Отражение вечности

— Кай, — чуть хриплым голосом, произнесла Аврора, неспешно повернув к нему голову и уголок её губ тронула мягкая, хоть и уставшая улыбка, — пошли домой. Холодный лунный свет, словно вор украдкой, проник в покои через высокое стрельчатое окно Палаццо. Ночной ветер играл легкими белыми занавесками, нежно колыша их и впуская внутрь морозный воздух. Шелковистая простыня лениво сползла на бедро, но я этого даже не заметила. За столь долгое время в голове наконец наступила столь желанная тишина, вместо привычного пчелиного роя мыслей, наперебой подсказывающих какие смертельные опасности поджидают за углом. Эти месяцы казались теперь эхом прошедшего сна, словно все это произошло не со мной, будто стоит прикрыть глаза и когда я их вновь распахну, то все исчезнет. Я мерно выдохнула полной грудью, утыкаясь носом в мягкую подушку, лежа на боку и чувствуя себя самым ленивым созданием в этом мире. — М-м-м, — я издала нечленораздельные звуки, почувствовав, как до этого мирно покоящаяся на моей талии рука, требовательно притянула меня ближе, хотя, казалось бы, куда еще, — чертов собственник. В ответ раздалось лишь тихое хмыканье и затем над самым ухом прозвучал тихий шепот, обдавая кожу теплым дыханием: — Учитывая все, я и так долго сдерживался…и не пытайся лукавить, я вижу, как ты сейчас нахально улыбаешься. Я почувствовала, как по щеке скользнули золотистые пряди Кая, а затем уголок припухших, но все равно «нахально улыбающихся» губ опалил легкий поцелуй. — Хм, и только? — по-прежнему не открывая глаз, усмехнулась я, чувствуя, как старейшина отстраняется. Неожиданно. Когда мы прибыли в Вольтерру, то смазанную череду первых дней мы не отходили от Лиры. Пускай физически бельчонок достаточно быстро восстановилась моими стараниями, но заключение в подземной тюрьме без света и воды не могло не оставить след. Я не отходила от нее ни на шаг, буквально не выпуская из кольца своих рук, даже родниковую воду из кувшинов, что нам приносили призывала силой. Первые ночи, засыпая, она начинала дрожать, словно листок на холодном ветру, разметанные по подушкам волосы превращались в паклю и только прижимая её к себе, удавалось сквозь кошмар успокоить малышку. Кай проводил с нами все время, будто боялся выпускать из поля зрения, но я была ему глубоко благодарной, его присутствие вселяло удивительное спокойствие и уверенность. Маркус и Афинодора также помогали, но все же первые дни боялись, чтобы их забота не принесла лишнее беспокойства прежде, чем Лира полностью восстановится. Сегодня была первая ночь, когда мы с Каем остались вдвоем, пока бельчонок, отоспавшись за всё это время, решила провести вечер с Маркусом. Как она говорила, его спокойный и монотонный голос действует лучше любого успокоительного, тем более он рассказывал ей разные увлекательные истории. Мне Маркус начал чем-то напоминать доброго дедулю, который теперь находил отраду в названной внучке, но в тоже время и давая возможность «взрослым» побыть вдвоем. Хотя за все это время Кайус ни коим образом не подавал виду, прекрасно понимая, что не время, но стоило двери его покоев закрыться за нашими спинами, я в полной мере ощутила, что больше его выдержку испытывать нет смысла, ведь её не осталось… «Ну хоть первый раз кровать использовали…», — пронеслось в мыслях. Перевернувшись на другой бок, я быстро нашла замену подушке, устроившись на груди мужчины. — Жестковато, — с напускным недовольством проворчала я, подкладывая ладонь под щеку. — Ну прости. Холодные пальцы вампира неспешно перебирали мои пряди и было что-то умиротворяющее в этом простом, но интимном жесте. Из-под полуприкрытых век взгляд выхватывал черты его лица, а глубокая ночь разливалась вокруг абсолютной тишиной. Хм, а ведь теперь все кончено и больше нет нужды строго настрого оставаться в этих стенах ради безопасности… Чувствую себя гостем, который решил «ненадолго задержаться» и теперь его не выдворишь. Если так подумать, то не считая миссий и непредвиденных вылазок, также связанных с культом, мы никуда носу и не совали… Разве что я выходила с Максимианом за покупками в магазин, когда он «подправлял» мой гардероб, но все равно это было для задания. Лиру так и вовсе вынудили сидеть в четырех стенах Палаццо, хотя, как человечество изобрело интернет и пиратские сайты, для неё не было проблемой оставаться дома. Однако, все равно, нам всегда нравилось куда-то вместе выбираться время от времени, возможно сейчас это могло бы отвлечь её и мир вновь перестанет разделяться на «безопасные» (кхе-кхе, нет!) стены Вольтерры и опасности за их пределами. Туристов сейчас ещё не так много, так что можно выбраться в ближайший крупный город, да и просто погулять… Размышляя, я не заметила, как начала отбивать пальчиками беспокойный ритм. — Что опять удумала? — прозвучавший над ухом тяжелый вздох вывел из раздумий. — Что? — я вопросительно взглянула в лицо владыки, тут же сменяя удивление возмущением, — почему ты всегда меня в чем-то подозреваешь? — А что, я сейчас не прав? — хрипло рассмеялся Кай, ничуть не смущаясь под испепеляющим его прищуром. — Нет, ну… — прежде, чем успела закончить, меня резко перекатили на спину, прижимая руки по обе стороны и нависнув сверху, — только в некотором роде, — упрямо выпалила я. — Выкладывай давай, — его губы опустились к шее, начав осыпать кожу неспешными поцелуями. — Новые методы допроса? — игриво протянула я, — меня так просто говорить не заставишь. — Разочаровался бы окажись это легко, но… — дразнящая ласка неожиданно прекратилась и мужчина просто лег рядом, подставив локоть под голову, всем видом демонстрируя, что собрался внимательно слушать. — Пф, вот же ж, — неудовлетворённо фыркнула я, принимая зеркальную позу и встречаясь взглядом с алыми глазами владыки, — просто размышляла, что возможно было бы неплохо прогуляться. — Прямо сейчас? — скептически вскинул бровь Кайус. — Да нет, но теперь мир стал не более опасным, чем прежде и я хотела бы куда-то выбраться вместе с Лирой, напомнив, что в нем есть еще что-то красивое и забавное, и за стенами