Что бы кто ни говорил

Ты была уверена, что больше Личадеева не увидишь — и это сыграло с тобой дурную шутку. Ты думала, что всё просто. Раз уж он больше не появится в твоей жизни, превращая размеренное существование в сгусток сумбурных эмоций, то, в общем-то, нет необходимости отгораживаться от всего, что связанно с The Hatters. Раз уж их концерт запомнился, можно почитать пару-тройку интервью, пересмотреть клипы уже со знанием дела. Ничем это не грозит, потому что странное шапочное (шляпочное, точнее) знакомство с Личадеевым ты оставила в прошлом. Как ты ошибалась, стало ясно, когда Зоя случайно наткнулась в твоём смартфоне на фотографию, которая никак не должна была там оказаться. — Ничего не хочешь объяснить? — Зоина улыбка тебе совершенно не понравилась. В этот выходной проходило очередное заседание кулинарного клуба, состоявшего, собственно, из вас двоих, на повестке дня значилось имбирное печенье, и открытая вкладка с рецептом не представляла никакой угрозы — ровно до того момента, пока её не сменила вкладка с портретом Личадеева. — Зачем листать-то?! — вспыхнула ты, поспешно забирая смартфон. — Я не специально, просто пальцы в муке, экран заглючило, — хмыкнула Зоя, улыбнувшись ещё шире. Она посмотрела тебя понимающе, словно психиатр, ставящий диагноз пациенту. Ты с досадой закусила губу. Оправдываться глупо, ведь тогда подруга наверняка убедится в том, что права. Оставалось отмолчаться или перевести тему, но Зоя, разумеется, не собиралась спускать дело на тормозах. — Ты же сказала, что вживую они ещё ужаснее, чем на записи, разве нет? Пришлось сделать вид, что ты крайне занята вымешиванием теста. Сама виновата, надо было давно выключить все вкладки, касающиеся Шляпников, удалить историю браузера, а ещё надёжнее — купить новый смартфон. — Паша классный, да? — Зоя легонько пихнула тебя локтем в бок. С учётом того, что ты который день не могла отлипнуть от этой злосчастной фотографии, где Личадеев в соломенной шляпе и в рубашке с ананасами очаровательно улыбался — не только губами, но и лучезарными голубыми глазами, смотря прямо в камеру, — отрицательный ответ был бы вопиющей ложью. Но и ответить положительно духу не хватало. — Просто некоторые песни меня всё же заинтересовали, — наконец пробормотала ты. — Бывает же, что проходит время, а мелодия крутится в голове — значит, чем-то всё-таки зацепило. С Зои сталось бы сыронизировать на тему того, что зацепило не чем-то, а кем-то, но она только хмыкнула. — Давай-ка лучше тесто сюда, а с глазурью разбирайся сама, а то мало ли, что ещё мне покажет твой смартфон. Покраснев, ты забрала его и попыталась вчитаться в рецепт, хотя сконцентрироваться выходило из рук вон плохо, мысли блуждали очень далеко от происходящего на кухне. В целом твоя жизнь шла про проторенной дорожке, и со стороны, наверное, ты выглядела типичным «синим чулком»: учёба, учёба и ещё раз учёба, престижный университет, классическая музыка, образованные друзья, никаких шумных тусовок, алкоголя и прочих непотребств… Тебе самой казалось иначе. Да, рок-н-ролльный образ жизни — вообще не твоё, но твои увлечения и пристрастия не ограничивались тем, что с малых лет закладывали родители. Например, ты с удовольствием слушала Битлов и Квинов, голосила в душе «Богемскую рапсодию» — конечно, только тогда, когда в доме больше никого не было, — и обожала танцевать. Обычные современные танцы, а не вальс или фокстрот. Правда, тебе не нравились дискотеки, поэтому приходилось отплясывать дома, пока, опять же, ты была в одиночестве. Или вдвоём с Зоей, потому что она, куда более раскрепощённая, чем ты, поддерживала любые твои проявления и помогала не стесняться самой себя. — Ну и какие там песни тебя заинтересовали? — смешливо спросила подруга, принимаясь раскатывать тесто скалкой. — «Бензин», да? Ты едва удержалась, чтобы не запустить в неё пакетиком сахарной пудры. — Неприличные треки я не переслушивала. А