Отличный выбор

Этот разговор с Мариной нагло поселился в моей голове и никакими способами не желал из неё изгоняться. Я бы и экзорцизм попробовала, но как-то засомневалась в успехе. Каждый раз, когда я прижимала Алёну к себе, то невольно вспоминала Маринкин взгляд. Возможно, если бы это хоть в какой-то мере влияло на мои желания или ощущения, я бы даже обрадовалась. Но подобного не происходило, и я без малейших терзаний и сомнений продолжала предаваться страсти на диване, столе и пару раз на полу под этим строгим осуждающим иллюзорным взглядом подруги. Мне было совершенно всё равно: то, что я испытывала с этой девушкой, напрочь перекрывало все мои рациональным построения. И только, когда я оставалась одна, на меня обрушивался ужас от того, что Марина, возможно, действительно права, и моё увлечение перестало быть таким очевидно физическим, а Алёна рано или поздно окажется для меня недосягаемой. Хотя меня всё ещё успокаивало, что я никогда и не расценивала наши отношения как нечто большее, нежели просто секс. Умопомрачительный и сносящий мне крышу, но лишь секс. По большому счёту, я могла чувствовать к Алёне всё что угодно, но грань всё равно была максимально чёткой и ясной. И я понимала, что все мои переживания связаны не с тем, что я хочу или могу захотеть этого «большего» — никакого значения это просто не имело — а с тем, что до ужаса не хотела потерять эту девушку. Мои эмоции были слишком сильными, слишком острыми, мне было с ней слишком хорошо… Всю неделю я использовала любую возможность, чтобы остаться с ней вдвоем. Снова и снова сводила с ума и её, и саму себя жаркими поцелуями, страстными объятиями и прочими крайне рискованными контактами. Утренний кофе превратился в утренний секс, обеденный перерыв в обеденный секс, а вечерняя планерка… Ну, в общем, понятно… Такого количества секса у меня не было очень давно. И вообще очень давно я не хотела секса в таких количествах… К вечеру четверга я поняла, что моё желание даже и не планирует успокаиваться… И поняла, что мне чертовски надоело делать это в сомнительных офисных условиях… Так безумно хотелось снова оказаться в скромном Лондонском отеле, где можно было валяться в постели, не отрываясь друг от друга, а не вздрагивать от каждого шороха, вскакивая с дивана. А дома ситуация была прямо противоположной. Общение с Настей застыло где-то на уровне: «иди есть — мне нужна помощь — спокойной ночи». Поразительно, но наши взаимоотношения перевернулись ровно на сто восемьдесят градусов, и она теперь не подпускала меня к себе ближе пушечного выстрела. Не то чтобы я настаивала, конечно: меня даже радовало, что не нужно бегать от неё по квартире. Но хоть как-то сгладить эту гнетущую атмосферу я честно пыталась. Пыталась поговорить с ней, извиниться, обнять, но она будто объявила мне бойкот, окончательно выселив на диван и нацепив на себя маску ледяного равнодушия. Как ей удавалось так долго играть эту роль, оставалось для меня полнейшей загадкой. С её-то эмоциональностью и прямолинейностью… Я подозревала, что она разработала какую-то «хитроумную» тактику, которая включала в себя моё тотальное сексуальное воздержание. Говоря простыми словами: решила банально лишить меня близости, чтобы я рано или поздно взвыла и приползла к ней на коленях. Но, разумеется, тактика эта не работала, поскольку никакого воздержания у меня и не было. Но Настя, не имея полных разведданных, об этом не подозревала и продолжала упрямую оборону. Мне было даже слегка любопытно, сколько она сама протянет без секса. Хотя иногда у меня возникала шальная мысль, что у неё тоже кто-то появился. И, конечно же, я эгоистично гнала её от себя, ощущая крайнюю степень ярости. Вообще, мне всегда казалось, что вот этот неконтролируемый эгоизм — одна из самых серьёзных подстав в