Отличный выбор

В эту ночь я спала как убитая. Мне снилась какая-то милая чепуха, выветрившаяся из памяти за несколько секунд после пробуждения. Я лежала с закрытыми глазами, ощущая на лице равнодушные прикосновения уже октябрьского солнца, и думала о том, что, кажется, впервые за последние пару месяцев по-настоящему выспалась. Помимо ощущения долгожданной расслабленности, я совершенно отчётливо чувствовала звенящую пустоту, поэтому даже не удивилась, когда, открыв глаза, обнаружила, что Алёны нет рядом. В квартире стояла абсолютная тишина. Я встала, для приличия прошлась по комнатам, ища хоть что-то оставленное ею, но вполне предсказуемо ничего не обнаружила. Даже коротенькой записки. Бутылка из-под виски всё так же сиротливо стояла на столе, прижимаясь к бокалу с каким-то отчаянным эротизмом. С минуту я смотрела на этот алкогольный натюрморт, а потом отодвинула бокал на другой край стола. Стало выглядеть ещё печальнее, и я со вздохом отправила бутылку в мусор. Мой выключенный телефон по-прежнему валялся на диване, и я боролась с желанием включить его. С одной стороны, мне хотелось увидеть хоть какое-то сообщение от Алёны… С другой, я боялась его увидеть… А ещё больше боялась не увидеть… День протянулся медленно и поразительно бездумно: то ли я смирилась с состоянием обречённости, то ли уже просто привыкла к нему. Даже все мои рациональные построения и их жестокая битва с эмоциями покинули меня, отчаявшись добраться хоть до какого-то финала. Вечером меня посетила мысль отправиться завтра на работу, и я даже почувствовала призрачное воодушевление, но оно быстро растворилось в накатившей волне болезненного беспокойства. Я точно не была готова так быстро снова оказаться рядом с Алёной. Поэтому твёрдо решила «добить» свой отпуск до стандартных двух недель, а потом максимально переключиться на работу. Меня даже успокаивало понимание того, что за это время рабочие проблемы и нерешённые без меня вопросы обязательно накопятся в критическом количестве, и я сразу же попаду в дикий аврал. И телефон я осознанно не стала включать, чтобы не сорваться раньше необходимого срока. Утром в понедельник я поняла, что ещё неделя в условиях бесконечного анализа и бессмысленных страданий сведёт меня с ума. Общаться мне ни с кем не хотелось, но занять себя чем-то было нужно. Так что первая пришедшая в голову шальная идея показалась гениальной. Для этого, правда, пришлось включить ноутбук и невероятным усилием воли не открыть почту. Полчаса не слишком придирчивых поисков, несколько проложенных маршрутов, формальные вопросы через формы обратной связи, и я уверенно побросала в сумку необходимые вещи и запасы спиртного. Пару лет назад Настю неожиданно потянуло на загородную романтику, и она на целую неделю увлеклась «теоретическим» экотуризмом. Нашла какой-то отель в новгородской области, даже почти уговорила меня провести выходные в лесу, но в последний момент все её планы рухнули под непреодолимой тяжестью беспощадного приговора: «интернет у нас не ловит». Меня отсутствие интернета на пару дней совершенно не смущало, а вот проникшаяся внезапной любовью к дикой природе Настя посчитала подобное неудобство пределом этой своей любви. Так что мы никуда не поехали. А сейчас возможность провести недельку в какой-нибудь глуши показалась мне просто идеальной. Ни городской суеты, ни осточертевших четырёх стен, ни участливых улыбок. Деревья и комары. Отлично! Почти шесть часов за рулем, и я, следуя сомнительным указаниям навигатора, съехала с трассы на грунтовку. Сквозь унылую зелёную пустоту экрана по мифической белой полоске едва угадывающейся дороги одиноко и мучительно медленно продирался курсор с моим положением. В моём распоряжении были лишь координаты места с совершенно тошнотворным названием «Лесная сказка», и координаты эти упрямо маячили где-то в лесу справа, не приближаясь и не удаляясь… Дорогу, ведущую в сторону этого «тихого уединённого места на берегу живописного северного озера» я найти никак не могла. Проехав по подозрительно исчезающей под колесами дороге километров пятнадцать, я поняла, что точка на карте всё-таки стремится остаться позади, и осторожно развернулась, ломая кусты. Обратный путь оказался столь же безнадёжным: никаких признаков съезда с грунтовки, подло уползающая от меня «Лесная сказка» и пугающе быстро сгущающиеся сумерки… Перспектива остаться ночевать в машине становилась всё вероятнее… В конце концов, здравый смысл взял своё, и я со вздохом включила