Отражение вечности

Удаляясь подальше от этого места в темноту коридора, я все обдумывала вопрос, который так и не осмелилась задать старейшине, поэтому сейчас машинально коснулась своих губ, которые были подозрительно припухшими… Кай сидел в кресле уже пару часов и подперев подбородок, задумчиво сверлил взглядом собственную кровать. Свежий воздух наполнял комнату, а серый свет слабо разгонял по углам причудливые тени. На столе догорала свеча. Лишь она была свидетелем беспокойной ночи своего хозяина. Её жёлтый воск кривыми изогнутыми каскадами опускался по резной подставке, образуя пятно на деревянной поверхности. Пламя отвечало судорожным дрожанием на каждое дуновение ветра из приоткрытого окна и казалось вот-вот погаснет. Пускай электричество уже давно изобрели, но Кайуса всегда успокаивало ощущение живого огня рядом. Оно также служило напоминанием, что даже самый опасный хищник может погибнуть в его языках, хоть сейчас хватило б лишь малейшего дуновения старейшины, чтобы оно потухло и с фитилька зазмеилась тонкая дымка. Простыни все ещё оставались примятыми, храня отголосок воспоминания о тепле чужого тела, а непокорное воображение охотно возрождало перед глазами создание, мило свернувшееся калачиком под его пиджаком. Локоны длинных волос чернели на алом шелке покрывала, ресницы едва подрагивали, а под щеку по-детски подложили обе ладошки. Эта необычная, а для комнат грозного старейшины королевского клана, так и вовсе немыслимая картина, пробуждала в Кае странные чувства, которые было трудно описать или поддать анализу. Конечно, он уже видел Аврору спящей, но в этот раз она была в безопасности и волнение за её жизнь не ломало каждую часть сознания внутри мужчины, позволив ощутить нечто новое… Признаться, Кай не видел смысла гипнотизировать девушку во сне, поэтому удостоверившись, что Морфей надежно держит ее в своих объятиях, вампир занялся обычными делами, до которых за всеми событиями давно не доходили руки. Но само понимание, что в соседней комнате мирно отдыхает его impossibile (итал.невозможная) успокаивало, словно так и должно быть. Сейчас же покои казались неправильно пустыми, хоть все вещи стояли на своих прежних местах… Кайус с тяжелым вздохом провел рукой по лицу, смыкая пальцы на переносице. Весь его хваленый самоконтроль просто растоптали, уничтожили, а решение держать дистанцию ради блага обоих, рассыпалось от одного только взгляда водной стихии, смотрящей в самую душу, через аквамариновые глаза русалки. «Я вас люблю», «вы хороший», «не уходи…». Однако, из них двоих не он, а она однажды уйдет, вернувшись в то место, что называет домом и он обязан принять это! Мужчина рвано прорычал от бессильной злобы откидываясь на спинку кресла, прикрывая веки. Дьявол! Голос сирены из недавних воспоминаний нежно нашептывал, отравляя любые остатки здравого смысла. Но ничего невозможно между ними, даже на уровне элементарной биологии! А если и да, то…какая-то чертовщина! Лишь стоило закрыть глаза, как в темноте начинали вырисовываться изящные черты, а подушечки пальцев ощущали не холодную грубость кожаной обивки подлокотника, а нежное тепло податливого тела, что охватывало своим ароматом диких фиалок… Вскочив, как от разряда током, Кайус тяжело дышал, ощущая, что он просто сходит с ума, а вернее его с него методично сводят… Ему было необходимо смыть с себя тот наркотический дурман воспоминаний, что он ощущал буквально физически, подавляя желание немедленно покинуть комнату, чтобы найти источник всех его мучений. Однако, вместо этого, владыка уверенно прошел в ванную, слегка не рассчитав и хлопнув дверью с силой, что та неуверенно задрожала на петлях. Не хватало ещё и разнести все вокруг… Поворот крана, горячие струи с шумным напором заструились по напряженному телу. Вампир бессильно оперся руками о влажный камень стены напротив, позволяя воде попытаться унести хотя б толику накала, что владел каждой его клеточкой. «Владыка Кайус», — в голове отчётливо прозвучал насмешливый голос русалки, — «а раз в столетие покидая эти стены, не доводилось слыхать выражение «вода камень точит»?» В самом деле… Кай был не настолько тщеславен и слеп, чтобы отрицать очевидное и пытаться убедить самого себя, что он ничего не испытывает к Авроре, хотя определить точно, он до сих пор не знал, а может просто не хотел…? Она пробуждала обычно целый вихрь эмоций, которые сплетались в один неразборчивый клубок к тому времени, когда владыке наконец выпадала возможность побыть наедине с самим с собой и хоть как-то осмыслить происходящее. Их отношения были каким-то ураганом, который мог в любой момент изменить своё направление, от жгучей ненависти, к невысказанной нежности. В своё время он твердо решил, что такого «счастья», в которое вляпались его братья — вечная любовь — ему не надо. Уж увольте. Остаток вечности быть с кем-то так крепко связанным, что мир обратится в девять кругов Ада, которые придется проходить день за днем, если потеряешь её, было слишком большой ценой, а ещё одного подобного потрясения клан бы вряд ли выдержал. Хотя, возможно, на русалок вечная любовь не распространяется? Или же она была б односторонняя? О этих существах было известно слишком мало, даже им самим. За все эти века, Кай впервые чувствовал себя потерянным, не понимающим, как следует поступить, какую стратегию применить… Изначальный план отдалить от себя Аврору с треском провалился и его попытка удержаться на краю пропасти оказалась неудачной и теперь он точно знал, что падает — необратимо и скорее всего смертельно… Странный, тихий звук оборвал старейшину на полумысли и он с удивлением взглянул на размытое очертание двери. Все пространство вокруг заполнил густой пар, какой бывал в кальдариях древнеримских терм*. Казалось, что даже сам камень изнывает