Отражение вечности

— At vindicta bonum vita iucundius ipsa (лат. Месть есть благо, которое слаще самой жизни). …Au clair de la lune, on n'y voit qu'un peu. On chercha la plume, on chercha du feu. En cherchant d'la sorte, je n'sais c'qu'on trouva. Mais je sais qu'la porte sur eux se ferma. При свете Луны там можно увидеть совсем чуть-чуть. Искали перо, искали огонек. Я не знаю, что же нашлось в этих поисках, Однако, я знаю, что они закрыли за собой дверь. Тихо напевая старую французскую колыбельную, между моими пальцев переплетались в косу огненные локоны Лиры, пока она выбирала фильм на вечер. Мы обе прекрасно осознавали риски, что несло в себе будущее, но сидеть с заплаканными глазами, теряясь в догадках и бессмысленных убеждениях друг друга, что все будет хорошо, не хотелось. Вместо этого, малышка предложила воспользоваться самым верным способом отвлечься от роя навязчивых мыслей — посмотреть старый, хороший фильм, с, по её словам, «горячим главным героем, чтобы настроиться на геройства и порадовать глаз выдуманным, идеальным мужчиной». Каждый раз, когда я наведывалась в комнату моего бельчонка, то тут появлялось что-то новое, как например хороший проектор на стену, вместо телевизора. В конце концов, каждому электрику, который приходил сюда, явно грозило в итоге стать чьим-то ужином, но никто не запрещал пользоваться доставкой интернет-магазинов, ну или послать вместо курьера одного из членов клана, который был слабоустойчив к милым, щенячьим глазкам (а таких было преимущественное большинство). Заодно, я захватила из дома пару вещей Лиры, которые она оставила на острове в силу того, что изначально в наши планы совершенно не входило длительное заселение в резиденцию Вольтури, и теперь покои стали напоминать прежнее гнездо Лиры, что она свила у нас дома, полное маленьких деталей, мягких пуфов, подушек и кучи манг. Возникшее с 1947 года, с выходом «Нового Острова Сокровищ» Осамы Тэдзуку, её увлечение миром японской манги развивалось не по дням, а по часам. Ужастики и истории про демонов и духов были в особом почете. Когда Кайус заглянул в её комнату на Фаррерах, то уточнил не проводим ли мы тоже какие-то сектантские сборища у себя дома, судя по мрачноватому колориту, с кучей фигурок, постеров, масок в стиле «День мертвых», скелетах в шляпах, и в то же время, на ироничном контрасте, рядом стояли милые куклы-принцессы, что создавало атмосферу хоррор-фестиваля в зачарованном замке. За хаос на письменном столе, с раскрытыми альбомами, эскизами иллюстраций и засохшими тюбиками краски, которые она забыла закрыть, я умолчу. Педантичная натура Кая явно истерически взвизгнула и потеряла сознание в глубине его души, хотя сам он вполне стоически и без едких комментарий перенес это зрелище. «Жди ревизии в её комнату в Палаццо», — пронеслось в голове от вида, как на одном из антикварных столиков с вазой из муранского стекла, она расставила фигурки из своей прежней коллекции «Благословение Небожителей», где главная романтичная линия между верховным демоном и богом…оба мужчины. Хотя, признаться, чего таить, я и сама половину из арсенала Лиры любила почитать у нашего камина в гостиной. — Ну, что выбрала? У меня времени не много, — уточнила я, заканчивая французскую косичку малой. — Ага, пойдем по классике, — хихикнула она в ответ, — «Мумия» первая часть, шикарная атмосфера, ходячий мертвец с супер-способностью «10 казней египетских» и молодой Брендан Фрейзер — идеальный мужчина во плоти, — соскочив с кровати, девчушка рванула настраивать технику и выключать свет в комнате, пока мне оставалось лишь взбить подушки в нашем имитированном гнезде. Пока она не видела, то уголки губ сами собой опустились, а в груди вновь возникло тянущее чувство, не предвкушения, но осознания скорой дороги и очередных смертей, которые явно были неизбежны. Но скоро все закончится и встанет на свои места. Сол будет мертв и присоединится к предкам, как и должен был еще много веков назад…хм, а я же постараюсь избежать этой участи. На стене появился символ Universal, закрутившись голубой планетой прямо на стене Палаццо, под вступительные аккорды фильма. — Давай, забирайся сюда, — вскочив на кровать, Лира плюхнулась в самую кучу подушек, — а то пропустишь самый крутой момент. Так высокопарно она называла вступительный кадр, когда солнечный диск сиял прямо над древними пирамидами, показывая короткие кадры величия древнего Египта. Темную комнату наполнил яркий, золотисто-оранжевый свет, словно пески Фив хлынули по стенам, заполняя каждый уголок. К сожалению, даже если забыть про разницу в пару тысячелетий, увидеть такое мы могли лишь на экране, ведь в пустыню русалкам путь заказан. Не умрем, конечно, сразу, но выжить там нам слишком трудно, поэтому хоть мы и успели повидать кучу мест, как на суше, так и под водой, но места вечной засухи всегда обходили стороной. Как говорила моя мелкая, что как настанет большой потоп — тогда и посмотрим или же переселимся на луну Юпитера, где есть подледный океан, гордо называя это «космической миграцией русалок», словно уже собирала чемоданы. — Идиот! — громко воскликнула Лира, наблюдая, как главный злодей, нечаянно подставляет свою возлюбленную перед фараоном тем, что просто размазал рисунок на её теле. Хмыкнув, я хотела ответить, но мой комментарий опередил тихий стук в дверь. «Неужели пора? Вроде еще рано…». — Надеюсь это было не обо мне? — с подозрительной улыбкой прозвучал низкий голос и в комнату шагнул Кай. В полумраке проектора лицо вампира казалось высеченным из мрамора и только багровый отсвет скользнул по его щеке, давая возможность