вот, скажем, «Танцы», хотя я не совсем согласна с идейным посылом клипа, всё-таки сняты здорово, с этим сложно поспорить. — Идейный посыл! — Зоя закатила глаза. — Ты даже из Шляпников тему для диссертации сделаешь. Но вообще, я тебя убью вот этой самой скалкой, честно. Сколько раз я втюхивала тебе «Танцы», а ты воротила нос! Стоило же один раз посмотреть, как Паша виляет задницей на сцене, и клип выбрался в фавориты. — Пашина… Паша здесь вообще ни при чём, — поперхнулась ты и отвернулась к шкафу, чтобы достать формочки для печенья — и скрыть зардевшиеся щёки. — Просто я переосмыслила некоторые аспекты их творчества. Переосмыслила, ну да. Раньше, когда Зоя включала тебе «Танцы», ты в основном следила за хореографией, поставленной и в самом деле недурно, и, конечно, за Музыченко — волей-неволей он обращал на себя внимание, вся постановка вертелась вокруг него. Теперь ты не могла понять: как парень в светло-розовом пиджаке, пафосно засунувший руки в карманы брюк и на первых же секундах клипа задорно кричащий «Хэ-э-эй!», мог раньше оставаться незамеченным. Теперь ты только делала, что ждала, когда в кадре появится Личадеев. — Меня засосала опасная трясина-а… — запела Зоя, ухитряясь при этом сиять весьма коварной ухмылкой. — Перестань, — ответила ты и добавила, посерьёзнев: — Они ведь вроде все заняты, между прочим. Правда, как с этим фактом сочеталось желание Личадеева продолжить знакомство с тобой, ты не знала. — Ну, Юра вообще женат, — Зоя надавила на формочку в виде сердца, вырезая печенье. Ты взяла формочку-звезду и тоже взялась за дело. — Это не мешает мне фанатеть и гоняться за ним с номером телефона. Повисло неловкое молчание. — Да я же так, просто по приколу! — Зоя возмущённо подбоченилась, оценив твой неодобрительный вид. — Боже, Т/И, ты же знаешь меня сто лет, я никогда бы не… Да и сам Юра, между прочим, вообще не хотел записывать мой номер. Это ему твой Паша что-то нашептал, и тогда он сохранил. — Личадеев не мой, — буркнула ты. — Не знаю, не знаю, — протянула подруга, многозначительно изогнув бровь. — То-то он мне звонил, чтобы разузнать, где тебя найти. И кстати, Паша-то как раз сейчас один. Ты ведь не подписана на его инстаграм, а я все их аккаунты читаю, так что в курсе последних новостей. Поэтому… Она подняла формочку-сердце и посмотрела на тебя сквозь неё. — Терпеть не могу, когда ты включаешь режим «сваха». — Я бы не включала, — Зоя демонстративно покосилась на твой смартфон, — но всё явно зашло дальше, чем я предполагала. А значит… Ладно, так и быть. От сердца отрываю. Решительно отодвинув противень, она сполоснула ладони и пропала в недрах квартиры, спустя минуту вернувшись с билетом в руках. — Это мне на эфире перепало, как гостье. Но чувствую, тебе нужнее, чем мне. Шляпники сейчас редко выступают в маленьких клубах, уже слишком популярные. А это то, что доктор прописал — камерный концерт, считай, для своих. — Зачем мне?! — Тебе надо разобраться в… — Не собираюсь я ни в чём разбираться! И всё равно это балаган и вульгарщина, это не в моём вкусе. — Про Квинов ты тоже так говорила, — заявила Зоя. — А потом подсела. — Мне было пятнадцать, Зой, и я была привычной к совсем другой музыке — разумеется, шоу, которое делал Фредди, меня шокировало. — Но теперь-то ты его обожаешь, вместе со всеми его экстравагантными выходками. — Ты действительно не видишь разницу? Зоя вдруг как-то странно на тебя посмотрела, весёлое выражение стёрлось с её лица. — Лучше вот что скажи, Т/И. Часто ты за последние недели страдала по Максу? Замерев с поднятой ложкой, ты уставилась на подругу, пока глазурь капала мимо миски. Судя по Зоиному победному «То-то же!», твой оторопелый вид говорил сам за себя. *** Открытие так поразило тебя, что очнулась ты уже на входе в клуб. Концерт был прямо сегодня — это наводило на мысль о том, что Зоя изначально планировала отправить тебя навстречу своему счастью, вооружив билетом и печеньками. Однако