Глава 29. Бал Жутких Тварей. Часть 4. Кровавое шампанское
21 сентября 2020 г., 16:05
Но как бы не желала того Елена, этот чертов вечер был еще не окончен, и едва она скрылась от Клауса, ее нашел Финн и пригласил пройти с ним. Ну, как пригласил, она сомневалась, что если откажет, ее не отведут насильно.
Не отведут к Эстер. Так, как выяснилось, зовут мать Первородных. Жуткая женщина, которая с первого взгляда ей не понравилась, и сейчас, пока та сидела напротив нее и сверлила ее взглядом, это чувство только усиливалось.
— Здравствуй, Елена, верно? — миролюбиво сказала Эстер, хотя ее темные глаза были холодны и остры.
Переборов желание поежиться, Елена вскинула голову и попыталась улыбнуться, правда из-за сильно запаха полыни ее стало тошнить, но она держалась.
— Верно, миссис Майклсон, — дружелюбно сказала Елена и в этот раз уже не удержавшись, обняла руками живот, когда заметила, как женщина опустила глаза и стала сверлить уже ее утробу.
Эстер подняла глаза и, отмахнувшись, с улыбкой сказала:
— Ох, не стоит. Зови меня просто Эстер. В мои времена не было никаких «миссис», и мне это в новинку. Как и все здесь. В конце концов, наблюдать со стороны и проживать — это разные вещи.
Елена приподняла бровь.
— Наблюдать? — выразительно спросила она, хотя и знала уже ответ. Хенрик говорил, что мать могла смотреть с той стороны на этот мир. В другой-то ее не пускали.
— Ох, да, — с натянутой улыбкой сказала Эстер и уже куда серьезнее добавила: — Меня наказали за то, что я пошла против природы. И я веками наблюдала с той стороны, что творят мои дети, но теперь… Возможно, есть способ это исправить.
Брюнетка моргнула, а ее сердце замерло от осознания, что Хенрик был прав, боясь своей матери. Та и впрямь вернулась, чтобы убить собственных детей.
— Вы… Вы хотите их… убить? — хрипло спросила она, еще сильнее обняв живот, где взволнованно забрыкалась ее девочка.
Эстер мягко улыбнулась.
— Ты же и сама этого хочешь, — сказала она, и отведя взгляд, добавила: — Признаюсь, я поражена, что семя Никлауса смогло пустить корни. Я считала, что мои дети более не способны даровать жизнь. Лишь отнимать. Но все же…
Тут она встала и, подойдя к столику, стала зажигать свечи.
— …все же, я не думаю, что он способен быть отцом, — закончила Эстер.
Елена не выдержала и фыркнула.
— Нда, пример у него явно был не лучший, — жестко сказала она, отчего плечи женщины на миг напряглись.
— Возможно, — тихо сказала Эстер и задула спичку, которой зажигала свечи. — Но Никлаус всегда был беспокойным ребенком, и Майкл…
— Издевался над ним, — твердо сказала Елена и тоже встав, подошла ближе к женщине, которая хочет уничтожить собственное потомство. — Вы же были его матерью, почему вы его не защитили?..
Эстер резко обернулась.
— Ты ничего не знаешь, девочка, — холодно сказала она. — Было другое время и другие обстоятельства. Я любила своего мужа и любила своих детей. Да, я ошиблась, и плачу за это уже тысячу лет.
— И они платят, — тихо сказала Елена, вспоминая несчастного Хенрика, который не может обрести покой, Ребекку, которая с завистью смотрела тогда в больнице на беременных девушек, Элайджу, который никак не может собрать и примирить свою семью, и Клауса… Наполненного таким гневом, злостью и… болью, которые не способен сдержать в себе и выливает все это на весь мир, чтобы и остальные это чувствовали. Они — бессмертны, но в тоже время так сломлены…
— Тебе жаль их? — подозрительно спросила Эстер. — Никлаус убил тебя и явно не добровольно взял тебя… Некогда может он и был другим, но теперь он и остальные стали чудовищами.
— Нет, — сказала Елена, стараясь сделать лицо как можно более невозмутимым. — Мне не жаль. Вы правы. Мне плевать. Но как бы моя дочь не была зачата, я ее люблю, и…
— Ей ничего не будет, — уверяюще сказала Эстер и подойдя ближе, она притронулась к руке Елены, которая лежала поверх ее живота. — Твоя дочь не пострадает. Как мне сказал Финн, ты стала обладать магией, точнее твой ребенок, а это значит, что она унаследовала мой дар. Дар — слуги природы. Кровь Никлауса явно слабее в твоей дочери, чем твоя или та часть, что принадлежит мне. В конце концов, вампиризм был результатом заклятия и, к счастью для тебя и твоего дитя, это по наследству не передается, судя по всему. Что и не удивительно. Вампиры — бесплодны. А я не монстр, чтобы ты не думала, и не желаю губить свою внучку, особенно если ее не коснулась эта моя ошибка. Но мои дети… Они погибли, когда Майкл пронзил их сердца, и то, что вернулось, было уже не ими. Так что…
Она подняла клинок, который держала в другой руке и закончила:
— Ты же поможешь мне исправить ее? А я помогу избежать твоему ребенку даже малейшего шанса стать еще и оборотнем.
