Магнет

Глава 5       Стук в дверь застал Гермиону лениво готовящейся ко сну ( к еще одной бессонной ночи, если быть точным). С тех пор как… Теперь у девушки было больше времени для сна, так как прекратились полуночные зависания на сайте знакомств. Однако бодрости ей это не прибавило.       Грейнджер посмотрела на часы – 23:15. Кто бы это мог быть? Немного поздно для похода в гости, не? В любом случае, ее маленький домик (в принципе от доходов с Магнета она могла бы приобрести замок… нет – два замка! Нет – три! Но решила остановиться на скромном коттедже в сельской местности не так уж и далеко от Лондона. Как-то уютнее, что ли) был магически защищен таким образом, что только определенный (не такой и широкий) круг ее самых близких друзей мог бы вообще добраться до входной двери. Не избранных ждало горькое разочарование (и монтировка в лицо).       Таким образом, Гермиона решила, что выглядит достаточно прилично – бледно-розовая пижамная футболка с яркими клубничками, слегка открывающая плечо, и такого же цвета шорты – чтобы встретить кого-то из друзей, даже если это был Рон.       Она беспечно распахнула дверь, готовясь заметить, что выбор времени предполагаемого гостя оставляет желать лучшего, и застыла как вкопанная.       На пороге ее дома стояла Беллатрикс. Почему-то первым, на что обратила внимание Гермиона, была странная ?вещь? в руках женщины (нет, это не монтировка). Это были какие-то то ли ветки, то ли палки, скрепленные чем-то, что, очевидно, было раньше золотой (теперь грязно-горчичной) лентой и красной (теперь скорее бурой) оберточной бумагой. Грейнджер также заметила некоторые серо-зеленые листики, хаотично торчащие из обертки, а на вершине одной из веток, если приглядеться, можно было увидеть нечто, в прошлой жизни бывшее, очевидно, чашечкой цветка.       - Что это? – спросила Гермиона, неуверенно поводя рукой в сторону креативного объекта.       Беллатрикс придирчиво оглядела содержимое рук своих, словно бы увидела его в первый раз, и ответила, зубасто улыбаясь , - Веник?       Однако Гермиона заметила легкий румянец, поднявшийся по щекам Беллы.       Девушка внимательно посмотрела на Лестрейндж. Поза ведьмы была напряженной, она даже слегка подпрыгивала, перекатываясь с пяток на носки и выглядела, словно маленький комок энергии, готовый вот-вот взорваться. Она произносила слова отрывисто и нервно, поминутно облизывая губы.       Гермиона же напротив, словно бы впала в некий ступор. Ее мысли прорывались сквозь невидимую толщу воды, а речь была слегка замедленной, как на зажеванной кассете.       - Как ты?.. – девушка неопределенно махнула рукой.       - На фестрале. Драко с женой вернулись на них из Франции. Дурачок думал, что это романтично, тащить беременную жену по воздуху, Мерлин знает сколько, на этом адовом (зачеркнуто – великолепном. Вообще-то Беллатрикс любит фестралов, но к этому у нее есть определенные счеты) создании.       - Ты сбежала? – встревоженно и устало одновременно спрашивает Грейнджер.       Беллатрикс просто пожимает плечами не заботясь, чтобы пояснять очевидное.       - Почему? – Гермиона не может не зажать двумя пальцами переносицу.       - Я должна была тебя увидеть, - Белла отводит взгляд и слегка вздергивает подбородок. В свете, проникающем из приоткрытой двери, ее кожа как будто сияет изнутри, и линия ее челюсти так маняще… Стоп, не надо туда идти, Гермиона. Вместо того, чтобы продолжать свое исследование лица Беллатрикс, девушка сурово спрашивает: «Зачем?»       Казалось бы она не в настроении для глубоких философских бесед.       - Надо поговорить, - Лестрейндж все также смотрит в сторону, лишь на мгновение стрельнув глазами в Гермиону, чтобы уловить реакцию.       - Говори, - бескомпромиссно заявляет младшая ведьма, складывая руки на груди. И старшей на секунду кажется, что девушка так и заставит ее вещать на пороге. Нет, это уже никуда не годится.       - Впустишь? – Беллатрикс приподнимает одну бровь. В ее словах меньше вопроса, чем приказа, и она словно бы «смеет» Гермиону отказать ей.       Грейнджер прищуривается.       - Входи. – И она чуть-чуть сдвигается в сторону, пропуская Беллу в узкий длинный коридор.       - Держи, - Беллатрикс ловким движением впечатывает «веник» в грудь Гермионы.       - И чем это было, пока не стало … вот этим? - девушка инстинктивно прижимает к себе «подарок». Она думает, что знает ответ на свой вопрос, но хочет, чтобы женщина сама ей сказала.       - Цветы, - коротко бросает Белла. (Вот и принц на белом коне (черном фестрале) подкатил). И неловко смещается.       - Украла? – скептически глядя на Беллатрикс, спрашивает Гермиона. Она никак не может представить себе Лестрейндж, идущую в цветочный магазин (в волшебном мире даже существуют такие?) специально ей за букетом.       - Почти, - мгновение Гермиона думает, что это будет все ее пояснение, но затем Белла насмешливо продолжает, - срезала в саду Нарциссы. Тебе лучше взять, мне еще предстоит столкнуться с последствиями за него. Это был любимый розовый куст сестренки.       Грейнджер вспоминает короткую экскурсию по саду мадам Малфой, и как та с любовью показывала ей шикарный куст белых (в свете последних событий они должны бы были быть черными?) роз, занимавший центральное место замысловатой садовой композиции. Она представила его варварски разграбленным Беллатрикс, и прикрыла рот ладонью – возможно, авроры не самое страшное, с чем придется столкнуться ведьме по возвращении.       В коридоре Лестрейндж не смотрит по сторонам, не озирается – она просто делает себя дома, органично вписываясь в любую обстановку.       Гермиона отворачивается, чтобы поставить все, что осталось от цветов в вазу. Это дань уважения некогда прекрасным образцам садоводческих экспериментов Нарциссы, коих не спасет уже даже «живая» вода.       Когда девушка оборачивается, ее впечатывают в стену, и чужие губ накрывают ее собственные в требовательном поцелуе.       Гермиона ахает, и язык Беллатрикс, не колеблясь ни мгновения, проникает внутрь ее рта. Ведьма целует страстно, грубо, отчаянно, ни в коем случае не нежно, но это то, что нравится Грейнджер больше всего. Лестрейндж словно поставила задачу утвердить свое право на младшую ведьму, методично вторгаясь в ее рот и отмечая небо, зубы, внутреннюю сторону щек как свою собственность. Гермиона не может помочь, но представляет, как это было бы, если бы язык женщины с таким напором двигался в более интимных местах на ее теле.       Мозг Гермионы мгновенно отключается. Остаются только ощущения. Будто электрический ток пробегает по ее телу. И в упомянутых выше местах становится неудобно влажно.       Она не замечает, как ее руки оказываются в волосах Беллы. Они такие шелковистые и упруго-жесткие, такие, как она себе представляла. И она еще немного запрокидывает голову, подчиняясь и давая ведьме возможность брать все, что ей хочется.       Беллатрикс чертовски спешит. Она боится, что девушка в любой момент может одуматься и оттолкнуть ее. Руки ведьмы уже под смехотворно милой магловской одеждой Гермионы. Она касается теплой кожи и ловит губами удивленно-смущенные вздохи Грейнджер. Открытое плечо манит, и Белла, не раздумывая, прикусывает зовущую плоть. Там уже не вздох, а стон. И Беллатрикс, улыбаясь, проводит языком по укусу. Он не в полную силу, там не будет отметки, но она пока не хочет напугать девчонку.       Она добирается до груди, бюстгальтера нет, и ведьма кратко думает, есть ли на девушке вообще белье? Но это не так уж важно – она скоро все равно будет знать наверняка. Она скручивает соски, и если до этого Гермиона еще не была достаточно вовлечена в процесс, то теперь Белла буквально может ощущать ее возбуждение.       Грейнджер больно дергает ее за волосы, и Белла слегка усмехается ей в губы. Она наклоняется, втягивая сосок в рот, прямо через футболку. Гермиона стонет и без сдерживающего фактора в виде рта Беллатрикс ее стоны звучат смущающе-громко – музыка для ушей старшей ведьмы, но не достаточно. Она хочет больше, она хочет, чтобы девушка кричала.       