рассмотреть беззлобную насмешку. — Неее, потенциальный зятек, для тебя у меня другие эпитеты, — подмигнула Лира, на что ей лишь хмыкнули. «Уже пора?» — одним взглядом просила я, с выжиданием смотря на Вольтури, чувствуя, как сердце сжалось, а мышцы напряглись, будучи готовой тут же сорваться с места. Однако, он лишь отрицательно покачал головой. Тихий вздох облегчения, хоть знаю, что короткий. — Не хотел мешать…- было начал Кай, но закончить ему не дали, нетерпеливо перебив. — Так и не мешай, а присоединяйся и посмотри вместе с нами на самого прекрасного мужчину в главной роли! Как Импахотепа мумифицировали заживо мы уже пропустили! Не удержавшись, я прыснула со смеха, ведь даже в полумраке было видно эту потрясающую смену эмоций на каменном лице: от праведного возмущение из-за такого нахальства, когда он решил, что его грубо выставляют вон, до облегчения и явного негодования, что кто-то, кроме него самого, признается «самым прекрасным мужчиной». Заявление о мумифицировании заживо добило древнего вампира, но на это он явно не знал, как стоит реагировать. Подвинувшись, я легонько похлопала по одеялу рядом с собой, приглашая присесть. Кай слегка покосился на аниме героя, изображенного на одной из подушек, но все же опустился на предложенное место, тихо шепнув на ухо: — Ну посмотрим на вашего восхитительного красавца. — Замечу, что «восхитительный» ты добавил сам, — с лукавой усмешкой поддела я, при этом легонько мазнув губами по его щеке. Первые пару минут, даже наблюдая за разворачивающимся сюжетом фильма, я физически ощущала явное напряжение вампира. Какое-то время он даже пытался держать осанку на мягкой кровати, что было не просто. Было ясно, что старейшина чувствует себя не в своей тарелке. Хотя оно, наверное, и не удивительно. Мне было трудно представить, как владыки-братья, все вместе, вповалочку на диване, смотрят кино. Как, впрочем, и другие какие-либо совместные занятия, кроме обсуждения тайных дел клана в мрачных стенах зала, стратегического планирования и в лучшем случае рассуждения о высоком. В любом из случаев, не особо походило на сколь бы то ни было семейное время препровождение. Конечно, он не был обязан сидеть сейчас с нами, но я слишком хорошо уже знала, что Кай никогда не будет делать что-то против своей воли, поэтому трактовать его напряженность, как желание уйти, я не могла. — Ты не на военном совете, — неслышно произнесла я, обхватив вампира за плечи и с силой дернув на себя, что он завалился назад и теперь с удивлением смотрел на меня. Забавно, и даже немного мило, что главный стратег клана не терялся на поле боя, но не знал как себя вести при обычном семейном просмотре фильма, — или просто боишься мумий? — хитро протянула я. — Тише вы там, — с деланым возмущением проворчала Лира, не оборачиваясь на нас. Прежнее напряжение мышц вампира под моими руками наконец стало спадать, а вскоре мы поменялись местами и теперь уже я полулежала на его груди, используя вместо подушки, пока малышка устроилась под боком. Время летело незаметно, хоть я уже и сотни раз видела этот фильм и реплики знала чуть ли не наизусть. Но в это раз просмотр дополняли комментарии Кая, в духе «там такого не было! Они нас за неучей держат?». — Обычно таким тоном говорят люди «а в книге все было по-другому!», а нам повезло с живым (почти) свидетелем древнего Египта, — хмыкнула Лира. — Называешь меня древним? — приподнял бровь вампир. — Ну, из нас троих, ты самый…умудренный опытом лет, — за мои пять копеек меня наградили нежным щелчком по носу. — Как ты вообще разрешаешь Лире смотреть такое? Никакой ведь достоверности. — Мне на секундочку 539 лет с половиной! Кто мне запрещать что будет?! — тут же запротестовала малая, хватая подушку и не оборачиваясь метя ею в голову вампира. Но перепало, что мне по лицу, что Каю. — А мне больше трех тысяч… — Вы серьезно сейчас возрастом меряться начнете? — фыркнула, отвешивая легкую оплеуху и одному и второму, чтобы никто не обиделся. — Так, тихо! Дайте на О’коннела посмотреть! Учись, Кай! На экране как раз шла сцена, где главный герой, закинув девушку на плечо, под протестующие крики, отнес её в комнату, бросив на кровать, и затем ушел, заперев её там, чтобы она не попала в неприятности. — Увы, с тобой, такое не сработает — дверь на раз снесешь ведь, — с искренним сожалением в голосе, протянул Кайус, бросив на меня печальный взгляд. — Пфф, может если б Аврору в комнату на плече отнес Брендан Фрейзер, то она бы и не сопротивлялась, — тут же ехидно подметила Лира. — Знаешь… — Так, я рассчитывала фильм посмотреть, а не в цирк сходить, — выдохнула я, — с вами двумя больше кино смотреть не буду. — Будто мы тебе дадим выбор, — фыркнули оба в один тон, на что я лишь протяжно заскулила — спелись. Спустя еще немного времени, видимо, отдав остатки сил на перепалку со старейшиной, Лира незаметно задремала, тихо засопев, даже не дождавшись окончания фильма. Легонько поглаживая её по рыжим волосам, я старалась запомнить эти мгновения мирного счастья. Слишком хорошо, чтобы быть правдой и что-то мне подсказывало, что Кай думал о похожих вещах. Его грудь мерно вздымалась, сам он тоже притих, что со стороны могло показаться, что он увлеченно следит за сюжетом «Мумии», но я чувствовала, что его мысли явно где-то далеко. Задрав голову, я взглянула на вампира снизу-вверх, а точнее на его идеальный угол челюсти. Мужчина покосился на меня, не сдерживая легкую улыбку: — Отдыхай, у нас еще есть немного времени, — но заметив, как моё настроение явно потухло от его напоминания о скорой миссии, коснулся губами лба, — не хмурься, прорвемся.