Вольтерры. — Мысль хорошая, — согласно качнул головой вампир, но я заметила тень, что закралась на его лице. — Что такое? — Воду невозможно удержать…почему мне кажется, что это своеобразная репетиция прежде, чем ты бросишь напоследок теплую улыбку и махнув хвостом, скроешься в закате? — Ты от меня так легко не избавишься, поверь, — мои пальцы нежно очертили скулу мужчины. — Хотя, Аро бы явно обрадовался такому раскладу. Я жду, когда мне под дверь принесут счет с арендной платой и с убедительной просьбой…свалить в закат, как ты выразился. — Ваши покои — это не личные апартаменты Аро под сдачу, а часть Палаццо и трое из четырех старейшин точно будут только «за», чтобы ты осталась. — Так уж и трое, — тихо выдохнула я, но поймав озадаченный взгляд объяснила, — Максимиан со мной и двумя словами едва ли обменялся с нашего прибытия. Даже, когда я подошла поговорить, извинившись, что тогда сбежала. — Кто знает, что у него на уме, но я знаю, что переживал он не меньше меня и Маркуса, когда всё это произошло. В принципе, и записи о подземном храме мы нашли только благодаря ему. — Да, знаю. Поэтому и удивляюсь такому поведению, хотя…может ты и прав, и я просто преувеличиваю. — Если хочешь, то я могу с ним побеседовать и выяснить, что он недоговаривает. — А методы допроса, будешь использовать такие же, какие применил ко мне пару минут назад? — хитро усмехнулась я, — они и впрямь довольно эффективные, я тебе все как на духу выложила. — Нет, это специальные, которые применяются лишь в особых случаях и только с одной крайне очаровательной особой. — Максимиан бы точно обиделся, что ты его обвиняешь в недостатке очарования, — весело хмыкнула я, вспоминая с каким особым трепетом друг всегда подходил к своей внешности и манерам. Кай же вместо ответа просто закатил глаза. — Я вообще слегка удивлена, как вы с ним сошлись характерами или смогли притереться, назовем это так, — заметила я, — вы кажетесь со стороны полными противоположностями друг друга. — Так и есть. Помню, что долго не мог смириться с тем, что он стал не просто членом клана, но и одним из старейшин, особенно учитывая то, что все произошло достаточно быстро. — В смысле? — Мы слышали о нем и прежде, но стоило Максимиану буквально только ступить на порог и Аро почти сразу предложил его в качестве четвертого владыки. Я не понимал почему, ведь ценный дар не обязан возносить кого-то сразу на самую вершину, иначе… — Иначе у вас в клане была бы демократия, — хмыкнула я, — настоящий ужас. Кайус лишь покачал головой: — Что-то в этом роде. Я даже думал, что Максимиан чем-то шантажировал брата, хоть это и крайне сомнительно и вряд ли возможно в принципе. Однако, со временем я не мог не признать его достоинств… Следующие слова Кая я не разобрала, лишь видела, как шевелятся его губы. Неужели… Максимиан все же знает. Узнал страшную тайну Аро, если разгласить которую, то клан просто развалится изнутри. Неужели дар Максимиана, даже обращенный против старейшины, в совокупности с обещанием молчать, оказался настолько ценным в его глазах, что он сохранил другу жизнь? Однако, это лишь догадки. Что же касалось самого Кайуса…я не хотела забирать у него землю, на которой он стоял веками, из-под ног. Тогда он будет лишен не только названной сестры, но и брата, а с ним, возможно и клана, ведь если лишить дом одной из опор, он станет шатким и может пасть… Не смотря на тревожные мысли, я постаралась быстро придать своему лицу спокойный вид, поэтому если Кай и заметил тень невесёлых размышлений на нем, то явно объяснил это по-своему и не стал вдаваться в расспросы. Вновь всматриваясь, потеряв счет в который раз, словно пыталась запомнить напоследок, в дорогие черты, я положила ладонь на щеку владыки, неспешно очерчивая уверенную линию подбородка, поддразнивающе коснувшись нижней губы, запустив пальцы в шелковистые волосы цвета бледного золота… Эти мгновения казались настолько счастливыми, будто не реальными, что одновременно и наполняло пьянящим чувством, но в то же время и пугало, ведь чем ценнее вещь, тем страшнее, что её могут отнять. А в этот раз я точно знала имя того, кому это подвластно, даже могла сосчитать при должном желании, сколько этажей и покоев нас отделяет друг от друга. Алые глаза наполнились темным оттенком, хоть он и позволял (но кто его спрашивал) проявлять столь незатейливую ласку, однако в такие мгновения было похоже, словно я поглаживала хищника и никогда не было понятно, до какого момента он будет рад такому проявлению нежности, а когда захочет съесть, клацнув острыми зубами. Мой взгляд упал на его руки, те самые что веками вершили приговоры, сжимая древки микенских копий и сворачивая головы врагов клана. Накрыв ладонью его запястье, мои пальцы наткнулись на призрачные белые полумесяцы. В мире бессмертных эти отметины были единственной памятью о боли. Следы зубов, оставленные в яростных схватках с себе подобными, когда сталь была бесполезна, а в ход шли только клыки и когти. На его безупречной, мраморной коже эти шрамы казались картой древних войн, которые Кайус вел еще задолго до моего появления на свет, свидетельства того, сколько раз вечность пыталась его поглотить, но отступала, ломая зубы. Я неспешно очертила кончиком пальца контур одного из этих полумесяцев, представляя его, неистового и прекрасного в своем гневе, в центре кровавого хаоса вампирских войн, где выживал лишь самый сильный хищник. Затем, склонившись, я коснулась шрама губами, ощутив, как Кайус напрягся, но не отстранился. Рубиновые глаза, наполнившиеся густым, темным оттенком, наблюдали за мной с чем-то средним между любопытством и голодом. Мои зубы едва заметно мазнули по его коже там, где когда-то сомкнулись челюсти другого бессмертного, словно я заявляла свои права на этого хищника. Кайус ответил низким, гортанным звуком…кажется его терпение подходило к концу. Перехватив мою руку, кончики пальцев, которые мгновение назад обводили контуры его боевых шрамов, опалили поцелуи, в начале почти целомудренные, но когда они перешли на запястье, то уже были далеко не кроткого