Святые грешники

Голос помощника превращался для Рахаба в бессмысленный шум. Он вздохнул и поднял руку, жестом останавливая речь хозяйственника, затем протянул ладонь к нему. — Оригиналы ведомостей у тебя есть? — просил он тихо. — А? Да, сейчас, где-то… — Не «где-то», — поправил Рахаб холодно. — Убирайся с глаз моих. Отныне на доклад без соответствующих бумаг не приходить. Передай остальным. — Вас ещё не назначили советником господина Малека, — заметил его собеседник, небрежно выбритый мужчина средних лет. — Я знаю. Зато уже назначили элитным рыцарем. И просто поверь на слово, что я найду способ заставить господина Малека меня выслушать. И я уверен, что обнаружу очень много несоответствий в отчётности, если продолжу искать. Вопрос в том, как это будет — вы начнёте нормально работать, следуя моим инструкциям, или вас вышвырнут из крепости и заменят людьми, которые действительно умеют считать. Засопев, мужчина вышел из комнаты. Рахаб откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно, затем вздохнул. Бумаги, цифры… кто бы мог подумать, что в ордене он вернётся к тому, от чего когда-то сюда сбежал, но в большем масштабе. Раньше ему приходилось помогать отцу и брату, а теперь в его ведении была отчётность самой крупной военной структуры мира. По крайней мере, будучи и рыцарем, и сыном торговца, Рахаб имел представление и о том, что такое цепи поставок, и о том, что в действительности необходимо ордену. Дверь открылась; Рахаб обернулся, чувствуя, как раздражение кристаллизуется в гневную речь об отсутствии необходимых документов. Но на пороге оказался Разиэль. Под его глазами залегли тёмные круги, но он улыбался. — Привет. У тебя есть немного времени? — Надеюсь на это, — ответил Рахаб. — Но вообще тут есть защёлка на двери. — О! И правда. Как удачно, — сказал Разиэль и закрыл дверь, затем приблизился к Рахабу и положил руку на спинку кресла. — Как ты? Рахаб только вздохнул и отвёл глаза, затем поджал губы. Отвечать слишком уж резко… не хотелось. Быть помощником Малека — без сомнения, почётная роль. Только вот Рахаба она совершенно не привлекала. Но как сказать об этом Разиэлю? Ведь они столько разговаривали о необходимости перемен в ордене, и отказываться теперь, когда им выпала возможность не просто говорить, а делать, идти на попятную… — Давай лучше о тебе поговорим, — предложил Рахаб и посмотрел Разиэлю в глаза, попытавшись улыбнуться. — Как проект по реорганизации внутренней структуры ордена? — Непросто, — вздохнул Разиэль. — Но я работаю. Я принёс тебе кое-что. Держи. С этими словами он положил перед Рахабом футляр из дорогого дерева, украшенный цветочными гравировками. — Что это? — спросил он, открывая футляр. — Очки, — Разиэль гордо улыбнулся. — Позволяют читать даже самый мелкий и небрежно написанный текст, и глаза не будут уставать. Примеришь? Рахаб взял пару вставленных в оправу стёкол и поднёс к лицу, затем к глазам. Он посмотрел на Разиэля, и тот не удержался от смешка. — Ты похож на сову, — пояснил он. — Но… видно лучше? — Сейчас… — Рахаб подтянул к себе стопку документов и, взяв верхний лист, по привычке сощурился. — Разиэль… и правда видно лучше! Спасибо! Положив очки и лист на стол, Рахаб подскочил и заключил Разиэля в крепкие объятия, а затем прошептал: — Но… сколько они стоили?.. — Не думай об этом. Они стоили не больше, чем твоё благополучие. И куда мне ещё тратить деньги, если не на тебя? — Рази… спасибо, — прошептал Рахаб. — Если бы не ты… Дверь дёрнули. Затем постучали. — Да чтоб тебя, — пробормотал Рахаб, отступая от Разиэля и подходя к двери. Он откинул засов. — Отчётность, — сухо сказал хозяйственник. — Которую вы просили. — Это было быстро, — хмыкнул Рахаб. — Что мешало принести