Отличный выбор

Мой «автопилот» продолжал исправно функционировать, полностью игнорируя моё истинное состояние. Я как-то работала, как-то общалась с коллегами, проводила совещания, даже как-то умудрялась находиться рядом с Алёной. Боль никуда не планировала уходить, но внешне это совершенно не проявлялось. Наверное, для Алёны всё это выглядело как подтверждение правильности её решения. Иногда я ловила на себе её внимательные взгляды, полные спокойной обречённости. Я существовала будто бы сразу в двух реальностях: в одной были апатичные холодность, отстранённость и сдержанность, а в другой бесконечная боль, упрёки и самобичевание. Дни проходили в наигранном полнейшем равнодушии, а ночи в болезненной бессоннице. Самое обидное, что за всё это время я ни разу не смогла заплакать. Просто утыкалась в подушку, с дикой силой сжимая её пальцами, и слушала, как глухо колотится сердце. Это было постоянное балансирование на грани истерики, когда кажется, что вот-вот и рванёт, выбьет воздух из легких, прорвёт плотину… Но этого не происходило… Скорее всего, если бы истерика всё-таки состоялась, мне стало бы хоть чуточку легче. Но моё подсознание чётко знало, что вместе с выходом эмоций отключится и волшебная функция видимого ледяного спокойствия, и не допускало такого поворота. Я забывалась беспокойным сном только на рассвете, просыпалась буквально через пару часов и ехала в офис. В зеркале отражалось унылое создание с тёмными кругами вокруг глаз. Решение Алёны, так удивительно отразившее в себе все мои соображения на её счёт, сейчас выглядело просто карой небесной. Именно то, что я совсем недавно считала для неё самым правильным, и произошло. За тем лишь исключением, что до меня дошло, что я совершенно этого не хочу. Возможно, я и продолжала считать это решение в некоторой степени верным. По крайней мере, оно мне было понятно: я всё ещё считала себя далеко не лучшим вариантом для отношений, и допускала, что сама Алёна наконец-то задумалась над этим. Но никакое самоубеждение не помогало избавиться от беспросветного отчаяния. Больше всего на свете мне хотелось отмотать время назад — в любой чёртов момент до нашего последнего разговора — и поступить иначе. Я видела лучшие альтернативы практически в каждом своём поступке… Наверное, это было совершенно нормальным… Но всё равно сводило меня с ума… А ещё сводило с ума то, что все эти варианты остались в прошлом. Я прекрасно понимала, что всё ещё могу повлиять на её решение. Пусть даже мои шансы были минимальны. Пусть даже и составляли сотую долю процента. Пусть даже я была почти уверена, что Алёна просто пошлёт меня с моими идиотскими метаниями и будет полностью права. Но я понимала и кое-что ещё… Я уже не имела права на попытки. Она приняла решение. Которое было моей виной. И, скорее всего, она и впрямь верит, что оно правильное. Никакого права снова вламываться в её жизнь у меня не было… А самое кошмарное, что мои чувства к Алёне никогда ещё не были для меня столь очевидны. Иногда у меня даже возникала мысль, будто я по самым заштампованным законам жанра обрела понимание чего-то максимально важного и максимально простого только после того, как потеряла это. Это даже казалось подлым издевательством со стороны судьбы… Я настолько чётко понимала саму себя, что было одновременно страшно и обидно. Я разбиралась с этой чепухой два с лишним месяца, с невероятными упорством и выносливостью насилуя мозг себе, Алёне и окружающим, чтобы вот сейчас, когда уже ничего нельзя было изменить, до меня наконец дошло?! Что за подстава?! Да лучше бы я продолжала тупить и дальше! Как жизнь может быть так предательски устроена?.. Дни до злополучной пятницы проходили странными рывками: время иногда молниеносно срывалось в дикой