нрава… Воздух в груди словно замер, перехватив дыхание. Кто бы мог подумать, что такого простого жеста откровенной ласки будет достаточно для подобного эффекта. Но на этом все не закончилось. Ловким движением потянув на себя, меня заключили в крепкие объятия, в которых, казалось, можно укрыться от всего мира… — Моя Аврора, — едва слышно, прошептал губы в губы Кай, немедленно завладевая ими и встречая не менее охотный ответ. — Мой…и наконец, — он вопросительно изогнул бровь, и я не смогла сдержать хитрую усмешку, оторвавшись на мгновение, — мы делаем это на кровати, а не в машине, лесу, у прибрежных скал или…а-а-а! , — тихий вскрик сменился безудержным смехом, когда меня перекатили на спину, бесстыдно подмяв под себя, переплетая наши пальцы и вжимая в матрас, заставляя ощутить шелковистость простыней… Его глаза тёмно-алые, почти чёрные в этом приглушённом свете, смотрели на меня сверху вниз с выражением, в котором смешались торжество, обожание и та самая, первобытная жажда, от которой перехватывало дыхание. Обвив ногами торс старейшины, я с удовольствием отдалась его поцелуям, опаляющим лицо, шею, грудь…заставляющим изгибаться на встречу и прикусывать нижнюю губу, чтобы стоны не срывались столь откровенно. В такой ситуации можно было и забыть на некоторое время, что из нас двоих, вообще-то я должна быть в роли искусительницы, чья красота лишает рассудка под холодным лунным светом. Но сейчас, когда он спутывал все мысли одним лишь касанием губ, все эти легенды о русалках, сводящих с ума моряков, казались насмешкой. Он сводил с ума меня. Сейчас можно было никуда не спешить, наслаждаясь лаской, ведь нас не торопили с докладом, за поворотом не поджидали враги и череду следующий дней не омрачала угроза войны бессмертных. Казалось, словно вся вечность принадлежит лишь нам. На маленьком столике рядом, в серебряном резном подсвечнике, мирно таяли свечи, дрожа отсветами теплого пламени, в которых я видела рассеянные тени наших слившихся воедино фигур. В бархатном полумраке, ожив на стене, они казались огромными, отчаянно двигаясь навстречу друг другу, то становясь одним целым, общим контуром, то вновь позволяя различить два профиля. В их нечеткости было нечто более откровенное, чем в ясном отражении, как сказал Гюго «любить — значит перестать быть одним, чтобы стать двумя в одном»…Из плена поэтичных сравнений, проносящихся в голове, меня выхватил низкий голос мужчины: — Аврора… — его губы опалили кожу у самого уха, заставляя меня выгнуться навстречу. Пальцы, наконец освободившись из плена, зарылись в лунное золото волос старейшины, пропуская сквозь себя шелковистые пряди. Его поцелуи становились медленнее, тягучее, будто он растягивал мгновение, пытаясь удержать его в памяти каждой клеточкой своего бессмертного тела. Мои скользнули по его спине, чувствуя под кожей ту невероятную, смертоносную силу, что сейчас была покорна только одному желанию быть ближе. — Ты даже не представляешь, — прошептал он мне в губы, прерываясь лишь на мгновение, чтобы заглянуть в глаза, — сколько раз за эти месяцы я ловил себя на мысли, что готов отдать всё. Всё. Власть. Клан. Вечность. Лишь бы знать, что ты в безопасности. Тихо выдохнув, я провела ладонью по его щеке, покачав головой: — Я вернулась не для того, чтобы ты от чего-то отказывался. Я вернулась, чтобы быть с тобой. Со всем, что ты есть. С твоей властью, с твоим кланом, с твоим…абсолютно ужасным и неисправимым характером. Его губы дрогнули в той редкой улыбке от которой у меня каждый раз замирало сердце. — Ужасным и неисправимым? — А хотел чтоб польстила? — фыркнула я, но тут же ахнула, потому что его рука скользнула ниже, по бедру, сжимая его с собственнической нежностью. — Может повторишь, какой там у меня характер? — бархатистым голосом прошелестел Кай, пока его пальцы продолжили своё путешествие, очерчивая изгиб талии, вновь спускаясь к бедру, поднимаясь выше, — а то я не расслышал. — Ужас.м-м-м, — выдохнула я, чувствуя его пальцы на внутренней стороны бедра и как каждое прикосновение зажигает под кожей искры, заставляя выгибаться дугой, прижимаясь еще ближе. — Никуда больше от меня не денешься, — голос Кая упал до шёпота, когда он поднял голову, встречая мой затуманенный взгляд. — Да кто… а-ах… кто пытается? — простонала я, запуская пальцы в его волосы и притягивая обратно. Он рассмеялся. Тихо, довольно, этим своим низким смехом, от которого по моей коже бежали мурашки. Его лоб прижался к моему, и я видела в его глазах отражение собственного желания. Моя рука скользнула ниже, по его груди, животу, и я почувствовала, как его мышцы напряглись в предвкушении. — Аврора… — он выдохнул моё имя так, будто это была единственная молитва, которую он знал за тысячу лет. Мир словно затаил дыхание. Я чувствовала каждую клеточку своего тела, каждое его движение, каждую дрожь, что пробегала по его коже. Мы двигались медленно, тягуче, словно у нас впереди была вся вечность, а она действительно была. Его руки знали, где касаться, чтобы я выгибалась навстречу; мои пальцы знали, где остановиться, чтобы он задерживал дыхание. Свечи догорали, пламя отчаянно металось, отбрасывая на стены причудливые тени. Где-то далеко, за стенами Палаццо, занимался рассвет, но здесь, в этом маленьком мире, созданном из шёлка простыней и шепота имён, время остановилось. Мы были единственной реальностью друг для друга. Его губы находили мои снова и снова — в коротких, нежных поцелуях, в долгих, глубоких, от которых кружилась голова. Его пальцы переплетались с моими, прижимая ладони к подушке по обе стороны от головы. Мои ноги обвивали его талию, притягивая ближе, глубже, и каждый толчок отдавался внутри сладкой, пульсирующей волной. А когда буря стихла, оставив после себя лишь тихую, умиротворённую дрожь, он притянул меня к себе, укутывая в свои объятия. Проведя ладонью, я уткнулась носом в месте, где должно громко биться сердце, но вместо этого была лишь тишина под глубоко вздымающейся грудью. — Вместо него у меня есть ты, — едва слышно выдохнул Кай в мои волосы, прижимая крепче.