***

Максимиан спешным шагом пересекал пролет за пролетом, в его голове путались обрывки недавних разговоров, планов, прогнозов, стратегий под глухое эхо собственных шагов, отдающееся в древних стенах. Он не смотрел по сторонам, зная каждый поворот, каждую трещину в камне этих стен. Вампир ненавидел это ощущение путаницы в собственных мыслях, которые он пытался связать воедино. В отличие от сухих карт и холодного расчета, его куда больше волновали неразрешенные или вовсю проявившиеся чувства других, ведь именно они чаще всего становились мотивом самых важных решений. Порой он завидовал эмпатам, хотя и понимал, что такой дар — это скорее проклятие. Забыла ли Аврора, презрев, семейные узы? Хотя они уже давно не семья с Солом. Кай. Не даст ли его вечная сосредоточенность и ледяной самоконтроль трещину, когда рядом любимая женщина? Аро. Чувствует ли он угрозу в русалке и её безоговорочном влиянии на их брата и что он захочет предпринять? Станет ли дар старой подруги достаточным оправданием её полезности на чаше весов? Какие еще фигуры стоят на карте, давно усложняя ситуацию, сделав это не просто войной фанатика в маске и клана. Не идут ли они в ловушку? В своем роде определенно, однако есть ли иной выбор? Вряд ли. Он остановился перед дверью покоев Авроры, тихонько заглянув внутрь. Покои Кая он уже проверял — там пусто. Других мест, где он мог бы найти сразу двоих оставалось не так уж много. «Надеюсь, что не увижу ничего того, о чем потом пожалею», — пронеслось в голове. Однако, к его удивлению, кроме гуляющего сквозняка из открытого окна, он там никого не обнаружил. «Не сбежали же…», — но для такого заключения было еще слишком рано, но уже с куда меньшим терпением, он распахнул соседнюю дверь комнаты Лиры и…его бессмертные глаза узрели ту еще картину. На кровати, больше напоминающей замок из подушек, на большей части из которых были изображены скелетики в цветах и аниме-герои, лежал его брат, откинувший голову назад, на котором возлежали две русалки — поменьше и побольше — мило уснув, пока на стене луч проектора показывал кадры финального сражения с мумией. — Я много всего видел, но это… — Максмиан буквально согнулся пополам от беззвучного смеха, параллельно ища в кармане телефон, пока его буравил разъярённый взгляд Кая. Пользуясь, что брат обездвижен и не рискнет будить сразу двоих, Максимиан уличив возможность, быстро сделал пару фотографий на свой смартфон: — Улыбнись… Нет, это оскал. Я не умею читать по губам твои проклятия, можешь не стараться, — давясь смехом, проговорил вампир, затем включив фронтальную камеру и сделав селфи на фоне взлохмаченного брата и мирно дремлющих русалок, — зачем же я пришел…из головы аж вылетело, — поставив руки в боки, задумался владыка, — ах да, вам уже скоро будет пора выдвигаться.

***

Прежде, чем уйти, я коротко поцеловала все еще заспанную малышку напоследок: — Люблю тебя, бельчонок. — Не разводи сырость, скоро же увидимся, — проворчала Лира, но за тем нехотя добавила, — и я тебя. Когда закрылась дверь, в груди вновь что-то сжалось от холода, а воспаленное сознание почему-то упорно бунтовало, навеивая самые страшные исходы. Будучи настолько погруженной в себя, я даже не сразу заметила, что на мое плечо опустилась рука Кая. Он уже был собран и даже по тому, как держался, сразу напоминал военачальника перед битвой, но пока мы были лишь вдвоем, он ненадолго приспустил невидимые забрала, позволив увидеть предназначенную для меня одной теплую улыбку. Он не давал мне пустых обещаний, заверений, что все будет хорошо, ведь мы оба в них никогда особо не верили и знали, что никогда нельзя точно предугадать грядущее. Но хватало и того, что был рядом. Порой, я пыталась сравнить незнакомые прежде чувства, что появились к старейшине, с тем, что испытывала к своей малой, хотя, пожалуй, их было трудно хоть сколько ни будь сопоставить, ведь оба были мне дороги. Однако, моё прошлое научило горьким опытом, что обычно ты не имеешь возможности иметь все, приходится выбирать и, пожалуй, если бы пришлось, я выберу Лиру. Вряд ли это был материнский инстинкт, ведь не я привела её в эту жизнь, но зато провела в бессмертие, поэтому всегда ощущала ответственность за неё, а малышка наполнила моё существование смыслом. Хотя, такие размышления были абсолютно бессмысленными. Следуя за Каем, я чувствовала тяжесть плаща Вольтури, что он накинул мне на плечи, однако казалось, что я уже свыклась с ней, практически перестав замечать. Плащ был не просто одеждой — он был, словно печать, знак принадлежности, напоминание о выборах, которые нельзя было отыграть назад. В нишах мерцали факелы, отбрасывая на мраморный пол тени, которые ползли, словно живые. За окнами сгущались сумерки, небо постепенно тускнело, теряя остатки золотистого света, и алые линии закатного солнца напоминали следы когтей на сером полотне туч. Чем ближе мы были с каждым шагом к вратам Палаццо, тем ощутимее что-то менялось внутри — не буря, не паника, а тихое, но неумолимое сдавливание, как будто в груди натянулась тонкая нить, и с каждым шагом она туже обвивала сердце. Даже воздух вокруг словно менял вкус: он становился гуще, тяжелее, будто насыщался невидимым обещанием скорой битвы, оставляя солоноватый, металлический вкус на губах. Кай шел впереди — выпрямленный, сосредоточенный, как и всегда, когда впереди ждала миссия, его широкий шаг твердым и уверенным эхом отдавался в ушах, как у генерала, что направляется на битву. Почему-то мне безумно хотелось задержать ход времени, прежде чем придется встать в один ряд с воинами клана и смотреть на него, как на старейшину и предводителя, а не как на своего мужчину. — Красные облака к ветру, — тихо заметила я, чуть выглянув в одно из окон, что на лицо упал тусклый сиреневый свет, словно остывающее дыхание дня. — У нас в Микенах считалось, — заметил Кай, тоже остановившись, — что это к пролитой крови. — Пффф, кто бы сомневался, — тихо фыркнула я, отворачиваясь от вампира. — Всегда ты так, — его голос смягчился, короткое движение за спиной и в следующее мгновение мужские руки бережно сомкнулись вокруг, — ерничаешь больше обычного, когда нервничаешь, — дыхание Кая тихонько обдало шею, — знаю, что ты, в отличие от меня, предпочитаешь