человеческом характере. Ну может не во всяком, но в моём точно. Я сама косячила по полной программе, не планировала возвращаться на супружеское ложе, но не желала допускать ни малейшей возможности измены моей девушки. И никакое чёткое понимание собственной эгоистичности и самой настоящей охреневшей наглости мне не помогало. Это немного сглаживало мои страхи касательно потенциальных чувств к Алёне: я думала, что если уж продолжаю ревновать Настю, то ещё не всё потеряно, и я сумею пережить неизбежный разрыв с моим затянувшимся увлечением. Утром в пятницу мне пришлось задержаться, разбираясь с ремонтом Настиной машины, потом я, естественно, попала в дикую пробку и приехала в офис только в полдень, едва успевая на совещание. Я влетела в переговорку, где все ждали исключительно мою оборзевшую персону — растрёпанная и уже уставшая — и сразу же натолкнулась на недовольный взгляд Алёны. Если честно, я даже и не сообразила, чем так провинилась, но девушка всё совещание поглядывала на меня, поджимая губы, а я перебирала в голове все свои возможные косяки. Ничего так и не придумав, я постаралась просто переключиться на работу, что в целом прошло успешно. Я с горем пополам довела совещание до конца, а потом окопалась с документами в кабинете. В половину второго дверь открылась, и на пороге появилась фигура Алёны. Я вопросительно приподняла брови, а девушка щёлкнула замком и направилась ко мне. — Хм… — я удивлённо следила за её движениями. Как правило, наша близость происходила по моей инициативе, поскольку Алёна явно чувствовала себя не слишком уверенно в рамках нашего служебного романа, поэтому сейчас я была здорово обескуражена. Она подошла вплотную, развернула кресло и опустилась ко мне на колени. — Детка, — пробормотала я. — Что происходит? — А что не так? — она уже медленно расстёгивала на себе блузку, и я нервно сглотнула. — Просто… С каких пор ты так… Активно… Ну… — я, затаив дыхание, наблюдала за её пальчиками, и невнятная мысль никак не могла оформиться в слова. — Я соскучилась, — коротко ответила девушка, наклоняясь ко мне и невесомо проводя языком по моим губам. — Ох, чёрт, — выдохнула я, стремительно заводясь до опасного предела. Мои руки тут же пробрались к ней под блузку, сжали грудь, и Алёна тихо застонала. — Сашенька… Я хочу… — И я, детка, — я потянулась к ней, но она вдруг тихонько упёрлась мне в плечо. — Погоди. — Что такое? — нахмурилась я. — Скажи… — Мм? — Мы ведь можем вместе пообедать? — Чего??? — это было охренительно неожиданно, если честно. — Пообедать, — повторила Алёна. — Уместно будет вместе уйти из офиса в обеденный перерыв? — Эмм… — я откровенно растерялась. — Ты хочешь вместе пообедать? — Я хочу отсюда вместе уйти. — Так… — я тряхнула головой. — Я ничего не понимаю, Алён. Объясни нормально. — Ну что ты не понимаешь? — слегка разозлилась девушка. — Если мы с тобой вместе выйдем из офиса в обед, по компании не поползёт очередная волна слухов? — А… Понятия не имею, — я пожала плечами. — Вообще я не вижу ничего криминального в том, чтобы мы пообедали вместе. Устав этого не запрещает. А слухи… Ну с Мариной я постоянно же хожу на обед, и нас вроде ещё не поженили… — Ну я так-то не Марина, — философски заметила девушка. — Как и я, — зачем-то глупо ответила я, снова переключаясь на её декольте. — Сашааа, — упрямо отодвинула меня Алена. — Ты можешь отвлечься на минутку? Я недовольно вздохнула: — Могу. Но зачем? Обедать пойдём? Она покачала головой: — Давай поедем ко мне. — Чтооо? — это оказалось ещё неожиданнее, чем приглашение на обед. А Алёна положила голову мне на плечо, утыкаясь губами в шею, и нежно меня обняла: — Я так устала делать это тайком… Устала, что приходится сдерживаться… Я хочу тебя в постели, а не на столе… Перспектива оказаться с ней в помещении с кроватью