Она задирает футболку и любуется открывшимся видом. Затем кидает мимолетный взгляд на лицо Грейнджер. Та смотрит на нее слегка затуманенным страстью взглядом. Ее лицо, шея и грудь восхитительно покраснели. И Белла снова скалит зубы в улыбке.       - Вот это да, кто-то такой отзывчивый, а, котенок?       Ее голос хриплый и низкий, наполненный похотью и непристойными обещаниями, так, что Гермиона начинает испытывать сенсорные перегрузки. Она хочет попросить ведьму немного притормозить. Она слишком возбуждена, и ее последний секс был бог знает когда, и она просто слишком чувствительна для быстрой и жесткой атаки Беллатрикс. Она рвано дышит, слегка упираясь руками в плечи ведьмы, и отчаянно пытается сформулировать мысль.       - Я просто… Это немного стремительно… и я… я уже давно ни с кем не… ты знаешь…       Белла не знает, Белла не хочет думать о ком-то еще вообще. Сегодня она сотрет для своей грязнули воспоминания о ком-то еще. Поэтому она ничего не говорит в ответ, а просто опускается ниже, оставляя дорожку поцелуев на обнаженном животе Гермионы. Легким движением ее руки футболка исчезает. Но шорты она стягивает без помощи магии. Медленно, снизу вверх глядя в глаза Гермионе.       Гермиона думает о том, что только Беллатрикс может, стоя на коленях, быть абсолютным верхом превосходства. Но любые глупые мысли испаряются из ее головы, как только Белла проводит ногтями по внутренней стороне ее бедер. Затем ведьма одним движением поднимает ногу Гермионы себе на плечо, и девушка откидывает голову на стену, прижимаясь к ней верхней частью тела. Там очень мало прелюдии на самом деле, но видит бог, Гермионе она вообще не нужна. Почти с тех самых пор, как Беллатрикс возникла у нее на пороге. Это просто смешно, какой мокрой она стала от одного вида ведьмы.       Где-то на задворках сознания все же зреет мысль, что то, что происходит – не правильно, что она должна остановить Беллатрикс, что она же решила не давать их странным отношениям ход. Но ей настолько хорошо сейчас, что она не в силах предпринять что бы то ни было. Прошло так много времени, с тех пор как кто-то вообще касался ее таким образом. И у нее нет сил, чтобы отказать себе. Всего один раз. А о последствиях она подумает после.       Белла прижимается ртом к ее центру, одновременно оставляя ногтями красные полосы на ее ягодицах. Ее язык все такой же настойчивый, как когда он был во рту Гермионы. Он щелкает пару раз по клитору девушки, и Грейнджер почти кричит от ощущений. Она слишком возбуждена и это немного больно. Это становится больше, когда Белла смыкает зубы на нем. Гермиона начинает дрожать. Она думает, что может прийти прямо сейчас, если Белла не замедлиться хоть чуть-чуть. К счастью (или огорчению), Беллатрикс отступает.       - Если бы я знала, что это все, что потребуется - я бы трахнула тебя прямо там, в коридоре Цисси, - самодовольно замечает она.       Мозг Гермионы не сразу обрабатывает то, что она слышит. Несколько мгновений девушка все еще пребывает в эйфории, и ее рука тянется к волосам старшей ведьмы, чтобы вернуть ее, принуждая заткнуться и продолжать с того места, где они остановились. Но затем…       - Что? – ее голос все еще хриплый от страсти, но еще слабый и с легким надломом от внезапного осознания.       Беллатрикс вдруг понимает, что, возможно, ей следовало бы промолчать. Она с беспокойством смотрит на Грейнджер, пытаясь уловить, что на этот раз не так.       - Что ты сейчас сказала?! - громче, сильнее, с нарастающим гневом.       Кажется, Белла в беде. Но она все равно покорно повторяет.       Гермиона резко отталкивает от себя женщину. Ее глаза зло сужаются, щеки покрываются красными пятнами. Она упирается руками в бока, и Беллатрикс могла бы признать, что выглядит немного грозно, если бы при этом она не была полностью обнаженной. Ну, а так… ну, довольно комично, если вы спросите Беллу, однако, она все же подавляет неуместное хихиканье.       - О чем это, Беллатрикс? Просто трахнуть меня у стены, как какую-то дешевую шлюху? О, нет! Как какую-то грязную грязь?! Так? Еще один маниакальный способ унизить меня?       Брови Беллы стремятся к линии роста волос, как бы говоря: «Серьезно?! Снова?!» Ее лицо принимает довольно скептически-жесткое выражение, однако, когда она отвечает, голос звучит на удивление нежно и немного неуверенно.       - Нет? – полувопросительно, потому что темная ведьма, хоть убей, не может до конца понять, откуда все это. У нее есть ощущение, что она ходит по яичной скорлупе.       - Нет?! Нет?! – почти кричит Гермиона. Возможно, сексуальное разочарование и отсутствие выхода, наконец, добираются до нее, - это все, что ты можешь сказать?!       Белла вдруг отчаянно хочет заткнуть девчонку – у нее нет вечности, чтобы пережить ее нарастающую истерику. И она начинает злиться. И пряники не работают. Может ей стоит перейти к горячо любимым кнутам – кто-то нуждается в хорошем уроке. Она быстро выпрямляется, резким движением разворачивая Гермиону лицом к стене. Ее левая рука сдавливает горло, эффективно заглушая все возможные протесты.       Впрочем, если у Грейнджер и было что сказать (о, так много) мгновение назад, то ощущение жестких пальцев ведьмы на ее шее устраивает короткое замыкание в ее сознании. Все, что она могла бы сейчас сформулировать, звучало бы примерно как: «О? О-о-о!». Гермиона не чувствует страха – липкое возбуждение, это все, на чем она сейчас может сосредоточиться. Она думает, что должна попытаться освободиться и оттолкнуть Беллу. Но она чувствует горячее дыхание женщины на своей шее, она ощущает спиной ее часто вздымающуюся грудь – и это само по себе уже блаженство. От нехватки кислорода ее зрение слегка размывается. Зато чувства становятся невыразимо ярче. Два пальца Беллы входят в нее без всякого предупреждения. Она пытается втянуть воздух, но рука на шее блокирует ее попытки. Ритм рваный и быстрый – Беллатрикс тоже возбуждена. Это не длится долго. Как только Гермиона ощущает, что больше не может сдерживать подступающую агонию удовольствия, ее горло тот час же свободно, неукротимый поток воздуха в легкие, и она кричит имя ведьмы во всю их силу.       Беллатрикс твердо держит ее, позволяя проходить через оргазм в безопасности. Когда Гермиона уже может неловко стоять на нетвердых ногах, губы темной ведьмы приближаются к ее уху.       - Да, это мой питомец, вот так, - удовлетворенно мурлычет Белла. Конечности Гермионы еще не вернулись из состояния сладкого желе в рабочее, иначе она прикрыла бы рот рукой, чтобы удержать вздох. Но осознание уже настигло ее. О боги, что же она сделала? Что они сделали? Что она позволила сделать Белле?       - Я не твой гребанный питомец, Белла! – рычит она, разворачиваясь и яростно отталкивая женщину от себя.       Как Беллатрикс посмела? Прийти в ее собственный дом, святые подштанники, и практически… Сделать что?Подарить тебе лучший за твою не очень продолжительную и совершенно не бурную сексуальную жизнь оргазм – насмешливо подсказывает подсознание. Мысли Гермионы несутся вскачь. Она лихорадочно соображает, чувствуя нарастающую панику в душе. Беллатрикс просто застала ее врасплох. Она не совсем соображала, что делает, по крайней мере, в первой части их «сексуальных манипуляций» - Гермиона морщится, когда выражение приходит ей в голову. И, разумеется, отсутствие романтических отношений в течение продолжительного периода сыграло свою роль. Она просто поддалась мимолетному соблазну. Пока Лестрейндж все не испортила… А потом? Потом темная ведьма брала не спрашивая… Но ты испытывала удовольствие. В конце концов, ты ведь прекрасно знала, какова Беллатрикс на самом деле. О, это было бы так просто – обвинить во всем бывшую пожирательницу смерти. Так легко и так трусливо! И она может все еще иногда задумываться над наличием храбрости и объективностью выбора Распределяющей Шляпы, но она не будет врать самой себе. Беллатрикс не сделала ничего, что Гермиона не хотела бы, чтобы она сделала. Даже если бы она постоянно помнила, что является для старшей ведьмы всего лишь развлечением, она сделала бы это снова. Она позволила бы этому случиться еще раз.       