Обреченный страдать вечно

      — Какого черта… — это первое, что пришло на ум Лайе Бернелл, когда она открыла глаза и поняла, что все ее тело крепко стянуто путами. Виноградная лоза, служившая вервками, короткими шипами впилась ей в кожу.       Еще мгновение назад она сидела перед полотном картины, которая служила, в общем-то, единственной причиной ее присутствия в доме Влада, а теперь она не могла пошевелиться. Нет, могла, конечно, но каждое движение причиняло ей боль, особенно в местах, где веревки соприкасались с кожей, там уже появились кровоподтеки. Руки совсем не слушались ее, они были сжаты крепче прочих мест, лишая всякой надежды освободиться.       Лайя осмотрелась. Помещение было возведено в том же готическом стиле, что и остальная часть дома, которую она успела осмотреть. Впрочем, не так уж много она успела осмотреть. Просторный балкон, гостевую комнату, узкие длинные коридоры с множеством запертых дверей, в которые девушку так и подмывало заглянуть из-за безмерного любопытства, и, конечно, самую примечательную часть дома — библиотеку, богатства которой поражали воображение юной художницы. Был еще тот злополучный зал, хранивший в себе много опасных секретов, орудий пыток и ловушек, неведомо откуда взявшихся там, и от которых уже чуть не пострадал Лео.       Каменная платформа, на которой лежала Лайя, напоминала алтарь. Вокруг все было усыпано лепестками и бутонами роз. На камне были заметны багровые пятна. Они были бледные и едва различимые, и возможно оставленные тут уже очень давно. Значит, вряд ли это дело рук Влада, если верить его словам, то этот дом он купил всего пару дней назад. Но можно ли было верить ему? Девушка вспомнила слова Антона, который тоже утверждал, что работал тут с Владом совсем ничего. А еще эта глупая игра в «правду или действие», в которую они все вчетвером играли накануне, являлась сомнительным, но подтверждением.       На потолке на цепи с мощными звеньями мерно раскачивалась люстра, состоящая из металлических решёток, но сточником света служили два канделябра, развешенные по двум противоположным стенам. Самое примечательное, что в них отметила Лайя, это то, что на них были не лампочки, а настоящие свечи. Они равномерно плавились от пламени, по стенкам воск стекал на поддоны. А еще они почти догорели. Свет от них был тусклым, поэтому в самых удаленных углах был полумрак.       «Сколько же времени я тут уже нахожусь?» — посетила мысль девушку-реставратора.       Ее внимание отвлекло какое-то ленивое шевеление в одном из углов. Художница смогла рассмотреть лишь самое очевидное, что-то обвернутое в белую материю висело и еле-еле покачивалось из стороны в сторону. Послышались тихие стоны.       — О, нет… — с ужасом прошептала девушка. — Антон!       Пламя на канделябрах беспокойно заколыхалось, и на мгновение весь зал накрыл мрак. Образ Влада, возникшего из пустоты, заставил Лайю вскрикнуть.       — Что происходит? — она старалась придать голосу смелости, чтобы он не дрогнул и не выдал ее смертельный испуг.       Но вместо ответа, мужчина сдвинул брови на глаза и одарил ее тяжелым взглядом, в котором читалось что-то нечеловеческое, поистине звериное. Именно так смотрят хищники на своих жертв, перед тем как вкусят их плоть. В руках у него сверкнула сталь, от чего сердцебиение девушки тут же подскочило до трехзначных чисел.       — Если собрался убить меня, не медли с этим, — с вызовом сказала девушка.       Но владелец замка даже не думал спешить, он медленно обошел ее, как бы любуясь ее телом, и остановился возле головы, приблизившись к ее лицу. Он прислонил острие ножа к щеке Лайи, но холод пробежался по всему ее телу.       — Вовсе не собирался, — наконец, неторопливо и спокойно изрек он, словно вел обыденную светскую беседу.       — Отпусти! — неугомонно продолжала девушка-реставратор, заерзав в путах.       — Жажда… — продолжал Влад, как будто не услышав вопрос своей гостьи, — так неутолима.       Он медленно, едва соприкасаясь острой стороной клинка с кожей, провел от щеки, вниз к шее, плавно перешел к ключице и остановился на внешней стороне плеча, куда и вонзил кончик ножа, неглубоко, но достаточно, чтобы проступила кровь, которая ручейком потекла вниз. Глаза мужчины сверкнули животным азартом. Он провел большим пальцем по траектории капельки, стирая дорожку из крови.       На этот раз девушка не закричала, не издала стон, просто стиснув зубы, стала терпеть боль, наблюдая за мужчиной, который теперь, не отрываясь, смотрел на испачканные в ее крови пальцы. Прошло несколько минут, наступившую тишину больше ничто не нарушало.       — Лайя… — прошептал он, наконец, тихо и с виноватым тоном, в котором слышались еле уловимые нотки нежности. — Прости.       Мужчина выглядел так, словно только что очнулся от долгого кошмара. Учащенное дыхание слышалось на расстоянии. Пропал тот нечеловеческий взгляд, с которым он смотрел на нее. Он резко подался назад, но спохватился и осторожно, чтобы не поранить Лайю, перерезал лозу, что сковывала художницу.       — Закончи с картинами как можно скорее, — просьба Влада прозвучала скорее как мольба.       — Кто ты? — растерянно спросила девушка-реставратор.       Привстав на локти, она пыталась унять дрожь по всему телу. Чувствовала, что лучшим вариантом сейчас подняться и убежать как можно скорее и как можно дальше от этого места, но внутренняя борьба между страхом и интересом не позволяла ей так сделать. Она должна была узнать, напрямую ли Влад был связан с этими картинами и ее видениями, которые посещали ее каждый раз, как только она садилась за их реставрацию.       — Я должна задать тебе вопрос, — неторопливо и отстраненно произнесла Лайя.       Но Влад как будто прочитал ее мысли и уже знал, что за вопрос ее мучил. Он отвернулся в сторону. Жест оказался настолько красноречив, что Лайя уловила на расстоянии, какое тяжелое бремя несет он на своих плечах.       — Только не сейчас, — сдержанно ответил Влад.