телефон, рассчитывая дозвониться до отеля и выбить из них инструкции по достижению хотя бы ближайшего придорожного камня… Телефон включился, заставив сердце замереть в ужасе… И отмереть в ещё большем ужасе! Чёрт с ним, с интернетом! Здесь вообще не было связи! — Заебись… — пробормотала я, тупо пялясь в экран. — Покаталась… Среди деревьев уже вовсю гуляли мрачные тени, обещая мне массу острых ночных впечатлений. — Ладно, Саня… Мы можем просто поехать домой… — возвращаться с таким разгромным поражением мне совершенно не хотелось, но выбор был невелик, и я, скрипнув зубами, тронулась с места, включив дальний свет. Впереди вдруг мелькнула человеческая фигура с низко надвинутым на лицо капюшоном, огромным рюкзаком и в колоритных кирзачах. Я даже не успела благоразумно испугаться, настолько велика была моя радость: — Вечер добрый! — я притормозила рядом с сурового вида мужиком неопределённого возраста, трепетно обнимающим кучу сложенных спиннингов. По моим прикидкам их было не меньше десятка. — Спорное утверждение, — неожиданно выдал он. — Что вечер или что добрый? — уточнила я, задумавшись в какой промежуток дня в новгородской области наступает вечер. Поразительная чушь, конечно. Он поскрёб подбородок и поднял голову к небу: — Да и то, и другое… «Философ лесной, блять.» — Ладно, — согласилась я. — Не суть. Не подскажете, как проехать к… — мне даже стыдно было произносить вслух это дурацкое название, — лесной сказке… Он хитро прищурился и хмыкнул: — Сказки закончились на повороте с трассы, барышня. — Эээ… — «Дверью что ли ему по коленкам садануть» — мелькнула у меня садистская мысль. — Это я уже и сама заметила. Дороги к цивилизации тоже закончились? Мужик вдруг широко ухмыльнулся и поудобнее перехватил спиннинги: — Дороги, конечно, тоже. Но тропинка имеется. — Тропинка в смысле чтобы пройти или чтобы проехать? Он внимательно осмотрел мою машину: — Да можно и проехать, конечно. — Уже радует, — кивнула я, стараясь не психануть на его несвоевременную словоохотливость. — И где же сия прекрасная волшебная тропинка? Он вздохнул и махнул рукой в сторону трассы: — Километров пять, примерно. — Да нет там ни хрена, — не выдержала я. — Вы её в кустах не разглядели просто, — мрачно хохотнул он. — На то она волшебная, чтоб не каждому показываться. Я пялилась на это чудо во все глаза. Было совершенно непонятно: то ли он издевается, то ли шутит, то ли самое кошмарное — совершенно серьёзен. — И какие же подвиги мне нужно совершить? — уже почти зло поинтересовалась я. Мужик горько вздохнул: — Всего один. Дверь открывайте. Покажу. Почти ночной лес на задворках цивилизации, никого в радиусе хрен знает скольких километров, странный мужик с десятком удочек, а Александра спокойно открыла дверь. Почему-то он не вызывал у меня никаких опасений. Мужик забросил рюкзак и снасти на заднее сидение и неторопливо забрался на пассажирское. Я повернулась, пытаясь разглядеть его в полумраке салона. Из-под взъерошенных светлых волос на меня глянули любопытные глаза, и я поняла, что ему не больше сорока, хотя изначально стереотипная реальность нарисовала образ фанатичного рыбака-пенсионера. — Прямо! — скомандовал мой нежданный попутчик. — Будто есть варианты, — пробормотала я, трогаясь с места. Он с интересом поглядывал на меня, а потом вдруг протянул руку: — Александр! Я усмехнулась и пожала его ладонь: — Аналогично. — О! Прикольно! — искренне обрадовался он. — Так что вам нужно, Александра, в этом гиблом месте? — Вы об этом месте в целом или о лесной этой… — язык не повернулся снова повторить. — Место в целом-то отличное, — покачал он головой. — Я про отель этот дурацкий. — Недолюбливаете их? — улыбнулась я. — Точно. Шумят, рыбу пугают. — А как же «тихое уединённое место»? — хмыкнула я, вспомнив красочные описания на сайте. — Картинок насмотрелись в интернете? — засмеялся он. — Чёрт знает, как они так наснимали. Там куча домиков в двух метрах друг от друга и толпа орущих идиотов постоянно. Какое уединение-то? — Звучит кошмарно, — я вздохнула, понимая, что моя поездка уже не удалась. Александр этот звучал весьма убедительно, да я и сама подозревала, что никому не выгодно понапрасну тратить пространство и отстраивать коттеджи вдали друг от друга. Фотографии действительно обещали чуть ли ни полное одиночество, что мне и было необходимо, но, видимо, мечтам не суждено было сбыться… — Выглядит тоже так себе, — кивнул Александр. — Хорошо, мне их хоть не видно с другого берега. А то бы всё удовольствие от