прыжок, заставляя в ужасе созерцать наступивший сразу после обеденного перерыва вечер, а иногда растягивалось в тонкую бесконечную нить, превращая каждую секунду до рассвета в целую вечность… Но даже в таком режиме пятница рано или поздно должна была наступить… И она в целом ничем не отличалась от остальных дней. Разве что Алёна привычно не встречала меня в приёмной. Я замерла возле её стола, машинально провела пальцами по спинке кресла, глубоко вдохнула витающий в воздухе аромат её духов… Сегодня вечером мне придётся вычеркнуть из головы даже мечты о ней… Я сама не смогла поставить точку: ни для неё, ни для себя. В итоге это сделала она… Вообще всё было сделано без моего участия. Даже смешно… Я не смогла расстаться с Настей, не смогла быть с Алёной и не смогла расстаться с Алёной… Хоть что-нибудь может произойти именно по моей инициативе?.. Хоть что-то я сама могу сделать?.. Даже этот разговор, к которому я была абсолютно готова, в итоге так и не состоялся… В этот день настроиться на работу было максимально сложно, и я даже отменила совещание. Всё валилось из рук, мысли разбегались, взгляд постоянно цеплялся за часы… Я почти мечтала, чтобы всё это просто побыстрее закончилось… С трудом я просуществовала до четырёх часов дня, когда мой покой был нарушен ворвавшейся в кабинет Мариной. Всю неделю она моталась по переговорам, и у нас не было возможности даже перекинуться парой фраз. Видимо, пятничный вечер оказался менее загружен, поскольку она со вздохом рухнула в кресло и сладко потянулась: — Боже, Саша, как же я заебалась… — Представляю, — кивнула я, надевая свою спокойную маску. — Прости, что нормально не поговорили после твоего отпуска, — она виновата посмотрела на меня. — Как отдохнула? — О, отлично, — я натянула на себя дежурную улыбку. — Съездила в лес, привела мысли в порядок. — В лес? — удивилась Маринка. — Ты? — Сама в шоке. Но это пошло на пользу. — Правда? И чем же? Я пожала плечами и решила не скрывать от неё ничего: — Разобралась в себе. В своих чувствах. Приняла решение. — Оу… — Марина подалась вперёд и с интересом прищурилась. — И что именно ты поняла? — Поняла… — я уже машинально взглянула на часы. — Поняла, что люблю Алёну и хочу быть с ней. — Ого, — Маринка снова откинулась на спинку кресла. — Надо же. Не прошло и года. — И не говори, — я криво усмехнулась. — Тогда почему у тебя такой безрадостный вид? — Немного опоздала. — То есть? — девушка нахмурилась, а я максимально невозмутимо пожала плечами: — Алёну это больше не интересует. — О… — Марина немного помолчала. — Сочувствую… И… Как ты? — Ну… Никогда не любила… Это больно… Она кивнула и промолчала. — И сейчас вот… — я попыталась глубоко вдохнуть, но грудную клетку будто сдавило каменным обручем. — Сейчас вот как-то совсем невыносимо… Это пройдёт? В моём вопросе явственно прорезалась отчаянная надежда, и Марина сочувственно поджала губы: — Когда-нибудь. Я опустила голову, задумчиво рассматривая собственные руки: — Знаешь… Я даже поняла, что всё моё желание к ней на самом деле было куда сложнее, чем мне казалось… — Вот как? — Марина вопросительно приподняла бровь. — Да… Это желание не было простым стремлением к удовольствию… А было желанием обладать ею, чувствовать, что она принадлежит мне, что она моя. Хотелось постоянно убеждаться в этом. Хотелось подтверждения. Мне нужно было слиться с ней в одно целое и не отпускать никогда. И сейчас от меня будто кусок оторвали. Буквально. Ощущаю себя… Будто осталась всего лишь половина меня… Жуть какая-то… — И правда, — согласилась Марина. — Мне жаль, Саш… — Спасибо, — я потёрла лицо ладонями. — Никак не могу привыкнуть к мысли, что больше никогда не буду с ней. Убеждаю себя изо всех сил, но ни черта не выходит. — Это сложно, да. Даже