Падение Небес (вторая часть)

*повествование от лица Мими* Я снова убегаю от своих проблем в себя. В никуда. Я разбита. Желчь выедает из меня все светлые чувства. Как можно было поверить кому-то, да ещё и непризнанной?! Всю свою жизнь ни одна женщина не имела надо мной столько власти. Почему же? От того, что никем из них я не дорожила. В детстве я была готова любить весь мир, но меня никто не понял, ведь это совершенно несвойственно демонам. Моя жизнь прошла в борьбе с собой и ангельским началом. Лучшие свои чувства я хоронила глубоко в сердце: они там и умерли. Но с непризнанной все стало иначе. В родительском доме никому ничего не нужно объяснять, подбирать слова для разговора, врать и притворяться. Я могу быть собой. Плакать и смеяться, говорить и молчать. Дом всегда был моей защитой от любых невзгод. Пройдёт несколько дней и я забуду о непризнанной, будто ее и вовсе не было в моей жизни. Я прилетела домой. Мама знала, что если я появляюсь здесь без повода, то меня лучше не тревожить. Но папа не был так проницателен. — Моя малышка Мими, — он ласково обнял меня, — ты почему одна? Где Вики? Если я скажу ему правду, то у непризнанной будут серьёзные проблемы. Пусть отец пока думает, что у нас все замечательно. — У неё ещё есть дела в школе. А я прилетала отдохнуть. Мы с папой ещё долго разговаривали, как в детстве. Он расспрашивал меня об успехах в школе и непризнанной, рассказывал как дела на работе и в быту. Маме нравилось слушать нас. Она всегда сидела с нами, но не вмешивалась. Они — моя вечная опора. Что бы ни случилось отец и мама рядом. К нам пришли Вельзевул и Бельфегор. Я оставила родителей и друзей семьи, а сама ушла к себе в комнату. Странно, но даже здесь я чувствовала непризнанную. Будто она лежит рядом со мной, но это не так. И такого больше не будет. Какая же я идиотка! Я показала ей все места, что дороги моему сердцу. «Родительский дом? Конечно, Вики, полетели», «Театр? Почему бы и нет?!», «Река Ахерон? Да пожалуйста, куколка!». Даже на дурацкую каменную плиту водила. В мире не осталось приюта для моей души, куда бы мы не приходили с Уокер. Всякое напоминание о минувшей печали болезненно ударяло в мою душу и извлекало из нее все те же звуки: ничего не забываю. Странно, но внутри теплится надежда, что она меня любит. Но я отбрасываю все эти мысли, снова и снова прокручивая в голове, как непризнанная целуется с ангелом. Я не могу признать, что скучаю за ней. В комнату кто-то постучал. Это оказался Зюгля. Он один из низших демонов в нашем доме. В детстве Зюгля часто со мной играл и был рядом в самые тяжёлые для меня моменты. — Привет, — вытирая мокрые глаза произнесла я, — чего тебе? Его речь и движения немного странные, но все в доме уже привыкли к этому. Он на две головы ниже меня, часто забывает, что говорит и шепелявит. Его голос глухой, с отдышкой. — Зюгля соскучился по малышке Мими, — его личико стало опечаленным, — кто тебя обидел, Мими? — Ну, не стой же в проходе, — я распахнула руки для объятий, он радостно захлопнул дверь и подбежал ко мне. — Где твоя подружка? Зюгля нёс ее вещи! — он крепко сжал меня. Я позволила себе расплакаться перед старым другом, зная, что он сохранит в тайне наш разговор. — Мы сильно поссорились, — мое тело порывчато сотрясалось от рыданий, — она сделала кое-что плохое. — Наверное, она этого не хотела, — Зюгля лёг мне на ноги, — помнишь, колечко светится, колечко не врет, Зюгля знает. — Точно! Зюгля, ты умница! — в порыве чувств я поцеловала его в сморщенный лоб, он смущенно покраснел, — непризнанная не хотела его целовать, потому что любит меня. Я вырву крылья этому барану и найду новую девушку! Спасибо, Зюгля, — он ласково обнял меня и ушёл спать к себе, не понимая ни одного моего умозаключения. Я стала думать, что делать и где найти другую девушку. Просто простить и забыть я не могу, даже если очень этого захочу. Не в этом столетии уж точно. Для начала следует выслушать непризнанную. Я найду себе новую девушку, Уокер поймёт как бывает больно, мы обе будем несчастны и от того вернёмся друг к другу! Или я вконец забуду о ней. План казался мне идеальным. С этими мыслями я уснула. Целые сутки я бродила по раскалённым уголкам ада, приводя эмоции в порядок. Но забыть ничего не получается. Свои истинные чувства я могу скрыть, но воспоминания о ней останутся неприкосновенными в моей памяти и сознании. Мне ни в коем случае нельзя показать непризнанной, что она мне до сих пор дорога. Перед возвращением в школу я обедаю с родителями. — Папа, а ты не знаешь зачем