и без постоянного риска быть застуканными показалась мне просто нереально соблазнительной. Ни о каких возможных проблемах, связанных с этим, я как-то совершенно не подумала. — Ты уверена? — уточнила я, уже рисуя в голове страстные картинки. — Была бы не уверена, не предлагала бы, — слегка дёрнула плечом Алёна. — А как же… — я вдруг, наверное, впервые вспомнила о её милом гноме. — М? — А как же твой Паша? — Эмм… — девушка слегка нахмурилась. — В смысле? — Ну… — я почему-то никак не могла нормально сформулировать свою мысль. — Он не нагрянет неожиданно? Алёна изумлённо приподняла брови: — О… Нет. Мы не живём вместе. Вот этот момент почему-то здорово меня поразил… Причём даже не тем фактом, что они вместе не живут, а тем, что я об этом раньше не задумывалась и не интересовалась. Может это был какой-то защитный механизм? Меньше знаешь… Я вообще как-то умудрялась особо не думать о её женихе и том, чем они с ним занимаются. И сейчас, когда она озвучила эту деталь, я должна была бы вздохнуть от облегчения по идее… Но… Напротив… В моей голове тут же нарисовалось, как он приходит к ней вечером с бутылкой вина (непременно хренового), она готовит ужин на двоих (я надеялась, что тоже хреновый, но почему-то была уверена в обратном), потом они смотрят какую-нибудь омерзительную сопливую мелодраму, затем идут в спальню… И вот на моменте, когда несчастный, ни в чём передо мной не повинный Паша раздевал девушку, а Алёна лихорадочно расстёгивала ширинку на его джинсах, меня привёл в себя её голос: — Саш… — А? — я моргнула и посмотрела на неё. — О чём ты задумалась? — О джинсах, — зачем-то ответила я. — Что??? — изумилась девушка. — Даа, — протянула я, понимая, что сморозила глупость, но отступать поздно. — Господи, почему ты думаешь о джинсах? И главное: что именно? — Думаю, что нужно купить новые джинсы, — заявила я, понимая, что все варианты были бы одинаково идиотскими. — Как это связано с моим предложением поехать ко мне? — недовольно прищурилась она. — Наверное, как-то связано, — я максимально невозмутимо пожала плечами. — Ассоциативная цепочка, видимо. Я что-то не заметила, как пришла к этой мысли. Ага, конечно… Не заметила я… Перед глазами до сих пор стояли её пальчики, дёргающие ширинку на его штанах, а не на моих. Боже мой, а ведь я так люблю целовать эти пальчики… Я в ужасе затрясла головой. Жуть какая… — Саша… — Алёна смотрела на меня уже с лёгким испугом. — Что с тобой происходит? — Всё в порядке, детка, — выдавила я из себя. — Поехали. — Ты уверена? — засомневалась девушка. — Абсолютно, — я легонько подтолкнула её, снимая со своих коленей. — Можем даже поторопиться. Мне почему-то показалось, что это хорошая идея и что у неё дома я не буду думать о джинсах Паши. И что кровать в её квартире не натолкнёт меня на ненужные мысли. И что в ванной я не подумаю ни о чём подобном. Наивная… Мы добрались до неё довольно быстро. Гораздо быстрее, чем в те пару раз, когда я подвозила её домой. Видимо, тогда я неосознанно пыталась провести с ней больше времени, а сейчас хотела как можно быстрее остаться наедине. Так что неслась по дороге, не слишком соблюдая скоростной режим. Милый уютный дворик, старый кирпичный дом без лифта, четвёртый этаж, два поворота ключа, и вот я уже прижимаю её к стене крохотного коридорчика. — Девочка моя… Я так тебя хочу… — И я тебя, — страстно прошептала она, сводя с ума короткими нежными поцелуями. Её губы так настойчиво опаляли моё лицо и шею, что я прикрыла глаза от удовольствия и совершенно потерялась в происходящем. Алёна схватила меня за руку и потянула вглубь квартиры. Краем глаза я только успела заметить дверь в ванную, узкую барную стойку, и, через пару секунд рухнув в кровать, сообразила, что это довольно симпатичная студия, видимо, перестроенная из однушки. Алёна, не