от жары, пока по облицованным мраморными плитами стенам сбегали набухшие капли. Хм, никто не осмеливался тревожить его без причины и уж тем более врываться без стука в его покои. Немыслимо! Неужели Аврора? На короткое мгновение он ощутил внутри сладкое замирание. Обычно лишь у неё хватало дерзости и безрассудства на подобное, но почему-то ей это он ещё был готов спускать, однако если и остальные члены клана решили заиметь такую же привычку, то он быстро вправит им мозги! Со смесью любопытства и раздражения, машинально накидывая на себя бархатный халат, глубокого цвета красного вина, Кай открыл дверь, выпуская в комнату горячие клубы, что спешили раствориться в холоде соседнего помещения, и…ему понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить увиденное. Прямо в его кресле он застал нагло развалившуюся мелкую, рыжеволосую бестию, которая сверлила его двумя хитрющими буравчиками. В голове промелькнула мысль, что, возможно, она пришла по поручению Авроры, но тут же откинул этот вариант, учитывая всё то, что он слышал о этом нахальном создании, которое, по его заочному мнению, размягчала дисциплину в клане ещё похлеще своей наставницы. — Извините конечно за беспокойство, — детскому голосу пытались явно придать более взрослое звучание, говоря с расстановкой, — но у меня к вам неотложное дело, — гордо заявила подопечная русалки, — которое не терпит отлагательств. — Кто позволил тебе вторгнуться в мои личные покои? — грозно спросил Кай, пока его глаза сверкнули металлическим блеском, — да ещё и устроиться в моем кресле? Однако, вампир не увидел и тени робости или смущения, даже скорее напротив — личико девчушки выражало абсолютный восторг. Нет, этот мир точно сошел с ума и одни боги знают, откуда у него берется терпение на это всё. — Как интересно вы умеете проявлять свою галантность по отношению к даме, — укоризненно заявило это маленькое, но чрезвычайно бесстыдное создание. — Ты не дама, а нахальная девчонка, которой давно пора задать трепку и научить правилам приличия. — Минуточку! — с глубоко оскорбленным видом, сложила руки на груди Лира и округлив свои глаза, что они стали казаться больше раза в два, — разве так положено встречать гостя, пускай и нежданного?! Тем более, что исходя из сложившихся обстоятельств, вам стоило бы ожидать моего визита. — Обстоятельств? — приподнял бровь старейшина, — и чем же я обязан столь наглому вторжению в мою жизнь? — Владыка Кайус, — чуть прокашлявшись, начала девочка, пристально вцепившись в его лицо ярко-бирюзовым взглядом, в котором так и плясали бесики, — я хочу быть с вами предельно откровенна и поделиться некоторыми наблюдениями. Конечно, я прекрасно понимаю, что произвожу впечатление ребенка, хоть, на самом деле, наша разница в возрасте не столь ужасающа, однако, на мой скромный взгляд, в последнее время, вы ведете себя не адекватно, — в лоб заявила Лира, при этом сохраняя совершенно невозмутимый вид, — и ваши братья со мной согласны, — невинно добавила, будто между прочим, девочка, пока Кай пытался убедиться, что не ослышался. — Аврора сама не своя, мы живем вместе уже не один век, и я знаю, что причина — вы и ваше извращенное понимание гостеприимства. А я никому не позволю обижать мою названную мамочку…или сестрицу, тут уже решайте для себя, но сути это не меняет. Вчера она вернулась непозволительно поздно, после вашей вылазки и всё бы ничего, однако плохо выветрившийся запах полыни я ни с чем не спутаю! Не знаю, как вы прознали о воздействии полыни на русалок, но я не столь наивна, чтобы списывать все на случайное совпадение. Поэтому вы, по меньшей мере, виноваты в халатности, либо имеющиеся факты заставляют меня предполагать нечто и вовсе не приличное. Я смирилась, что вы подвергаете опасности её жизнь, но сейчас речь уже идет о психическом здоровье и душевном спокойствии. Вы настолько эгоистичны, что не задумываетесь не о ком больше? Зря, говорю я, очень зря, и ещё раз подчеркну, что моё мнение разделяют и ваши старшие братья. — Братья?! — переспросил Кайус, начиная постепенно переваривать услышанное. — Максимиан и Маркус считают, что я абсолютно права, — пожала плечами девчушка, небрежно смахивая несуществующую пыль с правого подлокотника. Коротко возведя глаза к потолку, будто кто-то сверху мог ответить за что ему это всё, старейшина задержал вздох, пытаясь из-за всех сил сдержаться, чтобы не выставить нахалку за шиворот, как мелкого, непослушного котенка, за дверь. — Признаюсь, — тяжело проговорил вампир, — такого я не ожидал. Значит, ты ещё и их втянула в свою непонятную авантюру? — Они сами захотели принять участие, — парировала Лира. С губ Кая сорвался короткий, нервный смешок: — Отлично! И в чем же ваша троица меня обвиняет? — его голос сочился сарказмом, который смешался с неприкрытым раздражением. — С чего бы начать… — задумчиво протянул ребенок, делая вид, что припоминает целый список проступков, — если подсуммировать, то в том, как вы относитесь и поступаете с Авророй: во-первых, пытались прикончить её физически… — загнула указательный пальчик Лира, явно не собираясь на этом останавливаться. — Я уже не помню сколько раз её спасал., — вклинился в перечень своих грехов Кайус, но на него не обратили внимание, уже загибая второй пальчик. –…во-вторых, уже в следующую минуту кокетничаете с ней, устраивая ей тем самым эмоциональные качели, а это чистой воды манипуляция, в-третьих… — Хватит! — не выдержал вампир. — Убирайся из моего кресла, из моей комнаты и из моей жизни! На него пустили упрямый бирюзовый взгляд из-под пушистых ресниц, который показался ему таким знакомым, что это взбесило ещё больше, ведь он уже понимал, какая последует реакция… Говорят же, что яблоко от яблони недалеко падает! — На это грубое обращение, я отвечу «нет»! — четко