***

Спустя несколько (или чуть больше) часов… За окнами автомобиля проносилась декабрьская Тоскана в серо-золотистых тонах. Вольтерра, каменный город на вершине, уже растаяла в зеркалах заднего вида, словно средневековое видение. На раскинувшихся вокруг холмах, оливковые рощи утопали в дымчатом мгле, а их серебристая листва под декабрьским небом казалась почти черной. От влажных пашен поднимался легкий туман, стелящийся по низинам, пряча в своей молочной кисеи русла ручьев. — Семейная поездка? — хихикнула Лира, развалившись на заднем сидении, пока Кай законопослушно включил, с характерным цоканьем, левый поворотник, на абсолютно пустой дороге. — Что-то вроде, но куда именно мы едем, он даже мне не сообщил, — улыбнулась я на вопрос малышки, при этом осуждающе вперив взгляд в вампира за рулем. — А в чем тогда смысл сюрприза? — спокойно уточнил Вольтури, плавно сворачивая на трассу. — Надеюсь на Мальдивы, море там теплое и туристов полно: мы с Авророй наплаваемся, а Кай поест от души. А вообще, Аврора, тебе следовало применить какие-то особые, — бельчонок многозначительно подернула бровями, — способы убеждения, уместные в мое отсутствие, чтобы выведать информацию. Так что все происходящее полностью твоя вина. — Да я старалась применять, даже… — Аврора! — укоризненный взгляд Кайуса, буквально прожег до костей, в немом вопле «не при ребенке же!». — Дорогой, то, что она выглядит, как дитя, не отменяет факта, что ей больше пары веков уже стукнуло. Так что… — я многозначительно протянула, откидываясь на спинку кресла, не спуская глаз с Вольтури, с удовольствием улавливая сдержанную перемену эмоций на его сосредоточенном лице и как он на мгновение прикрыл веки, закатывая глаза. Как не крути, Каю все еще предстояло привыкнуть к огню сразу со двух флангов, а в данном случае с соседнего и заднего сидений. Утренние косые лучи зимнего солнца не приносили тепла, напоминая лунный свет белой ночи. Они выхватывали из полумрака стройные ряды кипарисов и молчаливых виноградников. Повернув голову в другую сторону, я мирно наблюдала, как Кайус спокойно ведет машину, и хотя мы не первый раз так ехали, но сейчас все ощущалось по другому… Как минимум, сейчас в машине нас было трое, да и старейшина оказался в кои веке облачен не в строгий костюм, а в черный, вязаный гольф, с закатанными рукавами, что обнажали его сильные руки. Во время нашей миссии в пустыне я в полной мере осознала все упущенные возможности полюбоваться прекрасным видом, когда он носил облегающую термо-водолазку и теперь была твердо намерена восполнить пробелы. Правда, пришлось хорошенько порыться в шкафу старейшины, чтобы отыскать что-то кроме классических рубашек…

***

(ранее эти утром) — Prada? Серьезно? Значит не только дьявол, но и вампиры носят Prada? , — рассмеялась я, выуживая из практически потайного отделения, настолько глубоко в ящике скрывалась эта одежда, темную мужскую водолазку. — О чем ты вообще? — сдерживая явное неудовольствие и сложив руки на груди, Кай без особого энтузиазма наблюдал за тем, как я копаюсь в его вещах, нахально лишив его права выбрать одежду самому. Оголенный торс старейшины глухо мерцал в косых рассветных лучах, а единственным элементом одежды на вампире были темные брюки и то, потому что я не смогла найти им никакой альтернативы. Видимо где-то в шкафу, среди идеально отглаженных рубашек, весел мощный оберег от джинсов, который работал в духе Гендальфа «деним не пройдет!». — Позже как-то просвещу, а то раскатал губу на счастливую и беззаботную вечность вместе, — хмыкнула я, не глядя кидая в сторону не застеленной после бурной ночи кровати ещё пару маек, которые он иногда одевал под рубашки, и с методичным упорством продолжив вносить хаос в его педантичный порядок. — Дожил… — цокнул языком Кайус, демонстративно отворачиваясь к окну, лишь бы не видеть этот «кошмар». — Не ворчи, ты сам предложил уговор: я перестаю расспрашивать куда именно отвезешь нас, но ты тогда поедешь в том, что я сама выберу, — хитро протянула я, напоминая, что он сам дал согласие на происходящее. Старейшина замер у стрельчатого окна, и зимний свет, пробившись сквозь толщу старого стекла, раскололся на сотни крошечных радуг. Каждое неровное пятнышко «коронного стекла» играло роль мутной линзы, превращая утренние лучи в мягкое, почти живое свечение, что скользило по изгибам его атлетичных мышц, по спокойному, хоть и не слишком довольному лицу, зарываясь в чуть растрепанные светлые волосы. Опустив взгляд, уголок моих губ непроизвольно дернулся в улыбке, от вида его босых ног на каменных плитах. Кажется, мне все еще предстояло привыкнуть к такому…домашнему виду самого сурового и властного владыки клана. — Я не предлагал такого, это ты просто прирожденная шантажистка, — с тяжелым вздохом заметил мужчина, по-прежнему не оборачиваясь на меня. Эх…вот же ворчун. Временно оставив свои благородные раскопки в его гардеробе, и тихой поступью подбираясь все ближе, я встала прямо позади мужчины, подмечая, как его плечи опустились в более глубоком вздохе, но он все еще сохранял неподкупный вид. Приблизившись еще, но сохраняя тончайшую линию пространства между нашими телами, я приподнялась на носочки, легонько подув на край уха старейшины, чуть всколохнув золотистые пряди. — Владыка, я бы не осмелилась на подобную дерзость, иначе это бы слишком походило на то, что я…перешла черту. А в стенах этого замка дóлжно уважать старейшин, — это были его собственные слова, хоть и чуть переиначенные, которые он сказал во время нашей первой тренировки, которая, конечно, закончилась угрозами, рукоприкладством и просто катастрофой. Из его груди вырвался тихий смешок: — Боюсь, что ты уже давно оставила любые