Отражение вечности

Кабинет погрузился в абсолютную, непроницаемую тьму, и лишь едва уловимый, ледяной сквозняк шевельнул занавески, когда в кабинет проскользнула молчаливая тень еще одного вампира: — Звал? — Максимиан, ты вовремя. — Демитрий, сзади! Благодаря мне, вампир в последнее мгновение успел увернуться, скрывшись за стволом одного из деревьев, избежав печальной участи. Однако, расслабляться было еще рано. Моя грудь быстро вздымалась, щеки слегка порозовели от морозного воздуха. Наспех завязывая растрепавшиеся волосы, которые облепили лицо, я понимала, что действовать нужно быстро, иначе мы оба пропали. По обе стороны тянулись снежные склоны, сверкающие холодной белизной после нежданной ночной пурги. Все каналы и местное радио истерически вещали этим утром исключительно о неожиданном циклоне, который свернул в сторону Италии. Зимой и снег… Кто бы мог подумать?! Вокруг возвышались древние пихты, словно стражи этого места, укрывавшие нас от глаз противника. Дав условный жест ищейке, объясняя стратегию, я скинула с себя черную кофту, понимая, что сейчас она точно не поможет быть менее заметной. Пользуясь короткой передышкой, а точнее, перестановкой сил, я быстро собрала импровизированный сугроб, придав ему форму фигуры и накинула поверх свою одежду. Вряд ли сумеет кого-то обмануть, но попытать удачу стоило. На секунду я затаила дыхание прислушиваясь: легкий ветер пронёсся с востока над верхушками деревьев, скрепя старыми ветвями и срывая с них морозный шлейф снежинок, где-то вспорхнула крупная птица, громко хлопая крыльями, словно чуяла, что надо уносить ноги. Так, пора. Сорвавшись с места, я понеслась, петляя между стволов. Время было переходить в атаку, пока Демитрий прикрывает тыл. Где же они?.. Где… Впереди был глубокий овраг, заваленный снегом, но перепрыгнуть такой для меня было все равно, что переплыть Ламанш — одно мгновение. «Я чувствую, что ты рядом…», — эта мысль остро пронеслась в сознании, словно сквозной выстрел, а вслед за ней тело инстинктивно изменило траекторию полета прямо в прыжке, насколько это было возможно. За миллисекунду по правую сторону от меня в воздух буквально взмыл огромный столб снега, в котором скрывался выпрыгнувший из своей засады бессмертный. — Тебе конец, — мужской рокочущий голос был похож на спуск лавины. — Решил поиграть в снеговичка, громила? — хищно усмехнулась я, приземляясь на ветку одного из деревьев неподалеку, с уже готовым снарядом в руке. — Белый тебе точно к лицу, — не давая сориентироваться, я с чувством зашвырнула снежок прямо в испанскую физиономию Феликса. Вампир забавно сморщился, замотав головой, словно большой ребенок, безуспешно пытаясь вслепую увернуться еще от нескольких. Хотя какой смысл пытаться спастись от снежных снарядов, если до этого прятался в сугробе и уже и так полностью облеплен им?.. Тут даже мои точные броски уже не могли сделать особо хуже. Увернувшись от большого куска снега, который в меня не глядя зашвырнул испанец, даже особо не позаботившись, чтобы придать ему круглую форму, я уже собиралась нанести сокрушительный удар, но издалека донесся крик Демитрия, явно попавшегося в ловушку Лиры. Личный триумф или спасти члена команды?.. Чаши моральных весов панически зашатались из стороны в сторону внутри меня, однако бросать товарища на растерзание мелкой было бы нечестно, так что метко запульнув еще один снежок в глаза громилы, выигрывая время, я стремглав бросилась на голос ищейки, пока Феликс, явно побежавший следом за мной, не успев счистить снег с лица, с глухим стуком врезался в дерево. Кажется, судя по треску и смачным ругательствам с кастильским акцентом, то с веток на него сверху свалился не меньший сугроб, чем в тот, в котором он давеча скрывался. По-моему, Феликс боролся не так со мной, как с природой вокруг себя и очевидно проигрывал в этом сражении. — Как ты можешь?! Я же всего лишь милый ребенок! Где пресловутое благородство Вольтури?! — драматично донесся ангельский голосок до моих ушей. — Второй раз я на эту подставу не куплюсь! — отчаянно выкрикнул Демитрий, понимая, что большие невинные глазки это всего лишь умелое прикрытие. — Уже третий! — слёзные нотки бедной жертвы испарились мгновенно и великая актриса тут же преобразилась в бесстрашного генерала, бросившись в новую снежную атаку на бедного ищейку, с криком, — Ἢ τὰν ἢ ἐπὶ τᾶς! (грек.Со щитом или на щите!). Еще бы «за Спарту!» закричала. Не смотря на серьезность ситуации, я не сдержала смешок, наблюдая, как из-за поваленного дерева, мелкая без остановки шпуляет по Демитрию снежки из заготовленной горки снарядов. Хотя надо отдать должное ищейке, который был куда более поворотливым, чем его приятель, и не смотря на нечеловеческую скорость, с которой в него летели белые комья, он умудрился практически разыграть сцену Нео из Матрицы, когда тот в замедленной съемке уворачивался от пуль. — Сдай оружие, и я пощажу тебя! — выкрикнул Демитрий, когда его снежок пролетел прямо там, где мгновение назад красовалась рыжая голова малышки, оставив крупный белеющий след на коре соседней ели. Учитывая с какой силой вампир швырнул его, то удивительно, как он на сквозь не прошиб древесину. — Моло́н лабе́ (грек.Μολὼν λαβέ — приди, возьми)! — боевой настрой Лиры меня начинал пугать: то она крылатую фразу спартанских женщин выкрикивала, то ответ царя Леонида персидскому царю Ксерксу в битве при Фермопилах, когда тот потребовал, чтобы спартанцы сложили оружие. Решив, что Демитрий уже вдоволь настрадался в одиночку, я в пару прыжков преодолела оставшееся расстояние, прикрывая своего соратника. — Двое на одного?! Ну давайте! — с азартом завопила моя мелкая бестия, оглядываясь в сторону леса, явно в поисках Феликса. — Ты там нашего громилу в лед не закатала? — усмехнулся Демитрий. — Нет, я не настолько жестока. Тем более он и сам неплохо справляется, — скрывшись за стволами деревьев, мы удачно пережили новый залп. Много же налепить успела… Выглянув из укрытия, я прикинула ситуацию. Мой взгляд зацепился за снежную ветку, прямо над арсеналом той команды. Хм… Собрав под ногами побольше снега, я быстро придала ему нужную форму и выждав пару секунд, с силой забросила снаряд в верхние ветки. — Нечестно! — завопила Лира, прежде, чем её накрыло кучей снега. — Во даешь! Молодец напарница, — воодушевился Демитрий, дав пять. — Не расслабляйся пока что, — весело хмыкнула я, с азартом продолжая лепить новые снежки. Перед началом битвы, мы установили правила, договорившись, что силу я использовать не буду, поэтому приходилось все делать вручную. Хотя, так было даже интересней. — Думали, легко одержать победу?! Живьем не дамся! — голос выпрыгнувшей из сугроба Лиры возвещал о новом раунде. — Готов? — кивнула я, глядя на ищейку, прислонившегося спиной к стволу. В его взлохмаченных волосах был залеплен снег, на черной одежде клана белели следы вражеских попаданий, но алые глаза по-прежнему горели упрямым азартом того, кто не собирался просто сдаваться. — Если ты готова, — подмигнул вампир, набирая в руки заготовленных наспех снарядов. — Тогда вперед. Все смешалось в ледяном безумии: вокруг летели белые комья, рассекая пространство на невероятной скорости, а воздух сотрясал спартанский боевой клич. Для человеческого глаза битва превратилась бы в неразличимое марево. Я чувствовала, как радость беззаботного дурачества буквально переполняет меня, искрясь во взгляде и вырываясь задорным смехом из груди. Не удивительно, что в запале игры, а вернее ожесточенного сражения, мы не сразу заметили, как на «поле боя» ворвалось несколько черных фигур, попав под перекрестный огонь. Первым болезненное осознание настигло Демитрия, который вылетел из-за дерева, видимо планируя идти на