рыбалки портили… — С другого берега? — уточнила я уже просто из вежливости: от нарисовавшейся картины с толпой пьяных экотуристов стало совсем печально. — Да, я на другом берегу рыбачу. Как раз туда шёл. К утренней. — Это сколько же туда идти? — изумилась я, переводя взгляд на часы. Сейчас было начало восьмого, а мои познания о рыбалке подсказывали, что это мероприятие начинают часа в три утра. — Да пару часов, — он пожал плечами. — Но пока там всё подготовишь, пока с лодкой провозишься, пока поспишь немного. — А что дома не поспать и к нужному времени пойти? — мне даже стало любопытно. — Там лучше спится, — он уверенно тряхнул головой и мечтательно улыбнулся. — У меня там домик небольшой, тихо. — О, везёт, — позавидовала я, снова вспомнив ужасы лесной сказки. — Стопэ! — вдруг вскрикнул он. — Чего? — я резко ударила по тормозам. — Тропинка! Александр указывал куда-то в кусты. Я прищурилась: меж двух раскидистых дубов виднелся самый обыкновенный овраг, и я с сомнением посмотрела на парня. — Точняк! — кивнул он и инфернально захохотал. — Путь к скааазке! — Тьфу ты, — я выкрутила руль и осторожно поползла навстречу этому безумию. Как ни странно, за крутым пригорком и впрямь обнаружилась наезженная грунтовка. А минут через двадцать мы подъехали к территории «эко отеля»… Я вышла из машины и с тоской взирала на убийственную иллюминацию, подсвечивающую чуть ли не каждое бревно кучно стоящих домиков. Если бы здесь было по колено снега, то это можно было хоть как-то оправдать. Но в октябрьском сумраке, под накрапывающим дождем эти гирлянды выглядели ужасающе. Александр осуждающе покачал головой и констатировал: — Сказка… — Да уж… — Ну что ж… Добби свободен, — хмыкнул он. — И так час потерял. Пойду. Он лихо забросил на плечи рюкзак и обнял спиннинги. — Эмм… Могу подбросить до дороги, — пробормотала я. — В смысле? — Это выглядит гораздо хуже, чем я себя ощущаю… Так что следует признать поражение и не упорствовать, — я повернулась к машине, чувствуя резь в глазах от теплого света бесконечных лампочек. — Домой поеду. К утру как раз доберусь. Александр понимающе покивал и забросил рюкзак обратно: — Поддерживаю, нечего тут делать. На обратном пути мне стало совсем тяжко: я искренне надеялась максимально отключиться в условиях непривычной обстановки, даже наивно рассчитывала на то, что на меня снизойдет спокойствие и умиротворение. А в итоге жизнь ещё раз ударила меня обухом по голове, давая понять, что все Сашкины мечты и фантазии терпят неудачи… Я бездумно крутила руль, уворачиваясь от кустов вдоль извилистой дороги, как вдруг Александр, надолго притихший рядом, спокойно поинтересовался: — Девчонка бросила? — Чего??? — я изумлённо повернулась к нему. Он пожал плечами и усмехнулся: — Ну а с чего ещё сюда тащиться одной? — Но… Почему именно девчонка? — Ну не мужик явно, — заржал Александр. — Да с чего взял-то? — я, конечно, привыкла, что для многих моя ориентация понятна, но вот сейчас… Неужели я настолько однозначно выгляжу? Джинсы, кроссовки и свободная толстовка явно не могли быть показателем. Я же в лес приехала, в конце концов… — Расслабься, — отмахнулся он, — нормально всё. Я просто спец. — Серьёзно? — я и правда немного расслабилась и даже сумела улыбнуться. — И откуда же навыки? В своем гей-радаре я была уверена и точно знала, что дома его ждёт жена и парочка детей. — Сериальчики смотрю, — пояснил он. — Неужто сериальчики так развивают? — Дополняют, — пояснил он. — У меня когда-то девчонка была. Жениться на ней хотел. А она вдруг поняла, что ей нужно совсем другое. И ушла от меня к другой девчонке. — Тогда странный интерес к таким сериальчикам… — пробормотала я. Александр оглушительно расхохотался: — Нормальный интерес! Я немного попереживал, конечно. А потом с женой будущей познакомился. А с той девчонкой мы сейчас отлично дружим. И с её девушкой тоже. — Надо же… — я искренне удивилась. — Как толерантно… — Да ну. Мне друзья тогда говорили: «Ты что?! К бабе от тебя ушла! Позор!» А мне неприятно было, конечно. Но вот не так неприятно, как если бы к мужику… Я задумчиво уставилась на него: — Почему это? — Ну я ж тоже девчонок люблю, — хмыкнул он. — Они ж априори симпатичнее любого мужика… Так что могу понять. Будь я девчонкой, сам бы лесбиянкой стал. Я не выдержала и рассмеялась: — Да, будь я мужиком — была бы натуралом. — Вооот! — Ладно. Ну, а как же эта распространённая убеждённость в том, что секс с мужиком стопудово лучше? — Хах! — снова расхохотался парень. — Ну