границы далеко позади. В следующее мгновение, меня быстрым движением подхватили под бедра, заставляя обвить ногами его талию, пока небесно-голубой край шелковой ночнушки заскользил вверх, под его пальцами. Теперь рассветные лучи зимнего утра скользили уже по моей спине, а мерцание кожи вампира тут же исчезло, ведь теперь моя тень укрывала бессмертного, вместе с его тайной. — Но кажется, владыка, вы и сами поощряете мое столь неподобающее поведение, — лукаво протянула я, обвивая его шею руками, в одной из которых все еще была зажата мужская водолазка. — Ни в коем случае, — парировал Кай, при этом неспешно потянувшись к моим губам за поцелуем. — Ну раз так, — фыркнула я, молниеносным движением натягивая на лицо мужчины узкую горловину гольфа под нечленораздельное рычание, явно обозначающее протест. Мужские пальцы на моих бедрах сжались чуть сильнее, что на мгновение в голове пронеслось опасение, что я перестаралась и сейчас вспыльчивый старейшина устроит разнос от которого задрожат стены Палаццо. Но вместо этого раздался приглушенный тканью звук. Что-то среднее между рычанием, стоном и… смехом? А может это я его до слез довела? Прикусив нижнюю в губу, не понимая какое именно выражение увижу через секунду, я медленно потянула ткань дальше вниз, открывая его лицо. От узкой горловины, слегка взлохмаченные, светлые волосы на мгновение облепили лицо мужчины и теперь лезли ему в глаза. Но к моему удивлению, Кай хоть и смотрел на меня с легким укором, но в уголках губ играла теплая улыбка. — Ты невыносима, — вздохнул он. Голос звучал хрипло, но мягко, а непослушная прядь все еще падала на глаза, когда он смотрел на меня снизу вверх. — Знаю, — довольно кивнула я, вызывая короткий смешок у Вольтури. — Ворвалась в мою жизнь…со своим дерзким языком и полным отсутствием инстинкта самосохранения, роешься в моих вещах, устраиваешь хаос в шкафу, шантажируешь меня, натягиваешь водолазки мне на голову в самые неподходящие моменты… — Звучит как список претензий, — улыбнулась я, поглаживая большим пальцем его затылок, но этот комментарий уже оставили без внимания: его глаза опустились от моего лица ниже, на кружевную линию лифа. — А это…это что за провокация? — Lise Charmel, — мурлыкнула я, наслаждаясь тем, как дрогнули его светлые ресницы, — думала, что оценишь, но когда мы остались прошлым вечером вдвоем, то все мои вещи и что было под ними, мгновенно оказались где угодно, только не на мне. — Оценил, — выдохнул он, но взгляд поднял не сразу, скользнув им по невесомо струящемуся шелку на бедрах, по тонким бретелькам на плечах, по тому, как утренний свет играет на ткани, делая ее почти прозрачной. — Не отвлекайся, владыка, — выдохнула я, хоть голос прозвучал совершенно неубедительно, — мы так и не закончили сборы. — Сборы, — повторил Кай так, будто это слово было из другого языка. — Да. Тебе надо одеться. Мы должны были куда-то ехать. Ты обещал. — Можем немного задержать отъезд, — его губы дразняще скользнули по моей ключице, едва касаясь, — хочу компенсацию, — его пальцы на моих бедрах сжались, притягивая ближе. — Всего-то за водолазку? — я чувствовала, как плавится где-то внутри последняя внятная мысль. — Тогда с нетерпением жду возможности заставить тебя надеть джинсы… *** — Кай, а ты когда-нибудь давал Авроре порулить? — робко спросила Лира, явно заскучав сзади и решив, как именно хочет поразвлечься в дороге. — Она классный водитель, настоящий шумахер, как бог по встречке обгоняет! А как она на драндулетах в начале прошлого века разъезжала, максимум выжимала! Хоть голос малой так и искрился хитрым весельем, но я почувствовала, как на меня метнули короткий, полный хмурого осуждения взгляд. Пфф, будто мы первый день знакомы… В ответ я только пожала плечами. Да, мне нравится быстро водить, иначе в чем особая разница между машиной и телегой, кроме комфортабельности. — Имел однажды удовольствие лицезреть, — с до неприличия не прикрытым сарказмом в голосе хмыкнул Кайус, — когда мы ехали в Венецию и одна наглая особа кроме того, что упорно сигналила, так потом еще и обогнала мою машину, игнорируя все скоростные ограничения. И что характерно, штраф, что потом пришел на Вольтерру, оплачивать пришлось мне. — Да ладно тебе, считай это своим первым подарком мне, который я, между прочим, благодарно принимаю, — невинно улыбнулась я, сверкнув глазами в сторону Кая. — Хотя, признаться, твоё лицо в зеркале заднего вида, когда я обошла тебя тогда на дороге, стоило дороже любого штрафа, — не смотря на не абы какой прогресс наших отношений с тех времен, мне все равно было приятно вспомнить вытянувшееся лицо Вольтури, в момент, когда его видимо впервые в жизни обогнали на дороге, еще и собственные «подчиненные». — Порой я удивляюсь, как в вас обеих сочетается желание, — заметил вампир, плавным движением переключая скорость на коробке передач, — оставаться незамеченными для чужого глаза, с такими яркими… — Вспышками позерства? — хихикнула Лира. — У нас свои методы, как у моряков дальнего плавания: пошалили и уплыли. Во времена до интернета и телеграфа, это было достаточно просто… Можно было достать какой-нибудь драгоценный камешек или немного золота с затонувшего корабля и делай, что хочешь. Потом уже пришлось начать учиться выкручиваться, постепенно все более и более изощрённо… Но я обожала, когда мы жили, получая при этом отличные деньги, на маяке! — с энтузиазмом вспомнила малышка. — Адская работёнка*, — она многозначительно хмыкнула. — Меньшего от вас и не ожидал. И какому именно маяку, категории «Ад» вы отдавали предпочтение? — со сдержанным интересом в голосе, уточнил вампир. — Естественно Ар-Мену, — улыбнулась я, подмигивая малышке. — Так называемому «Аду