прямой захват «крепости» Лиры, но его буквально пригвоздил к месту суровый взгляд Кайуса Вольтури, что бедному ищейке пришлось срочно тормозить на ходу, чтобы не врезаться в старейшину, спотыкаясь о законы инерции и попутно поднимая волну снега. — В-владыка, — за пару секунд переживший смену эмоций, от бьющего через край восторга до благоговейного ужаса перед главой клана, который застал врасплох всю нашу компанию, Демитрий просто замер, не понимая, что ему делать: падать в ноги, умоляя о пощаде, поправлять взлохмаченные волосы или попытаться привести в порядок непотребный вид своего костюма… — Что вы тут устроили? — разрезал воздух холодный голос Кая, отрезвляя. — Вас на пол Италии слышно, я уже решил, что Спарта возродилась, так рьяно тут скандировали её боевые кличи, — он оглянулся в сторону Лиры, попутно успев неодобрительно смерить взглядом с ног до головы внешний вид подчиненного. Сопровождавшие Кайуса близнецы и Сантьяго, пока что благоразумно сохраняли молчание. Хотя, было забавно наблюдать, как Джейн, как всегда, пытаясь соответствовать старейшине, сохраняла строгое, чуть надменное выражение, будто такие забавы были сильно ниже её достоинства, пока её брат прятал в кулаке рвущийся наружу смешок, а Сантьяго и Афтон же…просто были в шоке, не понимающе оглядываясь по сторонам. — Всю военную компанию порушил, — разочарованно фыркнула я, выходя из укрытия, тут же привлекая внимание владыки. — Военную что…? — одна светлая бровь скептически поползла вверх. Только вот закончить мысль он не успел, так как из-за холма на него с боевым кличем выпрыгнул Феликс, держа в руках огромный шар снега. Мда, это уже не снаряд, а целое ядро… Но проблемой было то, что из-за такого его размера, испанец едва ли мог нормально видеть, поэтому осознание, что стоящая фигура в опасной близости к арсеналу их команды это не Деметрий или я, пришло слишком поздно. Однако, Кай не был бы старейшиной клана, если б растерялся от внезапной атаки. Я с искренним восхищением наблюдала, как без лишней суеты, одним изящным, но полным нечеловеческой мощи движением, он рукой пробил насквозь снежный шар, хватая за горло обалдевшего Феликса, и не смотря на существенную разницу в габаритах, уверенно пригвоздил того к земле, вжимая в белый снег. Припав на одно колено, он навис над гвардейцем, словно ожившее мраморное изваяние карающего божества. Все вокруг замерли, задержав дыхание. Пальцы владыки стальной хваткой сомкнулись на горле верзилы, и в этой хватке не чувствовалось ни капли напряжения, лишь абсолютное, подавляющее превосходство. Снежная пыль оседала вокруг, на его черную накидку клана, на светлые пряди, которые ледяным золотом мерцали на фоне зимнего леса, на испуганное лицо поверженного вампира, но сам Кай казался воплощением непоколебимого покоя. Его лицо, белее окружающих сугробов, было наклонено к Феликсу с пугающей вкрадчивостью. «Бедный громила», — подумала я, с сочувствием глядя на Вольтури, которого владыка не спешил пока отпускать. Хотелось вмешаться, но я словно наткнулась не невидимую стену внутри самой себя, чувствуя, что бывают моменты, когда не стоит вмешиваться. Пускай все в клане уже понимали, какого именно характера наши отношения с Кайусом, однако это не означало, что мне можно вести себя с ним как вздумается перед подчиненными, ставя под сомнение его авторитет. Во всяком случае, откровенным образом. Поэтому, я просто сложила недовольно руки на груди, показывая свое отношение к происходящему красноречиво недовольным видом, хотя остальные, кажется, и вовсе не дышали. Незамысловатое движение привлекло внимание. Хм, переживает, что я могу замерзнуть и поэтому решил и меня по старинке одарить фирменным, прожигающим взглядом? Очаровательно улыбнувшись в ответ, я невинно похлопала ресницами, хотя чувствовала, что глаза так и искрятся хитрым, бессовестным выражением. «Да пусти ты его уже, его же инфаркт от такой чести, быть столько времени прижатым самим Кайусом Вольтури к земле, хватит», — хмыкнула я про себя, слегка кивнув владыке, в сторону несчастного Феликса, который уже явно успел распрощаться с этим миром. То ли Кай молчаливо согласился со мной или же просто решил пощадить психику испанца, но он все же отпустил беднягу и теперь той же рукой, что секунду назад смыкалась на горле подчиненного, небрежным движением отряхивал снег с одежды. В уголке губ мужчины закралась усмешка, явно что-то предвещавшая. — Что ж…раз это «военная компания», — Кайус сверкнул на меня рубиновыми глазами, — то предлагаю её продолжить, но теперь в качестве тренировки ваших боевых навыков — делимся на три команды. Что? Хех, только он может превратить игру в снежки в тренировку…я беззлобно закатила глаза, понимая, что беззаботные забавы закончились. Остальные Вольтури тоже явно не ожидали такого поворота, судя по вытянувшимся лицам и переглядкам, но кто бы осмелился ослушаться. Группа Кая только вернулась, насколько знаю, они решали какие-то дела, которых поднакопилось за время войны с Солом. К тому же, приходилось ходить куда-то охотиться, туристическая гастрономическая жила слегка прикрылась из-за непогоды… В общем, атмосфера последних дней была не то, чтобы напряженной, но слегка суетной. — Хорошо, мы останемся с Демитрием в одной команде и нужен еще кто-то третий, — первой выступила я, делая шаг к ищейке, под пристальным взглядом Кая, не собираясь тут же порхать влюбленной бабочкой к старейшине, просто раз он появился в поле зрения. Так было б нечестно. — Коней на переправе не меняют, и товарищей по оружию тоже, — пожала плечами, подумав, что если хочет, то пусть присоединяется третьим, но гордость владыки, ему этого явно не позволяла. — И-го-го, — тихо фыркнул, подражая лошадиному ржанию Демитрий, из-за чего я прыснула в беззвучном смехе. Кажется, свежий морозный воздух все-таки хорошо ему в голову дал, что даже присутствие старейшины не до конца осадило. В то мгновение, по-моему, мы напоминали двое балбесов-друзей, где-то за задней партой в школе, которые постоянно ржут между собой с собственных шуток, пока остальной класс только у виска крутит, глядя в их сторону. Кайус, конечно же, до такого жеста не опустился, поэтому мы удостоились лишь снисходительного взгляда сверху. Правда, в нашу команду никто, кажется, не рвался после такого. — Давайте я присоединюсь, — к всеобщему удивлению и отдельному ужасу его сестры, руку поднял Алек, тихо посмеиваясь. — Спасибо, друг, — Демитрий с чувством сжал плечо вампира. — Руку убери. Бедный Феликс разрывался между верностью Лире и виной перед Каем, поэтому стоял, как столб, но малышка все решила за него, уверенно схватив за широкую ладонь и уводя в сторону с тихим шепотом «у меня еще один схрон снежков есть припрятанный, не дрефь». Я слегка нахмурилась, не совсем понимая, как именно моя девчушка будет принимать участие в учениях Кая, которые явно выходят за рамки простой игры… Хотя, может ей и стоит поучиться стоять за себя, даже будучи не в моей команде. Но им с громилой тоже не хватало одного участника. — Я…присоединюсь, — низкий голос Джейн был последним, чей я ожидала услышать, — надо же как-то уравновесить шансы. Наконец команды были сформированы. — Территория тренировки ограничена этим куском леса, — от холодного голоса Кая по спине невольно побежали мурашки, — дары не используем… — в какой-то момент я слегка выпала из реальности, словив вьетнамские флешбеки наших первых миссий, — начинаем! Что-что?! Уже?! Снежок-убийца пролетел в миллиметре от моего правого уха, пришлось уворачиваться, хоть и не самым изящным образом. Merde! (франц.Черт!) — Не зевай, — пронесшаяся мимо тень, незаметно коснулась кончиками пальцев моей руки, — impossibile (итал. невозможная).