невозможно, наверное. Просто уйдёт со временем. Постепенно потускнеет, а потом уйдёт. — Надеюсь… — я немного помолчала и вдруг, неожиданно даже для самой себя, саркастично хмыкнула. — У меня всё как по закону подлости… Столько времени не могла понять, что люблю её, а когда поняла… И раньше я так часто говорила эти слова… И не понимала их смысл. А сейчас, когда знаю его… Уже не могу сказать… — Саша, — Маринка потянулась ко мне и накрыла мои пальцы ладонью. — Обязательно появится человек, которому ты захочешь сказать эти слова ещё раз. И который сможет ответить взаимностью… — Да уж… — я усмехнулась. — Я буду рада, если у меня получится хотя бы их сказать. — В смысле? — Марина вдруг нахмурилась и сжала мою руку. — Ты ведь сказала их Алёне, Саш? — О… — мне почему-то стало смешно. — Сначала как-то не успела, а потом смысла не было. — Что значит смысла не было?! — поразилась девушка. — Значит, что ей уже не стоило их услышать… — Это ты как поняла?! — голос Марины угрожающе понизился, и я нервно сглотнула. — Марин… — Опять решила за неё?! Что бы ни было, Саша! Что бы ни произошло между вами! В абсолютно любой ситуации! Она имеет право знать о твоих чувствах! Я упрямо мотнула головой, а Маринка резко обернулась к двери: — Где она?! — Марин… Успокойся… — Ни хера! Где?! Я опять посмотрела на часы: — Думаю, к ЗАГСу уже подъезжает. — Что?! — девушка развернулась ко мне, изумлённо сверкнув глазами. — Угу… — я снова горько усмехнулась. — Свадьба у неё сегодня. Так что мои признания ей точно не… — Почему ты всё ещё здесь?! — Эмм… В глазах Марины полыхали настолько яростные искры, что мне стало совсем не по себе. — Саша! Почему ты всё ещё здесь?! Я смотрела на неё и буквально кожей ощущала, как в меня просачивается этот вопрос. Заполняет, вытесняя собой прочно обосновавшуюся внутри боль. Гулко пульсирует, отскакивает от тщательно выстроенных стен и границ, разрывает остатки обречённости. Шокирует своей первобытной очевидностью. Это был тот самый единственный поступок, который я была обязана совершить самостоятельно. Один-единственный. Во мне вдруг проснулась, казалось бы, уснувшая навеки мёртвым сном жгучая жажда деятельности. Безотчётная необходимость движения. Пусть напрасно, пусть поздно, пусть глупо! Плевать! Просто сделать! А самое поразительное, что на меня вдруг обрушилась какая-то неподобающая ситуации злая весёлость. Это было дико странно и совершенно неуместно, но я ощутила невероятный азарт. Будто всю жизнь мечтала свадьбу сорвать, а тут такой случай представился удачный… Мне даже захотелось облизнуться в предвкушении… — И правда! — ухмыльнулась я и вскочила на ноги. — Почему я всё ещё здесь?!

***

Не знаю, как я вообще себе всё это представляла… Что-то из разряда: «Если кто-то знает причину, по которой эти двое не могут быть вместе…» и бла-бла-бла… И Александра тут такая в красивом порыве вскакивает с места и кричит: «Я знаю причину!» Наверное, примерно так. По крайней мере, когда я бежала по ступенькам в ЗАГС, у меня точно в голове было совсем не то, что я увидела. Потому что в месте, где стоит очередь из уставших невест, перепуганных женихов и их полупьяных друзей и родных, никакого пафоса быть не может… Точнее может, но такой… Совковый сильно пафос… С фотками на фоне ковра… Но отступать было поздно, да и мой азарт по дороге почему-то только сильнее разогрелся, и я рванулась вперёд, расталкивая матерящихся красоток в свадебных платьях. — Извините, простите, мне срочно! Я опаздываю! Чудесная прическа! Ооо! У вас кажется тут расстегнулось! А, так и должно??? Тысяча извинений! Я наконец добралась до массивной двери, за которой, по всей вероятности, сейчас решалась парочка судеб и слегка рушилась моя. Эдакий портал в ад семейной жизни