избегать боя и стать воином был не выбор, а его отсутствие… Но вскоре все закончится. — Знаю… — Но когда вернемся, у меня будет серьезный разговор с тобой и с Лирой, — неожиданно произнес Кай. — Звучит слегка пугающе, — с подозрением заметила я, — в тебе проснулся суровый арендодатель: штраф за самовольные изменения в интерьере комнаты малой? — Нет, не это, — тихо хмыкнул вампир, но затем добавил, — хотя, это, пожалуй, тоже обсудим. Просто у меня есть одно предложение на счет нас, но все зависит не только от твоего ответа. По коже невольно побежали мурашки, а все мысли и чувства, забыв обо всем прочем, сосредоточились лишь на этом загадочном предложении, яро желая поскорее подобрать ключик к сундуку со спрятанным внутри сокровищем. Навязчивая идея, которая напрашивалась, как логичный вывод, казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой. К тому же мне не хотелось походить на героинь из мелодрам, которые с полунамека сразу подставляли безымянный палец. Тем более, что речь шла о Кайусе Вольтури…обвинять его в предсказуемости было бы верхом недальновидности. По лицу старейшины и безмолвному триумфу, который рубиновым мерцанием притаился в его глазах, было видно, что он бесспорно доволен эффектом, который возымели его слова. — Что ты такое страшное собираешься мне сообщить, раз дал столько времени на моральную подготовку? Почему сразу все не сказать, — недовольно протянула я, — или просто подождал бы, а сейчас бы вовсе ничего не говорил. Кай усмехнулся, не широко, но с той ленивой грацией, которую он обычно приберегал для особо изощрённой манипуляции. Его голос прозвучал мягко, но в этом бархатистом тоне сквозил хищный расчет, как будто он продумывал каждое слово, зная, какое место оно займёт в моей голове. — Все просто. Я хочу, чтобы ты гадала и думала, … — он чуть наклонился ближе, не отрывая взгляда, — только об этом, вместо того, чтобы изводила себя мыслями о битве. — Вот же ж змей коварный, — пробормотала я, не в силах сдержать полуулыбку. — Возможно, — без тени сомнения или обиды, легко согласился он, — но ведь ты всё ещё стоишь рядом, а значит не против… — его губы тронула тень улыбки, — моя impossibile(итал.невозможная). — Как самонадеянно…- выдохнула я, пока незаметно поддавшись вперед, Кай сократил расстояние между нашими лицами, а воздух вокруг был готов вспыхнуть. — О, вы здесь. Неожиданно раздавшийся голос, словно камнем, брошенным в окно, разбил это короткое, счастливое мгновение. Мягкий, шелковистый голос, но который тревожным холодом пробегал по спине. Я хотела инстинктивно отскочить от Кая, но его руки упрямо заставили остаться рядом, хоть объятия и пришлось разомкнуть. В нескольких шагах стоял Аро, почти растворенный в сумерках, будто возник прям из них. На его лице была вежливая улыбка, но малиновые глаза оставались ледяными, он смотрел на нас, словно зритель в театре, который уже знает эту пьесу, но не особо доволен исполнением. Однако, что меня беспокоило гораздо больше, так это его наряд с походным плащом Вольтури, как и у Кая, вместо привычного, элегантного костюма. — Не хотел мешать, — продолжил он, чуть склонив голову, — но нам уже пора. «Нам?», — почему-то тело непроизвольно само сжалось, как перед ударом. Какой бы не была миссия, но каждый раз, покидая стены Палаццо, я чувствовала, как ненадолго сбегала, пускай и навстречу возможной гибели, от пронизывающего взгляда Аро, ведь в Вольтерре от него было невозможно скрыться. Хоть владыка и выглядел по своему обыкновению подчеркнуто вежливо, однако его внешние спокойствие в эти мгновение, как никогда выдавало всю натянутость отеческой улыбки, которой он так часто меня одаривал. Видимо, помимо прочего, он услышал слова Кая про его «предложение»? Почему-то я ощутила себя потенциальной невесткой перед злой свекровью, которая бы с радостью свернула мне шею, но при любимом сыночке, а в данном случае брате, это чревато. В голове невольно всплыл отрывок из старого фильма «В джазе только девушки», где прозвучал тост «желаю, чтобы денег у него было побольше, а родни поменьше». Вот действительно, Аро напоминал ревностную свекровь, которая везде сует свой нос и боится, что её влияние на Кая ослабнет, Маркус сродни отцу, которому глубоко плевать на происходящее вокруг, лишь бы его не трогали, а Максимиан тогда был похож на младшего брата, сохраняющего нейтралитет, но которому лишь бы посмотреть на забавную семейную драму. Кажется, дурацкие мысли в моей голове сами собой срабатывали, как психологический щит при сильном стрессе. Слава богам, что среди окружающих или других моих знакомых нет никого со способностью телепатии, иначе он бы уже корчился в муках, проклиная свою судьбу… — Конечно, но солнце еще не до конца скрылось, так что мы подойдем через минуту, — сухо прозвучал ответ Кая. Он все еще держал меня рядом, не крепко, но достаточно, чтобы дать понять, что он более не намерен скрывать нашу связь, даже перед Аро. Моя рука чуть сжалась на складке плаща Кайуса, будто тело само искало в нем опору, под цепким взглядом его брата, которым он уже не прост проникал под кожу, а медленно скальп с меня снимал. Хоть все это происходило за доли секунды и, к счастью, два брата не стояли, как бараны пол часа, молча соревнуясь у кого из них тут больше…кхе, выдержка, но мне казалось, что прошла уже целая вечность. — Аро, Кай, — умиротворяющий голос Маркуса был как никогда уместен. Он остановился чуть поодаль, пока его взгляд утомлённо скользнул по нам, будучи красноречивей тысячи слов. Зная, что он еще и переживает на себе эмоции всех троих, я ему искренне сочувствовала. На Маркусе также был походный костюм и официальная, тяжелая мантия. Хотя, признаться, учитывая, что вампиры не мерзнут в любом случае, я не понимала до сих пор зачем им в арсенале плотные и на вид очень теплые, накидки. Пускай они были красивыми и даже завораживающими, однако драматичный эффект был слишком уж нарочитым. Однако, официальные мантии и то, что трое старейшин принимали участие в этой миссии, давало понять, что они не сомневаются в успехе и в конце концов, это все превратится в показательную казнь, словно представление на сцене. Я плотно сжала зубы от понимания, что разыгрываться оно будет на