***

Спустя несколько часов, порог Палаццо переступила целая толпа мокрых, слегка взлохмаченных, но довольных вампиров, облепленных остатками снега. Я замерла на последней ступеньке, ведущей в резиденцию, подняв голову на резную, каменную арку входа. Темнеющий коридор, тянущийся за открытыми дверьми, куда только вошли бессмертные, словно взывал, как бездна, пытающаяся поглотить того, кто стоит прямо над ней. Я мерно вдохнула, мысленно повторяя шаги, которые предстояло сделать, но у меня еще было время, если верить предсказанию Элис. Хм, виноват ли был в этом был абсолютный выход из зоны комфорта, когда пришлось вступить в ряды Вольтури, тренировки Кая или мое перерождение, но мне не хотелось убегать от опасности и проблем, а лишь броситься вперед, в самое пекло. Запустив руку в волосы, я еще пуще их взлохматила. Забыв кофту в лесу, на мне остался только верх из тонкого, молочного кашемира, который выглядел слегка комично на фоне сугробов, что завалили окрестности. — Аврора? Подняв голову, я увидела Кайуса, который, видимо заметив отсутствие своей impossibile, вернулся. Он стоял у самого порога, который теперь ровной линией пролегал между нами, словно пересечение двух миров, в виде каменной арки входа в Палаццо. За спиной старейшины тянулся все тот же темный коридор, еще больше подчеркивая бледность его кожи и светлое золото волос… Пожалуй, мне уже было пора привыкнуть к этому, перестав мысленно сравнивать его с древнегреческими богами, ангелами, демонами, в зависимости от освещения. Но воспаленное сознание все равно подсказывало, что сейчас он напоминал ангела, но который, почему-то стоит у врат, что вели во мрак… Мда. Поджав губу, я тихо хмыкнула собственным мыслям. Интересно, для нас счастливый конец вообще возможен? Или это просто сказка, которая не дает опускать рук, пока ты за него борешься, и единственное, что есть это короткие передышки, которые мы ошибочно принимаем за «happily ever after»? Кайус нахмурился, видя мое замешательство, а возможно придумал пару сравнений и для меня? Например, с ведьмой. Однако, он ничего не сказал, просто протянув мне руку в призывном жесте. — Ты идешь? — его голос прозвучал тихо и спокойно, словно шелест осеннего ветра. Мгновение я смотрела в его раскрытую ладонь, словно на ней лежал целый мир… — Да, иду, — кивнула я, вкладывая свою руку, — и ты со мной, — резко дернув на себя, я потащила ничего не понимающего владыку прочь от резиденции клана, — нужно поговорить.

***

Зимние дни заканчивались быстро. Сумерки подкрадывались незаметно и солнце уже алыми отблесками заката отражалось в плотно закрытых окнах домов, пока жители пытались сохранить тепло. Под ногами тихонько скрипел снег, в вечернем свете играя разными красками от практически темно синего в тенях деревьев, до нежно сиреневого и голубого на склонах плоскогорий вокруг. Я по-прежнему крепко держала Кайуса за руку, переплетя наши пальцы, но боевой решимости у меня чуть поубавилось или точнее, я просто не знала, как точно начать предстоящий разговор. Поэтому, пока что, мы просто шли вперед, куда вели ноги, не нарушая тишины. Я готовилась, а он ждал, не подгоняя. Вокруг началась маслиновая роща, а темные сплетения ветвей бросали на землю свои теневые узоры. — Кай, — я коротко выдохнула, неосознанно попытавшись выскользнуть из хватки его пальцев, но он удержал меня, не дав высвободить руку, — ты… — да как такое говорят то вообще?! Так, соберись! Мне казалось, что я сейчас начну дымиться, я уже было набрала воздух в легкие, но услышала тихий смешок. Обернувшись, я с удивлением увидела, что вампир посмеиваться, хоть и внимательно наблюдая за моим лицом. — Еще немного и лопнешь от напряжения, глаза бегают и руку ты мне скоро сломаешь, — спокойно объяснил Вольтури, — редкое зрелище. — Пфф, — не могу сказать, что его слова как-то успокоили, но.возможно чуть-чуть, словно он сбил остро нарастающий пик нервозности и теперь уже будет полегче. — Не хотела такое спрашивать, не люблю все эти выяснения, но сейчас это важно. Кай, ты в качестве кого меня видишь? — наконец выпалила я, решив начать с чуть более простой, но и стыдной, части предстоящего разговора. Ощущение, словно я какая-то отчаявшаяся старая дева, решившая пойти на крайние меры. Однако, мне нужно было быть уверенной, что оно того стоит. — Не пойми неправильно, я не считаю тебя балаболом, который на каждому углу девушкам в чувствах признается, — старейшина скептически приподнял одну бровь, но не перебивал, — и дает трепать себе нервы и все в этом роде, но…что ты хочешь? Чтобы я стала членом клана, но с прерогативами любовницы или внештатной подругой, которую иногда будешь навещать или… — Или, — тут уже Кай не выдержал, перебив меня. По его выражению я не могла понять, он глубоко оскорблен, сердится или забавляется. — Аврора, мне слабо верится, что это то, что тебя мучало в последнее время, в особенности после того загадочного звонка, когда мы были на источниках, но я ждал, когда ты сама заговоришь. Если же такие вещи тебя и впрямь волнуют, то нет — я не хочу, чтобы ты была любовницей, хоть под боком, хоть на отдалении, — тяжело выдохнул мужчина, — но мы недавно вернулись, и ты сама видишь, что после нашей поездки, я и в Вольтерре то не был, разбираясь с делами. Но, — Кай, запустил свободную руку в карман брюк, — если тебя волнует мое промедление, — в его пальцах оказалась зажатой бархатная коробочка… Что?! Не знаю во сколько раз округлились мои глаза, но в голове была паника: — Ты…обалдел? — А ты не этого хотела? — с лукавым прищуром вампир подался немного вперед, явно наслаждаясь палитрой эмоций на моем лице. — Кажется, кто-то совсем недавно возмущался, что я держу её в статусе «внештатной подруги». — Нет…ну, не прям сейчас же, — мне казалось, что я сейчас ляпнусь в обморок, как барышня в бульварном романе, поскольку мозг совершенно не успевал за развитием событий. — Ты только что требовала от меня определенности, едва не ломая мне пальцы, — хмыкнул старейшина, — теперь, когда я даю её тебе, ты обвиняешь меня в потере рассудка. Твоя логика — загадка даже для того, кто прожил три тысячи лет. — Меня почти что пугает твоя подготовленность к любому повороту событий, — почти обиженным тоном пробубнила я, опуская голову, — такое чувство, что скажи я, «мне не хватает конной прогулки для счастья», то и скаковую лошадь из того же кармана бы достал, со словами «как раз для такого случая, случайно прихватил». Мужчина тихо рассмеялся, положив руку мне на затылок и мягко привлекая к себе, поцеловал в висок: — Увы, я не настолько предусмотрителен, ну или карманы моих брюк, точно не такие вместительные. — Старый зануда, — устало выдохнула я, облокачивая голову ему на плечо, не спеша отстраняться, пока он неспешно проводил по моим волосам. Пользуясь тем, что сейчас он не видит моего лица, можно было спокойно позволить себе тихую довольную улыбку. Шок быстро проходил и в груди разливалось приятное, теплое чувство, которое, я знала, сейчас так и лучилось в моих глазах. Счастливые мгновения перед новой, грядущей