делая ударение на последнем слове, с напором достойным своей наставницы ответила Лира, однако через секунду вампир понял, что она превзошла Аврору…– Я вас не боюсь, а вот вам не поздоровится! Мои друзья рядом, и они вступятся за наше дело. Смирите свой гнев, он уж слишком быстро набирает у вас обороты и давайте решим наши проблемы, как взрослые люди. — У меня нет проблем, кроме одной наглой рыжей бестии, которая стоит своей воспитательницы! — прорычал Кай, недоумевая, как у него до сих пор хватает нервов поддерживать этот…разговор. — Кайус, — неожиданно мягким тоном, начала Лира, заботливо улыбнувшись, будто перед ней стоял не самый опасный член вампирского королевского клана, а, в лучшем случае, такая же мелочь, как и она сама, — не горячись так, ведь все очень просто: ты влюблен в Аврору, поэтому и злишься. Кай смотрел на свою очередную, не менее изощрённую, мучительницу, ощущая, как внутри все перегорело, будто его оглушили чем-то тяжёлым. В голове безучастливо возникали мысли о том, что видно с русалками, какие бы они не были, его отношения обречены на провал. Они нетерпеливы, им в голову не придет подчиниться или элементарно послушаться, если только приказание не совпадает с их собственным мнением. Готовы рисковать жизнью не задумываясь. Он обречен с ними на провал и муки непонимания… — Чего ты хочешь? — устало выдохнул Кайус, опускаясь на ближайший стул. — Это другое дело, — победоносно улыбнулась Лира, пока выражение лица старейшины было совершенно опустошённым, — на мой скромный, — от последнего слова Кай нервно хмыкнул, так как это прилагательное не могло вообще хоть как-то относится к этой рыжей нахалке, — взгляд, в такой ситуации я вижу лишь два пути: оставь её в покое или женись. Но вы явно тяготеете друг к другу, хоть и не могу сказать, что это похоже на здоровые отношения. Аврора много веков была одна и тут на тебе! Не даром слова вляпалась и влюбилась чем-то похожи. Ты хоть понимаешь её состояние?! Скорее всего нет, иначе бы не терроризировал бы её своим ужасным характером! Попробуй наступить на горло своему закоренелому эгоизму и поговорить с ней по-людски, — объясняла Лира и в её устах все правда казалось легко и просто, но как же это было далеко от действительности. — Я не знаю, за что мне это наказание, но вы обе совершенно невыносимы, — его голос звучал глухо и утомленно, будто тяжесть всех прожитых веков обрушилась разом на его плечи, но теперь настал черёд старейшины объяснять все этому наивному дитю. — Неужели ты веришь, что Аврора страдает от любви? Скорее от ненависти ко мне, себе, что не способна справиться со своими эмоциями. Она изводит меня, а не я её… Да что тебе объяснять! Ты ребенок, хоть прожила и много лет. Хочешь, чтобы я сделал ей предложение стать моей женой, опустившись на одно колено?! — Ну, для начала было б не плохо, — хмыкнула Лира, которую явно не слишком впечатлила откровенная речь владыки или же она не подала виду. — А ты понимаешь, что для Авроры это заточение, здесь в Вольтерре? Пусть и пышно обставленное, пусть и с бассейнами, — размеренно отчеканивал каждое слово Кайус, обличая в слова свои самые потаенные мысли, которые не давали покоя. — Она погибнет без свободы, без своей стихии. Или ты думаешь, что я могу бросить всё: свою жизнь, своих братьев, свой клан и уйти с ней в неизвестность? Если считаешь себя такой мудрой, то найди решение, потому что я его не вижу. — Попробую, — задумчиво протянула девчушка, кажется начав наконец осознавать, что все не так легко с этими двумя, — задал конечно задачку, но ничего, — былой оптимизм надолго не оставил, — разберемся и с этим! Удивительно, но вампир только коротко усмехнулся уголками губ, покачивая головой: — Скажи честно, тебя Аврора подослала? — Не разочаровывай меня, Кайус! — забавно замахала ручками Лира. — Как только тебе такое в голову пришло? Если Аврора узнает, что я здесь и пыталась её белобрысого гелиофоба образумить, то она меня убьет и не в переносном смысле! И нечего так ухмыляться, — недовольно, исподлобья метнула угрожающий взгляд девчушка на старейшину, — не смейте пытаться меня сдать, иначе мои друзья оторвут вам голову за меня! — Уверена? — Абсолютно. Так что, подумай хорошенько прежде, чем действовать. — Не знаю, как тебе удалось переманить моих братьев, но играть в ваши игры я не собираюсь, — безапелляционно заявил Кай, решив, что он уже достаточно услышал в свой адрес, — а теперь, будь добра, покинь мой кабинет и забудь сюда дорогу. — Я думала, что мы договорились, — вопросительно приподняла рыжую бровку Лира. — Зря думала, а будешь надоедать — расскажу все Авроре. Интересно посмотреть на её реакцию, — неспешно проговорил старейшина, делая шах в их сражении. — Ах вот значит как… — прищуриваясь, недовольно протянула малышка, буравя взглядом вампира, — думаешь, это сойдет тебе с рук? Учти, что я мстительная и не удивляйся потом. Мне теперь многое стало понятно, как и то, что ты не подходишь Авроре! Мизинчика её не стоишь! Я ведь могу заставить её ненавидеть тебя, не сомневайся! — Напугала, но если ты начнешь компанию против меня, то я знаю, что нужно сделать и достанется в первую очередь тебе. Ты слабый стратег, а у меня большой опыт. Думаешь, что сможешь меня переиграть? — Легко, — гордо вскинула подбородок Лира, — Аврора скорее поверит мне, а вот тебе — навряд ли. — В этом есть, увы, доля истины, — спокойно пожал плечами Кай, — иди лучше, пока тебя не хватились. Придешь, если найдешь решение, а до тех пор вход в мои покои тебе закрыт. Да, кстати, передай своей шайке, что и для них тоже. Тут он подошел к креслу, взяв свою гостью за шиворот и выставил за дверь, несмотря на все громкие возражения. Оставшись же наконец один, Кайус тяжело опустился в свое кресло и прикрыл глаза: — За что?