давая мне опомниться, лихорадочно расстёгивала на мне рубашку и покрывала моё тело поцелуями, спускаясь всё ниже после каждой победы над очередной пуговицей. Вскоре она добралась до живота и потянула ремень на моих брюках. — Боже, Саша… Как же я скучала… Её руки потащили вниз мои расстёгнутые штаны, и я чуть приподнялась, позволяя себя раздеть, а потом опёрлась на локти, внимательно наблюдая за ней. Мне чертовски нравилось смотреть, как она раздевается, и сейчас я практически пожирала девушку глазами. Алёна встала в изножье кровати, уже прекрасно понимая, что означает мой безумный взгляд, и медленно принялась за пуговки на своей блузке. А я вдруг поняла, что не в состоянии сдерживаться. — Алён, — хрипло пробормотала я. — Я всё понимаю, но ты можешь слегка ускориться? Я мечтаю о сочетании тебя и кровати уже слишком долго, чтобы спокойно вынести этот стриптиз. Она игриво вздёрнула бровь и за считаные секунды сорвала с себя одежду. — Умница моя, — одобрила я, резким движением притягивая её к себе. — Иди ко мне. Девушка устроилась на мне верхом, с силой сжимая бёдра, и провела ладонями по моей груди. Мои пальцы тут же сжались на её ягодицах, и я дернула её на себя. — Хочу… Сколько же можно уже тебя хотеть? — выпалила я, а Алёна прильнула ко мне, пробираясь руками мне за спину и расстёгивая бюстгальтер. — Можешь не останавливаться вообще в своих желаниях, Саш, — промурлыкала она мне на ухо. — Я совсем не против. Я клацнула зубами, резко перевернула её и нависла сверху: — Мои желания в отношении тебя слишком интенсивны, — не удержалась я от небольшой откровенности. — Это немного напрягает. — Ну и напрасно тебя это напрягает, — улыбнулась Алена, обхватывая меня ногами и вынуждая опуститься на неё всем телом. — Эта интенсивность наших с тобой желаний — вообще самое замечательное в моей жизни. Её губы просто сводили с ума: эта мягкая, но в то же время дразнящая улыбка… Чёрт возьми… Как вообще можно справиться с таким? Я со стоном опустилась ниже, яростно впиваясь поцелуями в её грудь и живот. — Детка… Мне так хорошо с тобой… Безумно хорошо… — вырывалось у меня между поцелуями. — Да, — выдохнула Алена, чуть выгибаясь и подталкивая меня ниже. — И мне с тобой, любимая… Так хорошо… Это слово резануло меня раскалённой бритвой, и я подняла голову, встречаясь с её испуганным взглядом. Судя по её виду, Алёна сама была в шоке от того, что только что сорвалось с её губ. — Саша, — пробормотала она неуверенно. — Я… Извини… Что у меня вообще было с выражением лица, что она начала извиняться??? На нём читалась глубокая оскорблённость что ли?.. А на самом деле я просто растерялась. Абсолютно, безнадёжно, фатально растерялась… Ни разу до этого она не позволяла себе подобных слов, и я полагала, что они для неё значат несколько больше, чем для большинства. Мы ни разу не говорили о её чувствах ко мне после того единственного разговора в Лондоне. Хотя многое было вполне очевидно. Я прекрасно понимала, что для неё это не просто секс, хотя не знала точно, что же конкретно… Я просто решила считать, что Маринкина формулировка «девочка на тебя запала» вполне неплохо отражает реальность. Это было одновременно интуитивно понятно и в то же время довольно-таки широко. В это «запала» с лёгкостью можно было впихнуть весь спектр эмоций от «слегка увлеклась» до «влюбилась по уши». Хотя, разумеется, Марина имела в виду что-то более близкое к последнему. Но мне было удобно не конкретизировать. Потому что в противном случае в моей голове оказалась бы дополнительная куча проблем, сомнений и мук совести. И я поневоле стала бы с утроенной силой оценивать собственные эмоции. Ведь до того момента, пока я не формулировала для себя чувства Алёны, я могла с чистой совестью не формулировать и собственные. Я даже иногда