бурей… — Дашь преклонить колено или предпочтёшь использовать меня, как подушку? — бархатисто низкий голос прозвучал над самым ухом. — Но ты ж микенец, — скептически протянула я, — как у вас вообще браки заключали? Точно же без колец и преклонений колен. — Мы были воины, нам было не до таких глупостей… — хмуро, с видом умудренного лектора истории, начал Кай. — Что, дубинкой по голове и в кусты? — ехидно улыбнулась я. — Нет, ты за дикарей нас держишь? Зачем дубинкой, за косу хватали, — все тем же серьезным тоном сказал владыка. — Серьезно? — я выгнула бровь, пока пальцы непроизвольно потянулись к собственной прядке волос. Оторвав голову от его плеча, я с сомнением заглянула в лицо Кая, в поисках ответа. Не смотря на абсолютно спокойные черты, я заметила знакомые хитрые искорки, притаившиеся в алом взгляде, — издеваешься. — В моем мире брак был священным узлом, который связывал не только мужчину и женщину, но и два рода, две судьбы перед лицом богов. Это называлось «экдосис» — передача судьбы. Когда мужчина выбирал женщину, он не просто дарил украшение, он заключал союз перед домашним очагом. Жених брал невесту за запястье — ритуал «хейра эппи карпо» — и крепко сжимая, уводил за собой. Этот жест значил: «Теперь ты под моей защитой». — То есть, — я покосилась на наши руки, вспомнив, как я решительно увлекла Кая вслед за собой, подальше от порога Палаццо, — это я тебя замуж потащила? — Потащила? — закатил глаза вампир. — Я сам за тобой пошел. Но да, в некотором роде можно сказать, что ты мне «сделала предложение»…хватит лыбиться так довольно, — с напускным недовольством фыркнул Кай, видя мою победную улыбку, которая так и дразнила его тем, что роль напористого микенского мужа в нашей паре внезапно досталась мне. — Кай…но ты же не собирался меня в башне запирать? — уточнила я, невольно вспомнив о бедных Сульпиции и Афинадоре, которых буквально держали, словно птиц в золотой клетке. — А смысл? Ты же через окно выйдешь, — хмыкнул вампир, — и пол Палаццо попутно разрушишь. Хотя, не буду отрицать, что порой у меня руки так и чесались, чтобы тебя временно запереть в каком-нибудь чулане, чтобы на рожон все время не лезла. Но…нет. Мне никогда это и в голову не приходило, ты прекрасна в своей стихийной необузданности, и такую impossibile (итал. невозможная) я и полюбил. На самом деле, у меня был план и сегодня я собирался посвятить в него братьев, — продолжил Кайус, внимательно, уже без тени шутливости, смотря мне в глаза, — помнишь ту резиденцию в Венеции? Как забыть. Мне так и подмывало ехидно припомнить старейшине ту блондинку на каблуках-ходулях, что следила за ней, но видя его серьезность, понимала, что сейчас это совсем не к месту и поэтому просто кивнула, жадно ловля каждое его следующее слово. — Так вот, я думал, что мы могли бы жить там. Ты, я и Лира. Это достаточно близко к Вольтерре, для вампира как на соседней улице жить, иногда будем проводить время в Палаццо или я буду отлучаться по необходимости к братьям, однако наш дом, только наш, будет в Венеции. Адриатическое море, как никак, а резиденция находится чуть в сторонке, с выходом в лагуну, так что по каналам тебе плавать не придется, пренебрегая чувством собственного достоинства русалки, — владыка с улыбкой припомнил мне мои собственные слова, когда я заявила, что в тамошнюю воду ни за что в жизни не полезу и с таким же успехом мне могли предложить искупаться в канализации. Я не верила своим ушам. Тело словно с каждым словом Кая становилось все более и более невесомым, и его уже притягивала к земле не сила гравитации, а лишь один несносный, но самый любимый в целом свете Вольтури. Какой же я была глупой, сомневаясь, предполагая, что с его нелюбовью к переменам, он решил плыть по течению, не особо задумываясь о будущем, если в нашем распоряжении вечность. — Что скажешь? — тихо спросил Кай. — Если не нравится Венеция, можем попробовать подобрать другой вариант… Мои пальцы сами собой взлетели вверх, накрывая его губы. Не для того, чтобы заставить замолчать, а чтобы удержать этот момент, не дать ему рассыпаться в морозном воздухе. Хотелось быть ближе…как можно ближе. Встав на носочки, преодолевая разницу в росте, мои пальцы продолжали лежать на его губах, а лица замерли в паре сантиметров друг от друга. В этой густой синеве сумерек его взгляд больше не был колючим или насмешливым. Сейчас в нем отражалась вся та бесконечность, которую он предлагал мне разделить. Я медленно убрала руку от его губ, но не отстранилась, позволяя кончикам пальцев едва ощутимо скользнуть по его щеке к виску и прикрыв глаза всего на мгновение, впитывая его близость, и добавила уже совсем тихо: — Идеально. — То есть это да? — усмехнулся старейшина. — А ты ведь еще даже на колечко не взглянула. — А оно нам нужно? Кай слегка повел головой: — Не думаю, но не спеши так с выводами, — коротким движением большого пальца, он открыл коробочку, которую продолжал держать в руке и даже в зимнем полумраке я увидела, как мерцает в резной, старинной оправе внушительный драгоценный камень, словно вампир сумел взять в заложники мерцающий на небе Марс, заключив его в многогранную клетку. — Это… — в последнее время мне слишком часто становилось трудно подобрать нужные слова, — красный бриллиант*? — Хотел преподнести голубой, русалке бы больше подошел, но в моем личном сейфе был только алый, — тяжело вздохнул вампир, словно признавал свою вину, — в 16 веке их называли «кровавыми алмазами», золотой век ювелирного искусства…но это не означает, что я собираюсь останавливаться в одаривании тебя драгоценностями только на этом кольце, так что голубой у тебя тоже будет. — Кай, — в голове не укладывалось, — ты действительно сейчас пытаешься оправдаться за то, что даришь мне самый редкий камень в мире? Кай лишь неопределенно качнул головой, пока в уголках его губ закралась улыбка. Всё таки Вольтури и правда пижоны…пускай и с чертовски хорошим вкусом. — Так «оно нам нужно»? — передразнил меня Кайус. В ответ я лишь показательно отвернула голову, сохраняя неподкупный вид…но при этом тут же протягивая ему левую руку, предательски затаив дыхание. Владыка лишь рассмеялся и в следующий миг я почувствовала, как на палец скользнул холодный метал. А стоило мне обернуться, то мои губы накрыли в нежном поцелуе. — Теперь ты довольна? Больше нет повода тащить меня в темную рощу для серьезных разговоров? Мгновенно, радость внутри меня, начала исчезать, уступая место совершенно противоположным чувствам… На секунду я даже смогла забыть о том, по сути, зачем я на самом деле это привела сюда. Увядшая на глазах довольная улыбка, сразу насторожила Кая, давая понять, что, к сожалению, настоящий повод на «серьезный беседы» был совершенно иным. — Ну…- глядя на его хмурое выражение, я судорожно пыталась подобрать слова, с которых можно было бы начать, — мне не хотелось бы портить этот момент, но выбор у меня отсутствует, но ты не должен перебивать и обязан выслушать все… — короткого кивка Кайуса было достаточно. — Пожалуй, начну с конца, — я чувствовала, что