вот этой фигни я не понимаю! Я никогда с мужиком же не спал, чтобы быть уверенным в подобном! — Логично, — я задумчиво постучала пальцами по рулю. — Как у вас тут продвинуто всё, оказывается… — У нас тут? — не понял он. — Ааа. Да чёрт знает, как тут. Я сюда к брату езжу и на рыбалку заодно. А так тоже из Москвы. — Блять, — выдохнула я и рассмеялась. — Ты сейчас такую красивую картинку сломал… — Да ладно тебе, — улыбнулся парень. — Везде люди живут. Разные. Так что там с твоей девчонкой? И впрямь бросила? — Не совсем, — я вдруг поняла, что мне хочется рассказать ему обо всём… Наверное, всё-таки что-то есть в том, чтобы поговорить с совершенно незнакомым человеком… От него можно было ничего не скрывать и не беспокоиться о его мнении. — А что? — Наверное, правильно сказать, что я её бросила. — О! Изменяла? — Нет, — я яростно мотнула головой. Одна только мысль об Алёне с кем-то другим мгновенно приводила меня в бешенство. — Хм… Ещё как-то накосячила? — Да нет… — я нахмурилась. — Идеальная… — Ну а чё бросила тогда? Я задумалась, как распутать весь этот хаотичный клубок в моей голове. — Ничего у нас не получилось бы. — Не любит тебя? — Любит… — Значит ты не любишь, — уверенно кивнул Александр. — Тогда чего страдаешь? — Чёрт… — я поморщилась от его житейской простоты и выдала одну из самых ненавистных мной фраз: — Всё сложно… — У вас — у девчонок — всегда всё сложно, — усмехнулся он. — Вы в рваных носках глубинный смысл увидеть способны. — Какой смысл может быть в рваных носках? — засомневалась я. — О! Ну как? Моя жена как-то заявила, что мои рваные носки говорят о том, что я больше её не люблю. — Чего? — я в шоке повернула голову, всматриваясь в его смеющееся лицо. — Точно. Говорит: раз перестал следить за собой, то не боишься потерять. А раз не боишься, то воспринимаешь как должное. А раз так воспринимаешь, то и чувства угааааасли. — А. Ну так всё логично, — кивнула я, украдкой усмехнувшись. — Да что тут логичного?! Это же носки!!! — А это у вас — у мужиков — всегда всё слишком просто. Она тебя, наверняка, раз пять до этого попросила эти носки выбросить, а ты проигнорировал. Вот в итоге и огрёб. Любите вы рассуждать о женщинах с умным видом, всегда всё знаете, женскую логику даже выдумали. Но почему-то воспользоваться своими познаниями не можете. Ну вот ведь большинство таких ситуаций легко предсказуемы. — Есть такое… — печально согласился Александр. — Только почему-то не получается ничего предсказывать. Тебе вот, наверняка, гораздо легче… — Хрен там… — со вздохом призналась я. — Я тоже туплю постоянно. Мы выбрались на уже знакомую дорогу, и я остановила машину. — Ну вот. Спасибо за помощь, — я искренне улыбнулась. — И прости, что только время твоё потратила. — Ерунда, — хмыкнул Александр. — Времени у меня навалом. А вот помощи как-то и не получилось. — Ну зато компания оказалась приятной, — мне и впрямь понравился этот саркастичный, спокойный парень. — Слушай… — он на минутку задумался. — Ты же хотела тишины и уединения… — Ну? — Могу предложить свой рыбацкий домик. Он не столь шикарен, как сказочные эко-хижины, но там точно максимально тихо и уединённо. Если не пугает дровяная печь, вода из ручья и туалет на улице. Предложение было неожиданным, но поразительно привлекательным. — Даже не знаю, — всё-таки засомневалась я. — Как-то неудобно… — Нормально, — отрезал Александр и подмигнул мне. — Я тоже из-за девчонок настрадался. У меня сегодня рыбалка, а потом к брату до выходных. Так что мы друг другу вообще никак не помешаем. Продукты там есть, бухло тоже. А главное: всё совершенно бесплатно. — Вот этот момент меня как раз меньше всего волнует, — хмыкнула я. — Соглашайся! — Александр воспылал неподдельным энтузиазмом. — Посидим до моей рыбалки, расскажешь о своей девчонке! Мне же страсть как интересны ваши лесбийские печали! Пунктик, можно сказать! Утром свалю, а ты отдыхай, сколько хочешь! Надоест если, то уедешь раньше! Выбор между бесславным возвращением в пропитанную страданиями Москву и неделькой в полном одиночестве и тишине был очевиден, и я кивнула: — А поехали! Один хрен же не спать этой ночью. Либо за рулём, либо за вискарём. Второе как-то привлекательнее. — Во! Дело! Крути направо! До его домика мы доехали за полчаса, которые парень наполнил рассказами об озере и байками об отдыхающих в отеле. Когда мы вырулили к изящному двухэтажному коттеджу, я уже вовсю хохотала над его шутками. — Ого, — я с интересом осматривала дом. — Ничего себе рыбацкий домик… — Мы