***

Влажное прикосновение осенней прохлады утра касалось щек, пуская по телу мелкие мурашки, но я едва ли это замечала. Засунув руки в карманы джинсовой куртки, я быстрым шагом пересекала ещё на половину пустынные улицы небольшого итальянского городка. Где-то с карниза под крышей взлетела стая диких голубей, устремившихся в подернутое полупрозрачной белизной облаков небо. Над головой, в узком проходе между домами, постепенно начинали открывать поскрипывающие зеленые ставни. Покинув Вольтерру, мне было необходимо хоть немного проветриться, оставив черные шелка и алые линзы, которые начали входить в привычку, кажется, переставая быть лишь необходимой частью вымышленной легенды. Маскарад слишком затянулся, что мне казалось, ещё вот-вот и моё лицо станет единым с этой маской вампира и я перестану понимать где начинается и заканчивается настоящая Аврора. Звучало даже в собственной голове излишне драматизировано, но по-другому мне сейчас было сложно передать то, что творилось на душе. Хотелось все обдумать на нейтральной территории, а не в Палаццо, где дух Вольтури был повсюду, пропитывая это место насквозь… Где-то на подкорке сознания неприятно точила мысль, что я просто сбежала, но запах свежего кофе, игриво дразнящего нос и звон керамических, белых чашек за высокими столиками местных булочных отвлекали. Мне нравилось пробегать взглядом по местным жителям, проводивших свой ежедневный ритуал: капучино, ароматная выпечка, присыпанная сахарной пудрой, крепкая сигарета и по-деловому заломленная утренняя газета. Обыкновенная суета городка, неподалеку от Вольтерры, будто напоминала, что весь мир не сводится к распрям бессмертных существ между собой. Выйдя на круглую площадь, из-за волнистого края крыш выглянули солнечные лучи, разгоняя туман и заставляя его постепенно утончаясь, сиять золотом, открывая в прорывах нежную и чистую синеву неба. Передо мной раскинулись ряды раскладок с антиквариатом. Сегодня было воскресенье и мне ли не знать, про эту замечательную традицию во многих городках Италии. На укрытые тканями столы были выставлены подносы с хрустальными бокалами прошлого века, серебряные кофейники и столовые приборы, броши с полудрагоценными камнями, искусной работы, хоть и с разболтавшейся застежкой, старые книги, отдающие легким запахом пыли и плесени, бинокли, компасы, коробки с пластинками… Здесь смешалось сразу несколько последних веков, в абсолютно хаотичном беспорядке, но в этом была своя особенная прелесть. Уверенно ступив в лабиринт старинных и не очень безделушек, я с интересом рассматривала монеты, фарфоровые шкатулки, когда-то явно украшающие трюмо какой-то модницы, изрядно побитые молью, но еще вполне добротные, ридикюли, посеребренные перечницы и содержимое небольших корзин, с кучей мелочевки, на которых красовалась бумажка «Sconto» (итал.скидка). Прогуливаясь между рядами и отвечая легкой полуулыбкой на возгласы «Bella!» (итал. красавица) пожилых итальянских продавцов, я чувствовала себя гораздо лучше. Лира говорила, что если б однажды захотела, то я могла заполнить древними редкостями и просто красивыми вещами целый блошиный рынок и парочку музеев, потому что я с завидным азартом любила тащить в наш дом всякое разное. Правда, в этом месте мало, что могло удивить, но мне нравился сам процесс, рассматривать всякие симпатичные мелочи, слушать быстрый щебет местных жителей и морщиться на редкий говор приезжих туристов, пытающихся что-то выяснить на английском языке, пока какой-то старичок начинал объяснять им цену на пальцах, а потом быстро искать листочек бумаги и ручку, чтобы чуть дрожащей рукой вывести необходимую цифру. Меня привлекла одна из раскладок, которой владел почтенного возраста мужчина, уставленная ящиками с несметным количеством музыкальных пластинок. Практически, как дома… Перебирая их пальцами, я порой задерживала взгляд, вспоминая слышала ли я эту музыку раньше… Чаще всего ответ был утвердительным. Зацепившись за край названия одного из картонных конвертов, я с хитрой улыбкой, достала его из плотного ряда. На меня смотрели четыре забавно кривляющихся лица, в пять рядов заполнивших обложку. Каким же интересно образом Ливерпульская группа затесалась в скромный итальянский городок? Пустив короткий взгляд на продавца и прикинув в уме, было не так уж и сложно представить его моложе лет на тридцать или сорок, когда белоснежная седина ещё не поглотила черный пепел его кудрей, загорелые, морщинистые руки не были похожи на перезревший фрукт, а поразительная голубизна смешливых глаз сводила с ума не одну девушку, пока её кружили в танце под песни иностранных исполнителей… Хм, как же неумолимо быстро летит время. Я не обращала внимание на плотный, беспорядочный поток любопытствующих людей и потенциальных покупателей вокруг, которые ходили, порой толкаясь и далеко не все бормотали под нос извинения. Поэтому, когда над моим ухом раздался знакомый голос, я вздрогнула от неожиданности, едва не выронив пластинку. — Ненавижу англичан. Надеялся, что твой музыкальный вкус лучше, — с легкой насмешкой проговорил глубокий, вибрирующий голос. Это уже оскорбление! Я только шумно выдохнула, показывая тем самым свое недовольство, но затем снисходительно хмыкнула: — А я уже начала думать, что ты не появишься. — Оскорбляешь? — Не больше, чем ты мой музыкальный вкус, Гаррет, — заметила я, опуская пластинку на её прежнее место и вытаскивая за яркий бирюзовый край соседний конверт, на котором крупным шрифтом было написано Пеппино Гаглиарди. — Quanto costa (итал.