ты, погрязнув в размышлениях, не стала анализировать Зойкины благие намерения. Просто… Как такое вообще могло случиться? Ведь до первого в твоей жизни концерта Шляпников ты действительно едва справлялась с болью, хотя Макс ушёл больше месяца назад. Ты раз за разом прокручивала в уме вашу историю, пытаясь понять, где была неправа. Макс, всегда галантный и обходительный, при расставании неожиданно растерял весь джентльменский налёт и прямо сказал, что нашёл себе более выгодную партию. Правда, подал это под соусом «поэтому не переживай, дорогая, ты замечательная, дело не в тебе». Увы, в твоей голове не укладывалось, как можно уйти от девушки, которую любишь, к девушке из более обеспеченной семьи, поэтому ты мучилась самокопанием и страдала. И вот… умудрилась не заметить, как эти страдания рассосались сами собой? Просто потому, что отвлеклась на не самую стандартную ситуацию, в которую тебя, сам того не зная, втянул Личадеев? Бред же. Полный бред. Тебе стало жизненно необходимо ещё разок увидеть Личадеева, чтобы сомнений в этом не осталось, чтобы морок прошёл, чтобы… страдания вернулись? Ну, без последнего пункта можно и обойтись. «Я посмотрю, послушаю и пойму, что это временное помутнение рассудка», — пообещала ты самой себе. Но, судя по всему, сегодня был не твой день. И когда ты приютилась в углу, надеясь, что здесь останешься незамеченной, а музыканты вышли на сцену, то внезапно оказалось, что Личадеева среди них нет. Музыченко не замедлил прояснить ситуацию, поведав в микрофон, что Паша пал жертвой разборок между особо рьяными поклонницами. Потом со смехом поправился: «Да в драку просто ввязался по пьяни», потом, уже без шуток, добавил, что, пока Паша в больнице, замену ему искать не стали из принципа, а заодно объявил сбор записочек с пожеланиями скорейшего выздоровления. Специально для этого на сцену поставили большую шляпу. Ты так и стояла в отдалении, совершенно выбитая из колеи, и мяла в руках бумажный пакет с печеньем. «Без баяна — полная лажа!» — проорал кто-то, проходя мимо, и ты машинально поправила себе под нос: «Без аккордеона». Но сама не могла толком оценить, насколько пострадала музыкальная составляющая, потому что думала лишь о том, как там Личадеев… Как там Паша. Концерт уже подходил к концу, когда тебе стало ясно, что ограничиться запиской ты не готова. Логично было бы обратиться к Музыченко, как к лидеру и самому давнему Пашиному другу, но, признаться, ты его немного побаивалась. Да и что ему сказать? «Здравствуйте, я Пашина… непонятно кто»? Пока ты маялась, переминалась с ноги на ногу, краснела и бледнела, в поле зрения попал басист — Александр, которого все звали исключительно Кикиром. Он направлялся к звукооператору, стоявшему за пультом паре метров от тебя, и ты, повинуясь порыву, шагнула вперёд. — М-м? — вопросительно улыбнулся басист, потому что ты как воды в рот набрала, сбитая с толку дилеммой: обратиться к нему по имени или прозвищу? «Александр» наверняка покажется ему слишком официальным, а «Кикир» будет слишком странно сочетаться с «вы». Преодолевая мучительную неловкость, ты остановилась на варианте с именем — и безоговорочно завладела вниманием удивлённого Кикира, на чьём лице читалось, что он очень давно не слышал в свой адрес «Добрый вечер, Александр». — Простите за беспокойство, я очень прошу вас передать Павлу… — Печеньки? — Кикир удивился ещё больше, заглянув в пакет. — И как это тебя пропустили сюда с ними, во дают! — Скажите, что это от Т/И, он знает, — ты заговорила увереннее. — Пожалуйста. Это очень важно, правда. — А почему сама не передашь? Его же можно навестить. — Я… Долго объяснять. Я никак не смогу, — потупилась ты. — Ладно, — пожал плечами Кикир, забрал пакет и принюхался. — А пахнет клёво. — Чур, не съешьте по дороге, — несмело улыбнулась ты. — Как пойдёт, — улыбнулся он в ответ. И на душе у тебя почему-то потеплело, словно ты знала наверняка, что Кикир не подведёт.