сразу? — Вы всё равно не читали… — Теперь буду. Разиэль слушал разговор, чуть склонив голову. Резкие жесты, тон… Рахаб был измотан, но отказаться от задания было нельзя. И, к сожалению, Разиэль не мог помочь ему никак иначе, кроме как подарить очки. Теперь это казалось даже мелочью, хотя заказать их действительно было не так уж и просто даже ему, храмовнику. — Могу я пока остаться? — спросил он. — Обещаю, что не буду мешать. — Мне ты не помешаешь, но, боюсь, от обсуждения всех этих ведомостей тебя может начать клонить в сон, — сказал Рахаб и, взяв листы, вернулся на своё место, затем снова поднёс к глазам очки. Хотя стёкла и были скреплены между собой оловянной оправой, они абсолютно никак не крепились в нужном положении. Вероятно, если бы мастер жил рядом, он мог бы сделать их так, чтобы они держались у Рахаба на переносице… Но где крепость, а где Авернус? — А теперь объясни мне, почему разные статьи расходов записываются в одну кучу? Боже, как вообще вышло, что в системе обеспечения ордена возник такой беспорядок? Не удивительно, что нам приходится собирать такое количество налогов — да так никаких денег не хватит! Разиэль опустился во второе кресло, что стояло у самого окна, и посмотрел на лес вдалеке, вполуха слушая препирательства Рахаба со старым хозяйственником. Он думал о собственном задании, о реформах управления, пока Рахаб вникал в тонкости финансового устройства ордена. — Рахи… — протянул он. — Я знаю, нам дали разные задачи, чтобы проверить наши личные способности, но я слушаю тебя и думаю, что нам всё же стоило бы собраться и обсудить общую стратегию. Думаю, мои изменения могут повлиять на твои расчёты. — В этом есть смысл… — пробормотал Рахаб. — К тому же, проект Доумы с тренировками… Для расчёта стоимости необходимых для обучения рыцарей расходников мне нужно будет знать, что именно нам нужно. А Доуме нужно будет знать, на что он может рассчитывать. Не поцапаться бы нам однажды, если я не смогу согласовать бюджет по вашему запросу… — Может, нас потому и выбрали, — сказал Разиэль. — Я имею в виду в частности поэтому. Мы не просто знаем, но и ценим друг друга, можем друг друга выслушать. — Надеюсь, ты прав… — пробормотал Рахаб. — Прости, давай обсудим это позже? Мне нужно сосредоточиться. — Конечно. Прости, не хотел отвлекать. Через какое-то время Рахаб отпустил хозяйственника и положил очки на стол с тихим стуком. Он глубоко вздохнул. — Закончили? — спросил Разиэль из своего кресла. — Да если бы… — ответил Рахаб. — Извини. Я понимаю, что эта реорганизация очень важна. Это то, о чём мечтали не только мы, но и многие другие рыцари, и отказываться просто… неправильно. Но я сильно устал от бумаг. — Я понимаю, — сказал Разиэль мягко. — Но потом станет намного легче. Мы создадим отлаженную систему, которую будет намного проще поддерживать, чем сейчас. Сейчас самая сложная часть работы, но мы должны пройти это испытание с честью. Ради всеобщего блага. Рахаб ничего не ответил. Общее благо… Он понимал, что это правильно, что так надо, но это знание не помогало ему сосредоточиться на работе и нисколько не облегчало её. Он даже чувствовал лёгкую вину за это, но… в его взгляде не было той же сосредоточенной уверенности, что у Разиэля. И заставить себя он просто не мог. Наверное, его всё же не должно было быть. Он не должен был становиться рыцарем, приходить в орден. Разве же правильно, когда запретные удовольствия приносят гораздо больше радости, чем исполнение праведного долга? — Нужно организовать совещание с Доумой и Мелкаей, — сказал Рахаб переводя тему. — Жаль, что Турэл и Зефон сейчас не здесь. Думаю, их мнение тоже было бы не лишним. Он поднялся и потянулся, услышав, как громко хрустнули суставы. — Мне нужна