землях моего дома. — Как только будете готовы, спустимся, — произнес Маркус, едва заметно сморщившись, словно от приступа мигрени, и, молча, едва задев краем свей накидки плащ Аро, словно бы звал его последовать за собой, скрылся на лестничном пролете. — Не задерживайся, — кинул Кайусу брат прежде, чем также оставить нас вновь вдвоём. Кай не пошевелился, пока они оба не исчезли из поля зрения, только потом его плечи немного расслабились. Я не понимала, почему это было столь принципиально, не последовать за Аро и Маркусом, когда интимный момент все равно уже безвозвратно потерян. И к тому же, мне теперь приходилось сдерживать раздражение, что он не предупредил заранее, что не только он будет возглавлять карательную группу. — Зря недооцениваете Сола, раз решили устроить показательную казнь, это точно будет не формальная псевдо-битва, — глухо произнесла я, нахмурившись. Хотя, кого я учу — мастера стратегии? Кай медленно обернулся ко мне, и в его взгляде не было злости — только сталь, приглушённая, но всё ещё острая. Он молчал с секунду, будто взвешивая, стоит ли отвечать. Впрочем, возможно, он просто подбирал слова, которые не ранят, но и не солгут. — Я не знал, — наконец сказал он глухо, — Аро поставил перед фактом уже после того, как отдал приказ о сборе. Видимо, счёл, что его присутствие придаст «политического веса» всему мероприятию. Он отвернулся, на мгновение упершись ладонями в мрамор подоконника. Сумеречные отблески угасающего дня создали нежные, серебристые блики на его светлых волосах, что упали на лицо. — Что касается Сола… — продолжил он, медленно, будто проходясь по краю собственных мыслей, — я не недооцениваю. Я… не уверен, что хочу, чтобы ты там была. Эта фраза повисла в воздухе неожиданным признанием. Это не было просьбой, не была запретом — просто правдой, обнажённой, как оголённый нерв. — Аро и Маркус уже знают, что я иду, — тихо ответила я, — к тому же, отсиживаться в стороне — это не моем духе, сам знаешь. В ответ Кай лишь кивнул, не глядя. Его пальцы чуть сжались на холодном мраморе, прежде чем он снова посмотрел на меня. Теперь его лицо было сдержанным, но в глазах плескалась та самая забота, от которой так просто не отмахнёшься. — Если вдруг всё пойдёт не по плану…то заберешь Лиру и уйдёшь. Без героизма. Без глупостей. Ты поняла? — Ты сам знаешь, что так не работает, — усмехнулась я, — к тому же, должна ведь я проследить, чтобы ты в неприятности не влип. — Хм, дожил, — тихо вздохнул Кай. На мгновение его рука коснулась моей щеки. Движение лёгкое, но будто сквозь него передавалось всё, что он считал не нужным обличать в слова. Его пальцы были прохладными, но при этом внутри разлилось приятное тепло. — Давай, пошли уже, пока Аро за нами не пришел, со всеми вытекающими последствиями, — я перехватила его руку и крепко сжав, потянула за собой. Кай усмехнулся краем губ, позволив себе поддаться, и шагнул рядом.

***

Безмолвным, плотным строем, остальные Вольтури стремительно следовали за владыками, словно карательная тень самой ночи. Рядом со мной шли Демитрий и Феликс, их лица были скрыты за глубокими капюшонами, впрочем, как и мое собственное. Мы пересекали леса, где обнажённые ветви деревьев стонали под холодным ветром, надвигающейся зимы. Спящие холмы, укрытые виноградниками, и, выжженные после жаркого лета, поля Тосканы очень скоро остались далеко позади. Мой взгляд сконцентрировался на подрагивающем на широких плечах черном плаще Кая, который вел нас на встречу врагу, вместе с Маркусом и Аро, как и положено главному стратегу клана. Пускай лица я сейчас и не видела, но ощущала под кожей, как его аура вновь обрела прежнюю ледяную сталь смертоносного клинка, не знающего жалости. Ни намёка на то, что кто-то из нескольких десятков теней за его спиной является кем-то большим, чем просто солдатом. Все равны перед порядками клана. Но так и должно быть. За все это время, хоть я и принимала участие во многих вылазках, но сегодня это был не просто отряд, а именно войско, мне казалось, что за все время пребывания в Палаццо я не видела столько вампиров. Видимо, в резиденции практически никого оставили, лишь необходимое количество. Однако, в эти дела старейшин я нос не совала, ведь они меня не касались. В голове промелькнула мысль, что мои предки, заработавшие свою славу и имя воинским делом, точно удивились, узнав, что их потомок находится в рядах армии древнего вампирского клана. Сегодня я как никогда ощущала себя колесиком, в одном слаженном механизме. Начинаю немного понимать почему некоторым нравится быть «пешкой», не задавая лишние вопросы, эта иллюзия определенности… Хотя, сейчас каждый из присутствующих шел на это осознанно. Мой взгляд переместился на силуэт Аро. Интересно, узнай все, что он сделал с собственной сестрой, также членом клана, то смогли бы они с былой уверенность следовать за своим владыкой? Или согласились бы, вопреки принципам, что это была вынужденная необходимость? Возможно, я сейчас не лучше, принимая участие в сражение, чтобы обезглавить какого никакого, но родного брата? Хотя, выстоять против Вольтури, при любом раскладе, у Сола вряд ли бы вышло. Он всегда зарывался на противников, которые едва ли были ему по зубам, что в Риме, что теперь. Единственное, что Аро точно не подарит ему быструю смерть, стараниями той же Джейн. Но, интересно, насколько бы он преуспел без моего хаотичного вмешательства? Я начала лениво прикидывать в голове, сколько раз я «переплыла» ему дорогу: скрытник, нашла шпиона, что проник в ряды Сола, сорвала убийство Кайуса, не дала захватить провидицу… Хм, не удивительно, что при встрече он захотел свернуть мне шею, не учитывая совсем старых обид. Под ногами хрустнула корка льда, укрывая промерзшую землю прозрачными осколками. Чем дальше мы продвигались, тем больше землю покрывал первый снег, белыми снежинками припорашивая черные накидки. Время словно застыло, ни движения ветер, которые колыхнуло бы высокие деревья здешних лесов, ни вскрика птицы, будто все притаилось в безмолвном страхе перед надвигающимся холодом. За мгновение взбираясь на хребты ночных Альп, слабо мерцающие звезды в просветах между туч, словно россыпь алмазов в трещине древних скал, казались так близко… Мороз проникал