меня едва ли не трясет, произнося эти слова, наверное захлёбывающийся в воде утопающий чувствует себя примерно так же, — тот звонок на источниках был от Элис, предсказательницы, которую мы спасли, — взгляд Кайуса помрачнел, — её дар работает странно, она видит будущее, в зависимости от решений, которые принимаются и я попросила её проследить за тем, каким будет вердикт… Аро на мой счет, — я видела, как старейшина хотел открыть рот, чтобы что-то сказать, но помня свое обещание сдержался, лишь плотнее сомкнув зубы. — Если коротко, то твой брат хочет с помощью Максимиана стереть тебе любые воспоминания обо мне, чтобы ты остался работоспособным, не превратившись в убитую горем амебу или хуже, а от меня избавиться. Часть причин очевидна, полагаю, ведь я не лучшая партия, если коротко, но помимо этого…когда Аро заглянул в мои воспоминания, то у меня сработал дар отражения и проникновение в разум было обоюдным и…я увидела далеко не казни, которые устраивали Вольтури, а…самый страшный секрет Аро, который может разрушить весь клан, — я всё это проговаривала практически скороговоркой, словно чем быстрее все расскажу, тем лучше, словно, как сорвать пластырь одним движением, и хотя лицо Кайуса оставалось похожим на маску из белого камня, не отражая ни единой эмоции, но вот его алый взгляд становился все чернее и чернее, отражая насколько сильно он взбешен. Вдох-выдох. — Это…произошло, — слова словно приходилось вытягивать из самой себя раскаленными щипцами, — в лесу. После дождя, под ногами было ало-бурое покрывало сосновых иголок, — не знаю, зачем я вспомнила такие детали…возможно потому что боялась, что иначе Кай мне просто не поверит или оттягивала момент, — она сказала ему, что дом не ограничивается четырьмя стенами, а клан — это не вся жизнь…что ей бы хватило, если бы они остались просто семьей, которая готова постоять друг за друга, хоть намерения Аро установить порядок абсолютно для всех вампиров… также благородны, пускай и требуют непростых, порой жестоких, решений… Дидим, — её имя обожгло губы, хоть я никогда и не встречала её, — сказала, что не думает, что они с Маркусом будут особо полезны, хоть Аро и может на них всегда рассчитывать в будущем, — я буквально слово в слово повторила услышанное, в воспоминаниях владыки, — и…он её убил, — такое ощущение, словно я выплюнула ядовитый шип, до этого царапающий горло, раздирая его до крови, — всё было спланировано заранее. Затем, он взял её тело на руки и понес сквозь чащу.к месту последнего пристанища местных недобитых вервольфов. Запах оборотней слишком резкий и отбил аромат самого Аро. На этом связь оборвалась и я больше ничего не увидела. До этого, я прокручивала в голове варианты, как именно Кай может отреагировать. Он выкосил целый вид вервольфов, в месть за Дидим. Какого ему узнать подобное… Признаться, я ожидала, что он мне не поверит или что его вспышка гнева и боли сотрет весь этрусский город в порошок, вместе с Аро. И возможно, так было бы даже лучше…легче. Однако, он просто стоял. Все так же, как прежде. Словно из него душу вырвали, а в почерневших глазах осталась лишь беззвездная ночь… пустота. Его грудь перестала вздыматься и хоть вампирам и не нужен кислород, но я знала, что им все равно не просто подавлять этот природный инстинкт, а сейчас, он словно отказался от него напрочь. И я могла лишь стоять, быть рядом, все также не отпуская его руку, ведь любые слова утешения будут сейчас лишь бессмысленным звучанием, нежные объятия — обыкновенным касанием тел, что ничего не даст… Поэтому я просто ждала, пытаясь улавливать мельчайшее изменение в нем. В один момент что-то словно щелкнуло, будто резко выключили свет, погрузив комнату в непроглядный мрак: яд внутри Кая буквально вскипел, а каменные черты исказились практически до неузнаваемости. — Кхвэнси (микенс.убью), — гортанный полурык вырвался из его груди, но даже я не поняла значение слова, ведь это был не классический греческий, которому меня учили, а его архаическая, микенская форма. Однако, по его тону было невозможно ошибиться в интерпретации… В следующий миг владыка рванул в сторону, со скоростью света, и если бы не снег под нашими ногами, то ни у меня, ни у всех богов не было бы шанса остановить его. Лед сковал его ноги немедленно, а в воздух взметнулся белоснежный вихрь, что сам воздух вокруг стал буквально непроходимой морозной стеной. Даже в родной стихии вокруг и после перерождения было отнюдь не легко удерживать его, словно я пыталась усмирить Везувий, готовый обрушить всю свою смертоносную мощь на Помпеи. Я не знала точно, как лучше поступить, остановить его, чтобы не наломал дров на эмоциях, или же просто отступить в сторону… — Кай, — я постаралась звучать как можно более уверенно, чтобы пробиться через его жажду расправы, затмевавшую почти любую здравую мысль, — я доверяю тебе и хочу чтобы мы вместе нашли выход. Хоть убийство Аро и решит часть проблемы, но еще больше вызовет и ты сам это понимаешь: клан не выдержит такого потрясения, — кроме ядра Вольтури в виде старейшин и нашей обычной группы из Демитрия, Феликса, близнецов и тд, в клане было много других опасных и мощных вампиров, для них мотивы мести за Дидим не будут иметь смысла, а без контроля, они просто разойдутся по миру, бог знает на что решившись…будет полнейший хаос. И это лишь малая толика возможных последствий. — Но, — продолжила я, с тяжелым вздохом, — если ты считаешь это единственным возможным вариантом, то я последую за тобой, при любом раскладе, — с этими словами, я неспешно рассеяла сдерживающий все это время вампира лед. Из горла Кая вырвался сдавленный звук, словно у него с груди сняли тяжелую плиту… Кажется, я перестаралась, в попытке удержать его на месте с помощью своих сил. — Прости… — виновато протянула я, наблюдая, как владыка повел плечами, словно только освободился от проклятия Горгоны, правда в этом случае, своей дорогой невесты. На языке был привкус горечи от всего происходящего, но я понимала, что одной мне теперь точно не справиться. Вопреки своим прошлым умозаключения, что это сейчас лишнее, мне до безумия хотелось обнять его, поэтому пока Кай снова не попытался свершить кровавую расправу над братом, я молча порхнула вперед, обвивая его шею руками. Он был холоден, словно камень, особенно после моего дара, но мне было все равно. Казалось, что я прижимаюсь к статуе, пока не почувствовала, как его ладони скользнули по пояснице. — Позвал замуж, желая привести в свой дом, не зная, что его фундамент прогнил насквозь, — неживым голосом проговорил Кай, от которого на душе стало еще тяжелее. — Ты тут не при чем. В ответ он лишь негромко хмыкнул, явно не соглашаясь с таким выводом, но прижимая крепче, словно боялся отпустить, но уже не потому, что я могла исчезнуть или сбежать, а потому что меня хотели забрать. И раз даже в родных стенах Палаццо было более небезопасно, то теперь оставалось лишь одно место, в котором он был уверен — рядом с ним. — Что думаешь делать? — тихо спросила я, отстраняясь, чтобы взглянуть на лицо старейшины. — И