тренировка… — пробормотал Рахаб. — И хороший тёплый душ после. Может даже горячий. — Хорошо, что в крепости горячая вода есть в любое время года, — заметил Разиэль. — Интересно, какая магия её подогревает? — пробормотал Рахаб. — Должно быть, в день мы выливаем галлоны воды. Потребовалось бы невероятное количество угля или древесины, чтобы нагреть такое количество. И насколько эта магия сложная? Почему ничего подобного нет даже в самых крупных городах? — В Курхагене есть, — сказал Разиэль. — В королевской резиденции и гостевых покоях. Когда я был там, то принимал тёплую ванную, и вода подогревалась магически. Признаться, я никогда не задумывался о подобном… Дай угадаю: ты думаешь, как хорошо было бы, если бы такие чары можно было применить, скажем, в общественных банях? — Именно, — кивнул Рахаб. — Увы, но я совершенно не знаком с теорией магии. И всё же… я уже говорил, что иногда мне кажется, что крепость была построена не людьми. — Есть же легенда о том, что при её постройке помогали ангелы, — заметил Разиэль. — Может, в ней есть зерно истины. — Да. Может быть. Так что насчёт общего совещания? — Сперва тренировка, — сказал Разиэль, поднимаясь. — Я не каждый день слышу, что ты хочешь добровольно взять в руки меч. Рахаб усмехнулся. — Оказывается, мне всего лишь надо было предложить выбор между плохим и отвратительным. Разиэль вздохнул. — Тебе что, насколько тяжело с этими бумагами?.. — Я потерплю, — сказал Рахаб. — Ради тебя. Ты ведь… будешь счастлив, если мы успешно закончим этот проект? — Безмерно, — Разиэль подошёл ближе и, взяв его за руку, нежно погладил ладонь. — Спасибо тебе. Что ж, идём. Возможно, тебе просто нужно как следует отдохнуть от бумажек. Увы, но отдых был кратковременным, а последовавшее совещание — тяжёлым. Реформы требовали ресурсов. Требовали средств. Рахаб помогал отцу, но то, чем ему пришлось заниматься сейчас, было намного масштабнее и сложнее. Он слушал рассуждения Мелкаи, Доумы о новых методах подготовки и не мог не думать о том, как это может отразиться на закупках. Понадобится ли больше материалов? Или, напротив, получится как-то сократить количество? Кое-какие предложения требовали создания новых учебных полигонов, где можно было бы имитировать более близкие к реальному бою условия. А это однозначно означало расходы. — Может, всё же планировать немного… скромнее? — спросил Рахаб, когда Доума пустился в рассуждения о том, как хорошо было бы создать лабиринт, где рыцари могли бы отрабатывать бой в узких тёмных пространствах. — На всё это нужны средства. — И? — спросил Разиэль. — Деньги берутся не из воздуха. — Найди их, — ответил Разиэль. — Да это не так легко! — Рахаб чуть поднял голос и подался вперёд, пытаясь объяснить. — Разиэль, я понимаю, что ты никогда не знал в них недостатка, но мир работает не так! Нравится тебе или нет, но часть этих проектов может быть просто неосуществима. — Тогда Хранители скажут нам об этом. — Ты в самом деле хочешь предложить им дорогой и совершенно неосуществимый с материальной точки зрения план? — спросил Рахаб. — Ты же сам говорил, что нам, возможно, доверили это задание потому, что мы не оторваны от реальности так, как штабные командиры. — Мы лучше них знаем слабые места в подготовке рыцарей, — сказал Разиэль. — Что касается возможных затрат — они не имеют значения. Главное — эффективность. — Возможно, придётся поднимать пошлины и налоги, — сказал Рахаб. — Простые люди… — Должны быть признательны нам за то, что мы делаем. Должны понимать, ради чего мы собираем средства, — сказал Разиэль. — Я понимаю, что их жизнь станет сложнее… — Точно?.. — Рахаб! Не перебивай меня! — воскликнул Разиэль в гневе. Доума и Мелкайя переглянулись. — Послушай. Эти планы, эти