под кожу, но для меня он был подобен ледяной броне, готовой защитить от всего. Вампиры же его верно не чувствовали вовсе. Снег, покрывавший горные склоны и вершины, отражал рассеянный свет, и ночь казалась не чёрной, а призрачно-серебристой, как будто сама тьма здесь светилась изнутри. До Арелата было рукой подать, учитывая нашу нечеловеческую скорость. Это было условленное место, где, согласно плану, отряд должен был разделиться. Вернее, где я должна была отколоться от них. Остановка или пауза были излишними, каждый знал свою роль, разыгрывая тщательно спланированную шахматную партию — каждая фигура на своем месте. Сдержанный вздох и бросив прощальный взгляд на чернеющий на фоне снега, силуэт Кайуса, я, ловко лавируя между Вольтури, свернула на юг. В голове воспоминанием прозвучали слова старейшины, что он сказал, перед отбытием из Вольтерры: «когда вернемся, у меня будет серьезный разговор». Невольно, полуулыбка скользнула по губам — точно знал, что сказать, чтобы вместо мыслей о предстоящей битве, я возвращалась мыслями именно к этому разговору. Не сумев преодолеть искушение, остановившись, я обернулась на удаляющиеся тени вампиров клана, которые словно духи ночи, в черных мантиях, не идущие, а парящие над землей, спускались в ущелье, оставив меня одиноко стоять на заснеженных вершинах. Взгляд, словно магнитом, приковало к одному из возглавляющих войско, фигур. Светлые пряди, цвета белого золота, слегка выбелись из-под тяжелого капюшона, что казалось почти невозможным. Из груди невольно вырвался тяжелый вздох. — Вот же вляпалась, — едва шевеля губами, разочарованно проговорила я свое странное признание в любви, понимая, что прежняя, беззаботная жизнь осталась в прошлом, где я еще не перешагнула порог Палаццо. Удивительно, но словно ощутив, на едва уловимый миг, владыка слегка повернул голову в мою сторону и пускай наши взгляды и не встретились, но я знала, что это был своеобразный знак прощания. Не теряя больше ни секунды, я сорвалась с места, больше не сдерживаемая скоростью других членов клана и условностями построения войска Вольтури. Ноги, едва касаясь, несли меня по острому хребту скал, словно по лезвию изогнутого ножа, который пролегал границей между Италией и Францией. Я неслась сквозь ночь, на зов морских волн, что омывали побережье, недалеко от Сан-Ремо*. Согласно плану, мне предстояло отрезать путь Солу со стороны моря, загнав в ловушку, ведь не даром наш дом находился у самого обрыва. Вольтури же в свою очередь, должны создать своеобразную линию, окружив врага и, во чтобы то ни стало, подталкивать его к воде. Альпы буквально проложили для меня горный путь к родной стихии, укрытый белоснежным снегом. В такие моменты грудь наполняло вытесняющее все прочее чувство первобытной свободы, оно пьянило, кружило голову осознанием, какой именно мир мне доступен, будучи бессмертной. Ветер бил в лицо на высоте слишком близкой к небу, забираясь под плащ, рвал капюшон, словно хотел напомнить, что я все же не вампир и принадлежу пенным волнам. Без чувства холода, вытеснив беспокойные мысли, остался только порыв, зов, который вёл меня вперёд, за горизонт, туда, где в темноте дышал океан… Вскоре, вдалеке, внизу показались мигающие теплые огни прибрежных городов, напоминая мерцание драконьих сокровищ во мраке пещеры, а в нос ударил родной, соленый запах. Местные жители строили дома тонкой линией, под самыми скалами, окаймляя ленту побережья. Еще одного мгновение и тело стремительно рассекло воду, как стрела. Море жадно приняло в свои глубины. Порывы ветер стихли, но бесконечно темное пространство ночных вод был наполнено жизнью, звуком напоминавшим перебор гальки, движения течений и его обитателей. К тому же ночь это время охоты, я безошибочно уловила шум, с которым стая мелкой рыбы спаслась от хищника, который и сам мог послужить обедом для кого-то покрупнее… Ноги немедленно обратились в хвост, а соленая вода стала самым чистым воздухом, которого не бывало на суше. Сложив руки перед собой, рассекая толщу глубины, я направилась к месту, где когда-то обрела новую жизнь и которое некогда было моим родным домом…

***

Бой начался без объявления. Ни крика, ни рёва — только сдвинувшиеся тени между деревьями, и всё пространство в один миг будто сжалось, превратившись в ловушку из снега, когтей и клыков. Первый вылетел из тьмы, будто само тело леса вырвалось вперёд — огромное, чёрное, с раскатистым рыком. Но одним стремительным, холодно выверенным движением, Кай тут же нанес ему удар точно под челюсть, разворот — и второй хищник, едва не дотянувшись когтями до горла владыки, рухнул с переломанной шеей. Снег окрасился в рубиново-алый, словно его окропила не кровь, а пролитое вино. Воздух пропитался железом крови, отвратительным смрадом их влажной шерсти и солёным морским бризом, все больше распалял гнев вампиров, заставляя неистово бросаться на врага. Стая вырывалась из-под деревьев одна за другой, слаженная, бешеная, разъярённая. Их тяжелое дыхание паром поднималось в рассветном сумраке. Но Кай уверенно, вел за собой клан, будучи в авангарде. В отличие от волков, его стиль был скорее похож на хирургическое мастерство. Он двигался бесшумно, точно, будто каждую атаку предугадывал заранее. Один враг отрезан ребром ладони, другой — развернут в прыжке и насажен на собственные когти. И всё же с каждой секундой стягивалось кольцо — плотнее, ближе. Оборотни старались не бросаться на противника поодиночке. Следующий удар он едва парировал, но от этого алые глаза зажглись еще ярче и через мгновение его рука, как клинок, пробила грудную клетку врагу. Хруст. Лапы дёрнулись в воздухе и обмякли. Не смотря на весь опыт сражений, черная одежда владыки уже была разодрана в нескольких местах, а манжеты на рукавах пропитались чужой кровью, но он стоял прямой, как клинок, готовый отразить еще тысячу атак. В густом полумраке холодного утра, у отвесного обрыва виднелись очертания разрушенного замка, что застал самые древние времена, напоминавшие обугленные кости, что остались. — Ну что? — рявкнул Кай, подлетевшему к нему Демитрию. — Проверили, ничего, владыка, — спешно произнес вампир, попутно уклоняясь от прыжка одного из вервольфов, — не нашел следов, даже если