Она медленно сползает по стене, пряча голову в коленях и обреченно шепча: «Я не какая-то игрушка, я…»       - Хм… немного поздно для отрицания, малышка, не находишь? - Беллатрикс слегка щурит глаза, тревожно наблюдая за молниеносной сменой настроения девчонки.       Она не совсем имеет в виду это, когда говорит. Вообще-то у нее никогда не было проблем с взаимодействием мозга и рта, но с этой девчонкой, кажется, все время все идет наперекосяк. Грязнокровка – Гермиона, мысленно поправляет себя Беллатрикс и кривится, злясь, и не понимая на что: то ли на то, что продолжает так называть младшую ведьму, то ли на то, что не может справиться с подбором слов даже мысленно - игрушка, разумеется, но не только. О, она гораздо больше, чем Беллатрикс хотелось бы. Но она, естественно, не будет ничего пояснять или уточнять. На самом деле, она совершенно не хочет говорить об этом. Вытянуть из нее признание подобного рода можно только продолжительным круциатусом, и то не факт.       Она смотрит на девочку и вздрагивает. Гермиона выглядит…хрупко? Так, словно дотронься Беллатрикс сейчас до нее, и та рассыплется на множество мелких частиц, разлетится в воздухе. Обнаженная, абсолютно беззащитная, с мурашками по коже от холода, который она сама еще не осознает.       Лестрейндж смягчается. Она подумывает накинуть на девушку свою, все еще не снятую, дорожную мантию, но затем просто бросает легкое согревающее заклинание , и, с усталым вздохом, опускается рядом, подпирая много повидавшую за сегодня стену спиной.       - Может, пропустим ту часть, где я клянусь тебе в вечной любви и верности, и продолжим заниматься более приятными вещами с того места, где закончили? – безнадежно предлагает, наконец, Беллатрикс, явно осознавая, что девушка потерялась где-то в своих, очевидно, не радостных, мыслях.       Гермиона моментально вскидывает голову и смотрит на Беллу влажно-взволнованным взглядом. Удивление и какое-то теплое чувство охватывают ее от осознания, что темная ведьма вообще упоминает любовь. Несмотря на то, что сказано это неохотно-шутливо. Подожди что?       Беллатрикс картинно закатывает глаза, пытаясь изобразить скучающее безразличное раздражение, и нервно сминает руками ткань одежды.       Грейнджер думает, что Беллатрикс и любовь, если, конечно, это не касается ее сестер и Волдеморта, вещи несовместимые. Но как-то в этом вся темная ведьма – одной фразой с места в карьер. Гермиона знает, что сама не готова вот так сразу обозначить их отношения этим словом. В конце концов, любовь – это довольно много. Слишком. Особенно для кого-то, кто минуту назад считал себя всего лишь развлечением для скучающей ведьмы. Но она также знает, что не хочет просто так отпускать эту тему. Нет, пока она не услышит, что именно думает обо всем этом Беллатрикс.       На лице Гермионы расцветает лукавая улыбка.       - Не-а,- мягко отвечает она и слегка мотает головой, закрепляя свое решение.       - Знаешь, я… - Беллатрикс слегка усмехается, - следила за твоими успехами, малышка.       Она, разумеется, пытается сделать это лёгким, но Гермиона внезапно прекрасно считывает темную ведьму, и то, что она пытается сказать, не говоря.       Когда Беллатрикс молчит, уставившись в стену и, очевидно, размышляя о былом, Грейнджер слегка хмыкает, привлекая тем самым ее внимание, и вопросительно выгибает бровь, поощряя продолжать.       - Ну, сначала новости о ваших приключениях находили меня сами, - на лице темной ведьмы раздражение, в глазах веселье, но Гермиона успевает уловить мимолетное искажение в выражении - отпечаток памяти о боли.       - Как только я оправилась от первого наказания Милорда за ваш побег, пришло сообщение о вашем экстравагантном посещении Гринготтса. Если честно, я едва пережила часть вторую. Кстаааати, - Беллатрикс вроде бы улыбается игриво, но смотрит на собеседницу каким-то опасно-нечитаемым взглядом, - как тебе в моем теле, Мадди?       Гермиона закатывает глаза, но все же отвечает, конечно, не так, как хочет Лестрейндж: «Ммм… неловко».       Темная ведьма смеется, не злобно и пронзительно-устрашающе, а немного хрипловато и тепло.       - Что, даже не успела пошалить?       Гермиона стремительно краснеет. Разумеется, она не успела. Это даже не то слово. У нее и мыслей таких не было. Ну, может чуть-чуть, когда она переодевалась в соответствующий образу ведьмы наряд. Но в ее голове тут же возникают картины того, что могло бы быть, если бы в то время она могла думать о чем-то кроме поиска крестражей, надвигающейся войны, и постоянного беспокойства за жизни родных и друзей.       Беллатрикс, конечно, дразнит, но все еще ждет ответа. И Гермиона точно не хочет пока поднимать тему войны в разговоре, по крайней мере, не так – не про постоянный страх, не про Волдеморта с его «фитюльками», не про травмы, пострадавших, погибших…       - Я тогда еще не осознала до конца… - она задумчиво ласкает кончиками пальцев шрам на левом предплечье, и это проясняет, что она имеет в виду, лучше слов, - у меня не было времени подумать, проанализировать свои чувства и эмоции. Я … поняла позже.       - Значит, мне не показалось, - говорит старшая ведьма, кивая головой, словно в подтверждение собственных мыслей.       Гермиона хмурит брови в непонимании, и Беллатрикс поясняет.       - В тот момент, когда я взяла нож, ты перестала бояться меня, - она намеренно выделяет слово «меня», провоцируя вопрос, и девушка тут же попадается.       - И чего же я тогда боялась? Твоего ножа? – Гермиона, конечно, раздражается, потому что ей кажется, что Лестрейндж пытается найти себе оправдание.       - Себя, - просто говорит Беллатрикс. И они обе замолкают.       - Когда все успокоилось, - наконец, нарушает тишину старшая ведьма, но Грейнджер, которая все еще зла на то, что не нашлась, что ей возразить, перебивает.       - Это когда? Когда умер твой обожаемый Том? Или когда на суде тебя наказали домашним арестом? – ей, в общем-то, плевать, когда Беллатрикс на самом деле успокоилась. Во время битвы та дралась с Гермионой явно не в полную силу, а на суд девушка не явилась – не стала выдвигать никаких обвинений, потому что просто не желала еще раз переживать то, что произошло в поместье Малфоев (это она себе так сказала, ага). Просто хотелось как-то задеть темную ведьму.       Но Беллатрикс реагирует удивительно спокойно, даже на упоминание Волдеморта. Она пожимает плечами и рассказывает: «Я плохо помню время после битвы и до суда. Цисси уговаривала меня принести извинения, особенно настаивала на встрече с тобой». Лестрейндж усмехается.       - Она хотела, чтобы я удалила твой шрам, - словно бы ей в голову пришла неожиданная мысль, Беллатрикс резко поворачивается к Гермионе и спрашивает, - ты хочешь, чтобы я это сделала?       Грейнджер смотрит на нее, как олень, пойманный в свете фар. Это даже возможно?Ей сказали, что никакая магия не справится с этой задачей. Хотя, не то чтобы она действительно искала способ. Хотела ли она?       Гермиона медленно качает головой. Нет. Не сегодня. Может быть, никогда.       Беллатрикс кивает, словно знала ответ заранее. И немного улыбается. И тянет к себе руку девушки, мимолетно целуя поврежденную кожу.       - В любом случае, она положила начало моей коллекции газетных вырезок, - гордо заявляет черноволосое чудо.       Ну, это странно. Глаза Гермионы округляются. Темная ведьма звучит как сталкер. И на самом деле, Грейнджер, наверное, следует испугаться, но она не может подавить улыбку, расцветающую на лице. Почему-то ей представляется Беллатрикс, которая, высунув от напряжения кончик языка, аккуратно вырезает статью о ней тривиально маггловским способом – ножницами.       - Это было болезненное увлечение, - продолжает рассказывать женщина, - мне казалось, что я пытаюсь заставить себя поверить в то, что мы проиграли, таким способом. Но потом ты исчезла из газет. Ну, на самом деле, в них всегда было больше очкарика и мерзкого Уизела, за которого ты по слухам собиралась замуж.       Гермиона усмехается над явной неприязнью Беллатрикс к Рональду. У нее даже мелькает мысль, что ведьма ревнует. Тем не менее, хотя слова женщины не так неприятны (чего скрывать, очень даже наоборот), она все равно спешит защитить друга.       - Рон не причем. Это Скиттер. У нее есть какая-то навязчивая идея – придумывать мне романтические отношения. Мне даже иногда кажется, что она сама бы не прочь быть моим любовным интересом.       - У нее есть шанс? – проникновенно интересуется Беллатрикс, в глазах которой пляшут бесята.       - Ни за что на свете, - Грейнджер изображает рвоту и поеживается, обнимая себя руками, - я просто шутила. Она мерзкая, злобная и старая.       - Я училась с ней на одном курсе, - сухо сообщает Беллатрикс.       - Ты очень красивая, - хрипло шепчет Гермиона. И внезапно все внимание ведьмы сосредоточено на ней. В темных глазах снова почти не видно радужки, и они скользят по обнаженному телу девушки так, что его покрывают мурашки, вовсе не от холода.       Беллатрикс прочищает горло и небрежным взмахом руки одевает пижаму обратно на Грейнджер.       - Эээ… спасибо? – гриффиндорка не совсем понимает, как реагировать.       - Ты отвлекаешь, - поясняет Лестрейндж, все еще не сводя с нее горящего взгляда.       - Так, газетные вырезки… - после непродолжительного молчания напоминает Гермиона.       - Ах, да. Ну, они перестали печатать твои фотографии, и мне стало скучно. Рыжий нищеброд и крестник дворняжки все еще мелькали своими сияющими мордами, но, как оказалось, меня они совсем не интересовали. Я перестала сокрушаться о том, что оказалась в числе проигравших. И у меня появилось время подумать. Я много размышляла в то время. Не обольщайся, не только о тебе.       Гермиона просто улыбается, представляя себе задумчивую Беллатрикс, как тень бродящую по поместью сестры.       - Я пыталась выяснить, куда ты исчезла. В тайне надеясь, что там спрятался какой-нибудь маленький грязный секрет.       Грейнджер возмущенно фыркает.       - Что? Ты чертовски идеальна! Я мечтала, чтобы в твоей безупречной репутации был хоть какой-то изъян.       - Почему?       - Не знаю. Может быть, я все еще пыталась оправдать нашу идеологию. Может быть, мое подсознание решило, что так можно будет к тебе подобраться. Не важно. Я умирала от тоски в этом чертовом поместье, но моя прекрасная Цисси, наконец, подарила мне игрушку. Этот ваш, как его снова? Компьютер, да. Потом я нашла этот сайт… И вот тут все мои размышления сложились в четкую картину того, что именно я хочу. И я начала искать. А дальше ты знаешь.       - Почему ты выбрала кого-то с таким ником? – Гермиону терзал этот вопрос с того самого момента, как она узнала, что ее магнет-знакомство – никто иная, как мадам Лестрейндж.       - Разве это не очевидно? – удивилась Беллатрикс, - я искала кого-то похожего на тебя.       Ну, это, возможно, было самое близкое к признанию чувств темной ведьмы, что Гермиона могла бы получить. Все еще было много вопросов, но… В конце концов, она притащила цветы, правда? Тем не менее, гриффиндорцы так просто не сдаются.       - И зачем тебе нужен был кто-то, похожий на меня?       - Сиськи Морганы, Грейнджер! Трахаться. После нашего веселого приключения в доме моей сестры, я не могла больше думать ни о чем, кроме твоего извивающегося тела между моих бедер, твоих сладостных криков, твоей прекрасно нежной кожи…       - Достаточно! Спасибо, Беллатрикс, я поняла, - Гермиона тяжело сглотнула.       