Искра в темноте. Дитя Голубой луны

— Так значит, вампиризм лечится? — удивленно сказала Елена, когда наконец узнала, какого черта ее брат с гибридом не убили охотника, который теперь был заперт в подвале дома Майклсонов. Опять. За это она позже еще раз обязательно выразит свое недовольство. Черт возьми, в этом доме был маленький ребенок! О чем эти два идиота думали?! — На гибридов лекарство вряд ли действует, любовь моя, — тут же ответил Клаус, который сидел в кресле напротив девушки и рассеяно качал стаканом, на дне которого поблескивал золотом бурбон. Кроме них и Хоуп, которая вновь была в безопасных объятиях матери, в гостиной больше никого не было. Ребекка ушла с Мэттом, чтобы его «успокоить». Джереми, отруганный сестрой, дулся наверху. Хотя судя по победным возгласам из его комнаты, среди которого также различался голос Кола, «дулся» он в компании приставки и своего древнего дружка. Элайджа до сих пор еще отсутствовал, а Тайлер показывал Хейли ванну, которой та может воспользоваться, чтобы смыть кровь и обработать рану на плече. Коннор ее все же успел задеть, и Елена настояла, чтобы она пока осталась здесь, чувствуя вину, ведь девушку ранили из-за того, что та защищала ее дочь. А Клаус с неохотой, но взял на себя роль рассказчика сверхъестественных новостей недели в этом долбаном городе, за которыми в последний месяц Елена и не следила совсем. — Вот ты, наверное, расстроился, — язвительно сказала Елена, чей взгляд в этот момент был прикован к покрасневшему личику Хоуп, которая наконец полностью успокоилась и теперь лишь обиженно сопела. Клаус поднял бровь, незаметно тоже смотря на дочь, и сказал: — С чего это? Я уж точно не собирался его принимать. Елена фыркнула. — Не сомневаюсь, — ехидно сказала она и посмотрела на гибрида. — Ты и добровольно стать человеком? Пфф. Я имела в виду себя. Я же теперь тоже гибрид, значит, на меня тоже не подействует, и мешок с кровью для создания новых гибридов из меня вновь сделать не получится. На пару мгновений между ними повисло молчание, а потом Клаус прищурился. Он ожидал услышать печаль в голосе девушки или даже на истерику был настроен, но нет. Елена Гилберт в очередной раз смогла удивить его, своим полным отсутствием интереса к лекарству. Но почему?.. И решив это узнать, Клаус наклонился вперед и настороженно спросил: — Ты не расстроилась. Не закатила скандал и не стала выспрашивать подробности. Почему? Я думал, ты не хочешь быть вампиром или, точнее, гибридом… А хочешь быть просто человеком. Елена вздохнула. — Хочу, очень хочу, — честно сказала она и, опустив глаза на зевающую Хоуп, с улыбкой добавила: — Но остаться с дочерью я хочу больше. А как человек… Это невозможно. Я должна ее защищать и быть стабильной гаванью в этом чокнутом мире, и… этой семье. Клаус поджал губы, а его глаза недовольно блеснули, но он промолчал. — Не обижайся, — укоризненно сказала Елена и покачала головой, видя, что большой и плохой волк явно насупился. — Но ты же и сам понимаешь, что отношения в этом семействе колеблются от «всегда и навсегда» до «закрою тебя в гробу на сотню лет». Причем переход между этими состояниями может занять всего минуту и сотню раз за день. Так неужели хочешь, чтобы Хоуп, став старше, в ужасе тряслась, не зная, к кому обратиться, каждый раз ожидая, когда эти колебания произойдут, и кто из ее дядюшек или тетка окажутся в немилости, или, не дай бог, в немилость падет она? Гибрид рыкнул и, указав в ее сторону пальцем, со злостью сказал: — Да как ты!.. Я никогда ее не обижу! Но Елена не испугалась его рыка, а лишь подняла бровь и спокойно ответила: — Но то, что ты можешь навредить своим братьям и Бекке, если они будут своевольничать, ты отрицать не можешь, Никлаус. И видя все это… Наша дочь может подумать, что ты и с ней сможешь подобное сделать. Дети весьма впечатлительные создания, и одних твоих слов для нее в какой-то