с братом ставили, — гордо признался Александр. — Обычно сбегаем сюда вдвоём на неделю, но он сейчас приболел, гад. Так что я чисто символически решил порыбачить в одиночку. На первом этаже обнаружилась гостиная с уютным диванчиком и небольшая кухня плотно забитая провизией. Я изумлённо смотрела на необъятные запасы тушенки, консервов и алкоголя. — Сколько же вы жрёте на своих рыбалках… — Выгодно быть лесбиянкой, Саша! — заржал парень, уже растапливающей печь, оказавшуюся на самом деле вполне симпатичным камином. — Мужиков сложнее прокормить! — Это всегда и было для меня решающим, — согласилась я. На втором этаже оказалась спальня с двумя кроватями и запасом постельного белья и одеял. — А вы с братом любите комфорт, — присвистнула я, приземляясь на вполне приличный пружинный матрас. — Прошли времена шалашей и землянок, — донёсся до меня его голос снизу. — Не пацаны уже. Тут даже что-то типа бани за домом имеется. Совсем маленькая, но можно привести себя в порядок. — Охренеть… Через полчаса мы уже сидели в гостиной, закусывая виски каким-то пряным паштетом. — Пока я не забыл. Дрова в поленнице за домом, только поколоть придётся. Умеешь? Я задумалась над своей способностью колоть дрова: — Ну, приходилось несколько раз. Думаю, разберусь. — Разберёшься, — кивнул парень. — Ручей метрах в двадцати на север, — он для наглядности махнул рукой. — Будешь уезжать — ключ забрось под крыльцо. Я найду. — Ок, — согласилась я. — Вроде всё. А теперь вперёд! Вещай мне о своих страданиях! За следующие пару часов я во всех подробностях рассказала ему обо всём произошедшем за последние два месяца: обо всех моих косяках, обо всех глупостях и обо всех страхах. Он почти не перебивал, только изредка задавая уточняющие вопросы и пододвигая ко мне наполненные бокалы. Моя история вполне логично закончилась фразой «и вот я здесь», и парень немного помолчал, покручивая пальцами пустеющую бутылку. — Я ж говорил, — наконец произнёс он, прищуриваясь. — Вечно вы всё усложняете. Я закатила глаза: — Ну конечно. — Да ну нет, Саш. Все твои метания понятны, конечно. Я бы тоже заметался в такой ситуации. Но раз уж судьба за тебя сама всё решила, то почему не рискнуть? — В смысле? — Ну вот у мужиков, как ты говоришь, всё слишком просто. Но это иногда ведь неплохо. Тебе нравится девушка, ты нравишься ей, вы обе свободны, чего заморачиваться-то так. Не понравится — разбежитесь. — Тратить время и нервы на неизбежное? — хмыкнула я. — А тебе сейчас есть чем ещё заняться что ли? — Не хочу я ей жизнь портить! — я вспыхнула праведным гневом. — Ну так ей вроде как нравится такая «испорченная» жизнь. — Это ей сейчас нравится, а когда… — Так и я о сейчас говорю, — перебил меня парень. — Ты зачем-то заранее от всего отказываешься. Ну вот скажи мне: в чём разница между расстаться прямо сейчас или расстаться когда-нибудь потом? — Будет ещё больнее. — Ой, да вообще не факт! Потом хоть могут появиться действительно веские причины для расставания! — А сейчас их нет что ли?! — Сейчас это только твои страхи. Ты вот так логично рассуждаешь, конечно… Но принимаешь решения, полностью забивая на логику. Я растерянно смотрела на него, совершенно не понимая только что сказанного: — Это вот как так? — Ну как… — он потёр переносицу и поморщился. — В целом мыслишь логично, но в какой-то момент врезаешься в сомнения, и прощай, логика! — Хм… — И вообще… — он залпом допил виски и с хрустом откусил сразу половину яблока. — Где твой здоровый эгоизм и нездоровая самовлюблённость, когда они так нужны?! Жалуешься только на них, а на пользу делу не пускаешь! — И в чём же от них польза? Александр назидательно поднял палец: — Польза от них, Саша, в том, чтобы не ебать себе мозг! Вот ведь раньше у тебя как было? Нравится девчонка — ты её берешь! Разве не так? — Ну… — я ненадолго задумалась и нехотя кивнула. — Ну примерно так… — Вот! А сейчас что изменилось? — Эмм… Возраст? — предположила я. — Да ну чушь какая. Такие вещи с возрастом не меняются. — Приоритеты? — Это Настя тебе пять лет в голову вбивала, что у тебя приоритеты другие теперь. А ты просто решила с ней не спорить. — Тогда выходит, — я прищурилась, — что я права, и Алёне лучше держаться от меня подальше. — Да чтоб тебя… — он помотал головой. — Ты упёртая такая… Жесть… — Да ты же сам говоришь… — Я говорю о том, что что-то изменилось! И дело тут не в возрасте и не в приоритетах! Иначе бы ты так не парилась сейчас с этой девчонкой! — Так и что изменилось тогда?! — виски делал