бы их скрывал какой-то особый дар. — Что за черт, — утробно зарычал Кайус, закипая от ярости. Где эта тварь в маске прячется?! Или он сбежал?! — Не расслабляться и все равно оттесняем их силы к обрыву! Если Сол решил сбежать по морю, то каким бы особым даром он не обладал, против русалке в её стихии ему не выстоять… Но тень тревоги за любимую все равно заложилась глубокой морщиной между бровей вампира. Он не понимал, что за игру ведет противник, где он скрывается, чего ждет и добивается… Почему не бросает в бой вампиров? Пока что ему встретилось за все это время лишь несколько и явно без особых дарований, больше похожих на обычных головорезов. Чертовщина какая-то… Обернувшись, Кай увидел, как несколько вервольфов сомкнулись вокруг него полумесяцем, оскалив острые зубы. С губ старейшины сорвался тихий смешок. Коротким движением скинув плащ, позволяя тому упасть на окровавленный снег, мужчина прошептал с насмешкой: — Давайте, вместе будет честнее. И они ринулись разом. Мир вновь сжался. Остался только снег, кровь, рычание и холодный хруст костей, а в центре этого хаоса — один вампир, несгибаемый, как сама смерть. Сражение все еще не утихало, хотя исход Каю уже был известен, но загнанный в угол хищник всегда отбивался в два раза отчаянней. Внизу ревело море. Огромное, тёмное, оно не обещало спасения, а лишь безмолвное поглощение, пока враги метались между Вольтури и бездной. Небо подернула растяжка серых туч раннего утра, пока солнце еще не думало подниматься из-за горизонта и вдруг…что-то изменилось. Море, ещё мгновение назад беспокойное, просто замерло, застыв, как поверхность обсидианового зеркала. Сначала тихий шорох, а затем гул бездны, когда вверх взметнулась не просто волна, а огромная стена, всколыхнувшая всю ярость глубины. Она все росла, как и её тень, ползущая по земле, в один момент закрыв часть неба, вызвав непроизвольный страх даже у столь древних существ. В сердцевине же волны, словно душа шторма, двигалась фигура. Плавная, изящная, её волосы струились за спиной, а глаза сверкали лунным холодом. Она не плыла, а парила в толщах воды, в самом гребне стихии, вознесённая морем, как древняя богиня возмездия. Волна поднималась выше кромки скал, что руины замка казались игрушечными на её фоне, нависая над врагами, которым уже некуда было бежать. Лица их исказились от ужаса, от осознания. Некоторые метнулись обратно, навстречу Вольтури, пока другие замерли, парализованные зрелищем. Кай также не мог отвести взгляда, внимательно следя за силуэтом Авроры, поэтому он не пропустил тот миг, когда она мягко взмахнула рукой, словно дирижёр перед финальным аккордом, и…волна обрушилась. Сила удара сотрясла землю, пена, грохот, солёный поток — всё смешалось в один всепоглощающий рев стихии. Скалистый берег дрогнул, вода взметнулась над краем и рухнула вниз, унося тела, страхи, надежды. Там, где только что была жизнь — осталась лишь пена и соль. Ругательство Феликса и некоторых членов клана Вольтури, заглушил рокот моря, но на каждого из них едва ли попала пара капель, пока стоящий в паре шагов противник ощутил на себе всю мощь стихии. Вновь мелькнуло изящное движение хвоста. Волна схлынула так же стремительно, как и поднялась Море отхлынуло, оставив на склоне блестящие следы пены и сдавленный шёпот прибоя. Солёный бриз туманной взвесью оседал на плечах. Кай стоял неподвижно, как статуя. Влажные волосы липли к лицу, пока алые глаза безмолвно смотрели туда, где только что был враг и где теперь не осталось ничего… Неспешно, он подошел к краю обрыва, устремив свой взор вниз на темные воды. Он ждал, пока в глубине снова возникло движение и между темных волн поднялась фигура. Серебристый перелив чешуек заключил в себе отражение Луны, будто русалка сама вынырнула из её света. — Аврора… Сражение было окончено.

***

Ответом на повисший в воздухе вопрос послужило лишь мое отрицательное покачивание головой. Многие вампиры, не осмелившиеся выступить против Вольтури, еще до начала битвы, попытались спастись в морских водах, но там же остались похоронены, угодив прямо в мои руки. Однако, Сола среди них не было. Пускай мы и победили, но кислый привкус незавершённости противно остался на языке, мешая ей насладиться. Неужели это противостояние будет тянутся бесконечно? Раздраженно фыркнув, не особо придерживаясь правил протокола перед владыками, молча развернулась, усевшись на крае обрыва, свесив ноги вниз, как делала это когда-то…очень давно. В голове болезненно точилась мысль, что все было напрасно. В душе, я надеялась, что Сол приготовил какую-то западню, но все же решившись на последний бой. Хм, видимо за эти века все же набрался мозгов. Моему разочарованию не было предела. Конечно, показательную и вполне эффектную кару за нарушение законов Вольтури мы провели, оставив некоторых в живых, чтобы Аро мог как следует покопаться в их головах (что он собственно говоря и делал где-то за моей спиной), а потом, чтобы они разнесли весть о справедливости королевского клана и как они расправляются с теми, кто смеет сомневаться в их мощи. Максимиан же, в свою очередь, подотрет им воспоминания обо мне, когда привезем пленников в Вольтерру… «Если б курила, то точно б от сигаретки сейчас не отказалась», — пронеслось в голове, — «хотя в таком порыве меня мог бы поддержать лишь Гаррет…это в его стиле». Повернув голову, я взглянула на руины своего дома… Волной я их не решилась разрушить. Ох… — Надоело все, — выдохнула я, откидываясь назад, опершись локтями о землю. — Прямо-таки все? — ехидно хмыкнул Демитрий, не дожидаясь приглашения, плюхнувшись рядом. — Настощая La Hija del Mar (испан. Дочь моря), — басовитый голос Феликса, с привычным испанским акцентом, прозвучал за спиной и через мгновение он также уселся рядом. — А до этого были сомнения? — усмехнулась я. — Но на все миссии брать тебя не будем, а то ты нас без работы оставишь, моча так всех, — подхватил ищейка, нарочно играя словами. — Oh mon Dieu (франц.