Сколько стоит)? — последний вопрос был уже адресован милому старичку, в потертой куртке и затягивающемуся крепкой сигаретой. — Per te, bellezza, gratis (итал.Для вас, красавица, подарок)! — махнул он рукой, будто такой широкий жест для него сущая мелочь и выпуская клубы дыма ввысь. — Мa ancora (итал. Но все же)? — тепло улыбнулась я, продолжив настаивать. — No, no, e non voglio sapere del pagamento (итал. Нет, нет и слышать не желаю об оплате), — энергично замахал руками пожилой продавец, будто отгоняя саму идею о деньгах. — Io, senor Rossi, voglio certamente darle questo, ma non prendo nemmeno un centesimo (итал. Я, сеньор Росси, непременно желаю вам это подарить, а значит не возьму и цента)! — горячо заверил итальянец, будто это вопрос чести. — Не оскорбляй за одну минуту сразу двух мужчин, — заметил у меня над ухом вампир. — Grazie mille per la sua generosità Senor Rossi (итал. Большое спасибо за вашу щедрость, сеньор Росси), — благодарна принимая подарок и помахав рукой на прощание милому старичку, я обернулась к Гаррету и едва сдержала рвавшийся наружу смешок. Ну, красавец, что тут скажешь! Вампир был облачен в длинный кафтан, пряча руки в карманы, пока на лицо бросали густую тень поля фетровой шляпы в духе Индиана Джонса, а в алые глаза не давали заглянуть чёрные очки, в круглой оправе. М-да… — Выглядишь шикарно, — хмыкнула я, смерив хитрым взглядом мужчину с головы до кончиков кожаных сапожек, в стиле дикого Запада. С таким то кавалером точно весь мой план не привлекать внимание летит…оборотню под хвост. Обычный наряд Вольтури, элегантный, но на грани загадочного-пижонства, я оставила в Палаццо, откопав те остатки вещей, что были привезены с Фаррер. — А ты слишком по-людски, — заметил Гаррет, чуть приспуская на нос солнцезащитные очки, давая заглянуть в его насмешливые, алые глаза. — Очень красивые линзы — глубоко-синие, будто море. Внутри пробежала лёгкая дрожь, ведь открывать свою истинную природу в мои планы не входило, но я лишь пожала плечами, не выдавая своего волнения: — Рада, что понравились, с каждым новым столетием маскироваться все легче и легче, особенно с услугами интернет-доставки, — моя рука скользнула под галантно предложенный локоть, как в нашу первую встречу, когда меня провожали по пустынным улицам рассветной Венеции. Неспешно двинувшись на выход, ловко маневрируя в толпе, я нежно задала направление в одну из соседних улочек, укрытую густой тенью от тянувшихся плотным рядом домов и уставленную ломящимися под тяжестью цветов раскладками. По сути, практически весь городок превратился сегодня в один огромный рынок, но меня более чем устраивало, чтобы аромат благоухающих бутонов смог замаскировать отсутствие моего собственного. К тому же, толпа была чем-то сродни моей страховки, на всякий случай. Гаррет производил впечатление надежного, но импульсивного мужчины, а я была не настолько самоуверенной, чтобы верить в абсолютную власть своих женских чар над ним. Я ощущала, как по мне внимательно скользят взглядом, изучая каждую черту в дневном свете. Да, сегодняшний образ разительно отличался от роковой вампирши из королевского клана, оторвавшей голову нарушителю закона. Оставалось надеяться, что кочевник не развернется на 180 градусов, заявив, что он глубоко разочарован столь досадной перемене, поэтому помогать не будет. — Обычно, в гляделки принято играть вдвоем, иначе получается, что кто-то просто пялится, а ведь это не вежливо, — я подняла взгляд на Гаррета, который сейчас напоминал кота, который довольно прогуливался под ручку с селедкой, не веря собственному счастью. — Прошу прощения, миледи, — но по выражению было ясно, что и капли раскаянья он не испытывает. Подцепив кончиками пальцев один из белоснежно-кремовых цветов розы, он довольно преподнёс его мне, едва коснувшись краями лепестков кончика моего носа. — Но, возможно, я заслужу прощения, когда расскажу о своих достижениях, которых мне удалось добиться с нашей последней встречи. Я вся превратилась в слух, ощущая, как внутреннее напряжение предвкушения нарастает с каждым мгновением, несмотря на прежний мысленный запрет самой себе возлагать слишком большие надежды на наш с Гарретом план. Если последний вообще можно было так назвать. — Мне удалось выйти на этих гадов, один давний друг подсказал, — начал вампир, — и даже вступить в их ряды. Я нервно сглотнула, понимая какой это риск, но не смела перебить. — Система у них продумана крайне интересно, словно кругами паутины и новеньких не подпускают к самому центру, хоть добрая половина и не догадывается, что он вообще существует. Через поставленных вампиров, нам передают указания, но не четкие, лишь задавая направление, а дальше — совершенная свобода. Поэтому практически никто не интересуется и не требует большего, что уже имеет. Мне кажется, вернее я уверен, что существует определенная закономерность нападений, но отследить её крайне трудно, особенно учитывая то, что наверняка существуют также «отвлекающие вылазки», в те места, которые на самом деле не представляют совершенно никакой стратегической ценности. Но если Вольтури смогут подкараулить одну из таких групп, то ничего не добьются — они ничего не знают. Я только тяжело вздохнула, неосознанно сжав крепче темно-шоколадный рукав вампира, под моими пальцами. Это хуже всего. Попробуем поймать крупную рыбу, но в сети попадутся лишь мелкие сошки, что плавают у самой поверхности, пока главная цель притаится на глубине. — Не отчаивайся, пташка, — ободряюще улыбнулся Гаррет, пока я тихо хмыкнула от такого прозвища, — для меня это вызов, поэтому обязательно распутаем всё. К тому же, мне пришла в голову одна идея…

