Пятое Божество

      Дрожащими пальцами, как хорошо, что со стороны не заметно, он снял шлем, закрывающий лицо. С трудом верилось, что все это не очередной волшебный сон, один из тех, что снились эльфу в прошлом. Два года назад, как же давно это было, темнолесный сам отпустил эльфийку из грез, уверенный, что они больше никогда не встретятся. Эльфийку, что сейчас с тем же удивлением и неверием смотрела на него.       — Шахиррим? — на какой-то краткий миг Агилю показалось, что лесная все-таки выстрелит снова, но нет, лук опустился, стрела покинула свое ложе, мирно направив наконечник в землю. — Как… Как ты здесь оказался?       — Судьба видимо, — ухмыльнулся черноглазый, вновь невольно вспоминая последние слова Сэллента.       «Пройдоха рогатый! Ты же не мог знать! Просто не мог!»       — А ты все так же в нее веришь? В судьбу? — эльфийка неловко улыбнулась, словно хотела, как раньше, открыто радоваться встрече, но что-то мешало. Обида? Или затаенная скорбь, сопроводившая их встречу.       Что-то… Два года назад Шахиррим Шари Агиль спас эту девушку с алтаря одновременно с этим став парией для всего своего народа. В тот день он впервые встретил деву, которую видел во снах почти каждую ночь, с которой, казалось, рос. Встретил только для того, чтобы убить или отпустить. Это был… непростой выбор. Тогда казалось — эльфы расстаются навсегда, и даже волшебные сны прекратились, прекратились, уступив место иным видениям.       — Так ты здесь… явно не с ними, — несколько скованно начала Мегалкарвен, без страха спускаясь вниз. — Знаешь, что им здесь нужно?       — Самому интересно, — Агиль пожал печами, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Сейчас спросим.       С этими словами Шахиррим присел на корточки напротив раненного элендиара, который до сих пор не издал ни звука, видимо надеясь, что про него забудут.       — Имя, звание, расположение и цель? — приказным, не терпящим возражений тоном, произнес Агиль.       Шахиррим даже не рассматривал возможность, что поверженный эльф внезапно не захочет отвечать. У низшего сословия, а именно из него набирали рекрутов для элендиарских отрядов, не хватило бы ни духу, ни разумения, чтобы перечить приближенному к храму. Воспитанные в рамках своей касты, они привыкли подчиняться — командирам, знати, жрецам, Шахирримам. А изгнанник говорит или нет, дозволено решать.       — Карилл, рядовой пятой дюжины Жураг-Нарского полка, — хрипло отозвался раненный, с заметным усилием воли отнимая ладонь от залитого кровью лица. Щеку и переносицу бойца пересекали глубокие рваные раны, оставленные клинками Агиля. Говорить парню было непросто, речь звучала невнятно, но голос был спокойным, почти равнодушным. — Был призван для помощи в миссии, порученной Шахирриму Тши Аригону.       Агиль прикрыл глаза. Прошлое, настигнув его, безумно хохотало за спиной, подбрасывая знакомые имена и лица одно за другим. Казалось, еще немного и из-за ближайшего дерева покажется сам Верховный жрец под руку с покойным королем Валиором.       — Они всегда говорят так… бездушно? — голос старой подруги вернул Шахиррима к реальности.       Эльфийка стояла чуть поодаль, над телом своего собрата, но при этом не отрывала взгляда от темнолесных. Вряд ли девушка знала нар’рэн, родной язык Агиля, но от нее не укрылось то безразличие, с которым молодой эльф отвечал на вопросы.       — Их этому обучают, — темнолесный пожал плечами, не без удивления отмечая полное отсутствие гнева или ненависти во взгляде Мегалкарвен.       Непривычно, странно, непонятно — эти эльфы убили двух ее товарищей, преследовали саму эльфийку, пришли в Мерцающий лес с неизвестными темными целями. В такой ситуации гнев был бы самой понятной реакцией, но его не было. В голосе лесной девы звучало беспокойство, не более, и Агиль никак не мог понять, почему.       — Что он сказал? — уточнила Мегалкарвен, опускаясь рядом с трупом лесного эльфа на колени.       — Назвал свое имя, и как он сюда попал. Просто элендиар присланный с одним… моим знакомым, — отозвался темный, прежде чем вернуться к расспросам. — Что за задание? Отвечай на всеобщем.       Парень судорожно вздохнул. Под внимательным взглядом эльфийки ему было гораздо труднее сохранять самообладание.       — Мы ищем кого-то. Лесного эльфа: либо разведчика, либо шамана, — ответил Карилл, покорно перейдя на всеобщий. — Мы… я не знаю, кого именно. Слышал, что он раньше уже попадался в Жураг-Наре, но как-то сумел сбежать. Он нужен для обряда… это все, что мне известно.       — Какого обряда? — деревянным голосом спросил Агиль, уцепившись за это последнее упоминание, как за путеводную нить.       Не так уж много действительно важных таинств проводится в Жураг-Наре и его храме, а те для которых обязательно требуется лесной эльф или даже просто разумная жертва можно перечесть по пальцам одной руки. А лесных стрелков, попавшихся в приграничных лесах и при этом сумевших уйти живыми, на памяти Агиля было совсем немного — всего двое. И одна из таких сейчас стояла подле него и внимательно слушала.       Совпадение? Не верил Шахиррим в такие совпадения.       — Я не знаю, — отозвался элендиар все тем же безжизненным голосом. — Нам не говорили.       Логично, нечистый дери! Какой командир будет посвящать в свои планы рядовых? Задача элендиар — загнать жертву и взять след, а вопросы и ответы на них — дело жрецов и Шахирримов.       — Агиль, — узкая девичья ладонь легла эльфу на плечо. — Достаточно. Пожалуйста, отпусти его.       Шахиррим замер. Не такой, ой не такой просьбы ожидал он от потерявшей двух товарищей девушки.       — Уверена? — с какой-то неожиданной для самого себя горечью спросил он у Мегалкарвен. — Он расскажет все, что видел.       — Его товарищ, который сбежал раньше, тоже расскажет. Нет никакой разницы.       Агиль встал, молчаливый, растерянный, озадаченный такой просьбой. Он и так не собирался убивать пленника, точнее пока не думал, что это следовало бы сделать, а просьба старой подруги вызвала странно чувство… не разочарования, а скорее несоответствия ожиданий.       — Возьми свое оружие и уходи, — бросил он элендиару. — В следующий раз, будь осмотрительнее.       Тот с минуту сидел неподвижно, не мог осознать, что его действительно отпускают. Наконец темнолесный встал и быстро, едва не забыв про меч, пошел в чащу. Уже почти скрывшись за деревьями, Карилл вдруг остановился и, все так же, не говоря ни слова, низко поклонился то ли Шахирриму, то ли попросившей за пленника девушке. Миг, и чаща поглотила его.       — Как ты здесь оказался? — спросила Мегалкарвен после недолгого молчания. — Здесь… я скорее рассчитывала на то, что мимо пройдет отряд охотников.       — Шел в Тир-Хаард, — немного скованно ответил Агиль, подспудно радуясь, что не пришлось первому искать повод начать разговор. — Хотел найти одного… друга.       — Ты серьезно сейчас? — недоверчиво спросила девушка. — Тебя еще на подходе пристрелят. Ты же темный эльф, забыл?       Шахиррим фыркнул.       — Раньше мне это не мешало, — ответил он с усмешкой. — Ты, например, меня не убила, так что и с патрульными как-нибудь договорюсь.       — Я тебя знаю, — с грустью сказала Мегалкарвен. — А вот наши стражи…       — Вряд успели забыть меня с прошлого года, — хмыкнул темнолесный, завершив повисшую в воздухе фразу подруги. — Я здесь примелькался.       — И когда только успел — или ему показалось, или в голосе старой знакомой прозвучал сарказм.       На несколько минут повисло неловкое молчание. Эльфы, как маленькие дети, избегали смотреть друг на друга и судорожно подыскивали слова, чтобы чем-то заполнить опустившуюся на поляну тишь.       — А… как ты здесь оказалась? — решил Шахиррим слегка сменить тему разговора. — Ты сейчас живешь в Тир-Хаарде?       Многие посчитали бы этот вопрос глупым. Где еще может жить лесная эльфийка, как не в знаменитом призрачном Тир-Хаарде? Ведь никто никогда не слышал о других селениях белолесного народа. Однако, еще с самого первого своего визита в Мерцающие леса темный успел понять несколько очевидных на первый взгляд вещей. Если город на слуху, то он не обязан быть большим, как не обязан быть домом для всего народа разом. Вот и Мегалкарвен, пусть и была известна в призрачном форте, никогда там не жила постоянно. Раньше не жила, по крайней мере. Ранее Агиль пытался расспрашивать о деве из снов — недолго и ненавязчиво, лишь чтобы убедиться, что та благополучно вернулась на родину. Этого на тот момент было достаточно.       — Не совсем, — эльфийка заметно смутилась. — Просто… у меня были дела в окрестностях. Наставница послала за одной очень редкой травкой, которая растет только здесь.       — Мне жаль, что все так обернулось, — произнес темнолесный после очередной неловкой паузы. — С тобой и твоими спутниками.       Он не поверил подруге. Ни единому ее слову. Поиски «очень редкой травки», интересно какой именно, выглядели больше как отговорка или попытка скрыть правду. Было интересно, зачем все же три лесных эльфа отправились в приграничье, но не более.       — Это жизнь, как ни печально, — ответила Мегалкарвен закрывая покойному собрату глаза. — Они — охотники из Тир-Хаарда, мы встретились пару дней назад. Похоже, не в добрый час произошла эта встреча.       — То есть до этого ты была одна, — Агиль нахмурился. Темному казалось, что лесные эльфы не отправляются в далекие путешествия в одиночку, а собеседница, как он помнил жила в самой чаще. Исключениями из правила можно считать отдельных мстители, которых не поддержали собратья, изгоев и беглецов.       Лучница кивнула, но никак не пояснила ситуацию.       — Ладно, — эльф решил пока повременить с расспросами, по крайней мере, пока они оба не окажутся подальше от побоища. — Мегалкарвен, я понимаю, что ты хочешь оказать им последние почести, однако, не уверен, что на это есть время. В вашем лесу сейчас находится большой отряд моих собратьев, и те, кого мы отпустили, наверняка наведут их на наш след. Нужно немедленно уходить.       Девушка вскинула голову, испуганно и потрясенно глядя на Агиля. Вероятно, она думала, что элендиары — это все темные эльфы, что есть в лесу, и не сразу поняла ситуацию.       — И об этом до сих пор никто не знает? — с ужасом в голосе спросила девушка. — Как они прятались? И откуда об этом знаешь ты?       Очевидные вопросы. Белолесные лучники, привыкли, что это они, пользуясь своим природным волшебством, превращают жизнь приграничных селений Темнолесья в кошмар. И то, что темный народ может ответить тем же кажется почти сказкой — очень страшной и очень мрачной. Неприятно осознавать, что твое хваленое лесное чутье и всепроникающее зрение оказалось не такой уж непробиваемой защитой.       — У них маги, — пожал плечами Шахиррим и протянул подруге руку, чтобы помочь встать. — И жрец. Меня самого предупредили, потому-то я и держу путь в форт.       — Хотел предупредить? — Мегалкарвен охотно приняла его руку, поднимаясь с земли.       — Это тоже, — слегка слукавил черноглазый. — Но больше мне интересно, зачем они вообще сюда сунулись. Собственно, потому-то мне и нужен Таллари.       Девушка удивленно вскинула на собеседника взгляд. Имя старого товарища заметно заинтересовало лучницу. Знакомый? Или Говорящий с Ветром стрелок обрел среди сородичей такую же известность, как черноглазый Шахиррим среди людей?       — Ты… знаешь Таллари? — недоверчиво уточнила эльфийка, косвенно подтвердив догадки темнолесного. — О небо! Шахиррим, ты уверен, что ты все еще темный эльф? В форт наш вхож, с Таллари знаком, от беды меня спасаешь… — она осеклась, словно в собственных словах нашла что-то неправильное и горькое, что не дало даже закончить мысль. — Уже не в первый раз…       Агиль невесело усмехнулся.       — Мы просто прошли войну вместе, — ответил он, с неохотой выпуская ладонь эльфийки. — Он мой друг, только и всего. А ты сама знакома с ним? Или просто известное имя?       — Как… интересно, — отстранено протянула Мегалкарвен. В голосе ее зазвучали несколько опасные нотки, будто девушка собиралась устроить кому-то знатную взбучку. Немного позже. При встрече. — Знакома. Росли вместе.        Шахиррим усмехнулся, но больше ничего не сказал.       «Бедняга, Таллари. Кажется, я тебя подставил… знать бы только, каким образом?»       — Тогда, если у тебя не осталось других дел, — попытался Агиль перевести разговор, — давай поспешим. До наступления темноты нужно уйти как можно дальше.       Темный эльф пронзительно свистнул, подзывая лошадь. Та очень скоро показалась меж деревьев и резвой трусцой поспешила к хозяину. Брезгливо перешагнув через распростертое на пути тело, кобыла с независимым видом подошла к темнолесному, свысока поглядывая на Мегалкарвен. Во взгляде животного сквозило знакомое ехидное любопытство. Гнедая искоса глянула на Агиля и снова повернула морду к эльфийке, принявшись разглядывать ее с несвойственным для простой скотины интересом.       Привычно не обращая внимания на странное поведение лошади, темный эльф взобрался в седло и протянул подруге руку, помогая ей залезть следом и устроиться позади.       — У тебя не простая лошадь, знаешь об этом? — спросила девушка, крепко ухватываясь за пояс Шахиррима       — Да, — рассеяно отозвался тот. — Помесь с орочьим волкодавом.       Гнедая лишь фыркнула, выражая свое отношение к познаниям темнолесного и, повинуясь руке всадника, устремилась в чащу.       Из дневника Шари Агиля       Сэллент оказался прав в своих наблюдениях. Впрочем, я не могу вспомнить ситуации, когда он ошибался, разве что в мелочах.       Отряд вышел из Жураг-Нара, незамеченным пересек Альареан и углубился в Мерцающие леса в поисках некоего лесного эльфа, необходимого для обряда. Звучит убедительно для какого-нибудь крестьянина или элендиара, но я сам нахожусь в недоумении. Что за обряд, для которого потребовался бы конкретный эльф? Даже проведя всю свою жизнь в храме, я не могу вспомнить ничего подобного. На ум идут одни только обряды призыва, коими оскверняли мир культисты Саттар. Даже в самом страшном сне я не могу представить, что наши жрецы решили запятнать святое место таинством нечистых.       Но что же все-таки заставило Отца потянуться так далеко? Да еще и послать Тши Аригона? Не помню, чтобы он доверял этому Шахирриму. Снарядить элендиар не хуже гвардейцев? Звучит смешно, но может иметь свой результат. Видимо, дичь, которую мой дорогой брат рассчитывает найти, достаточно опасна, чтобы идти на такие ухищрения. И достаточна важна для подобных жертв.       Громкий треск ветвей в костре заставил темного эльфа вздрогнуть, оторвавшись от записей. Стемнело, и ночные тени затопили лес бархатной шуршащей темнотой. Только тусклый свет костра отвоевывал у подступавшей к стоянке ночи немного пространства.       Целый день эльфы кружили по лесу, путая следы, постоянно меняли направление, уходили все глубже в чащу, где даже волкам сложно было бы отыскать беглецов. На ночлег встали затемно, и теперь оба в тишине расположились у огня. Каждый думал о чем-то своем.       Мегалкарвен жалась к костру, будто желала залезть в него целиком. Зябко обхватив руками колени, она наблюдала за пляской пламени, и рыжие отблески плясали в ее глазах. Шахиррим же погрузился в изучение путевых заметок, не столько желая найти там ответы на сонм крутящихся в голове вопросов, сколько пытаясь отвлечься от действительности.       