кстати…не уверена, но подозреваю, что Максимиан может быть в курсе дела. Но если и так, то я не знаю, на чьей он стороне… То, что он избегает меня с нашего возвращения не наводит на хорошие мысли. — Понятно, — хмуро процедил Кай, что в ту секунду от его голоса у меня невольно побежали мурашки по спине и я была искренне рада, что сейчас нахожусь в его объятиях, а не являюсь предметом гнева, — но выбор у нас довольно скудный, если попытаться обойтись без крови. — Понимаю, тоже об этом думала. — В начале, — строго продолжил старейшина, тоном главнокомандующего, — нужно обеспечить безопасность Лиры, чтобы она не стала разменной монетой. Хоть, подозреваю, что Аро, — от упоминания имени брата его глаза кровожадно сверкнули, однако вампир все же сохранил самообладание, — планирует её оставить, как утешительный приз, обведя вокруг пальца похожей историей, как и в прошлом, только теперь используя для оправдания, например, каких-то недобитков Сола. Ты займешься этим вопросом, а я должен выяснить все с Максимианом. — Уверен? Не боишься, что тебе…он может воспоминания подправить, использовав свой дар? Кайус глубоко вздохнул, горько усмехнувшись. Налетевший холодный ветер, встрепенул рощу, со свистом проносясь сквозь ветви. Пускай мороз мне был и не по чем, но инстинктивно захотелось поежиться. Небо обрело свинцово-тяжелый оттенок, полностью растворив отголоски радостного дня в воспоминаниях. Угрюмая тень закралась в моих чертах, заставляя нахмуриться. Не такие «предсвадебные хлопоты» мне бы хотелось испытать. — Тебя у меня никто не заберет, — низко прошептал Кай, нежно очертив кончиками пальцев мою скулу и в то мгновение казалось, что он дает обещание больше себе, чем мне…

***

Темнота коридоров Вольтерры уже давно перестала казаться мне зловещей, а сегодня она словно прятала наши тайны, превращая мою движущуюся тень в зыбкое видение. Мимо проносились каменные арки, лестничные пролеты, лабиринты Палаццо, напоминавшие сложные сплетения по которым буквально текла кровь этого места, словно оно само по себе было живым. «Скоро увидимся», — слова Кая теплились внутри, будто придавая отваги и веры во всю нашу затею. Я чувствовала, что если потеряю эту мысленную опору, то могу оступиться, а это значило падение в пропасть… Впереди, цокая каблуками, уверенно ступала Хайди, по своему обыкновению, соблазнительно покачивая бедрами. Мы с ней за все это время практически не пересекались, чтобы иметь какое-то мнение друг о друге, однако благодаря Лире и её поразительной осведомленности, что касалось здешних сплетен, я узнала, что Демитрий имел не осторожность в свое время отпустить комментарий в духе, что моя внешность ему больше по вкусу. Женщине, привыкшей быть безусловно признанной красавицей, это явно не понравилось и теперь при коротких встречах на меня всегда бросали оценивающий взгляд, объявив вне гласное соревнование. Пф.сама объявила, пусть сама в него и играет. Но видимо это объясняло, почему для Хайди коридоры Палаццо окончательно превратились в подиумную дорожку. В другой день я бы закатила глаза, в конце концов, меня ей завлекать точно было бессмысленно, да и самооценку сирены с тысячелетним стажем было б крайне трудно пошатнуть, однако сейчас мне было совершенно все равно, передо мной страшная вампирша или прекрасная кикимора, ведь все мысли были о том, к кому именно она меня сопровождала. В этот раз, вызывая к себе в кабинет, Аро решил, что мне необходим эскорт, в виде Хайди, пускай дорогу я уже могла бы отыскать с закрытыми глазами. Или беспокоился, что я решу сбежать или проявлю наглость просто не явится к нему? Размышлять о мотивах этого старейшины мне не хотелось, пускай, наверное, и следовало бы. В груди невольно сжалось неприятное, липкое чувство, будто скомканный листок бумаги с неудавшимся наброском… Хотелось хоть на мгновение скрыться в одном из ответвлений коридоров Палаццо, чтобы вздохнуть полной грудью, заставив себя успокоиться, ведь сердце, предательски, с каждым шагом, стучало все быстрее. Однако, сейчас было не время проявлять слабость, тем более перед кем-то, поэтому собрав всю волю в кулак, я представляла, что иду в тот кабинет по собственному желанию, гордо вскинув подбородок, а вампирша, не более, чем собачонка, которой просто нравится бежать впереди хозяйки, путаясь под ногами. В который раз благодарила богов, что никто в клане владел даром чтения мыслей, иначе половина осталась униженной и оскорбленной, а я, скорее всего, безголовой. Последний поворот… От темной двери кабинета Аро теперь отделял лишь десяток шагов. Мне никогда не нравилось это место, но сейчас дверной проем напоминал врата в другой мир, в котором меня не ждало ничего хорошего. Не смотря на планы, вполне вероятно, что это будет последний раз, когда переступлю этот порог и совершенно никаких гарантий, что стены кабинета старейшины не станут моим склепом… Я с трудом подавила тяжелый вздох, который выдал бы мое волнение с головой, сжав обручальное кольцо Кая, лежавшее в кармане, словно громоотвод. Хайди изящно обернулась, взмахнув водопадом каштановых волос, что чуть не задели меня по лицу. Ох, кажется, теперь я понимала прелесть порывов Кайуса скрутить кому-то шею, чтобы большей ей так опрометчиво не вертели по сторонам. Искра раздражения, которая после перерождения вспыхивала в разрушительное пламя мгновенно, едва не стоила вампирше её шикарной шевелюры, потому что рука уже была почти что дернулась, в порыве впиться пальцами ей в косы. Но, видимо, инстинкты Хайди подсказали, что пора ретироваться и её едва слышное «не заставляй владыку ждать», утонуло в стремительно удаляющемся звуке каблуков по каменным плитам. Оставшись одна в звенящей тишине коридора, я на мгновение зажмурилась, пытаясь унять дрожь. Но когда я снова открыла глаза, иллюзии рассеялись. Тонкая полоска дерева, отделявшая меня от пронзительного, малинового взгляда Аро, никуда не исчезла. Как и затаившийся за ней вампир. — Входи, mia cara! (итал.моя дорогая). Бархатный, но властный голос, четким приказом прозвучал из-за двери, словно отрезая последний путь к отступлению…хотя у меня его и не было. Кабинет Аро встретил меня скупым, давящим полумраком. На дворе стояла глухая ночь, и плотно заштореные окна не пропускали ни единого отблеска луны. Единственным источником света был догорающий камин, чьё истощенное пламя бессильно билось в каминной решетке, и пара тусклых канделябров на массивном столе. Этот слабый, неверный свет больше не казался мне тем уютным «золотом» из прошлых визитов. Теперь он рождал лишь уродливые, ломаные тени, которые испуганно жались к углам и бесшумно скользили по корешкам древних трактатов о войне, заставляя их казаться живыми. На полированном столе из темного дерева, рядом с резной шкатулкой, стояла старинная шахматная доска, и я замерла на долю секунды, заметив у самого её края, в густой тени, мелкие белые крошки. Словно совсем недавно здесь, в тишине, была безжалостно раздавлена какая-то хрупкая фигурка из слоновой кости. От этого зрелища по моей спине пробежал едва