реформы — путь к спасению жизней. Сколько, по-твоему, стоит жизнь? Скажи мне? Рахаб опустил глаза. Ответа на этот вопрос он не знал. Точнее, этот ответ так часто был разным. Не было никакой единой «человеческой жизни». Одни из них были ценнее других. Всегда были. Так работал их мир. — Вернёмся к обсуждению, — Разиэль прочистил горло. — Рахи… прости. Я… перенервничал. Сорвался. — Ничего, — ответил Рахаб тихо, чувствуя, что он просто не в силах спорить. — Если так надо… я найду средства. — Умница, — Разиэль улыбнулся, но эта улыбка была скорее покровительственной, чем по-настоящему тёплой. — Я рад, что мы по-прежнему понимаем друг друга. На это лучник не ответил ничего. Турэл и Зефон задерживались. Но, когда Доума и Мелкайя представили свои планы, Малек одобрил их. Затем настала очередь Рахаба. Разиэль проводил его до самого кабинета Хранителя Конфликта, где Рахабу предстояло выступить с докладом. Странное дело, но, кажется, из них двоих младший рыцарь нервничал меньше. Он был абсолютно уверен в качестве своей работы, несмотря ни на что. Малек слушал его внимательно и молча, не перебивая, как и в прошлый раз. Внешне спокойный, даже слишком, он только кивал, не задавая ни единого уточняющего вопроса. Когда Рахаб закончил говорить, весь стол Хранителя был покрыт листами с расчётами, а у самого лучника давно пересохло в горле и немного хрипел голос. Воцарилась тишина. Рахаб давил порыв кашлять. — Мы были слишком заняты, — сказал Малек наконец. — Так захвачены битвой, что перестали замечать, что творится в тылу. Лорд Мёбиус, как обычно, был прав. Ордену нужны перемены. Нужны вы. Люди, которые знают, что такое настоящий бой, но достаточно способные, чтобы видеть глобальные проблемы. Более того — видеть пути решения. И осталось проверить всего двоих. Я впечатлён твоей работой. Но, говоришь, даже если пересмотреть систему обеспечения ордена, скорее всего поступающих сейчас средств всё равно не хватит? — Да, — ответил Рахаб и прочистил горло. — Да, лорд Малек. — Выпей воды, — Хранитель кивнул на стоящий на самом краю кувшин и протянул ему кружку. Утолив жажду, Рахаб продолжил: — Как я уже говорил, проблемы систематические. Нам не хватает всего. Иногда — даже людей. Тренировочное оборудование не успевают чинить… Совершенно неожиданно и неуместно Рахаб вспомнил их с Разиэлем встречи — как они прятались в маленьких кладовых, где лежали сломанные мишени и манекены… — Интересно, сколько же правды в тех отчётах, что я получаю обычно? — пробормотал Хранитель. — Боюсь, в них были допущены определённые… вольности, — сказал Рахаб. — Но я бы не спешил с обвинениями в казнокрадстве. Иногда главный виновник исчезновения средств — не злой умысел, а беспорядок. Именно с ним мы и имеем дело. — Верно. Малек поднялся из-за стола и подошёл к окну. — С основания ордена прошло не так много времени. Несколько десятилетий. Я командовал не отрядами, а армиями. Тогда всё было проще. Люди ещё не успели забыть. Ни у кого не возникало вопросов, за что и почему мы сражаемся. И никто не шёл в орден за наживой. — А теперь? — спросил Рахаб тихо, не совсем уверенный, что он имеет на это право. — Теперь… порой мне кажется, что люди стали хуже вампиров, — сказал Малек мрачно. — Они ведь в самом деле Божья кара за наши грехи. И, видимо, человечество всё ещё не заслуживает искупления. Пусть бунтуют, Рахаб. Пусть. Мы очистим Носгот от вампиров только тогда, когда очистим его от греха. Повисла тишина. Рахаб избегал даже смотреть в сторону Паладина. — Я могу идти? — спросил он наконец. — Да. Я и так уже задержал тебя. Как только ваши товарищи вернутся, будет издано распоряжение. Мы начнём работу. Настоящую. Мы изменим Сэрафан так, чтобы он выполнил своё