над адами»… — задумчиво протянул Кай, — припоминаю. Это где-то в районе пролива Сен? — Ага, — кивнула Лира, — стоит на крошечной скале в открытом море, при чем на такой маленькой, что во время шторма волны не просто бьются, а поглощают его! — восторженно продолжала девчушка, — такая красота! — Красота, — сухо повторил Кайус, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Две русалки в каменной башне посреди шторма. Мне кажется, я только что понял, откуда у тебя, Аврора, эта привычка игнорировать двери и выходить через окна. — А ты сам когда-нибудь нарушал правила? — не унималась Лира, перегибаясь между передними сиденьями. — Я старейшина, — невозмутимо ответил Кай. — Я сам устанавливаю правила. — Значит, ты можешь разрешить Авроре превысить скорость? — Я могу разрешить ей много чего, — он покосился на меня. — Вопрос в том, выдержит ли это моя нервная система. — Твоя нервная система пережила несколько войн, — напомнила я, — неужели не справится с парой крутых поворотов? — В сравнении, войны были предсказуемы, а вот ты — нет. Твои маневры на дороге, как и в жизни, не поддаются логическому анализу. Я довольно улыбнулась, принимая это как комплимент, пока Лира лишь показательно закатила глаза, буркнув под нос что-то из разряда «в преклонном возрасте не научится говорить девушкам приятное…», но владыка пропустил её шпильку мимо ушей. — Кайус, — голос Лиры внезапно посерьезнел, что в большинстве случаев ей было не свойственно. Кинув быстрый взгляд на девчушку, по её выражению я поняла, что на сей раз это отнюдь не наигранное вступление к очередной шутке, — я хотела бы узнать твое мнение по одному вопросу… — она нервно крутила в руках завязки от спортивной кофты, наматывая веревочки на палец. — Я слушаю. — Как ты считаешь…избавляться от плохих воспоминаний это признак слабости? — тихо произнесла Лира, опустив глаза, избегая алого взгляда вампира в зеркале заднего вида. Я сразу поняла, о чем именно пойдет речь, но сохраняла гробовое молчание, словно меня тут и нет. Моя поддержка или вмешательство были сейчас лишними, хоть то, что бельчонок решила поделиться этим с кем-то еще, а тем более узнать мнение о принятом ею решении, было довольно неожиданно. Однако, то, как это воспримет и что ответит Кай было равносильно важно нам обеим. — Хм, — старейшина не спешил с ответом, слегка нахмурившись, явно взвешивая, что собирался сказать, — нет, не думаю. Это выбор. У каждого он свой. Кто-то предпочитает помнить всё, чувствуя или считая, что плохое, через что он прошел, в какой-то мере определяет его, или если трагическое идет рука об руку с тем счастливым, что было в жизни и избавиться от одного, значит и отбросить второе. Но это не слабость отказаться от плохих воспоминаний, для этого нужна не меньшая храбрость, чем решить оставить их.а, возможно, и большая. Слушая Кая, затаив дыхание, я почувствовало, как что-то сжавшее все внутри неспешно ослабляло хватку с каждым его словом. Я понимала, что говоря о трагедии и счастье рука об руку, он скорее всего имеет в виду Дидим и Маркуса, который отказался стирать воспоминания о ней. И то как говорил об этом Кай, заставило меня вновь почувствовать сомнения, правильно ли я делала, что не рассказала ему, что произошло с его названной сестрой на самом деле. Эта тайна, как глубоко я не пыталась его спрятать в своей душе и в разуме, так или иначе, все время поднималась на поверхность. Отвернувшись к окну, я попыталась успокоиться, наблюдая за монотонно мелькающим пейзажем, словно лентой старого итальянского кинофильма. — Спасибо, — тепло произнесла Лира, наконец решившись встретиться взглядом с Кайусом, — просто я попросила Максимиана забрать воспоминания о том, когда я была в плену, устала жить в их тени, мучаясь кошмарами и всплывающей в памяти бессмысленной чередой дней в вонючем подземелье, без воды и света. Я не хотела, чтобы исчезло.понимание о том, что произошло или как вы меня спасли, но именно то время, что провела во тьме, я вспоминать не хочу. Но…я сомневалась. Аврора сказала примерно тоже самое, что и ты, но при этом, она в свое время несколько раз отказывала Максимиану, когда он предлагал забрать её воспоминания… — Лира, — наконец подала голос я, — в моем случае работает первый принцип, который описал Кайус…да и второй тоже, если забуду, то буду чувствовать себя книгой с важными вырванными страницами, а вместе с плохим, Максимиану пришлось бы забрать и хорошее. С тобой же все иначе и я рада, что ты приняла такое решение. — Согласен с Авророй, — поддержал Кай, — и… — он чуть помедлил, — я очень ценю, что ты спросила мое мнение по этому поводу, хотя вряд ли оно тебе было особо нужным. — Ну это я сама решу, — уже в более привычном тоне хмыкнула Лира, явно довольная тем, что услышала, — к тому же, ты мне без пяти минут зятёк! В следующую секунду я пожалела, что отказалась пристегиваться, так как резкий тормоз, заставил меня по инерции подпрыгнуть на сидении, чуть не выйдя из машины, подышать свежим воздухом, через лобовое стекло. — На дороге был олень, — без эмоционально сказал Кай, хотя я заметила, как его пальцы оставили легкие вмятины на руле. «Так и уверен, что на дороге, а не за рулем черного bmw?» — мысленно фыркнула я, не зная на кого из них двоих смотреть с большей укоризной, но тему браку и кто кому станет «зятьком» развивать не стала. Какое-то время мы ехали молча. — Мы еще не приехали? — Нет. — А нам долго еще? Кайус вздохнул, и этот звук был полон обреченного терпения. — Нет. Я чуть закусила нижнюю губу, отворачиваюсь к окну, чтобы сдержать рвущуюся наружу улыбку, от методичного капания на мозги грозному старейшине и его (пока что!) односкладной в ответах выдержке. — А точнее?..