момент может стать недостаточно. — А ты будешь щитом между ней и жестоким миром, — насмешливо сказал Клаус, драматично махнув рукой в воздухе, не желая показывать, насколько слова девушки его укололи. Елена утомленно закатила глаза и встала с дивана. — Пошел ты, Клаус, — устало сказала она. — Я пытаюсь быть благоразумной и трезво смотреть в будущее. В будущее Хоуп. Я не ссорюсь с тобой попусту и стараюсь забыть о том, что было в прошлом. Стараюсь наладить с тобой хоть какие-то отношения, которые не включают в себя крики и попытки друг друга убить, пытаюсь прощупать ниши, которые в воспитании нашей дочери можешь занять ты и твоя семья, а какие могу заполнить я, да так, чтобы ей это было лишь во благо. А не так, чтобы она попала в дурдом, едва станет сознательной личностью. Но ты упрямый, высокомерный осел. Едва я начинаю думать, что ты можешь быть кем-то большим, чем тираном и чудовищем, так ты тут же открываешь свой рот или еще что вытворяешь, тут же сводя все на нет. И еще злишься, что я рассчитываю лишь на себя? Что только себя вижу ее защитницей, а не тебя? Черт возьми, Клаус! Ты в доме держал пленника, который потенциально мог убить ее! И даже не предупредил меня, что он здесь! Еще и Джереми в это втянул. Девушка тяжело выдохнула, закончив свой спич и тряхнув головой, развернулась в сторону лестницы, чтобы подняться наверх. Хоуп уже давно пора кормить, но с этим взрывом и новостями было не до того. Тут за ее спиной раздался тихий стук ударившегося стекла о дерево, а потом до нее донесся легкий порыв ветра, и вот уже ее локтя коснулась рука гибрида, мягко останавливая девушку на пол пути. — Постой, — тихо сказал Клаус таким тоном, будто даже это одно-единственное далось ему с трудом. Елена остановилась, но не стала оборачиваться к мужчине и упрямо смотрела перед собой. — Ты права, — выдавил гибрид явно не в восторге оттого, что ему приходится это признавать. — Отчасти. Но права. Я тоже хочу лучшего для Хоуп. Она… Тут он замолк, а Елена обернулась. Клаус был непривычно… растерян что ли. Он смотрел вниз, на первую ступеньку лестницы, по которой Елена уже успела начать поднимается, а его рука, на миг зависнув над началом перил, сжалась в кулак и не сильно стукнула по дереву. Ее глупое сердце, как и в те разы, когда она замечала его в детской, с нежностью смотрящего по ночам на Хоуп, дрогнула, и она смягчилась, догадываясь, что он хотел сказать. Ну или хотя бы подозревала. — Лучшее, что ты сделал за свою жизнь? — хитро закончила девушка, с прищуром смотря на гибрида. Клаус поднял взгляд и издал тихий смешок, видя искринки в карих глазах девушки. — Мы сделали, — выразительно протянул он, на миг остановив свой взор на малышке, которая лежала в безопасных объятиях своей матери. Елена закатила глаза. — Кто бы мог подумать, да? — немного ехидно сказала она и, с любовью посмотрев на Хоуп, уже мягче добавила: — Что ты и я, с учетом тех… обстоятельств, которые привели нас в одну койку, могли и впрямь создать такое очаровательное чудо. Клаус незаметно скривился. Несмотря на все то, что он совершил за свою длинную жизнь, насильником слыть ему не приходилось и быть им в этом смысле не нравилось. Но к его удивлению, ни сейчас, ни в прошлые все его беседы с Еленой Гилберт та ни разу его не обвинила и не выразила горечь по этому поводу. И даже сейчас она говорила так, будто это было какое-то старое воспоминание из категории тех, над которыми по прошествии времени лишь смеются, даже если они в тот момент прошлого были ужасны или неловки. — Я не должен был так с тобой поступать, — вдруг сказал гибрид в порыве внезапной откровенности. — Мне… — …нет, не жаль, — закончила Елена, скрывая удивление, из-за того, что Клаус из всех людей и впрямь попросил у нее прощения. Она покачала головой и мягко улыбнулась. — Ведь если бы не было того момента, случая, сделки, называй как хочешь, у