предназначение. Разиэль ждал его под дверью — как и в прошлый раз. Рахаб прошёл мимо него к винтовой лестнице, и только лишь когда они начали спускаться, заговорил: — Хранитель одобрил мою работу. — Ты не звучишь счастливым, — сказал Разиэль. — Я устал. К тому же, это — только начало. Мы рисуем карту. Но пройти путём, что изображён на ней, будет намного сложнее, — сказал Рахаб. — Разумеется. Но мы сделаем это. Вместе. — Избавим мир от греха… — пробормотал Рахаб так тихо, что его слова почти полностью заглушило эхо их шагов. — Что, прости?.. — Ничего. Просто мысли вслух. Вскоре пришли вести из долины Курхагена — король Адам погиб при пожаре, расследование выявило вмешательство вампиропоклонников. Это стало достаточным основанием, чтобы Турэл, находившийся рядом, ввёл в долину крупный отряд, фактически перехватив контроль не только над ущельем, но и над значительной частью королевства. Не было сомнений, что, кто бы ни стал новым правителем города, у него не останется выбора, кроме как сотрудничать с рыцарями ордена Сэрафан. Новость спровоцировала массовые волнения на южных берегах Озера Слёз. И Разиэлю было поручено отправиться туда и разобраться в ситуации. Одному. Мелкайя, Доума и Рахаб всё ещё оставались в крепости, заниматься административной работой. Похоже, их формальное повышение откладывалось до конца сезона. Прощание вышло скомканным, и такими же, скомканными, были остальные дни. Без Разиэля Рахаб почти перестал общаться с Доумой и Мелкаей, но бесконечные клубки ведомостей и отчётов начинали приобретать более приемлемый вид. Очки, подарок Разиэля, оказались просто бесценными, иначе Рахаб мог бы работать значительно меньше. Жаль только, что на чтение чего-либо, кроме документов, у него не оставалось ни желания, ни сил. И ему стало казаться, что его навыки по части обращения с луком немного притупились. Вскоре пришло письмо от Разиэля. Рахаб долго думал, что и как писать в ответ. Ему хотелось написать о том, что он очень ждёт, скучает, но это было недопустимо. В конечном итоге, он написал то, что мог — что без Разиэля тренировки кажутся какими-то не такими, и без него Рахаб рискует из рыцаря превратиться в кладовщика. Ответ пришёл быстро, через пару недель — Разиэль писал, что придумает что-нибудь, чтобы помочь Рахабу восстановить навыки. Оставалось только ждать… Наступило лето — похоже, первое, что Рахабу предстояло провести в крепости безвылазно с того дня, как он стал полноправным рыцарем. Работа с бумагами становилась привычной, и он даже подумывал, что зря так много жаловался отцу, когда тот пытался приобщить его к семейному делу. Чего стоило быть чуть терпеливее? Рахаб не понимал, что с тех пор он просто стал спокойнее и старше. И что он вряд ли смог бы заниматься торговыми ведомостями. Всё же, когда он перебирал бумаги, относящиеся к финансам ордена, он чувствовал собственную принадлежность к чему-то действительно важному. Приказ о возвращении для Разиэля, Зефона и Турэла поступил в середине лета, когда волнения были подавлены и подошёл срок представить рыцарей к награде. А вместе с тем — официально утвердить их новую позицию. Пока что формально они оставались просто элитным отрядом под началом Разиэля, продолжали спать в своей общей комнате, несмотря на то, что половина кроватей там давно опустела, а окружающие нет-нет, да и косились на них, не понимая, как с ними общаться. Острее всех это чувствовал Доума, у которого было немало приятелей из других команд. Из общения с ними он почерпнул очень много полезных идей для своего проекта, но он не мог не замечать, что теперь, если он видел в городе выпивающих рыцарей, те сразу несколько напрягались, стоило ему подойти. И это касалось даже тех, кто хорошо его