думала, что это осознанно культивируемое незнание спасает моё душевное равновесие. Все мои соображения на эту тему натыкались на очень удобное предположение, что девушка не испытывает ко мне ничего серьёзного. Каждый раз, когда мои мысли двигались в сторону рассуждений на тему моих эмоций, у меня начиналась дикая головная боль и даже тошнота, и я легко тормозила себя чем-то вроде «Расслабься, Саня, ей на тебя плевать, а ты тут размечталась!». И это действительно помогало. Мысли со скрипом, но отступали, обещая вернуться в другое, более подходящее время. И вот сейчас это самое время безжалостными молниями замаячило на горизонте. — Эээ… — протянула я, судорожно решая, сделать ли мне вид, что ничего не произошло, или не стоит. Я никак не могла определиться, как именно было бы безопаснее для меня лично. — Саша, — прервала моё мычание Алёна и приподнялась на локтях, уже совершенно спокойно глядя мне в глаза. — Не стоит придавать такое значение моим словам в данный момент. — Не стоит? — с подозрением переспросила я. — Почему же? Я быстро прикинула причины. Это могло просто вырваться у неё случайно и ничего не значило — раз. Для неё эти слова всё-таки не столь важны, как мне казалось — два… — Не стоит. Это совершенно ничего не меняет между нами, — ответила Алёна, а я мысленно продолжила счёт: «три»… — Алён… — Перестань, — упрямо мотнула головой девушка. — Я говорила, что чувствую к тебе. Ничего не изменилось. — Ты говорила, что не знаешь, что чувствуешь, — возразила я, приподнимая бровь. — Саша, — она укоризненно посмотрела на меня, — что бы я к тебе ни чувствовала, это ничего не меняет. Понимаешь? — Не особо… — Это не важно, пойми. Я уже объясняла, что всё понимаю. И ни на что не рассчитываю, — она мягко улыбнулась и провела пальчиками по моим губам. — И это слово, Саша… Мне очень хорошо с тобой… И я не всегда могу сдержаться. Вот и всё. Мне стало немного спокойнее. Мы вполне могли держаться в прежних рамках. Ну точнее я могла держать свои мозги в прежних рамках. Убедить себя в том, что у неё просто вырвалось что-то не слишком значимое… Я вообще во многом могу себя убедить… — Саша, — снова позвала она, — давай просто не будем ничего усложнять. Хорошо? Я неуверенно кивнула в ответ: — Хорошо. Алёна снова потянула меня к себе, и я постаралась выбросить из головы ненужные мысли. И мне это даже вполне успешно удалось. По крайней мере, через пару минут мы снова страстно целовались, а мои руки блуждали по её телу. И всё было просто замечательно… А потом она столкнула меня с себя, перевернула на спину и снова устроилась на мне верхом… И, казалось бы, это должно было привести к одному результату, а привело к совершенно другому. Потому что мой взгляд, скользнув по её умопомрачительному телу, упёрся в стену за её спиной, и довольная улыбка тут же слетела с моей физиономии. На стене в довольно гармоничном порядке висели фотографии в рамках: пара детских, пара с подругами, ещё одна явно с выпуска из ВУЗа, красивое свадебное фото, вероятно, родителей, и до тошноты милая фотка с улыбчивым рыжим парнем: Алёна на ней смеясь запрыгнула к нему на спину, а он держал её за колени, чуть наклоняясь вперёд. Думаю, совсем не сложно понять, что мысли мои мгновенно крутанулись на сто восемьдесят градусов. А девушка, так красиво сейчас восседавшая у меня на бёдрах, снова попала в мои мазохистские фантазии. Я перевела взгляд на собственные руки, сжимающие её грудь, и тут же представила, как это делает её жених. Потом глаза опустились ниже, на точку соприкосновения наших с ней тел, и, разумеется, в голове тут же возникла картинка, которую должен был видеть он. — Твою мать… — я резко выдохнула, оторвала конечности от её груди и подскочила, отодвигая от себя девушку. В глазах потемнело, а к горлу подкатил острый приступ тошноты. — Саша? — испуганно вздрогнула Алёна. — Что такое?.. — Сейчас… — я сделала глубокий вдох, но ни хрена-то это не помогало. Вся эта крошечная квартирка закружилась вокруг меня, наполняя разум мучительными фрагментами, а лёгкие — дешёвым мужским одеколоном. Конечно, аромата Пашиного одеколона я не ощущала, и уж подавно не могла предположить его стоимость, но моя фантазия не поленилась подкинуть мне обонятельную галлюцинацию. — Ты в порядке? — снова поинтересовалась девушка, протягивая ко мне руку и поворачивая к себе за подбородок. — Милая? Что случилось? — Я… — я снова на пару секунд зацепилась взглядом за фото и яростно тряхнула головой. — Чёрт… Не знаю… Дай мне минутку… А Алёна нахмурилась и обернулась на эту грёбаную стену. Наблюдательная, блять, какая… — Таак, — протянула она, снова разворачиваясь ко мне. — О чём ты думаешь? — Ерунда, — попыталась отмахнуться я, борясь с тошнотой. — Да как-то не похоже… — Да нет… Правда… — Это из-за Паши? — прямо спросила она, и я поморщилась. — Слушай… — решила я быть максимально честной. — Прости. Ничего не могу с собой поделать. У меня слишком бурное воображение. — То есть? — Стоит подумать о чём-то таком, и оно чересчур детально вспыхивает перед глазами. — Вот как? — её интонации были какими-то напряжёнными, и я постаралась сгладить ситуацию. — Ты тут совершенно не при чём. Это всё фантазия моя дурацкая… Наверное, это была всё же не лучшая идея — ехать к тебе… — А я, по-твоему, ничего такого не представляю себе? — вдруг недовольно прищурилась Алена. — Особенно когда ты вся растрёпанная приезжаешь в офис к обеду! — Чего? — не поняла я. — Того! Я растерянно моргала, глядя на девушку, и вообще не могла сообразить, о чём она говорит. — Думаешь, мне что ли плевать?! Но я не шарахаюсь от тебя, как от огня! — Да о чём ты?! — психанула я. — Я тоже в состоянии представить в красках, чем ты занималась сегодня утром! И тут мне наконец вспомнилось сегодняшнее утро, разборки в автосервисе и крайне недовольный вид Алёны на совещании… — Оу… Погоди-ка… — я напрягла извилины. — Эта поездка к тебе как-то связана… Алёна вздрогнула и слегка отодвинулась от меня. — Вовсе нет… — А похоже, что да… — её лицо довольно чётко говорило о том, что я угадала. Только вот мотивы этого неожиданного приглашения по-прежнему мне были не ясны. — Какая связь? Она отвернулась к окну и промолчала. — Алёна, — настойчиво повторила я. — Какая связь?! — Я не хочу тебя потерять, — внезапно прошептала девушка, по-прежнему не глядя на меня. Я нахмурилась, пытаясь нащупать логику, но Алёна сжалилась надо мной и пояснила: — Я не могу дать тебе всё то, что может дать Настя… И я боюсь, что тебе просто надоест всё это со мной… И хоть как-то… Ну… — Оу… — до меня дошло. — Боже… Глупости какие… — Разве? — она наконец повернулась ко мне, и я заметила в её глазах слезы. — Разве глупости? Мне бы так хотелось никуда не торопиться! Не оглядываться на дверь! На время! Не сдерживаться постоянно! Тебе разве не хочется того же?! — Хочется, конечно, но… — начала я, но девушка упрямо меня перебила: — Вот именно! Сколько ещё тебя будет устраивать этот быстрый секс то на столе, то на диване?! — Алёна, — я потянулась к ней и провела пальцами по щеке, стирая слёзы. — Я ведь тоже могла бы задать этот вопрос. Сколько ещё тебя всё это будет устраивать? Её зелёные глаза обречённо впились в меня, заставляя мгновенно утонуть в их влажном блеске, а потом она молча подалась ко мне, вжимаясь жадным поцелуем в губы и выбивая из головы все мысли и сомнения. — Саша, прошу тебя, — прошептала девушка, прерывая поцелуй на короткую и в то же время бесконечную секунду, — давай не будем думать вообще ни о чём, когда мы вместе. Что ещё мне оставалось, кроме как согласиться? Я вообще так-то с трудом думала, когда мы были