уловимый холодок. Время здесь словно принадлежало ему одному, напоминая, что для Аро любые жизни лишь пешки на доске. И если ради его великой цели чья-то голова должна была слететь с плеч, меч его личной выгоды был уже занесен. — Аврора, дитя мое, ты заставляешь себя ждать, — фальшиво-мягкий, бархатный голос Аро разрезал звенящую тишину, заставив меня внутренне подобраться. Он медленно поднялся из глубокого кресла, раскинув руки для приветствия, словно радушный хозяин, а не паук, в чью паутину я только что добровольно шагнула. Его бледное лицо, ловящее тусклые искры камина, светилось привычным, почти детским восторгом, но малиновые глаза оставались мертвыми и пронзительными. «Ничего, с тысячелетней толпой фанатиков, пытающихся меня испепелить заживо, разукрасив напоследок раскаленным свинцом, я разобралась, так что и с тобой справлюсь, гад», — пронеслось в голове. — Владыка, — я почтительно склонила голову в знак уважения, мягко улыбнувшись, всем видом демонстрируя покорность. Кажется, он оценил…но не понятно, сам жест или мою актерскую игру. — Прошу, присаживайся, — он он указал рукой на одно из двух кресел с высокой резной спинкой, стоявших перед его массивным столом. Движение Аро было безупречно грациозным, но в этой идеальной вежливости сквозила леденящая уверенность хозяина положения. А и я хоть и старалась быть сейчас образцом кротости, однако переигрывать тоже было нельзя. Излишняя, приторная покорность от сирены, в чьих жилах вместо крови всегда плескался бурный и своенравный прибой, выглядела бы слишком фальшиво. Аро слишком умен и, увы, он слишком хорошо меня знает. Поэтому я позволила себе легкую, едва заметную заминку, прежде чем опуститься в кресло. Я сохранила прямую осанку и легкий, едва уловимый вызов во взгляде — ровно столько своего привычного характера, чтобы моя маска уважения казалась естественной. Аро не торопился садиться напротив. Он медленно обошел стол, и его шаги были абсолютно беззвучны в ночной тишине кабинета. Слабый отсвет камина скользнул по его лицу, превращая вежливую улыбку в подобие восковой маски. — Нам так много нужно обсудить, дитя мое, — мягко, почти интимно прошелестел его бархатный голос, заполняя пространство между нами. — Твое возвращение… оно вызывает столько вопросов. И, признаться, столько искреннего восхищения. Он слегка наклонил голову набок, и его малиновые глаза, поймав тусклые искры канделябров, пронзительно впились в меня. На мгновение мне показалось, что стоит мне опрометчиво дернутся или попытаться вскочить с места, то он, словно дикий зверь, почуяв страх, просто вгрызётся зубами мне в горло. — Ты с честью исполнила свою часть сделки, Аврора, — вкрадчиво начал он, медленно прохаживаясь вдоль стола. — Клан мятежников, посмевших поднять голову против нашего закона, полностью уничтожен. Справедливость восторжествовала, а значит, наш общий договор исчерпал себя. Естественный, гармоничный финал для прекрасного союза. Не так ли? Я сидела неподвижно, удерживая маску спокойствия, пока внутри все медленно покрывалось коркой льда. Это была классическая уловка — под видом фиксации факта он незаметно лишал меня законного права находиться в Палаццо. Аро слишком хорошо знал, что я храню тайну смерти Дидим, понимал масштаб нашей связи с Кайусом и то, как сильно я нарушаю его абсолютную власть. Этот разговор не был подведением итогов. Это был изощренный шахматный эндшпиль, где мне предлагали сдаться до того, как объявят мат. Хотелось перестать сдерживаться и просто обрушить на его бессмертную голову всю ту злость, что скопилась внутри, всю мощь стихии, в которой я переродилась…не отдавая себе отчета, пальцы вновь незаметно нырнули в карман, сжав холодный метал кольца. Вдох… Тем временем, старейшина продолжил. — Наш клан — это сложный, вековой механизм, — Аро остановился у догорающего камина и обернулся ко мне, мягко улыбаясь. Его голос звучал ровно и на удивление искренне. — Каждая деталь в нем выверена тысячелетиями и подобрана столь тщательно, словно жемчужина Ла Перегрина в древнем, бесценном колье испанских королей. Подобные вещи невероятно редки… как, впрочем, и счастливые финалы, Аврора. Но именно поэтому они так ценны. Я искренне люблю их…эти редкие мгновения гармонии, но по-настоящему безупречными они остаются лишь до тех пор, пока общий порядок незыблем. Законы Вольтури не подлежат обсуждению, дитя мое, и они всегда превыше любых наших личных привязанностей. Он на мгновение замолчал, глядя на меня со спокойным, почти отеческим участием. — Разбитое сердце Маркуса — это наша вечная рана. Горькое напоминание о том, как опасно нарушать баланс внутри семьи. Я слишком дорожу стабильностью клана, чтобы позволить судьбе нанести еще один подобный удар. Трагедия Маркуса не должна повториться. Ни при каких обстоятельствах. И ни ради кого. Аро подошел чуть ближе, и его малиновые глаза блеснули в полумраке. — Хотя, дитя мое… твоя преданность нашему общему делу оказалась поистине исключительной, — вкрадчиво добавил он, — твой собственный брат, рискнувший бросить вызов Вольтури… Подумать только, ты своими руками оборвала его вечность, чтобы поставить точку в этом мятеже. Какая невероятная сила духа! Какая безупречная верность нашему уговору. Твой поступок… он заслуживает особого признания. У меня внутри шевельнулось глухое раздражение, что Аро пытается разыграть эту карту и всё цинично произошедшее представить исключительно как «великий подвиг ради Вольтури». Ну да, Жанну Д’арк, которая спасла корону для своего монарха, совершив невозможное, тот же самый король предал огню на костре, испугавшись её триумфа. На бледном лице Аро снова расцвела та самая легкая, приветливая улыбка, от которой веяло могильным холодом. — И именно поэтому, в знак нашего глубочайшего уважения, я думаю о твоем покое, дитя мое. И о будущем малышки Лиры… Это бедное создание и так слишком настрадалось от рук твоего покойного брата. Вольтури обеспечат вам обеим полную, ничем не ограниченную свободу и никогда вновь не потревожим, разумеется, сохранив ваше существование в строжайшем секрете, как ты, дорогая Аврора, всегда и хотела… Словно ваша нога никогда и не переступала этого порога, а любые возможные сплетни будут сурово пресечены. Родной океан наверняка заждался своих дочерей… Не правда ли? Он сделал едва заметный, мягкий акцент на имени девочки, затягивая петлю. Он выстраивал каждую фразу так, будто отпускает меня в награду за мой же «подвиг», а любой другой выбор с моей стороны был бы проявлением неуважения и, в первую очередь, полным противоречием моим же собственным желаниям и прежним требованиям к Аро и клану. Другими словами, у меня было два выхода: либо я принимаю его правила игры, забираю девочку и навсегда исчезаю из жизни Кая, унося «заслуженную свободу» подальше от Вольтерры, либо… Я тихо хмыкнула собственным мыслям…секир башка. Какой де еnfoiré (франц.гад)! Но, как говорится, Tenere propositum (лат.