могло понадобиться «Руководство Папы Льва III»? — Хм, — отец внимательно посмотрел на меня, — не знаю, Мими. Книга бесполезна, в ней вырвана страница с переводом всех заклинаний. Ее поэтому-то и считаю глупой, потому что не могут разгадать шифр. Я удивленно взглянула на отца. Если книгу нельзя прочесть, значит предатели будут искать способ это сделать. — А где найти эту страницу? — Изначально книга принадлежала старому роду во Франции Домпьер. Один из потомков был епископом в церкви и забрал руководство себе. Но род распался в 14 веке, и книга вместе с Домпьерами переехала в Лион. Там в начале 20 века из неё и пропал перевод. Я погрузилась в раздумья. — А что будет, если удастся найти утерянный лист? — поддержала беседу мама. — Ну, кому-то достанется огромная сила чёрной магии, дорогая. Нам подали новое кушанье, беседа осталась непринуждённой. — Ты слышала, что на ангелов после бала напали? — спросила меня мама, — там была и Ребекка. — Что? — удивлённо спросила я, — кто? — Говорят, демоны, но это брехня собачья, — ответил отец, — кто-то снова пытается нас стравить. — Там был ангел Маниль с семьей и мама Вики, — рассказывала подробности мама, — они летели домой, но их окружили и припугнули, сказав, что дома их поджидают. Вот сейчас ангелы-солдаты прочесывают их убежище. Неожиданно к папе подбежал низший демон. Он что-то шепнул на ухо отцу, отскочил от него и съежился, ожидая реакции отца. Она не заставила себя долго ждать. — Что?! — глаза папы засверкали, — как Мальбонте мог выбраться из тюрьмы Ада?! Мы с мамой удивленно переглянулись. Меня настиг дикий ужас. Если ему удалось выбраться, то непризнанная снова в опасности. — Сатана старый бездельник! — отец сжал в руке бокал и тот разлетелся на мелкие осколки. Не доев, я как безумная встала из-за стола, обняла родителей и пустилась во весь дух в школу. Стоит отлучиться на пару дней, непризнанная снова найдёт себе проблемы. Я не буду ей помогать, точнее буду, но не потому что люблю ее, а просто мне так хочется. Я прилетела под вечер. Мгновенно залетаю к нам в комнату. Слава Шепфе непризнанная спокойно лежит на моей кровати, уставившись в потолок. Увидя меня, она резко поднялась с неё. — Что с тобой? — вид у неё не очень. На мой вопрос она лишь отмахивается, — но мне нет никакого дела до этого. — Нам нужно поговорить, — она потупила глаза в пол. — Не стоит. Мне все равно на эти отношения. Это было просто развлечение, — сильная обида до сих пор сидит в глубине меня. Между нами начался разговор, который нельзя повторить и запомнить. Разговор, который въестся мне и ей под корку мозга. — Мими, я знаю для чего ты это говоришь. Ты врешь, я ведь вижу, — ей не нужно было даже концентрироваться на моей энергии, чтобы понять, что я говорю неправду, — извини меня за все, — она стала приближаться. Коварная женщина знает, что мне трудно устоять перед ней. — Держи дистанцию, непризнанная, — делаю несколько шагов назад, — мы больше друг другу никто, не имей привычки так близко подходить. Ее глаза заслезись. Слёзы ее для меня ужаснее пыток и страшнее смерти. Это единственная девушка в мире, которую я никогда не обижу. Просто не смогу. — Я знаю, что тебе больно. Мне тоже, — она не нарушала мое личное пространство, сохраняя между нами небольшое расстояние, — я сказала тебе правду о своих чувствах. Ты можешь быть уверена в том, что я не смогу полюбить другого, — голос непризнанной дрогнул, — ни в ком зло и гордость не бывает так привлекательно как в тебе, никто не сделал меня счастливее тебя. И я уверена, что ты тоже любишь меня. Любишь как собственность, загоняя меня в рамки, как причину своих тревог и радости. Но любишь. Мне жаль, что все так закончилось. Будь у меня возможность, то я бы не допустила этого недоразумения. И если тебе станет от этого легче, то мы закончим так, — по ее щекам стекали слёзы, — но мне ничего не забыть, Мими. Для чего нам нужны чувства? Почему Шепфа не может уберечь своих детей от ран на душе? Я люблю ее со всеми недостатками и противоречиями. Но любить так больно. Всю жизнь мы ищем успокоение в ком-либо, бросаясь от одной женщины или мужчины к другим. Но вот стоит передо мной та самая, полюбившая меня просто за то, что я есть, а на других смотреть больно. Они все — не она. И что мне делать с этим? Я презирала любящих людей, ведь их жизнь похожа на глупую мелодраму. Они обожествляют предмет своего вожделения, забывая о своих желаниях. Моя же любовь никому не принесла счастья. В первую очередь странная потребность моего сердца сделала больно Вики.