своё дело, и мне уже хотелось прибить парня. — Да что, что… — он потянулся ко мне, разжал мои пальцы, впившиеся в горлышко бутылки, и отодвинул её подальше. — Втюрилась в неё просто по уши, вот и мучаешься. — Я не… — я в полном шоке уставилась на него. — Угу… — парень усмехнулся. — Ты не уверена в своих чувствах, ага. Я понял. А ещё боишься сделать ей больно, боишься, что будет больно тебе, боишься, что у вас не получится, боишься, что она уйдёт, боишься, что сама уйдёшь… Не до хера ли страхов из-за одной юной и незначительной девочки, с которой ты якобы не видишь никакого будущего? Я не знала, что вообще можно было ответить на это. Было вполне очевидно, что страхов и правда многовато… Он догрыз яблоко и широко зевнул: — Так что ты подумай, Саша… Может быть поймёшь, что выбор порой не между кем-то или чем-то, а всего лишь между готовностью и неготовностью его сделать. В начале четвёртого он собрал рюкзак, крепко обнял меня на прощание и, пошатываясь, отправился в сторону озера. А я вырубилась на диване, не сумев отказать себе в слабости допить остатки алкоголя.

***

Буквально через пару дней я поняла, что рыбацкий домик моего случайного лесного знакомого — лучшее, что случалось со мной за много лет. Этот неожиданный отдых оказался феноменальным и шокирующим опытом… Ни связи, ни интернета, ни даже плохонькой книги в моём распоряжении не было. Дома я хотя бы читала, слушала музыку и тупо пялилась в телек… До этого я никогда и не думала, что у меня может случиться самая настоящая ломка по информации извне… К вечеру вторника я готова была взвыть от скуки. Я обошла всю округу, заработав себе кучу ссадин, синяков и ожогов крапивой, сходила к озеру и покидала в него камни, чуть не навернувшись пару раз в ледяную воду, трижды безуспешно попыталась залезть на дерево, в итоге убедившись в том, что некоторые вещи точно меняются с возрастом, разожгла костёр и даже всерьёз собиралась через него попрыгать, но здравый смысл, к счастью, вовремя остановил меня. Когда совсем стемнело, я бездумно сидела возле огня, медленно потягивая очередную бутылку вискаря, и пялилась на танцующие языки пламени. Это было поразительно, невероятно, немыслимо, адски скучно!!! Сбежать отсюда в первый же день мне не позволяло лишь собственное упрямство… Но зато проснулась я в шесть утра совершенно самостоятельно и чувствовала себя удивительно бодро. Солнечный день приподнял настроение, упрямство вновь на меня зарычало, и я решила ещё немного задержаться. Запас дров почти иссяк, поэтому я отправилась ставить над собой новые опыты. И неожиданно обнаружила, что процесс рубки дров оказывает на меня охренительно медитативное воздействие. Размеренные движения в совокупности с существенной, но не слишком ощутимой, физической нагрузкой привели к тому, что я переключилась в какой-то автоматический режим. Я машинально совершала однотипные действия, полностью погрузившись в себя и оторвавшись от реальности. Если бы кто-то оказался рядом, то вообще вряд ли бы сумел докричаться до меня. Мысли плавно двигались по кругу стройным упорядоченным строем, и всё стало казаться верным и закономерным. Чем больше витков они проходили в моём сознании, тем яснее мне было, что всё произошедшее, происходящее и ещё только готовящееся произойти — правильно и необходимо. Мне вдруг стало абсолютно спокойно, будто бы все события последних недель случились вовсе не со мной, а с кем-то другим… Да и то всего лишь в сумбурном сне. Очнулась я лишь когда опустела поленница: последний отскочивший в сторону кусок дерева звонко ударился в стоящее рядом пустое ведро, и я подняла взгляд на смеркающееся небо, а потом опустила его на гору дров. — Блять… Думаю, он не это имел в виду, когда сказал «разберёшься»… Спина гудела, ладони слегка саднило, и я искренне порадовалась, что додумалась надеть перчатки прежде, чем впала в транс. Я аккуратно сложила дрова обратно, надеясь, что Александр всё же не посчитает меня ненормальной, захватила с собой запас для камина, и отправилась поглощать консервы. А утром, разумеется, не смогла встать. Мышцы нещадно болели, и любое движение прокатывалось по телу мучительными спазмами. Полдня я провалялась в кровати, а потом еще столько же медленно бродила по дому, пытаясь прийти в себя. Одна мысль о том, чтобы сесть за руль и провести несколько часов в поездке, внушала ужас. Так что моё бегство так и не состоялось. Вынужденное существование в одиночестве и бездеятельности привело к поразительному состоянию