Елена облизнула пересохшие губы.
— Вы наложите проклятие на нее, как и на Клауса? — спросила она.
Если честно, это весьма заманчиво. Елена не хотела, чтобы, не дай бог, если ее девочка активирует свой ген оборотня, ее мучила адская боль каждое полнолуние. Но убить всех Первородных… Элайджу, Ребекку, Кола… Клауса. Правильно ли это?.. И хочет ли она этого?.. Хотя… Это же шанс. Стать свободной, избавиться от гибрида, который считал, что она — его собственность… Шанс вернуть хоть какую-то часть своей жизни…
Девушка решительно вскинула голову и сказала:
— Что от меня требуется?
Эстер довольно ухмыльнулась.
— Лишь капля твоей крови.
***
Ее сердце колотилось, а легкие, казалось, уменьшились и ей не хватало воздуха. Елена крепко держалась одной рукой за перила, спускаясь по, кажется, бесконечной лестнице, а другой так и не прекращала, с самой встречи с Эстер, обнимать живот. Лишь бы не упасть… Лишь бы не упасть… Хотя уже у подножья лестницы ноги ее все же подвели, и Елена с ужасом поняла, что сейчас рухнет. Но ее поймала пара сильных рук. Елена судорожно ухватилась за пиджак своего спасителя, и пару минут поморгав, стараясь прогнать мушки, она медленно подняла глаза. — …в порядке, Елена? — с тревогой спросил Элайджа, очевидно уже не в первый раз. Именно он ее и спас от полета вниз. Елена зачарованно смотрела на его лицо и спрашивала себя, правильно ли она сделала. — Елена? — вновь позвал ее мужчина, и девушка, тряхнув головой, сказала: — Д-да, да. Кажется, для меня это слишком утомительное событие, и я уже туговато соображаю. Она слегка улыбнулась и отодвинулась от Элайджи с надеждой, что не рухнет. Не рухнула. Зато наткнулась на метающий молнии взгляд Клауса, которым тот старался испепелить ее и своего старшего брата. Идиот. А ведь сам вновь стоял с Кэролайн. Но Клаус поди жил по принципу: «и себе не надо, и другим не дам.» Тут наверху лестницы появилась Эстер и стукнув по бокалу, стала привлекать всеобщее внимание, чтобы двинуть речь. И когда все обратили на нее внимание, она стала говорить, но что конкретно, Елена даже не слышала. Пульс крови в ушах и мушки перед глазами мешали. Она даже не заметила, как в зале появились официанты и стали разносить бокалы с шампанским. И ее кровью. Когда Елена увидела, как один из них направляется к ним, для нее время словно замедлилось, а в голове все громче застучало: Стоит ли того?.. Стоит ли?.. Сквозь туман в глазах она слегка оглянулась и посмотрела на Клауса, отца своей дочери, который смотрел сейчас на мать, на Ребекку, девушку, которая украла сонограмму свой племянницы на память и которая сейчас стояла поодаль, и наконец на Элайджу рядом с собой… …черт! Елена покачнулась и схватила за рукав рядом стоящего мужчину. Она прикрыла лицо рукой и слегка опустила голову. — Елена?.. — хмуро спросил Элайджа, девушка еле заметно отвела руку, чтобы ее лицо, а точнее губы, было видно лишь ему, и беззвучно сказала: Не пей. После чего быстро убрала руку и помахала ею перед лицом, и уже нормально сказала: — Все хорошо, просто мне как-то дурно. Элайджа, чьи глаза на миг расширились, когда он уловил ее незаметное послание, едва заметно приподнял бровь и спокойно сказал: — Потерпи, милая Елена. Торжественная часть почти окончена. Он без колебаний взял бокал у подошедшего официанта и отвернулся от девушки, возвращая внимание речи матери, которая подходила к концу, не подавая виду, что произошло что-то необычное. Наконец Эстер закончила изливать поток своих лицемерных слов и подняла тост. И все выпили. Кроме Елены, которой пить было вредно, и… Элайджи, который сделал только вид, что пил. Наверное, Елене должно быть жаль, что она натворила, и в будущем, наверняка, она не раз пожалеет, но… убийцей отца и остальных родичей своей дочери она не хотела быть. И пусть будет, что будет.