О, Боже мой)… Вот же балбесы. Но…свои балбесы. Я закрыла глаза и на мгновение позволила себе расслабиться. Кто бы мог подумать, что когда-то я спрыгнула с обрыва в пучину шторма, спасаясь от вампиров, что уничтожили всю семью, а теперь сижу с парочкой, болтая ногами над той самой пропастью. Хм, иронично… Ветер с моря шевелил волосы, унося с собой остатки ярости, оставляя только солёную горечь и опустошенность после битвы. — Думаешь, он сбежал? — снова заговорил Демитрий, на этот раз тише, словно не желая разрушать зыбкую тишину. — Сол. Я не сразу ответила, перебирая пальцами редкие травинки, растущие здесь. — Нет, — выдохнула наконец. — Он просто ждал следующего нашего хода…и в этой партии у него ещё явно остались фигуры в запасе. — Или ты для него осталась главной фигурой, — вставил Феликс, неожиданно серьёзно. — У вас какие-то чересчур романтизированные представления о семейных отношениях, — усмехнулась я, хоть внутри скребло нечто, похожее на страх. Или тоску. Или оба сразу. — Между нами остались лишь старые долги. И кровь. — Кровь — хороший стимул, — Демитрий пожал плечами. — Особенно если это его слабое место. — Или твоё, — негромко добавил Феликс, бросив взгляд в сторону разрушенного дома. Я лишь промолчала, слегка нахмурившись. Нос уловил запах костра. Аро закончил свой ментальный допрос, устранив бесполезных на месте. Обернувшись, я увидела, как фигура Кайуса стояла с факелом в руке, Маркус маячил чуть поодаль, перебрасываясь с кем-то из охраны короткими фразами. Все были при деле. Все, кроме нас — трёх бездельников на обрыве. Ветер снова взметнулся с моря, прохладный и немного солёный. На горизонте небо окрасилось нежными красками рассвета. Я в последний раз взглянула на руины — не столько дома, сколько жизни, которую когда-то потеряла. — Ладно, пожалуй, пора. Вернёмся, пока Аро не решил, что от нас не больше толку, чем от этих бунтовщиков, — резюмировала я, ощутив затылком прожигающий взгляд Кая, который еще немного и точно нежно пнул бы моих беззаботных приятелей с обрыва. Они оба поднялись, вслед за мной, переглянувшись. — La Hija del Mar (испан. Дочь моря) снова в строю, — сказал Феликс с ухмылкой. — Пора всем остальным начинать беспокоиться, — добавил Деметрий, за что получил короткий толчок в бок.

***

Мы вернулись в Вольтерру ближе к вечеру, удостоверившись, что не осталось никаких следов, после такого сражения и осмотрев все места, что я знала в округе, вроде тайных расщелин в скалах. Всё это время на сердце было неспокойно, будто кто-то держал его в руке, периодически сжимая до болезненных импульсов. Это чувство не прошло и когда мы пересекли порог Палаццо, вернувшись в резиденцию. Но, наверное, я просто надумываю, все еще не успокоившись после битвы. Никто из отряда не разделял моего настроения, Демитрий перекидывался колкостями в Феликсом, даже близнецы выглядели не так мрачно и пугающе, как обычно, а на их кукольных лицах появилась подобие улыбки, вместо привычного оскала. Видимо, все были единодушны в мнении, что главный бой уже выигран, а с недобитками и Солом, которые сбежали, будет куда проще разобраться, как с хищником, которого лишили когтей. По Каю было трудно судить, при приближенных он все же по-прежнему сохранял бесстрастный и суровый вид, что подойти на пол шага ближе уже казалось опасной затеей. Брови были насуплены, челюсть плотно сомкнутая, а напряженные плечи и тяжёлый̆ взгляд свидетельствовали о явном неудовлетворении такой развязкой. Показательная казнь пешек ничего не давала, во всяком случае, в его понимании. В отличие от Аро, Кайус не воспринимал все происходящее, как театральное действие, что лишало его возможности радоваться таким маленьким сценкам. Хотелось подойти ближе, незаметно для всех сплести наши пальцы, чтобы просто показать, что понимаю его тревогу. Однако, ноги будто не слушались, а может это здравый смысл проснулся в кои веке, подсказывая, что не всегда мое участие необходимо? В конце концов, я ощущала, что не способна сейчас стать достойной поддержкой, ведь даже себя не могла убедить в том, что всё не так уж и плохо. «Ничего, сейчас навещу малую и её веселый щебет, как обычно, поможет успокоиться», — эта мысль приятным теплом разлилась внутри, даже заставив улыбнуться. Нащупав в кармане ракушку, которую достала со дна моря. Перламутр, сокровищем соленых глубин, мерцал голубо-розовым переливом, завораживая, а если поднести к уху, то все еще можно было услышать прибой. Когда-то, Лира обклеила такими ракушками целую стену и когда на неё падали лучи, то она напоминала лунную дорожку в полуночный штиль. Нужно поговорить с Кайусом и раз большую часть армии Сола мы явно уничтожили, то, возможно, он сможет организовать сопровождение к морю, чтобы бельчонок мог хоть немного поплавать, насладившись стихией, а то сидит же в четырех стенах все время. Шаги по мраморному полу отдавались тихим эхом, и с каждым новым поворотом коридора сердце стучало чуть быстрее — нетерпение, почти радостное, как перед долгожданной встречей. До этажа с нашими покоями оставалось совсем немного и я ускорила шаг, не отдавая отчета себе в том, насколько отчаянно хотелось увидеться с Лирой, будто это могло решить все проблемы в одночасье. Уже машинально свернув в знакомый коридор, я увидела в рассеянном полумраке Максимиана, идущего мне навстречу. Неужели опять что-то с мелкой удумали? Я улыбнулась, постаравшись, чтобы это выглядело вымучено, но к моему удивления, друг не вернул мне улыбку. Его лицо, всегда безмятежное, как у юноши на старинной фреске, на этот раз казалось слепленным из серого воска. Изящные пальцы вампира судорожно сжимались, до побелевших костяшек, на собственном манжете, будто он не знал, куда деть руки. Кажется, за все века я впервые видела его таким… — Максимиан? — выдавила я, слыша, как мой голос дрогнул от плохого предчувствия, что разрасталось в груди. Он не ответил сразу. Лишь приблизился, и, не дотрагиваясь, будто боялся — остановился в полушаге: — Аврора, — тихо сказал он, без привычной мягкости, которая всегда сопровождала его слова, — Лиры нет. Её…похитили. Всё остановилось. Звуки исчезли. Цвета поблекли. А я просто стояла. Не в силах вдохнуть. Не в силах кричать. Не в силах поверить. Максимиан всё ещё был передо мной, но теперь казался далёким, как будто мы стоим по разные стороны глубочайшей пропасти. Ракушка в моей ладони, ещё мгновение назад тёплая, вдруг стала ледяной, а затем раздался тихий треск, пока перламутровые осколки посыпались на пол…