***

Cascate del Mulino, Тоскана, Италия Старая мельница из охристого камня, застывшая во времени, возвышалась над каскадом естественных террас. Словно гигантская лестница, высеченная в травертине, чаши бассейнов спускались вниз, наполненные молочно-бирюзовой водой, над которой клубился густой белый пар. Густой, землистый запах, смешивался с ароматом влажной хвои и ледяным дыханием Тосканы. Каскады были выложены пористым камнем молочного, охристого, нежно-розового оттенков, который веками осаждала на себе минеральная вода. В некоторых местах камень нависал козырьками, создавая маленькие гроты, где пар клубился особенно густо, обещая укрытие от всего мира. А самое главное, что вокруг не было видно не души, что практически невозможно для места, которое обычно кишит туристами. Лира тут же понеслась к воде, с радостными вскриками, пока я так и осталась стоять на месте, затаив дыхание. Внутри сейчас было слишком много чувств, но на сей раз, все были приятными. Вроде бы, после того, сколько раз мы спасали друг друга, готовые без раздумий расстаться с жизнью, что казалось одним из самых чистых проявлений глубокого чувства, меня уже не должны были заставать врасплох подобные жесты. Но все равно, понимание, что кто-то специально постарался ради меня и малышки, чтобы просто нас порадовать, не могло не тронуть, особенно после веков, что мы провели, заботясь сами о себе. Будь я более сентиментальной, то точно бы прослезилась от переполнявшей меня искренней благодарности и счастья в тот момент, но я хотела оставить слезы и поводы их проливать в прошлом. Лира тем временем уже вовсю сбрасывала обувь, пробуя пальцем ноги край ближайшей чаши. — Кай, а здесь можно… ну, знаешь, устроить небольшой шторм? — она хитро глянула на старейшину. — Только если ты пообещаешь не смыть мельницу, — сухо отозвался он, — она стоит здесь с двенадцатого века, и мне бы не хотелось объяснять Аро, почему историческое наследие Италии внезапно уплыло в сторону Рима. В ответ ему только отмахнулись, с радостными брызгами ныряя в теплые воды. — Нравится? — низкий голос Кайуса Вольтури прозвучал над самым ухом, утопая в ленивом шуме водопадов, наполнявших округу. Он тихо подошел сзади, мягко опустив руки мне на плечи. — Ты выкупил термы? — до конца не веря в происходящее, обернулась я, встречаясь с довольным, алым взглядом старейшины. — Ты клан так не разоришь? — Не волнуйся об этом, — в ответ мне лишь тихо хмыкнули, — лучше скажи: тебе нравится? Он еще спрашивал?! В груди словно сотня бабочек отчаянно трепетала, щекоча своими крыльями, будто предвещая мгновения, когда я сама смогу взлететь ввысь. Так не бывает…слишком хорошо. Такое безраздельное счастье едва ли не пугало, но…оно было столь прекрасным. В глазах старейшины хоть и искрилась задорная уверенность в моем положительном ответе, но казалось, что в глубине души, он все еще немного сомневается… Молча обвив его шею руками, я легко поддалась вперед, шепнув в приоткрытые губы: — Очень. Я чувствовала, как мужские ладони мягко скользнули по моей талии, притягивая чуть ближе. Так стоя на грани поцелуя, но сохраняя тот последний шаг навстречу между нами, я буквально физически ощущала, как воздух вокруг искрится. И даже без откровенной нежности, в этом чувстве было что-то не менее волнующее. — Признавайтесь, Кайус Вольтури, когда вас успели подменить, что вы стараетесь теперь сделать приятно двум несносным земноводным? А ведь еще недавно ваш спектр желаний по отношению ко мне сводился к достаточно узкому спектру угроз: оторвать голову на месте или чуть погодя, — усмехнулась я, невинно взмахнув ресницами, — ведь … Договорить мне не дали. Момент был бесцеремонно прерван тем, что в нас обоих полетела прицельная струя брызг. — Потом намилуетесь, а сейчас давайте сюда! — крикнула Лира, энергично махнув рукой, сама уже плескаясь в одном из бассейнов. Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней окончательно вымывается шумом водопадов, уже готовая присоединится к мелкой, но тихая вибрация в кармане джинсов отвлекла. Хм, странно, вроде все, кто мог бы пытаться до меня дозвониться, находятся рядом. В большинстве случаев, остальные предпочитают смски. Может что-то по делам или просто реклама? Отойдя на пару шагов в сторону, я глянула на высветившийся номер на экране. — Аврора, все нормально? — уточнил Кайус, бросив на меня внимательный взгляд. -Да, конечно, — беззаботно улыбнулась я, махнув рукой, хоть по-прежнему и не сбрасывая звонок, — но для чистой совести отойду, чтобы ответить, а то вдруг что. А ты пока проследи, чтобы Лира не смыла мельницу, — кажется скрыть легкое волнение в голосе получалось неплохо, но для верности, решила закрепить впечатление, — надеюсь, что себе ты взял во что переодеться, иначе мы тебя прямо так туда затащим, не отвертишься, — задорно кинула я через плечо старейшине, — хочу первой опробовать ту чашу у грота, пока Лира не объявила её своей суверенной территорией. Оставив его на берегу, я на нечеловеческой скорости направилась к ближайшей рощи, что раскинулась позади источников, но успела расслышать, как Кай тихо выругался сквозь зубы — кажется, малышка уже успела обрызгать его с головы до ног. Искренне надеюсь, что он не поступит по-своему и усмирив контролирующий характер, останется у термов. Телефон все также упрямо продолжал вибрировать в руке, пока на экране горел номер, начинавшийся с кода США, а цифры региона «360» указывали на штат Вашингтон… Наконец я остановилась, кажется перемахнув в мгновение ока еще через пару тройку лишних тосканских холмов. Серебристое облако тумана в низине таинственно скрывало очертания изящных деревьев вокруг, впрочем, как и меня среди них. Вдох-выдох. — Алло? — Аврора… — обычно звонкий женский голос звучал непривычно глухо на том конце телефона, — решение принято.