и моего грядущего одиночества. Ну а кто должен охранять врата в царство Аида? Конечно же трёхглавый Цербер… Здесь Цербер был, разумеется, попроще, чем у греков — с одной головой… Но по ярости мог дать мифологическому изрядную фору. — Женщинааа! Куда вы ломитесь?! — услышала я инфернальный вопль и почувствовала, как мой локоть сжали каменные пальцы, оттаскивая меня от вожделенной двери. — Мне очень нужно! — испуганно пробормотала я, оглядываясь на обладателя этого жуткого ультразвука и роботизированной конечности. Взгляд мой, однако, упёрся в пустоту. Я даже слегка растерялась. — Мало ли что вам нужно! Это вам не проходной двор! Голос доносился откуда-то снизу, и я опустила глаза, в ужасе наталкиваясь на ненавидящий всех вокруг взгляд довольно благообразной с виду дамы преклонных лет. Самая страшная разновидность Церберов… — Я опаздываю! — попыталась вывернуться я из её цепких рук. — Вы уже опоздали! — безапелляционно заявила она. — Церемония началась! Нельзя туда! Це-ре-мо-ни-я! Вот он вывернутый наизнанку пафос! Да судя по антуражу церемония ритуального жертвоприношения там началась! — Почему же нельзя? — уточнила я. «Да как же вырваться-то от неё???» — Нельзя! — отрезала она. — Там право первой ночи что ли реализуется? — я прищурилась на Цербершу, незаметно выпутывая из её щупалец свою руку. — Вы хамите ещё?! — возмутилась она. — Надо было раньше приезжать! — Раньше надо было вступать в светлое будущее, — возразила я, окончательно выводя её из себя и привлекая всё больше внимания. — Да пустите вы её! — раздался мужской голос из толпы. — Не положено! — рявкнула Церберша. — Может у неё там муж женится! — предположил ещё один голос, явно перебравший со спиртным, и раздался дружный хохот. Церберша как-то вопросительно на меня посмотрела, видимо, проникшись этой идеей. — Точно! — кивнула я. — Женится там сейчас! — Врёте?! — прищурилась она. — Ооот те крест! — искренне гаркнула я, взмахнув руками, и она непроизвольно разжала пальцы. — Женится гном треклятый на жене моей будущей!!! — А? — изумилась Церберша и опять потянула ко мне конечность. Медлить было нельзя, и я технично шагнула к двери, продолжая заламывать руки и причитать: — Алёнушку мою ненаглядную отобрать у меня хочет, изверг рыжий! Надо признать, этот способ оказался максимально действенным. Народ вокруг ржал, а Церберша пребывала в полном шоке и просто зависла на месте. По всей вероятности, именно такого абсурда на своем веку она ещё не повидала. Так что через пару секунд я всё-таки добралась до адских врат… Ну какой-никакой пафос всё-таки получился… Потому что двери со сломанными доводчиками распахнулись с неимоверным грохотом. Я даже испугалась, что за ними и впрямь сейчас разверзнется бездна… Но бездны там не оказалось. Зато оказались оглушительная тишина и куча удивлённых лиц, развернувшихся в сторону моей скромной персоны. Я замерла в дверях, впиваясь взглядом в неправдоподобно круглые Алёнины глаза. Она стояла рядом со столь же изумлённым Пашей, держа в руках ручку. Ворвавшись сюда, я успела заметить, как она склонилась над столом, видимо, ставя подпись. И сейчас я вдруг отчётливо поняла, что действительно опоздала. «Господи! Да и на что я вообще рассчитывала??? Что она кинется ко мне под музыку из «Сбежавшей невесты» и мы умчимся в закат??? Идиотка!» Я так и стояла, будто окаменев, и просто не могла разорвать с ней зрительный контакт. По присутствующим пошел недовольный шёпот, Паша слегка дёрнулся, а Алёна так и не шелохнулась, продолжая сжимать ручку побелевшими пальцами. — Ирина Викторовна! — раздался ещё один ультразвук со стороны новобрачных, и я боковым зрением заметила встревоженное лицо, выглядывающее из-за Алёны. — Вы для чего на дверях-то сидите?! Церберша тут