Искра в темноте. Дитя Голубой луны

Это был Элайджа. Тоже наряженный в смокинг, как всегда приятно надушенный мужским одеколоном и как никто гармонично вписывающийся в атмосферу бала. Он обеспокоено посмотрел на нее, и молча протянув платок, спокойно сказал: — Тебя кто-то обидел, милая Елена? Девушка против воли издала смешок. Старый, добрый, галантный Элайджа. — Не поверишь, но я скучала по тебе, — вдруг сказала Елена и даже не соврала. Она и впрямь отчего-то соскучилась по благородному вампиру. С ним, в отличии от остальных вампиров, ей было почему-то спокойно. Нет, она знала, что он так же, как и вся его семья, опасен. Он — хищник, и все такое. Но почему-то ей он внушал доверие. Элайджа тем временем слегка улыбнулся. — Я польщен. И могу ответить тем же, — сказал он и немного нахмурившись, добавил: — Хотя… Я, кажется, должен извиниться за то, что произошло во время ритуала… Елена отмахнулась. — Нет, Элайджа. Он твой брат. Семья. Так что не стоит извиняться за то, что не смог ему навредить, — сказала девушка. Она с самого начала, как ни странно, не злилась, что тот не смог навредить Клаусу. Знала же, как вампиру важно было вернуть семью. — Но все же прими мои извинения. За то, что не смог защитить тебя, — твердо сказал он и едва заметно опустил взгляд на ее живот. Элайджа не был глуп и догадывался, что его племянница была зачата отнюдь не в порыве минутной страсти. К тому же, когда той было вспыхнуть?.. Он же умеет считать и понимал, что дитя в чреве Елены было зачато где-то незадолго до ритуала. Он, конечно, был поражен. Его брат был на многое способен, но к насилию подобного рода тот раньше не был склонен. Именно злость на брата за то, что тот наделал, наверное и побудила его разбудить остальных. Елена тем временем прикрыла глаза и искренне сказала: — Спасибо. Но пожалуйста. Не ненавидь мою дочь. Как бы она не была зачата, я ее люблю и была бы рада, если бы она узнала своего дядю Элайджу, — тут она хитро усмехнулась и ответила: — Нужно же хоть от кого-то ей набраться терпения и манер. И узнать, как себя вести, не лопая всех подряд и не ломая их шеи. Элайджа тихо засмеялся. — Я и не собирался ненавидеть ее. Твоя дочь — это дар, — честно сказал он. — Да, меня злит, что натворил Никлаус, но так же меня радует, что ты, несмотря ни на что, любишь своего ребенка. Ребенка, который может стать вторым шансом для этой семьи. Елена едва заметно улыбнулась и тряхнув головой, в тайне радуясь, что слезы иссякли, со вздохом сказала: — И вновь спасибо. А теперь может вернемся в зал? — и тихо под нос пробурчала: — Пока у Клауса припадок не случился. Элайджа вновь засмеялся и, как джентльмен, выставив руку, он повел ее назад. — Да, ты права. Не стоит расстраивать моего брата, к тому же мне пора произнести речь, — сказал он. Девушка фыркнула и едва заметно улыбнулась.