Ощущение от пылкого признания ведьмы было двоякое. С одной стороны, она уже знала, что Лестрейндж чертовски сумасшедшая, с другой, ее немного возбуждало то, что говорила женщина. И это, очевидно, делало их слишком похожими…       -Неужели это было так плохо? – страдальчески спросила Беллатрикс, имея в виду, конечно, то, что произошло в доме младшей ведьмы до начала их «задушевного» разговора.       Этот вопрос волновал ее. Потому что ведьма резонно рассчитывала, что хороший секс поможет ей склонить Грейнджер к продолжению общения.       -Отвратительно! - не задумываясь, выдала Гермиона, размышляя о том, что, возможно, сумасшествие Лестрейндж заразно. Она, конечно, охарактеризовала этим метким эпитетом то, как Беллатрикс описывала свои впечатления от их разговора «девчонки с девчонкой».       Старшая женщина поменялась в лице. Она обиженно выпятила нижнюю губу и зло прищурилась, в целом выглядя довольно комично, и Гермиона посмеялась бы, но она внезапно понимает, что имела в виду ведьма, и что именно сказала она сама, и спешит пояснить свою мысль: «Я… черт, я не имела в виду наше…ммм…ну, наше…» - она неуверенно машет рукой между ними и заметно краснеет, подбирая слова.       - Ну, давай, назови это коитусом, и я клянусь, ты вновь попробуешь, что такое круцио в моем исполнении.       - Что? Нет, я не настолько…       Гермиона буквально может наблюдать, как бровь Беллатрикс ползет вверх. И общее выражение ее прекрасного лица… да, это сарказм, определенно.       - Ладно, хорошо, не важно…, - она собирает всю свою гриффиндорскую смелось, - это было прекрасно, чертовски здорово, на самом деле…       Хорошо, она, конечно, покраснела до кончиков ушей, но улыбка Беллатрикс определенно того стоила.       - Тогда, может быть, мы закончим, болтать, и переберемся в твою, наверняка, очень удобную и мягкую постель? У меня от этой стены уже все тело ломит, - ворчливо и в то же время нагло предлагает темная ведьма.       Гермиона подозрительно щурится. Они, наконец, нормально поговорили, вроде бы. И прояснили кое-какие моменты, но у нее все еще есть сомнения в намерениях Лестрейндж. К тому же Грейнджер слегка коробит самоуверенность женщины. Разумеется, если вы ожидаете получить такую ведьму, как Беллатрикс, вы должны быть готовы к нахальству и завышенной самооценке, как неотъемлемым чертам характера. Но ей все-таки хочется хоть немного сбить спесь с женщины. К тому же в голове назойливо мелькают мысли о сексе на первом свидании… Можно ли это вообще назвать «свиданием»? Ах, ну да, цветы… Однако… Ну, они уже вроде как сделали это. Но… одноразовую вещь все еще можно списать на эффект неожиданности и эмоции. И если она сейчас пригласит Беллатрикс в свою кровать, то это уже будет взвешенное решение – у нее было достаточно времени все обдумать – более того, это будет означать начало… Начало чего?       - Это несколько самонадеянно с твоей стороны, не находишь… И не думаю, что я смогу… - неуверенно начинает Гермиона.       Потом ее взгляд падает на маленький нож, который Беллатрикс извлекает из складок платья. Это не тот самый. Грейнджер может чувствовать его магию, он тоже очарован, но не так. Там нет намерения наложить злое проклятье, скорее что-то более защитное? Конечно, ведьма все предусмотрела. Отвратительное самомнение! И все-таки она не может не таять от жеста. Ее глаза слегка стекленею, при взгляде на оружие. Она как будто загипнотизирована его матовым блеском. Блик света скользит по кинжалу, когда Лестрейндж слегка покачивает его в руке – как будто змея заманивает кролика в ловушку. Рот девушки чуть приоткрыт, дыхание сбилось – она у Беллатрикс именно там, где та и хотела.       - Ты что-то говорила, малышка? – насмешливо томно спрашивает темная ведьма.       - Забудь! – в голосе Гермионы звучит смущающая срочность.       - Ну, если мы договорились, - на губах Беллатрикс заиграла хищная улыбка, - тогда беги, маленькая ведьма. Беги!       И Гермиона побежала. (В спальню, если кто-то особо плотный)