полного фатализма, граничащего с обречённостью. Но эта обречённость оказалась совсем иного свойства, нежели та, которая настигла меня в Москве. Она была спокойной, расслабленной и даже приятной. Ничего общего с истерическим отчаянием, которое накатывало на меня от каждой мысли, связанной с Алёной. И тогда я впервые задумалась о том, насколько всё действительно просто. В памяти вновь всплывали все минуты, проведенные с девушкой, и то ощущение абсолютной гармонии, которое я никогда и ни с кем не испытывала прежде, ощущение странной наполненности собственного Я и того, что абсолютно всё на верных местах и ничего более в моей жизни менять не нужно. То ощущение, которое исчезало мгновенно, стоило лишь расстаться с девушкой или задуматься о невозможности отношений с ней. А ещё мне вспомнился укоризненный Маринкин взгляд во время нашего последнего разговора. Тогда я даже разозлилась на неё: признаться себе в том, что все мои проблемы исходят от банальной трусости было просто нереально. Я могла сколько угодно самостоятельно называть себя тряпкой и сыклом, но никогда не верила в это по-настоящему. А когда это так уверенно слышишь от близкого друга… Но сейчас мне стало стыдно перед Мариной, стыдно перед самой собой даже. Логика моего поведения говорила именно о банальных страхах и более ни о чём существенном. В ушах тут же зазвучали слова Александра, так удачно оказавшегося рядом в нужный момент: «Не до хера ли страхов из-за одной юной и незначительной девочки, с которой ты якобы не видишь никакого будущего?» Этого парня я вообще считала невероятным подарком судьбы: настолько удивительным и своевременным, что даже немного нереалистичным… Если бы не этот уютный домик с камином и консервами, то я бы вообще засомневалась, что он не привиделся мне… — Иногда выбор лишь между готовностью и неготовностью его сделать, — пробормотала я себе под нос, заваривая термоядерно крепкий чай в потрёпанной эмалированной кружке. Именно эта фраза никак не выходила их головы. Полупьяная философия парня казалась мне одновременно вершиной наивной простоты и глубинной сутью вещей. Примитивной очевидностью и истинной сложностью. Но разве это порой не одно и то же? Мой выбор никогда не был выбором между людьми или выбором между поступками. Всё это было решено за меня. Выбор был лишь в коротком и простом: сделать его. Просто шагнуть. Причем даже не в какую-то сторону, а в принципе. Если смотреть правде в глаза, то у меня было только одно направление для движения… Во всех остальных случаях я просто оставалась на месте…

***

Дымные влажные утренние туманы, бесконечными щупальцами расползающиеся от озера и плотно обнимающие дом, погружали меня в меланхоличное созерцательное состояние, длящееся до самого полудня, когда холодное октябрьское солнце с трудом рассеивало эту умиротворяющую картину. Дни почти незаметно перетекали в густые, напряжённые сумерки, и вечерами я сидела у камина, не отрывая взгляда от огня и прокручивая в голове ставшие совершенно очевидными вещи. Сейчас всё и впрямь стало просто… Все страхи и сомнения рассеялись, как и эти туманы. Я знала, что они точно так же порой будут концентрироваться, вновь и вновь собираясь в клубящиеся волны, и обволакивать меня назойливым холодом, а потом снова исчезать, словно испаряясь под упрямыми солнечными лучами. Но это перестало быть существенным. Я просто приняла их как нечто неизбежное и совершенно нормальное. По крайней мере, на данном этапе. Пока не сделан шаг и не пройдено хоть какое-то расстояние. Оставалось лишь вернуться домой… В воскресенье я собрала вещи, удивительным образом рассредоточившиеся по всему дому, набросала Александру короткую записку с благодарностями, своим номером телефона и предложением найти время для встречи в Москве, закрыла дом, забросила ключ под крыльцо и отправилась в неизбежность. Полупустая трасса только добавила мне спокойствия, а пустая неуютная квартира — уверенности. Я даже не стала продумывать разговор с Алёной. Это казалось мне глупым и ненужным. Любые слова были бы верными. За эти дни, несмотря на обретённое умиротворение, я бессчётное количество раз ловила себя на остром желании обнять девушку, сказать ей, как немыслимо много она стала значить для меня. Мне безумно хотелось хоть на несколько минут поделиться с ней холодными ленивыми туманами и раскалёнными танцующими искрами. Уткнуться губами ей в шею, глубоко вдохнуть тонкий аромат волос и просто замереть, оставшись в этой правильности навсегда.