***

Речь была лаконична и вполне в стиле Элайджи. Правда Елена не ожидала, что после нее начнутся танцы. — Ну, скажешь мне, почему ты здесь, или я просто быстро отправлю тебя домой? — резко сказал Деймон, внезапно появившись перед ней. Елена изумленно раскрыла рот. — Чего? — возмущенно сказала она и зашипев от боли в руке, за которую ее схватил вампир, добавила: — Ты с ума сошел? И вообще, с чего решил мне указывать? Ты то неделями не звонишь и не показываешься, а теперь что-то мне тут предъявляешь? Деймон, я не ваша со Стефаном игрушка, которую вы можете тягать между собой или забывать, когда вам надоест. Деймон скривился. — Не преувеличивай, — сказал он и дернув носом, добавил: — Хотя чему ты удивилась? Ты носишь мини-Клауса!.. С этим не так уж и просто смириться. Елена выдернула руку и жестко сказала: — Ну так и не мирись. Я же тебя не прошу!.. И вообще, оставьте меня в покое, — и посмотрев на Стефана, который притворялся ветошью за спиной брата, добавила: — Вы оба. И пошла в сторону двери, желая подышать свежим воздухом. Танцевать ей все равно не с кем. Но не сделав и пары шагов, перед ней появился ухмыляющийся Кол. — Позвольте мне вас пригласить на танец, миледи? — весело сказал он и игриво добавил: — Раз уж мой тупой брат стукнулся где-то головой и таскается за какой-то блеклой блондинкой. Сердце Елены пронзило на миг болью, но на лице она старалась, чтобы это не показалось. Она, наоборот, постаралась улыбнуться и приняла предложение. В конце концов, что ей терять?.. К тому же Кол был веселый. Задира явно, как и говорил Хенрик, но веселый. А ей сейчас, как никогда, не хватало юмора и игривой беспечности. — Не любишь блондинок? — дразняще сказала она, идя следом за ним в бальную залу. Кол наклонился и с притворным ужасом оглядевшись, прошептал: — Только не говори Ребекке. — Не буду, — так же шепотом сказала она и встала в ряд с танцорами, которые уже были здесь. Первые па, совершенные на танцполе, были неплохи, и Елена немного расслабилась и даже посмеялась. Кол, казалось, каждому в зале уже успел придумать кличку и в красках делился ими с Еленой, указывая глазами на несчастного. Потом партнеров пришлось сменить, как того требовал танец, и Елена оказалась в объятиях Элайджи, который довольно хмуро и тихо выразил опасения, что вскоре его мать захочет поговорить с ней, и отнюдь не о будущей внучке. Как поняла девушка, Хенрик не единственный брат, который чувствовал, что их родительница явилась в мир живых не для того, чтобы воссоединить семейство. Начавшее улучшать настроение Елены вновь стало мрачным, и когда при следующей смене партнеров ей достался Финн, который кратко сказал, что его матушка как можно скорее желает с ней увидится. А вид, который ей открылся в те мгновения, на танцующего Клауса и Кэролайн сделало ее настроение и того гадким, так что когда она сама оказалась в объятиях гибрида, Елена желала лишь одного. Сбежать. Из объятий Клауса, из этого места, города, а лучше и вовсе с планеты. Но кольцо рук гибрида, которое ее крепко сжимало, и его прищуренные глаза, которые подозрительно смотрели на нее, пригвоздив к месту, не давали ей даже шанса покинуть зал. — Смотрю, любовь моя, ты весьма быстро успела подружится с Колом, — сквозь зубы спросил он. Клауса взбесило, что его младший братец умудрился так быстро очаровать его двойника. А уж когда он увидел, как они смеются и как девушка улыбается его брату… Грхх!.. Но еще больше его разозлило то, как Кол трогал ее живот. Никто не смеет этого делать, кроме него!.. — Он — милый, — спокойно сказала Елена, смотря куда угодно, кроме Клауса. Тот скривился. — Это лишь его излюбленный способ играть со своей пищей. Заставить доверять, а потом… убить, — издевательски сказал он. — Так что не обольщайся и не думай, что и впрямь ему понравилась. Елена горько рассмеялась. — Клаус… Да я уже давно поняла, что последним, кому нравилась именно я, Елена Гилберт, просто потому что это я, не двойник, не трофей или еще кто, тем, кто искренне желал лишь меня, был Мэтт Донован, — тоскливо сказала она, наконец взглянув ему в глаза, тихо добавила: — Так что не надо. Сделай небольшую милость. Не лишай меня тех мимолетных иллюзий, что кто-то хочет меня рассмешить только потому, что хочет увидеть мою улыбку, обнять, чтобы утешить, да, черт возьми, элементарно подать платок без какой-то цели, просто из сочувствия… Не надо, Никлаус. Ты и так меня застал лишь потому, что я узнала, что беременна… Если бы не это, я бы уже давно удавилась. Лишь моя дочь меня еще здесь держит… Я не Кэтрин. Давно уже не боюсь сдохнуть. Под конец она затихла и вновь отвела взгляд, не желая разреветься еще и перед Клаусом, из всех людей. Хотя… Слез как раз сейчас и не было. Ведь она сказала чистую правду, с которой уже почти примирилась. Черт, да он первый кому она призналась, что чуть не покончила с собой. У нее даже петля из бельевой веревки до сих пор валяется под кроватью. Ха, а что… Даже иронично. Она призналась, что хотела умереть своему же убийце. — Ты и впрямь хотела умереть? — тихо спросил Клаус, подняв бровь. Отчего-то ему было неприятно это слышать, а еще… страшно. Он видел по ее глазам, что это чистая правда. Правда он не знал, отчего это больше его ужаснуло. Оттого, что мать его ребенка — несостоявшаяся суицидница, что сделай она это, он был остался без гибридов, или то, что она бы так и не поняла, что беременна, и умерла вместе с его дочерью. — А тебя это удивляет? — изумленно спросила Елена, крепче сжав его плечи, сожалея, что не достаточно сильна, чтобы сломать ему что-нибудь, чтобы тот ощутил хоть малую долю ее боли. — Ты же все забрал. Ты и твой вид. Мое ощущение безопасности, ощущение дома, ведь этот город давно превратился для меня в тюрьму, уверенность, что меня можно любить, ведь теперь каждый раз я спрашиваю себя — не находятся ли мужчины рядом со мной, потому что я выгляжу как гребаная Кэтрин Пирс, или та, другая, Татия, кажется. А так же я лишилась чувства собственного достоинства и моих друзей… Веры хоть в какое-то будущее. Господи, да ты даже мою жизнь забрал!.. Как и кровь… Она покачала головой и едва слышно закончила:  — Я даже платье, дурацкое белое платье, которое с такой жизнью я уж точно не надену на свою свадьбу, на себя нацепила потому, что ты угрожал убить двух невинных девушек!.. И ты удивляешься, почему я хочу умереть?.. Елена тряхнула головой и осознав, что танец кончился, быстро отошла от Клауса и вышла из-за зала, чувствуя, как горящий взгляд гибрида прожигает в ней дыру.