***

Лира, на мгновение перестав барахтаться, замерла в бассейне, провожая Аврору взглядом. Как только та скрылась в тумане, беззаботное выражение лица девчушки сменилось лукавой усмешкой прирожденного заговорщика. Она грациозно подплыла к самому краю каменного бортика, взмахнув русалочьим хвостом, пока хмурясь, Кайус с подозрением смотрел вслед любимой. — Так, зятек, — начала она без предисловий, привлекая внимание, — давай сразу к делу: слушай команду, — строго зашептала мелкая, — хватит тянуть кота за хвост! Когда предложение? Кайус приподнял бровь, но не успел ответить, потому что Лира продолжила, активно жестикулируя: — Не делай вид, что не понимаешь. Ты выкупил термы, вы спите в одной постели, ты смотришь на неё словно кот на валерьянку, с неприкрытым обожанием и искорками одержимого безумия…короче, тянуть бессмысленно. Я хочу знать дату, место и цветовую гамму! — Цветовую гамму? — медленно повторил Кай, с обреченным видом массируя переносицу, явно пытаясь осмыслить, как его жизнь дошла до подобных обсуждений с земноводным дитем, которое ему ростом едва ли по грудь было. — Ну да, — Лира кивнула, будто это было очевидно, — учти, что предложение руки и сердца должно быть романтичным и обязательно на колене, как в моей любимой манге, где главный герой…я дам тебе почитать, можешь считать это инструкцией. Кай на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с силами. — Лира, — сказал он тихо, и в его голосе появились нотки стали, — я ценю твою заботу. Но я сам решу, когда, — он вновь метнул быстрый взгляд в сторону, где скрылась Аврора, убеждаясь, что этот разговор не достигнет её ушей, — и как это сделать. — Так ты уже решил? — Лира подалась вперёд, не скрывая восторга. — Планируешь? Скоро? Где? Можно мне помочь? Я могу организовать… — Ты можешь организовать только одно, — перебил Кай, резко подавшись вперёд и понизив голос до почти угрожающего шёпота, — молчание. Если Аврора узнает… — он многозначительно посмотрел не моргающим взглядом на девчушку. Она изучала его лицо несколько секунд. — Ладно, — сдалась Лира, но в её голосе всё ещё звучало нетерпение, — договорились. — Однако, — она подняла палец, — если ты будешь тянуть…я приму карательные меры, по отношению к тебе, Кайус Вольтури. Старейшина лишь медленно выдохнул, явно мысленно считая до десяти. — Ты невыносима, — констатировал вампир, откидывая назад часть влажных волос, после недавней атаки брызг. — Это семейное, — парировала Лира. — Привыкай. Она уже собралась нырять обратно в воду, но замерла. — И кольцо подбери, — добавила она, — чтобы мне не стыдно было, что тебя за Аврору сватаю, — она задорно подмигнула и от греха подальше, заметив, как челюсть владыки сжалась, нырнула обратно в воду.

***

Вольтерра, Палаццо деи Приори В темном кабинете были зашторены окна, все старинные коллекции вещей вокруг растаяли во мраке, словно боясь оказаться в поле зрения своего хозяина. В эту ночь тишина здесь была особенно тяжелой, почти осязаемой. Единственным источником света был догорающий камин, чьи отблески плясали на корешках древних фолиантов, заставляя их казаться живыми. Здесь, за закрытыми дверями, Аро Вольтури не улыбался. Его лицо, бледное и неподвижное, напоминало посмертную маску, а глаза, обычно искрящиеся фальшивым энтузиазмом, теперь были холодны, как лед. Он медленно перекатывал в пальцах шахматную фигурку королевы. Тонкая работа, хрупкая красота, вырезанная из слоновой кости… так легко сломать. Взгляд Аро, не отрываясь, следил за игрой света на её изгибах. Это изящество напоминало ему о той, кто посмел не просто отразить его дар, но и заглянуть в самую бездну памяти. Аро размышлял не на день или год, а на столетия вперед. И сейчас этот расчет требовал жертвы. Его пальцы, похожие на бледные паучьи лапы, медленно, с наслаждением сжались. Послышался резкий, жалобный хруст, прозвучавший в тишине кабинета словно выстрел. Благородная кость не выдержала давления древней, ледяной воли бессмертного. В камине с громким треском рухнуло последнее прогоревшее полено, подняв сноп искр, которые взмыли вверх и мгновенно погасли, оставляя после себя лишь запах гари и дыма. Кабинет погрузился в абсолютную, непроницаемую тьму, и лишь едва уловимый, ледяной сквозняк шевельнул занавески, когда в кабинет проскользнула молчаливая тень еще одного вампира: — Звал? — Максимиан, ты вовремя.