***

Привычка просыпаться на рассвете привела меня в офис самой первой. Я сидела в кабинете, считая минуты до её прихода и даже не включая компьютер. Лёгкий стук каблуков в приёмной, недолгая пауза, и моя дверь тихонько приоткрылась. — Доброе утро, — слегка удивлённо произнесла она. — Доброе… — я почувствовала, как дрогнул голос. Алёна вошла в кабинет и прикрыла дверь, прижавшись к ней спиной. Я даже подумала о том, что она словно оставляет себе возможность сбежать от меня как можно быстрее. — Алёна… — начала я, но она вдруг качнула головой. — Всё в порядке, Саш. Не волнуйся. — Я не… — я хотела сообщить, что не волнуюсь совершенно, и, более того, очень давно не была столь спокойна, но она снова перебила меня. — Ты знаешь… Прости, что я тогда так уехала… Я не могла иначе… И у меня было время, чтобы попытаться понять тебя и принять… твоё решение… Понять мне было сложно… Никогда, наверное, не пойму… Но принять я, пожалуй, смогла… — Алёна… — я попыталась встать, но ноги вдруг стали ватными и не позволили мне даже приподняться. — Погоди, Саш, — безапелляционно отрезала она. — Я хочу, чтобы ты знала… Я справлюсь. Как и всегда. И больше не стану тебя мучить. Нравится мне твоё решение или нет. Я его уважаю… И более того… Возможно, оно верное… В горле мгновенно пересохло, и я поняла, что не могу не только пошевелиться, но и издать хоть какой-то звук. — Возможно, ты действительно права… — продолжила девушка, отводя от меня взгляд. — Во всём. Она немного помолчала, явно собираясь духом, а потом так же спокойно и уверенно продолжила: — Я надеялась, что ты ещё недельку отдохнёшь, чтобы решить этот вопрос с Мариной. Но так всё же вышло честнее… Я нахмурилась, ожидая очередного заявления об уходе, и попыталась вновь вернуть своим голосовым связкам рабочее состояние. Но я не успела остановить её. — Мне нужен отгул в эту пятницу, Саш. От этого я, признаться, откровенно охренела… Такой душераздирающий монолог, и отгул в виде вывода??? — Эээ, — я похрипела, прокашлялась и сумела заговорить: — Конечно… Без проблем… Что-то случилось? Вопрос был, скорее, формальным. Мне почему-то показалось, что нужно узнать причину… — Случилось, да. У меня свадьба… К такому жизнь меня точно не готовила… И никакие леса, озёра, туманы, костры, и весь алкоголь мира не способны были бы подготовить… Я просто окаменела, на какое-то время даже перестав думать… Вот таким должно быть, наверное, состояние истинной нирваны… Абсолютная пустота. Мысли, чувства, ощущения… Ноль… Только продлилось оно совсем недолго… К сожалению… Потому что пришла боль. Такая адская и всепоглощающая, что беспощадно свела своими клыками, когтями — и что там у боли ещё имеется? — каждую клеточку тела, каждый нейрон, остановила сердце, дыхание, оставила меня всё тем же камнем, ставшим монолитным осколком одной непрерывной боли. Она похожа на вирус… Пробирается в тело, в душу, встраивается в ДНК… Заполняет… Наверное, прошла целая вечность, пока я не услышала собственный голос: — В пятницу тринадцатого? Странный выбор. Алёна равнодушно пожала плечами: — Я не суеверна. И это даже символично. — Возможно… Что ж… — я всё ещё слышала свой голос со стороны и никак не могла повлиять на него. — Поздравляю. Паша, наверное, очень счастлив. Она медленно кивнула: — Очень, да. Внутренний голос, прогнувшийся под паникой, кричал: «Спроси: «А ты?!»!!!», но тот, что избавился от моего контроля, поинтересовался: — Уверена, что тебе хватит всего одного дня? Девушка вымученно улыбнулась: — Да. Будет только регистрация. На самом деле, я бы вообще просто ушла с обеда. В ЗАГС к пяти вечера, и он совсем рядом с домом. Но мама потребовала укладку, фотосессию и прочую чепуху. Поэтому… — Я понимаю, — к неконтролируемому голосу прибавились неконтролируемые движения, и я почувствовала, как мои губы растягиваются в короткой улыбке, а голова опускается в вежливом кивке. — Всё в порядке, Алён. Бери целый день. — Спасибо, — она ещё с минуту постояла, по-прежнему прижимаясь к двери, а потом кивнула каким-то своим мыслям. — Тогда пойду работать. — Иди. Девушка развернулась, открыла дверь, замерла на несколько мгновений и повернула голову: — Саша… — Да? — Не забудь, пожалуйста. Даже в моём состоянии я сумела увидеть за этой просьбой нечто большее, чем просто акцент на важной информации. Вряд ли бы я забыла о её отгуле на собственную свадьбу. Она не могла не понимать этого. И моё вышедшее из-под контроля тело сыграло по её правилам: — Я постараюсь запомнить.