же схватила меня за руку, очнувшись от моего «сказочного» гипноза. — Да что же вы творите??? — прошипела она. — Как не стыдно людям свадьбу портить??? Её слова вырвали меня из плена Алёниных глаз, окончательно приводя в чувства. «И правда… Что же я творю…» — Да, простите, — пробормотала я, отводя взгляд от девушки. — Я просто ошиблась. — Ошиблась??? — возмутилась Ирина Викторовна. — Точно… Этим… Как его… — Чем??? — Да ЗАГСом… — я развернулась и шагнула в дверь, назад к реальности. — ЗАГСом я ошиблась… Не в тот приехала… Она что-то ещё вещала мне вслед, но я уже ничего не слышала. Да и ничего не видела особо. Просто пробиралась к выходу сквозь рыхлую пелену свадебных платьев. На улице стало немного легче. По крайней мере дышать. Но передвигаться стало резко тяжелее. Так что я просто опустилась на ступеньки, уперев локти в колени и опустив голову. «Какая же дура… Ну реально… О чём я только думала? Как эгоистично… Приехать, испоганить девушке свадьбу… Да и всерьёз рассчитывать испортить ей жизнь… Совсем, Сашка, ты поехала…» Я так и сидела на ступеньках, занимаясь самобичеванием, когда рядом раздался насмешливый голос: — ЗАГСом значит ошиблась? — Ага, — машинально кивнула я, поднимая голову и изумлённо глядя на Алёну. Девушка хмыкнула и села на ступеньку рядом со мной. Я почувствовала, как с ней отступает моё напряжение, и даже смогла усмехнуться. — Мы не в романтической мелодраме, Алён. — И? — не поняла девушка. — Ты в белом платье, а я только что видела, как вон тот мужик плюнул на ступеньку. Она рассмеялась и слегка толкнула меня плечом. — Ну он же не прямо рядом с тобой плюнул, правда? — Не рядом, как ни странно, — согласилась я. — Но всё равно октябрь так-то… Боюсь, твоё платье не спасти. — Ну и хрен с ним. — Серьёзно, — зачем-то продолжила я, — может хоть газетку какую… — Саша! Заткнись! — рыкнула девушка, сверкнув глазами, и прижалась к моим губам. Голова тут же закружилась, перед глазами поплыло, ладони предательски вспотели, но я где-то нашла силы и осторожно обняла её, отвечая на поцелуй. — Саша, — нежно прошептала она, отрываясь от меня, — я люблю тебя. Я расплылась в довольной улыбке: — Ты вот серьёзно считаешь этот момент подходящим, чтобы… — Саш! — снова рявкнула она, и я притянула её к себе. — И я люблю тебя… Эти слова сорвались с губ, как нечто само собой разумеющееся… Будто бы я миллион раз уже говорила ей об этом, но просто позабыла. Алёна мягко улыбнулась, словно бы точно так же легко принимая их, и снова поцеловала меня, совершенно лишая остатков самообладания. — Ты ведь не подписала ту бумажку? — я с трудом отстранилась. Девушка усмехнулась: — Не подписала. Но моя семья определённо будет тебя недолюбливать. — О! Переживу. Мне не привыкать. — И, кстати, — она вдруг обернулась на двери ЗАГСа. — Нам бы свалить отсюда. — Ммм? — я даже сразу не поняла, о чём она. — Ну… Паша, конечно, ничего не сделает. Но вот за его друзей я не могу ручаться. — Ооо, — дошло до меня, и я, быстро чмокнув её, вскочила на ноги. — Тогда свалить будет безопаснее. — Ага. Мы сбежали по лестнице, и я осмотрелась: — Такси попробуем поймать? — Такси? — удивилась Алёна. — Ну а что? — А на чём ты приехала? — На метро. — Серьёзно??? Приехала воровать меня со свадьбы на метро??? — её возмущению не было предела. — Хей! Сейчас половина шестого и весь город в пробках! Я бы не успела по-другому! — Ну знаешь… — она покачала головой. — Всё равно как-то… — Ну что «как-то», Алён?! — я закатила глаза. — Ты вот серьёзно??? Мне может ещё нужно было лошадь найти??? — Оххх, господи! Ну тогда бежим в метро!!! Пожалуй, даже в Москве нечасто можно увидеть такую картину… Сбежавшая со свадьбы невеста в метро… На моих коленях… И бесконечные поцелуи, которые срывают мне крышу…