знал. Возвращения Разиэля Рахаб ждал, как новогодней ярмарки. И всё равно умудрился пропустить. Просто однажды дверь кабинета, где он сидел, открылась, а на пороге… на пороге стоял его командир, счастливо улыбаясь. Разиэль был слегка загоревшим, но этот плебейский оттенок кожи даже не портил его — казалось, что от этого только ярче сияли серо-голубые глаза. Рахаб просто смотрел на него несколько секунд, словно не в силах поверить. Затем — отложил бумаги и, вскочив, бросился к нему. И замер снова, не зная, что именно делать. Разиэль рассмеялся. — Здравствуй, Рахи. Почему ты ведёшь себя так, будто увидел призрака? Понимаю, меня не было долго, но ведь не настолько. И мы переписывались. — Да, просто… — Рахаб сделал ещё полшага вперёд, но ни на что большее так и не решился. Тогда Разиэль шагнул вперёд сам, заключая его в крепкие объятия. — Я соскучился, — пробормотал он. — Но как же хорошо, что тебя там не было. — Почему? — спросил Рахаб тихо, осторожно обнимая Разиэля в ответ. Тот тяжело вздохнул, затем выпустил Рахаба и чуть отошёл, посмотрел ему в глаза. Улыбка померкла. — Я привёл тебе цели для практики стрельбы по движущимся мишеням, — сказал Разиэль. — То есть? — Рахаб нахмурился. — Преступники, приговорённые к смертной казни. Я вспомнил, как Зефон рассуждал о неэффективности и затратности показательных казней. И твоё письмо навело меня на мысль — если они всё равно обречены на смерть, мы можем использовать их для того, чтобы обучать наших братьев. — Обучать стрелять по людям, — уточнил Рахаб. — Преступникам, — сказал Разиэль. — Еретикам. Разумеется, никто не собирается использовать для тренировок мирных граждан. — Логично, — сказал Рахаб. — К тому же, иногда рука молодого рыцаря может дрогнуть из-за того, что вампир слишком похож на человека. Но если мы сразу приучим наших братьев обращать внимание на суть, а не на внешность… — Да. Тогда смертей среди новобранцев станет меньше, — Разиэль кивнул и коснулся его шеи, словно думал найти там след от укуса. Он никогда не спрашивал Рахаба о деталях, но подозревал, что дело было именно в этом. Что жалость остановила руку молодого тогда рыцаря и едва не стоила ему жизни. — Сколько их? — спросил Рахаб. — К тому же, как-то надо заставить их бежать. Если они всё равно обречены, то могут просто сесть и ждать своего конца. Некоторые, по крайней мере. — И правда, — протянул Разиэль. — Я обговорю этот вопрос с лордом Малеком и лордом Мёбиусом. Уверен, кто-то из них подскажет, как нам быть. Идея слишком хороша, чтобы от неё отказываться. — Нужно будет что-то придумать с идеологической подготовкой, — сказал Рахаб. — Сейчас наши братья порой щадят вампиров. Но, если мы будем тренировать их на преступниках, они могут перестать щадить людей. — А так ли это плохо? — спросил Разиэль. — То есть?.. — Жертвы в этой войне неизбежны. Там, на юге… Нашими противниками, Рахи, были не вампиры. Люди. Люди, забывшие Бога. — И ты думаешь, мы правда имеем право их судить? — спросил Рахаб тихо. — Мы с тобой? Ты уверен в этом? — О чём ты? — Разиэль нахмурился. — О нас, — ответил Рахаб едва различимо. — Мы нарушили обеты, Рази. Ты знаешь об этом. Разиэль обернулся, а затем — закрыл дверь на защёлку. Он подошёл к Рахабу ближе и взял его руку в свою. — Я знаю, — сказал он. — И я больше не смотрю косо на… таких же, как мы. Если замечаю после отбоя, то не преследую так быстро, как мог бы. Даю возможность убежать. Но то, что делаем мы… Зефон был прав — оно никому не вредит, кроме нас самих. Только нам держать ответ перед Богом за этот грех, но он никак не отражается на жизнях других людей. Мы никого более ни к чему не склоняем. А те, о ком говорю я… Они хотят лишь сношаться и жрать, как дикие звери, и злятся