нас бы не было Хоуп. А ты ведь ее любишь… — Любовь — это слабость, — жестко сказал Клаус, стиснув зубы, но в то же время неспособный отрицать правду в словах девушки. — И все же ты ее любишь, — уверенно сказала Елена, хотя и чувствовала некую неуверенность в глубине души. Она с небывалым нетерпением ждала ответа, ощущая, что от ответа гибрида многое зависит. Может, и не для окружающего мира, но лично для нее. Клаус тем временем опустил на миг голову, а потом тихо сказал: — Да, ты права. Вновь. Это не были прямые слова любви, которых можно было бы ожидать, но Елена достаточно знала гибрида, чтобы понимать, что в данный момент это самое близкое к ним, что она может услышать от него. Возможно, эти слова и вовсе он если и скажет, то лишь Хоуп. По большому секрету, и только когда они будут вдвоем. Но ей и этого пока было достаточно. — Тогда не подводи нас, — еле слышно сказала Елена, и вдруг наклонившись, она едва коснулась губами его щеки, а потом угрожающе добавила: — Не подведи нашу дочь. Или я тебя убью хоть за одну слезу, которую она прольет по твоей вине. Как ни странно, Клаус лишь рассмеялся и с некой долей гордости ответил: — Елена Гилберт, а ты и впрямь отлично вписываешься в нашу семью. Девушка фыркнула и, вскинув голову, наконец ушла наверх, и уже не видела, что едва она скрылась, гибрид поднял руку и робко коснулся своей щеки. Той самой, которую она поцеловала. — Тьфу, что со мной такое? — тихо выругался Клаус, поняв, что он делает, и разозлившись на себя, рыкнул, отдернув руку от своей щеки, будто обжегшись. А потом исчез в стороне подвала, где его с «нетерпением» ждал его «гость» с парочкой вампиров, которых тот должен убить.

***

Покормив и уложив дочь, Елена пошла искать Хейли. Им явно нужно было поговорить. Ну, или хотя бы лично Гилберт хотела поблагодарить девушку за то, что та присмотрела за Хоуп, когда она по глупости наступила на бомбу. Но когда она вошла в гостевую комнату, где, судя по шуму воды, и была Маршалл, то на миг замерла в дверях, а потом прикрыла глаза и быстро отвернулась. Ведь на кровати, явно забыв в порыве страсти кран, были очень голые парень и девушка, которые были заняты. Очень. — Черт, Тайлер! Хейли! Не знаю, когда вы успели столь… сблизиться, но если Клаус узнает, что вы занимались сексом в одной из комнат его особняка на одном из его драгоценных покрывал ручной работы, он вам головы точно оторвет, — сказала Елена, закатывая глаза и закрыв дверь, услышала, как Тайлер, наконец поняв, что их застукали, выругался и свалился с кровати. Девушка покачала головой и решила пойти вновь к себе, но тут ее нагнала Хейли, завернутая в покрывало. — Постой, Елена, я могу все объяснить, — торопливо сказала девушка, остановившись напротив Гилберт и неловко сдувая с лица растрепанные волосы. Елена окинула ее взглядом и со смешком сказала: — Да не надо, я же вам не нянька и не родители. В конце концов, я уже мать, так что тем, что я увидела, меня не удивить. Но на будущее все же прими к сведению мои слова насчет Клауса. Он натура очень… нежная. Так что голову и впрямь даже просто за покрывало может оторвать. Хейли закусила губу. — Черт, это так неловко, — сказала она и тихо засмеялась. — Я искала встречи с тобой, чтобы поговорить, а сама… Просто у нас Тайлером все так быстро завертелось после той встречи в лесу. — Я бы сказала, весьма быстро, — выразительно сказала Елена, еще раз окинув взглядом Маршалл. Пару минут они помолчали, не зная, что сказать друг другу. — Ты хотела поговорить? — наконец сказала Елена. — Да, — кивнула Хейли. — Тогда одевайся и приходи на кухню. Путь узнаешь у Тайлера, — сказала Гилберт и развернулась, чтобы уйти, но на миг притормозила и с ехидством добавила: — Только в комнате приберитесь. Избавьтесь, так сказать, от улик. Хейли смутилась, а из комнаты вновь донеслись ругательства Локвуда, который все явно слышал. Болван.