(надо) держаться задуманного). Я медленно поднялась с кресла, расправляя плечи и стараясь вновь вернуть на лицо холодную, безупречную маску, лишенную малейших следов того раздражения, что только что вспыхнуло внутри. — Благодарю, Аро, — мой голос прозвучал мягко, почти убаюкивающе, вкладывая в него толику вибрации дара сирены, но лишь чуть, чтобы вампир не заметил этого. Я сделала несколько неторопливых шагов в сторону окна, в той же манере опершись на подоконник, как это когда-то делал Кайус. — Свобода и безопасность для меня и Лиры — это именно то, о чем я просила, когда мы только заключали этот договор. И кроме, я была глубоко тронута тем, что Вольтури не отвернулись, даже когда её похитили…без вас, ни она, ни я, скорее всего, не выжили б, — пускай я и знала, что благодарить за это стоит кого угодно из владык, но не Аро. — Однако, — я позволила себе легкую, мимолетную улыбку, — как отнесутся к нашему внезапному исчезновению остальные? За то время, что мы провели здесь, Палаццо перестал быть для нас просто временным убежищем. Лира…привязалась ко многим в этих стенах. И, признаться, это взаимно. Я сделала паузу, давая Аро возможность прочувствовать скрытый подтекст, не называя имени Кайуса напрямую, но напоминая о связях, которые мы успели создать внутри клана. Я прощупывала почву, заставляя его озвучить то, как именно он собирается обставить наше, по сути, изгнание перед теми, кто не захочет нас отпускать. — Неужели ты думаешь, дитя мое, что в моем клане возникнут разногласия? — вкрадчиво, с легким оттенком укоризны спросил Аро, хотя в глубине его малиновых глаз на мгновение мелькнула кровожадная тень. — Разногласия — вряд ли, — спокойно парировала я, удерживая его взгляд, — но вопросы — несомненно. Когда те, с кем мы делили эту победу, обнаружат, что мы покинули Вольтерру так поспешно… Не покажется ли им это странным? — О, вопросы, — Аро легко, почти весело рассмеялся, и этот звук эхом разнесся под сводами кабинета. Он мягко развел руками, словно демонстрируя абсолютную открытость. — Вопросы — это естественная черта любого разума, Аврора. Палаццо — наш дом, и клан поймет твой уход, ведь конце концов, пережитые тобой и малышкой Лирой страдания — это более чем весомый повод для того, чтобы искать уединения в родных вам глубинах. Кайус… При звуке этого имени воздух в моей груди, казалось, застыл. — …Кайус — воин, моя дорогая. И как правитель, который веками направлял его ярость, руководил его миссиями и, признаться, брал на себя бремя его, порой, слишком бурных эмоций, я знаю каждую грань его натуры. Мой брат бывает излишне самоотвержен, когда берет под покровительство тех, кто доверился Вольтури. Но когда буря утихает, разум всегда возвращает его к истокам. К незыблемому долгу перед троном. Я заставила себя не выдать охватившего меня ледяного гнева, плотно сцепив зубы. Аро не назвал наши отношения ошибкой напрямую, но изящно перекрутил всё так, будто внимание Кая ко мне было лишь временной заботой из долга или всплеском ярких эмоций, в крайнем случае. — К тому же, — Аро подошел к окну, за которым в предрассветных сумерках угадывались очертания Вольтерры, — природа сирен столь же прекрасна, сколь и иллюзорна. Вы сотканы из океана, Аврора. А вода… вода непостоянна. Она течет, меняет форму, ласкает берег, но неизменно ускользает сквозь пальцы. Переменчивую, бурную стихию можно созерцать, ею можно искренне восхищаться, но привязать ее к суше невозможно. Наш мир — это твердый, холодный камень. Твоя стихия — глубина. И Кайус, как истинный Вольтури, слишком хорошо понимает эту разницу. Он примет твое возвращение домой, как должное. Scélérat (франц.подлец)! Он не просто выставлял меня за дверь, а еще и пытался заставить меня усомниться в подлинности всего, что было между нами. По его логике, Кайус просто временно увлекся чем-то необычным, однако, когда я исчезну, то он вздохнет с облегчением, вернувшись в свой привычный, стабильный мир. — Значит, для всех нас эта история уже завершена, — тихо произнесла я, хотя внутри всё клокотало от желания оторвать этому софисту голову, но нужно было придерживаться плана… — Каждой миссии приходит конец, когда цель достигнута, — мягко отозвался Аро, разворачиваясь ко мне. Его малиновые глаза лучились абсолютной, умиротворяющей уверенностью. — Безупречный финал, Аврора… — и уже более холодным тоном, с нажимом, добавил, — не испорти его.

***

Спустя 46 часов… В разрывах между темных туч виднелись осколки дня, что все еще отражали голубое небо. Сквозь эти трещины вниз падали ровные, плотные столбы солнечного света. На фоне грозового мрака они казались неестественно яркими, ослепительными, словно сияющие опоры, которые в одиночку удерживали этот рушащийся мир. Свет безжалостно резал тьму, заставляя черную воду вспыхивать рваным золотом. Я сидела, обняв колени, на самой верхней площадке старого маяка, откуда открывался вид на бескрайнюю темную воду. Океан внизу сходил с ума — тяжелые, свинцовые волны с глухим одуряющим грохотом ломались о скалы, выплескивая пену прямо к подножию башни. Вода чутко и яростно отзывалась на то, что происходило у меня внутри и прямо от стен маяка во все стороны начинали расходиться тяжелые, пенные штормовые волны. Я заставляла океан вздыматься, крушить прибрежные скалы и выплескивать скопившееся во мне волнение наружу. Меня буквально разрывало изнутри от этой беспомощности, и стихия послушно откликалась на мою боль, превращая побережье в зону сплошного хаоса. Я поймала себя на том, что тихо, едва слышно напеваю под нос старую, тягучую песню без слов. Мелодия лилась сама собой…монотонная, почти гипнотическая попытка вернуть себе контроль, укротить этот ревущий внизу кошмар. Но голос дрожал, а дыхания не хватало. Петь сквозь стиснутые зубы, когда внутри все горит от страха, было невыносимо. В руке был крепко зажат телефон, который я не выпускала с той секунды, как покинула Вольтерру. Кай заранее позаботился, чтобы Лира находилась в безопасном месте за её стенами, не дожидаясь того, как именно пройдет мой диалог в кабинете Аро, и потом мы уже вместе с малышкой отправились в условленное заранее место, чтобы дождаться его или же хотя бы просто сигнала. Но темный экран мобильного казался самым безжизненным предметом во вселенной. На одном из пальцев, ловя редкие солнечные лучи, зловеще и ярко вспыхивал крупный красный алмаз. Кольцо, подаренное Кайусом перед моим уходом, как символ нерушимого обещания, теперь казалось застывшей каплей крови на моей бледной коже. Смотря на этот безумно редкий, багровый камень, я пыталась уцепиться за воспоминания о том вечере в маслиновой роще, о его ледяных руках, алом взгляде, нежных словах… Поверить в то, что Кайус просто медлит или не может найти момент, было уже невозможно. По нашей задумке, Аро должен был поверить, что я подчинилась его воле и не захотела рисковать всем, затевая теперь уже открытую, личную войну с ним…но кажется, у нас с братом это семейное — бросать вызов Вольтури. Я горько хмыкнула. И кажется, в конце оба мы проиграли. Внутри меня, выжигая остатки надежды, медленно оседало ледяное, удушливое понимание: наш план провалился. Аро одержал победу…