Журнал темнолесного — еще один повод для бесконечных шуток товарищей. Здесь была вся его жизнь, начиная с побега из Жураг-Нара и до сих пор: поручения командиров, личные наблюдения, размышления, планы зданий, городов и подземелий, выписки из книг, встреченных на пути, и простые путевые пометки. На разномастных и не очень чистых страницах, буквально на соседних листах, могли соседствовать заведомо несовместимые вещи, например, рецепт ежевичного вина и описание оскверненной реликтовой мокрицы-монстра с анатомическим строением и повадками. Многократно в журнал добавлялись новые страницы, и сейчас он более походил на неровную стопку кое-как подшитых листов с расползающейся обложкой. Завести новый дневник или хотя бы сносить этот к мастеру на переплетку у Агиля все не доходили руки. Да и зачем, если подумать? Всегда можно просто добавить пару страниц.       Поймав себя на том, что уже несколько минут с отстраненной пустотой в мыслях любуется своей спутницей, темнолесный прокрутил в пальцах свинцовый карандаш и вернулся к записям.       Элендиары, которых я встретил в лесу, преследовали Мегалкарвен, девушку из моих снов. Что за рок опять свел нас вместе? Не буду кривить душой, что не рад встрече — возможно последнему подарку судьбы — однако меня пугает, с какой точностью сбылось предсказание Сэлла. Я не отрицаю, что он просто желал потянуть время, но с каждым разом все меньше верю, что подобные вещи можно «просто угадать».       И снова то губительное чувство, то ли страх, то ли желание, то ли нежность овладевает мной. Я уже не уверен, что смогу здраво рассуждать в случае чего или, подобно мотыльку, не полечу на зов пламени.       Боюсь, что, если Мегалкарвен позовет, я не смогу сказать «нет» и совершу очередную глупость, которой боги мне не простят. Я не хочу ее отпускать, никогда не хотел. Что за наваждение? Что за мысли?       Моя судьба в том, чтобы жить и сражаться за Верховного Жреца и за него же в последствии умереть. Я уже пошел против самой своей сути, словно сам являюсь богом. Это неправильно. И больше нельзя оправдывать собственную трусость войной.       Я отведу Мегалкарвен в Тир-Хаард и, если не удастся поговорить с Таллари, сам пойду выяснять, что происходит на родине. Не лучший план, но так дева из снов будет в безопасности, а я сам смогу спокойно спать.       — Что ты пишешь? — спросила эльфийка, отрывая Шахиррима от записей.       Агиль потер переносицу, возвращаясь к реальности. Как же он, оказывается, отвык, что рядом может находиться кто-то кроме лошади. Та нередко подкидывала сюрпризы, отвлекая хозяина от мыслей, но беседы пока что не вела.       — Просто записи, — отозвался эльф с усталой улыбкой. — Позволяют взглянуть на ситуацию со стороны и, возможно, увидеть, что могло ускользнуть от тебя.       — И что ты видишь? — лукаво спросила девушка, слегка склонив голову к плечу.       Шари Агиль перечитал последнюю запись и со вздохом захлопнул дневник.       — Что все запутанной и непонятно, — невесело отозвался он. — Не хватает информации.       — Может твоим собратьям просто надоело, что мои собратья постоянно охотятся на вас?       Темный хмыкнул. В словах Мегалкарвен была доля истины, страх перед эльфийскими стрелами, не знающими промаха, жил в сердцах его народа, подкрепляясь все новыми и новыми жертвами на западной границе Темнолесья. Ни жестокие хищники, ни дальнее расстояние, ни здравый смысл не останавливали лесных лучников, ежегодно выходивших на охоту в Жруаг-Нарских лесах. Отчасти поэтому там почти нет селений, приграничные леса беспрестанно патрулируются, а отряды элендиар никогда не расформировываются.       — Ваши ежегодные забеги надоели нам еще несколько поколений назад. Однако ни тогда, ни сейчас мы ничего не можем с ними поделать. Сражаться с вами на вашей территории — самоубийство.       — Ты злишься? — Неожиданно спросила эльфийка, прервав нить размышлений Шахиррима.       — Нет, — возразил тот, едва успев осознать, о чем его спрашивали. — Я просто… ох…       — Злишься, — девушка немного грустно улыбнулась. — Тебя злит, что ты ничего не можешь сделать? Или на весь мой народ в целом?       Агиль вздохнул, запустив пальцы себе в волосы, будто рассчитывал таким образом нащупать нужную мысль. Привычный гнев, поднявшийся в душе, медленно затухал, сменяясь неловким недоумением.       — Нет, скорее… привычка, — ответил он, немного подумав. — От безысходности, наверное. Мы отвечаем не меньшей жестокостью тем, кого можем поймать, но вряд ли уже хоть кто-то помнит, с чего все началось. Может ты знаешь?       Мегалкарвен покачала головой.       — Знаю только, что это началось очень давно, а сейчас все просто привыкли ненавидеть темных эльфов, — она вдруг улыбнулась. — Забавно, что мы вообще смогли встретиться. Только не говори, пожалуйста, что и это судьба.       — А у тебя есть другое объяснение? — Шахиррим убрал компрометирующий его журнал поглубже в сумку. — Почему мы видели один сон? Не единожды, даже не дважды — почти сто лет, считай каждую ночь.       — Я медиум, — эльфийка пожала плечами. — Подобные сны-яви на грани смерти для меня довольно обычное дело. Возможно, в своем первом трансе я допустила ошибку и установила связь с другим способным или просто чувствительным эльфом. Ты же и раньше рассказывал мне про свою интуицию и вещие сны.       Шахиррим только поморщился. Такое объяснение показалось ему еще более наивным, чем его собственная отсылка к божественному помыслу.       — Далековато же ты дотянулась в поисках чувствительного. Поближе разве никого не было? — поинтересовался темнолесный с плохо скрытым сарказмом.       — Не знаю, — Мегалкарвен вновь слегка пожала плечами, пересаживаясь под бок к Шахирриму. — Может и правда не было, а может и впрямь судьба. Это забавно, не находишь?       Агиль с подозрением покосился на подругу, чувствуя какую-то логическую ловушку, но не понимая, в чем конкретно она заключается.       — И что же забавного? — Плечо девушки было совсем рядом, так что эльф мог почувствовать исходящее от нее тепло.       Казалось, так легко и естественно протянуть руку и слегка приобнять эльфийку за плечи, защищая от ночного холода. Ладонь скользнула по девичьей спине: она не отстранилась, не вздрогнула, даже наоборот, прижалась крепче, положив голову темному на плечо.       — То, что по твоей логике получается, что я — твоя судьба.       Агиль тупо уставился в одну точку, пытаясь хоть как-то справиться со звоном, вдруг наполнившим голову. Он не знал, чего больше в этой фразе: святотатства или насмешки. И, вопреки ожиданиям, темный эльф не пришел в ярость, как должен был. Смеяться, впрочем, тоже не было желания.       — Не шути так пожалуйста, — тепло сказал Агиль.       Коса эльфийки тепло щекотала шею и ухо, и темнолесный сам не заметил, как уткнулся лицом ей в макушку. Волосы подруги пахли хвоей и ветром, дурманя голову почище оркских благовоний. Шахиррим зажмурился, борясь с нахлынувшим на него чувством беззащитного счастья, которое, казалось, можно было испытать только в их с Мегалкарвен общих снах.       — А я и не шучу, — отозвалась девушка, чуть отстраняясь, ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты ведь перешел реку в конце-концов. Неужели ты думаешь, что твои боги могли все это пропустить?       — По крайней мере, они на это никак не отреагировали, — ответил темнолесный, убирая с лица подруги непослушную прядку, выбившуюся из растрепавшейся косы.       Спорить не хотелось, не хотелось злиться, возражать, отстаивать свою точку зрения. Свою ли? Или богов, а то и просто многих поколений жрецов, веками вбивающих в головы паствы мысль, что между темным и лесным эльфами не может быть ничего общего? Хотелось же, чтобы, вопреки всему, эльфийка оказалась права, и тот глупый мальчишеский поступок действительно связал их судьбы.       — Значит, разрешили, — бессовестно улыбнулась девушка, заглядывая тому в глаза.       Она заворочалась, будто устраиваясь поудобнее, но, стоило Шахирриму слегка приотпустить Мегалкарвен, как та быстро обвила руками его шею и, слегка приподнявшись, поцеловала — нежно, но настойчиво, не давая Агилю ни шанса отстраниться или как-то остановить подургу.       На несколько секунд темнолесный забыл, как дышать. Мир рухнул и перезвон разлетающихся пылью осколков оглушил. Пути назад не было, Агиль пропал целиком и полностью, вернее, чем в пасти нечистого и в когтях оскверненного дракона. И ни верные друзья, ни Верховный Жрец, ни сами боги уже не в силах вернуть его обратно. Не сказать, чтобы это стало для него новостью, где-то в глубине души эльф давно знал, что его сердце находится в тонких руках этой лесной эльфийки. Но одно дело знать или догадываться, и совсем другое — получить подтверждение этим мыслям.       — Зачем? — выдохнул Агиль, когда девушка слегка отстранилась.       — Не знаю, — она тяжело дышала, как после долгого бега. — Просто захотелось.       Шахиррим подавился смешком и только сейчас нашел в себе силы чуть ослабить судорожные объятья. Девушка доверчиво опустила голову ему на грудь и прикрыла глаза.       — Я скучала по тебе, Агиль, — сказала она глухо, кажется, даже с болью, — Ты даже не представляешь, как сильно.       — Я думал… — слова давались с трудом, — ты не хочешь встречи… Ты так быстро ушла тогда, что я и не искал способа увидеть тебя. И сны… они прекратились с тех пор, так что я думал, что все закончилось, так или иначе. — Эльф вздохнул, прежде чем задать давно мучивший его вопрос. — Почему они прекратились именно тогда?       — Дураки мы, потому что, — буркнула Мегалкарвен, пряча лицо у него на груди. — Ты был молчалив и угрюм все время, я побоялась сначала тебя тревожить, а потом побоялась навязываться. Думала, мы потом поговорим у реки, и все уладится, но… ты закрылся, не слышал мой зов и больше ни разу не пришел к реке. — Мегалкарвен вновь подняла на него глаза, сверкнувшие в отсветах костра подобно двум изумрудам. — Почему?       — Испугался не меньше тебя, — признаться в этом было оказалось легче, чем эльф думал. — Наверное, я просто до самого конца не верил, что ты существуешь на самом деле. А потом… потом я видел совсем другие сны.       — Опять кошмары?       Темный кивнул, не удивившись тому, насколько догадливой оказалась эльфийка. Все-таки именно с ней Агиль делился своими переживаниями по поводу кошмарных видений, преследовавших его со злополучного падения в пограничную Реку.       — Не совсем, но, в целом, да, — он вздохнул. — Они еще и сбываться тогда начали. Я уже ничему тогда не удивлялся.       — Это потому ты тогда не пришел? — спросила Мегалкарвен после минутного молчания. — Думал, что я тебе просто приснилась? Что меня не существует?       — Дурак? — с усмешкой спросил эльф, припомнив, как подруга любила называть его в подобных ситуациях.       — Чуть-чуть, — Мегалкарвен прикрыла глаза, уютнее устраиваясь рядом. — Я, впрочем, тоже. Могла бы предвидеть.       — Встретились два одиночества, — хмыкнул темнолесный.       Вставать с нагретого места, когда под боком засыпала эльфийка, такая теплая и родная, не хотелось. Агиль свободной рукой подтянул к себе походное одеяло, оставленное поодаль, и кое-как набросил его себе на плечи, соорудив подобие теплого кокона на двоих.       Медленно догорал костер, неохотно уступая тьме с таким трудом отвоеванное пространство, но на это уже никто не обращал внимания. И только гнедая кобыла, что все это время безмолвно слушала разговор, медленно выдохнула, словно с облегчением.