***

Я неспешным шагом сокращала расстояние мрачного коридора Палаццо, что отделяло меня от заветной двери в мои покои. Опустив взгляд в пол, я словно загипнотизированная наблюдала, как скромные замшевые балетки поочередно мельтешили перед глазами, контрастируя на темных плитах. План Гаррета был рискованным, но не лишенным смысла. Пока враг не хотел показывать себя на свет, но так, возможно, нам удастся угадать тень, в которой он скрывался. Стоило ли рассказать всё Вольтури? Возможно. Однако, кочевник взял с меня слово, что пока не ясно получится ли всё, то с моих уст не сорвется и слова старейшинам. Он был готов рискнуть довериться мне, но не им. Я ощущала балансирующей себя на тонкой канатной полосе, когда с двух сторон разверзлась бездонная пропасть. Оставаться на месте было верной смертью, но и каждый шаг, пускающий дрожь по натянутой струне под ногами, мог оказаться роковым. Формально, мне было позволительно не отчитываться перед владыками, ведь меня привлекли, чтобы решить проблему, а как именно я буду это делать никто не уточнял. Хотя, перед глазами сразу же возникло лицо Кайуса Вольтури, который вжимая за горло в стенку, жарко шепчет, с озверевшим взглядом, отвечая на мои собственные мысли: «Сейчас я объясню все детально…». Бррр! Я энергично замотала головой, не ожидая от своего воображение такой реалистичности, что аж мурашки побежали по коже. Нет, хватит с меня Кайу… — Аврора! Et merde (франц.Ой бля)…Не удивительно, что я подпрыгнула, как ошпаренная, услышав знакомый, стальной голос. Подняв голову и прижав к груди пластинку, словно щит, я увидела, как навстречу ко мне уверенно приближается его обладатель, который ещё пару секунд назад придушивал меня в собственных мыслях …Первой идеей было ретироваться, второй…сделать это как можно быстрее и только на третьей природный инстинкт самосохранения вспомнил, что он отбитый, поэтому осталась единственная опция — гордо вздернуть голову и принять совершенно невозмутимый вид. После того, как пришлось держать его долгое время в подмороженном состоянии, имитируя вампира, сейчас сердце отбивало чечётку какого-то бешеного, пьяного вдрабадан ирландца. Или же всему виной шагающий на встречу Кайус и наша последняя встреча, которую я по большей части не помнила совершенно, лишь смазанные и неясные ощущения? Что он вообще тут забыл? Проходит мимо или же…хотел увидеться? Нет, что за глупости… — Где ты была? — нахмурившись спросил вампир, слегка придирчиво смерив меня серьезным взглядом. — Хотела проветрить голову, поэтому сходила в Сан-Джиминьяно. Воскресенье и там как раз сегодня был антикварный рынок. Не «Гран Балон» на виа Ланино**, но все же очень мило, — в каждой лжи должна быть доля истины, ведь так? На удивление, мне удалось звучать спокойно, даже с холодной беспечностью, когда внутри все воровато замерло, надеясь, что ему не удастся заподозрить настоящей причины моей отлучки из резиденции. Расстояние между нами составляло не больше пары шагов, что я не могла куда-то ещё деть глаза, кроме как смотреть прямо в лицо старейшине, невинно моргая. Почему-то впервые за эти века мне не хотелось ничего скрывать, ощутив едва преодолимый прилив желания рассказать все как на духу. Привычная бравада ещё не успела оклематься, вступая в бой и мне оставалось лишь ждать и если потребуется — защищаться. Мне почему-то казалось, что эта встреча далеко не случайна и вампир направлялся именно в мои покои, но сейчас, кажется, раздумал сообщить мне то, что собирался и теперь что-то напряжённо прикидывал в уме, попутно пытаясь прожечь во мне дыру своим пронизывающим насквозь алым взглядом. Он опустил глаза на пластинку, которая по-прежнему служила тонкой преградой между нами, и я заметила, как его губ коснулась легкая улыбка. — Идем, — коротко обронил старейшина, делая шаг ближе, что в колыхании воздуха я четко сумела различить тонкий древесный аромат мужского геля для душа… На короткое мгновение мне показалось, что сейчас смогу ощутить уверенное прикосновение холодных рук Вольтури и все трепетно сжалось, как у робкой девчонки, однако он уверенно прошел мимо, безмолвно веля следовать за ним в неизвестном направлении. Таинственный полумрак, смыкающийся под старинными сводами, лениво рассеивался в слабых отблесках ламп. Змеистой лестницей устремляясь наверх, ступени было практически не видны, но я не упускала из виду, неспешно идущую вперёд широкую, мужскую спину. Любопытство так и распирало изнутри, вытесняя с каждым новым шагом насторожённость и волнение. Я совершенно не понимала куда меня ведут и зачем…обнадеживало, что пыточные камеры были явно на нижних ярусах, пока мы поднимались наверх. Наши длинные тени следовали друг за другом по каменной кладке стен, как два близнеца, не отстающих друг от друга. Забавно. Свернув в очередной проем, Кайус достаточно резко остановился, от чего я едва не уткнулась носом ему между лопаток, засмотревшись в сторону. — Это здесь, — вампир кивнул на довольно скучную на вид дверь, на которую я едва ли бы обратила внимание, проходи мимо. Пускай внешне он казался всё так же спокоен, но удалось разгадать в его выражении тень практически детского предвкушения. Такс…это можно считать тревожным звоночком? Я скептически приподняла бровь, но к счастью, после стольких веков меня уже крайне трудно чем-то удивить и уж тем более напугать. Кай неспешно провернул ручку, распахивая дверь и тут же отступил в сторону, пропуская меня вперёд.