за то, что мы запрещаем это. Но, прошу, давай пока оставим это. Я хотел отметить своё возвращение. Сперва — со всеми вами, потом — только с тобой вдвоём. Ты ведь не будешь против? — Нет, конечно. К тому же, я уже давно не разговаривал ни с Доумой, ни с Мелом. Дня четыре, кажется… Мы только лишь перекидывались парой слов во время подъёма и перед сном. — Мне жаль это слышать, — сказал Разиэль. — Правда жаль. Надеюсь, тебе не было без меня… одиноко? Рахаб грустно хмыкнул. — Эти ведомости скрашивали моё одиночество, как могли. И спасибо тебе за очки. Я каждый день вспоминал тебя — без них я вообще не знаю, как бы справлялся с работой. — Я рад, — Разиэль кивнул и улыбнулся. — Надеюсь, у меня не будет подобных заданий в ближайшее время. Я давно не читал тебе. — Действительно, — согласился Рахаб. — Давно. К вечеру Разиэль успел встретиться также с Мелкаей и Доумой и поговорить с ними. Когда наступил отбой, он рухнул на свою койку и какое-то время просто лежал, глядя в потолок. Затем сказал: — Маловата стала. Кровать. Да и комната в целом. — Неужели? — хмыкнул Мелкайя. — Да. Как-то теперь… не по статусу, — сказал Разиэль. — Но это ненадолго. Уверен, когда вернутся Турэл и Зефон и нас официально назначат советниками Малека-паладина, каждый получит отдельную комнату. — Дело уже решённое? — спросил Доума. — Да. И всегда было, — ответил Разиэль. — Лорд Мёбиус давно говорил мне, что эта позиция для нас — только вопрос времени. И время почти пришло. — Значит, я мог бы не надрываться ради ранга храмовника, — хмыкнул Доума. — Но ладно уж. Всё равно приятно, что я смог. Разиэль приподнялся на кровати. Рахаб, который уже успел закутаться в одеяло, повернулся к ним. — Ты… стал храмовником? — спросил лучник. — Давно? — Да где-то дней десять назад. — Но ты не говорил… — Не видел смысла, — сказал Доума, пожав плечами. — В таком составе праздновать бы всё равно не пошли. Рахаб невольно подумал, что Доума просто не хотел праздновать с ним. Ведь Рахаб говорил, что расстанется с Разиэлем — но не сделал этого. Он бы не удивися, если бы оказалось, что Доума презирает его и был бы счастлив, если бы им вовсе не было необходимости общаться. — Позор тебе, — сказал Разиэль. — Что ж, ладно. Тем более есть что отпраздновать. Неужели ты наконец прислушался к нашим с Турэлом советам? — Сложно сказать. Мне кажется, я продержался на силе злости, — хмыкнул Доума. — Кто же сумел настолько сильно тебя разозлить? — спросил Разиэль. — Бумаги? — Да нет, сослуживцы. Шарахаются, как от чумного. Надоели. Я для них же стараюсь… А ведут себя так, будто я их за косой взгляд могу на кол посадить. — Мы спать будем сегодня, нет? — пробормотал Мелкайя. — Да, будем, — сказал Разиэль. — Подожди, а ты знал? О том, что Доума — храмовик? — Нет. Тоже в первый раз слышу. Но я слишком хочу спать, чтобы радоваться. — Ладно-ладно… А, да, Рахи. Касательно особых тренировок — Хранители дали добро. Завтра у нас отгул, но тебе лучше не напиваться сильно — возможно, через пару дней ты будешь демонстрировать новичкам, что такое хорошая стрельба из лука. — Рад слышать, — сказал Рахаб. — Даже немного жаль, что не завтра… — Как я понял, им ещё надо что-то подготовить. — Разиэль! — взмолился Мелкайя. — А до завтра это обсуждение не подождёт, а?! — Что с тобой делают эти маги? — пробормотал Доума. — Лучше не спрашивай, — пробормотал Мелкайя из своего угла. — Серьёзно, хватит. Давайте спать. Воцарилась тишина. Рахаб снова закутался в одеяло, пытаясь подобрать позу для сна. Правда, жаль, что стрелять он будет не завтра — возможно, парочка убитых еретиков смогла бы поднять ему настроение. Впрочем, завтра их ждало нечто иное. Нечто, что точно поможет ему хотя бы на время забыть о бумагах.