вместе… Так что, просто кивнула и рывком перевернула её на спину. Как ни странно, мысли о Паше и различного рода деталях их с Аленой взаимодействий отступили под натиском совсем других соображений. Например, как давно и немыслимо сильно мне хотелось оказаться с ней в комфортных условиях. И даже перестала думать о том, что именно они с женихом делали в этой вот самой кровати. Я просто прижимала её к матрасу, наслаждаясь движениями хрупкого податливого тела под собой и ощущением абсолютной власти над ним. Алёна с тихими стонами гладила мою спину, изредка с опаской проводя по ней ногтями. Мне безумно хотелось, чтобы она разрешила себе гораздо большее, чтобы с силой без стеснения сжала пальчики на моей коже, как это было в Лондоне, когда мы вообще ни в чём не сдерживались, но мы обе понимали, что в нашей ситуации царапины и все прочие следы — непозволительная роскошь. Хотя Настю сохранность моего тела в последнее время совершенно не интересовала… Про Пашу я снова сумела не подумать… Точнее вовремя себя тормознула, переводя взгляд на дрожащие Алёнины губы. Они сводили с ума… Вся она сводила меня с ума… Каждый изгиб её тела, каждое движение, каждый вдох… То, как она мягко прижимала меня к себе, заставляя сердце сжиматься от нежности, как страстно подавалась навстречу, вырывая из меня возбуждённые стоны, как уверенно переплетала наши ноги, доводя до исступления своей настойчивостью, как несмело путалась пальчиками в волосах у меня на затылке, вызывая совершенно дурацкое умиление… Вся она как сочетание несочетаемого… Всё сразу, здесь и сейчас, в одной единственной отдельно взятой девушке. И это всё было моим?.. Мне даже разреветься хотелось от всех этих эмоций… А бесконечные объятия, ласки и поцелуи удивительным образом растянулись во времени до предела. Мы так привыкли к сверхскоростному сексу в офисе, что сейчас просто не могли оторваться друг от друга или перейти к чему-то более конкретному. И в какой-то момент я вдруг поняла, что и Алёна, и я уже близки к завершению, а наш контакт не пересек границ подростковых экспериментов. Это было чертовски странно… Мне было жизненно необходимо непрерывно сжимать её в объятиях, снова и снова ощущая прикосновение слегка влажной кожи, целовать каждый миллиметр её тела, двигаться вместе с ней, буквально сливаясь в одно целое. И это было так невероятно, так ярко, так охренительно прекрасно, что заканчивать совершенно не хотелось. Я даже слегка расстроилась, когда осознала, что через несколько секунд не сумею сдержать собственный оргазм. Алёна, не отрываясь, смотрела на меня мутным зелёным взглядом, непрестанно шепча что-то неразборчивое и одуряюще нежное. Я видела, как всё сильнее она теряет связь с реальностью, как запрокидывает голову, умоляя меня не отпускать её никогда, как раскрываются её чуть припухшие губы, выпуская протяжный стон удовольствия. А потом просто провалилась вслед за ней в бездну, теряя если и не сознание, то все остатки своей рациональности — точно… Не знаю, сколько времени мы пролежали совершенно неподвижно в полной тишине… За окном уже ощутимо темнело и было совершенно ясно, что наш обеденный перерыв затянулся до окончания рабочего дня, и никакого смысла ехать в офис уже не было. Алёна устроилась у меня на плече, привычно уткнувшись носом мне в шею, а я просто слушала её дыхание и ощущала размеренный ритм сердца под своей ладонью, лежащей у неё на спине. И почему-то вдруг мне стало жизненно важно ей сообщить: — Алён… — М? — Сегодня утром… Я просто ездила в автосервис… Я почувствовала, как она немного напряглась в моих объятиях. — А потом попала в пробку… — продолжила я и осеклась. «Что это, Саня?.. Объяснения? Оправдания?! Какого…» А Алёна лишь молча потянулась, обнимая меня крепче, и совсем уж пугающе нежно поцеловала в щёку.