***

От стен зала отразился звонкий смех, пока синева глаз Авроры искрилась неподдельным восторгом. Ещё пару мгновений она стояла на пороге, но затем порхнула внутрь, чуть ли не кружась. Да, Кайус не ошибся и порой спонтанные решения бывают более, чем удачливые. Он со снисходительной улыбкой наблюдал за девушкой, облокотившись плечом о косяк двери. Помещение было заполнено всевозможными музыкальными инструментами, но гармонично разбитыми по времени и стилю. Высокий сводчатый потолок отражал звук, усиливая его в пространстве. Тяжелые портьеры не давали проникнуть дневному свету, сквозь стрельчатые окна, создавая сиреневатый полумрак, который разгонял мягкий золотистый свет керосиновых ламп. У дальней стены гордо возвышался орган, отражая блики в серебряном ряду труб, этот звучный великан хранил в себе океан чувств, готовый обличить их в мажорные и глубокие аккорды. Чем-то помещение напоминало огромную оружейную, но только вместо острых клинков, сабель и мечей, здесь на стенах мерцали духовые инструменты, разящие не плоть, а душу. — Невероятно… — практически благоговейным шепотом, произнесла Аврора, положив ранее зажатую пластинку, как самое ценное в этой жизни, на первую подвернувшуюся тумбу. Она осматривалась вокруг, словно её привели в самую настоящую сокровищницу. — Какой же оркестр вы ограбили? — Боюсь, что он был не один, — хмыкнул Кай, мягкой поступью проходя к резным подсвечникам. Короткий звук чирканья спички и опаленные фитильки один за одним начинали перехватывать пламя. — Музыка нечто бессмертное, прекрасное… — раздумывая, начал вампир, он никогда раньше не делился вслух подобными мыслями и сейчас не был уверен, обращается он больше к девушке или к самому себе, — меня удивляет её способность передать чувство куда лучше любых слов. Плачем скрипки, трепетной песней арфы, мощным рокотом органа, чистым звуком флейты. Музыка делает вечность не такой… — практически беззвучно произнёс мужчина, не особо рассчитывая, что восторженное состояние Авроры позволило ей расслышать его слова. — Пустой, — тихо закончили за него и в нежном голосе сквозила теплота понимания. Обернувшись, старейшина наткнулся на внимательный, даже пытливый взгляд в свою сторону, который, как и звучание музыки, пытался проникнуть в самую душу. Она стояла, чуть склонив голову, что темные волосы, блестящими локонами рассыпались по груди, открывая изящную линию белоснежной шеи. Без налёта мрачной роскоши Вольтури, девушка будто смягчилась, напоминая, что она не холодное творение бескровного мрамора. Эти мгновения молчания казались интимней, чем тысяча нежных слов и заставляли будоражить внутри сильнее, чем сотни горячих признаний. Но какая-то плутоватая мысль, пришедшая на ум Авроры, заставила её алую линию губ расплыться в озорной улыбке, разрушив хрупкий момент. — Но раз это убежище ужасающего Кайуса Вольтури, — мягко прошелестела русалка, — какой же из инструментов ваш? Глаза Авроры засверкали совершенно лисьим лукавством, поэтому оставалось лишь ожидать очередной колкости, хоть и произнесённой голосом слаще мёда. Даже, когда сама того не подозревала, но природно сквозившее кокетство в ее чертах, жестах и мягких движениях не давали отвести взгляд. Тем временем, с видом детектива осмотрев ещё раз комнату, девушка порхнула к одному из инструментов: — Полагаю, что вы несомненный поклонник клавесина, — со смешливой улыбкой протянула она, скользя пальчиками по лакированному дереву. - Тонкие и высокие звуки, как плач капризной дамы, которыми были полны чопорные и напудренные салоны 17-го века. Кай только фыркнул, складывая руки на груди: — С догадливостью у тебя всегда было скверно. — Нет? — с наигранным удивлением вскинула брови Аврора, откровенно и неприкрыто издеваясь над мужчиной. — Возможно тогда…- она оглянулась и тут же нашла взглядом свою следующую жертву, — флейта! С тяжелым вздохом, Кай лишь возвёл глаза к потолку. — Что, тоже нет? А по-моему, — хмыкнула Аврора, проводя указательным пальцем вдоль инструмента, — вы бы с ней смотрелись вполне органично. — У тебя слишком изощрённая фантазия, даже для бессмертного создания, — покачал головой старейшина. Он видел, что ей доставляет удовольствие эта безобидная игра на его нервах, но пока что не хотел ее прекращать, с интересом наблюдая за действиями девушки. Она неспешно прогуливалась между инструментами, порой пуская хитрый взгляд на смотрящего на неё исподлобья старейшину. — Неужели контрабас? А может…саксофон? — постаралась невинно улыбнуться Аврора, но обмануть хоть на мгновение, прикинувшись кроткой овечкой у нее не вышло. — А что, со всей моей изощренностью, на которую Вы любите сетовать, вообразить Вас в джазовом оркестре не трудно. Поздний час, полумрак клуба, с потолком мерцающим звездным сиянием электрических ламп, танцующие пары, на которые вы смотрите с возвышения небольшой сцены. — Так вот оказывается, где нужно было искать русалок в 1920х, вместо водоемов, — ухмыльнулся Кай, беря в руки уже забытую пластинку, что Аврора ещё недавно приобрела на утреннем антикварном рынке Сан-Джиминьяно и направился к старому граммофону у стены. Он завёл пружину и опустил острую иглу на вращающийся чёрный диск. Чуть хрипловатый, протяжный голос Пеппино Гальярди*** приглушенно запел, заполнив зал: Сhe vuole questa musica stasera, che mi riporta un poco del passato, Чего хочет эта музыка сегодня вечером, Та, что вновь навевает мысли о прошлом?

***

С мягкой полуулыбкой, Кайус вышел на середину зала протягивая мне руку в приглашающем жесте, пока я стояла как вкопанная, переживаю целую палитру быстро сменяющихся эмоций, начиная с неподдельного удивления, сменившегося подозрением о возможном подвохе, а затем не шуточным опасением, не сошел ли владыка с ума… Вдруг накопившейся психоз за несколько тысячелетий решил выстрелить именно сегодня. Но вместо кровожадных искр, в алых глазах поблескивало лишь плохо скрываемое веселье. Кажется, моя растерянность его изрядно забавляла. Нет, ну а вдруг закусил сегодня каким-то наркоманом и его подбродившая кровь в голову ударила? La luna ci teneva compagnia, io ti sentivo mia, soltanto mia, soltanto mia Луна составляла нам компанию, Я чувствовал, что ты моя, только моя, Исключительно моя Скорее машинально, чем осознанно, я вложила свои пальцы в предложенную ладонь, ощутив, как морозный холод пробежал мурашками по коже, хотя наша температура обычно и была практически одинаковой. Аккуратным, но уверенным движением меня притянули к себе и через мгновение ухо щекотно обдало тихим полушепотом: — Я конечно могу передвигать тебя самостоятельно, но может все же твои ноги вспомнят, как оторваться от земли. Острая шпилька в отношении моих танцевальных способностей сработала, выведя из состояния оцепенения, но всех подозрений не лишила. — Какой же вы грубиян! Кай раздраженно, закатил глаза, закружив нас вокруг собственной оси, в такт музыке, но от какой-то мысли, в уголках его губ закралась несмешливая улыбка: — Как все русалки переменчивы: сейчас я грубиян, а ещё недавно называла любимым, — он опустил на меня выразительный, полный злорадствующего отмщения, взгляд. От возмущения и растерянности, я безвольно хватала воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, не зная, что ответить на такой неожиданный поворот. Кажется мой внешний вид и живая реакция, от искреннего недоумения, до отчаянного смущения и полного негодования, казалась старейшине забавной и он с неприкрытым удовольствием впитывал каждую каплю своего триумфа. — Это всё полынь! — недовольно буркнула я, сжав свою руку, что покоилась на плече владыки, в кулак, который едва не трясло от такого заявления, — и я ничего не помню! — совладать со своими эмоциями все ещё казалось практически непосильной задачей, потому что одновременно хотелось рвать и метать, с другой — забиться в какой-то самый дальний угол, чтобы переварить услышанное, а даже где-то с третьей — нервно рассмеяться, как над хорошей шуткой, но мне суждено было лишь едва прогнувшись в пояснице, закружится в очередном незамысловатом па. Видимо, со стороны, на моем лице отразилось что-то среднее между всеми этими желаниями, что Кай только покачал головой, слегка посмеиваясь. Vorrei tenerti qui vicino a me, adesso che fra noi non c'è più nulla, vorrei sentire ancor le tue parole, quelle parole che non sento più. Я бы хотел прижать тебя крепче, Теперь, когда между нами нет больше ничего. Я вновь бы хотел услышать твои слова, Те слова, что я больше не слышу. Проникающий под кожу, глубокий голос итальянского исполнителя, окутывал трепетом своего смысла. Кай сразу же реагировал на любое моё полудвижение, но вел уверенно: было не страшно, что он уронит. Несмотря на то, что подобающе для танцев был одет лишь владыка и мысленно я бы многое отдала сейчас за то, чтобы оказаться в платье, обтекающем тело словно мёд, с развивающимся впереди и позади атласом или шелком, но это нисколько не приуменьшало удовольствия давно забытого ощущения себя в руках опытного партнёра. — Может мне ещё набрать тебе этой чудной травки, чтобы освежить твою память? — ехидно уточнил вампир. — Вот же, — исподлобья посмотрела я на Вольтури, — ему смешно. Смотрите, а то найду и на вас управу! — К твоему разочарованию, я токсикоманией не страдаю, — склонил на бок голову Кай, что его волосы легли волной светлого золота на плечо. — Вы…несносный! — возмущенно процедила я, всматриваясь в беззаботные черты этого нахала. Мужчина лишь коротко вздохнул, а затем плавно придвинулся и наклонившись, шепнул в самое ухо: — Но зато ты теперь знаешь, какого обычно мне в общении с тобой. Чужое дыхание щекотно скользнуло по мочке, а глоток воздуха застыл где-то в легких. От такого близкого расстояния, в голове будто стали слабо вспыхивать какие-то смазанные воспоминания, а в груди поселилось стойкое чувство дежавю, словно я пыталась поймать рукой призрака из другой жизни. Я чуть сморщилась, как если б не могла уловить какую-то мысль витавшую прямо перед носом и это раздражало, поэтому, когда Кай захотел отстраниться, рука автоматично сжала его плечо, удерживая на месте. Что за чертовщина…я прикрыла глаза, вдыхая знакомый аромат, который пробуждал странные ощущения, смесь трепета и умиротворения, а шелковистая ткань под рукой будто отчаянно взывала к вихрю неясных воспоминаний, пробуждая желание скользнуть пальцами дальше…под неё. Распахнув глаза и вздрогнув от собственных мыслей, я наткнулась на озадаченный алый взгляд старейшины, на расстоянии всего нескольких сантиметров от моего лица: — Только не говори, что побочный эффект полыни до сих пор не выветрился, — прошелестел вампир, тяжело сглатывая. Мою собственную грудь словно придавило тяжелым камнем, но при этом она прерывисто вздымалсь, в попытках избавиться от этого груза: — Прошёл, — едва шевеля губами, проговорила я. Che vuole questa musica stasera, che mi riporta un poco del passato, che mi riporta un poco del tuo amore, che mi riporta un poco di te. Чего хочет эта музыка сегодня вечером, Та, что вновь навевает прошлое, Та, что снова приносит мне частичку твоей любви, Та, что снова несет мне частичку тебя? Песня начала медленно, но неумолимо приближаться к своим финальным аккордам, но у нас ещё было время перед завершающим припевом. Все мысли лениво притаилась, пытаясь не мешать насладиться оставшейся минутой танца, отдав дань уважения Пеппино Гальярди, но с языка слова сорвались прежде. — Когда мы снова отправимся на вылазку? — неуверено произнесла я, не решаясь вновь посмотреть в лицо Каю, поэтому упрямо сверлила взглядом его плечо и лишь мельком выхватывая отражения наших тел в высоком зеркале у дальней стены. — Мы с Демитрием разберёмся, — холодно проговорил вампир, чуть резче положенного сделав следующий шаг. — Много веков прожили без помощи русалок и сейчас как-то справимся. — А мне прикажите сидеть у окна и крестиком вышивать?! В полевых условиях я гораздо полезнее, да и постоять за себя могу, я тренировалась! — Твои танцы вокруг Демитрия едва ли можно назвать тренировками, — с долей раздражения фыркнул Кай, на что моё возмущение возросло в стократ. — Значит вот как? — с вызовом, забыв о былом смущении, я вновь заглянула в алые глаза, строптиво тряхнув головой, что в полутьме каштановые волосы вспыхнули медными искрами. — Так проверьте меня! Протяжно прозвучали последние слова песни, под ноты стихающей мелодии, но вот очередная перепалка между нами, лишь начинала набирать свои обороты. Челюсть вампира привычно сжалась, а из груди вырвался недовольный полурык. — Что ж, — гортанно произнёс Кайус, пока в его глазах сверкнули недобрые огоньки, — сама напросилась, — и не дав даже секунды одуматься, меня перехватили за руку, уволакивая за собой прочь из музыкальной комнаты.