Давление

Would you come here and spin with me? I've been dying to get you dizzy Find a way up into your head So I can make you feel like new again Turnover, «Dizzy On The Comedown»

Гин возвратилась домой как раз в тот момент, когда Рюноске пробудился от очередного тревожного сна. По привычке, он бродил по квартире, нигде не включая света. После миссии Гин была измотана, из-за подобных вылазок её всегда накрывала волна раздражения. Она зло ударила по включателю ламп в прихожей и стянула маску с лица. Брат выглянул из спальни, не здороваясь. Гин насторожил его взволнованный взгляд — «Неужто кошмары стали так плохи?» — Я же взяла для тебя снотворные. Попробуй хоть раз, — сказала она, снимая обувь. Сперва из ботинок надо было вытащить кинжалы. — Не буду я пить эту дрянь, — отмахнулся в очередной раз Рюноске. — Лучше будешь наматывать круги по комнате ночью, как чёртов лунатик? Идиот, — выпалила она. Взрывной темперамент был их главной общей чертой. Но сейчас его мысли были слишком далеко, чтоб подхватить её гневный импульс. Это удивило её ещё больше: — Что с тобой? — Я делаю что-то не так. Есть ошибка, но не понимаю, где, — невнятно говорил он. — Да, не слушаешь свою драгоценную сестру, — кивнула она, направляясь в кухню. Рюноске никак не оценил шутки, так что она, уже более серьёзно, продолжила: — А что тебе такое снилось? — Она. Опять, — ответил он, вяло следуя за ней. Резкий свет люстры заставил зажмуриться. Гин поставила кипятиться воду для чая. — Знаешь, работа — это просто работа. Ты слишком над ней заморачиваешься. Тебе просто одиноко, друзья… и не только друзья — абсолютно нормальная потребность. Твоё подсознание уже небось не знает, как ещё тебя к этому склонить. Общайся, позови её наконец куда-то. Не отвалится у тебя ничего. Даже таким как мы надо порой делиться с кем-то своими мыслями, — говорила Гин, снимая резинку с волос. Растрёпанные чёрные волны упали на спину. Рюноске сидел за столом и нервно хрустел пальцами правой руки. — Разве того, что мы ими делимся между собой — недостаточно? — Недостаточно. Я тебе сестра, а не друг. Найди себе своих друзей, — сделав особенный акцент на «своих», сказала Гин. Ей порядком надоело его отрицание совершенно природных вещей, потому она уже не пыталась смягчать слова. — И много у тебя своих друзей? — в той же манере, спросил он. Из-за шума чайника приходилось говорить громче. — Не много, но мне и не надо много. Главное, что они есть. — Но почему мне снится именно она? И почему я не чувствую одиночества? — немного подумав, он снова свалился в яму непонимания. — Может, тебе интересно было бы с ней пообщаться. Как знать, может, она тебе нравится. — Ты бредишь, — сразу же пресёк её Рюноске. Сестра подавила смешок, размешивая сахар в своей кружке. — Значит, точно нравится. — С чего бы, можно спросить? — скрестил руки на груди он, пока Гин ставила его кружку на стол. — Никогда подобного идиотства не было, и вдруг появилось? — Половое созревание опоздало, кто ж тебе доктор… — В неё полетело первое, что попалось ему под руку — кухонное полотенце. Гин, смеясь, перехватила его: — Ладно-ладно, бушующий пубертат, спокойно. А вообще, я уверена, что она симпатичная и со стилем получше, чем у Хигучи, хотя бы… правда? И не блондинка, ещё это. Сколько раз я угадала? — хитро ухмылялась она, отпивая из своей кружки. Рюноске вздохнул и устало потёр глаза. «Для неё это просто глупая игра. Наверное, тем оно и является». — Все разы. — Ха, так и знала. Ну, в чём проблема-то? Пригласи её прогуляться, или ещё что-нибудь. Или половое созревание произошло достаточно, чтоб она начала тебе симпатизировать, но недостаточно, чтоб осмелиться с ней заговорить? — снова с титаническим трудом сдерживала смех Гин. Издеваться над братом после тяжёлого рабочего дня служило замечательной разрядкой для нервов. — Я убью тебя.

***

Вскоре после того, как Кристиан провёл Вивьен обратно к столику, музыканты тоже взяли перерыв. Дазай наблюдал за ней со странным прищуром, смысл которого был ей совершенно не ясен. Привычным жестом, она провела большим пальцем под глазами. У ногтя остался небольшой чёрный след. Румянец ещё не сошёл с её щёк, успокаивая дыхание, она иногда хихикала. — Я и забыла, как это весело — танцевать. И жарко, — сказала она, мимолётно касаясь испарины на шее. — Я заметил, — хмыкнул он в ответ. Вивьен вопросительно приподняла бровь. — Ты обиделся? — С чего ты взяла? — хохотнул он, поднося к губам стакан виски. — Ну, что я тебя тут немного… одного бросила. — Не переживай, Вивьен-тян, я могу простить тебе десятиминутное отлучение. Даже на задании, — говоря «даже», он многозначительно поднял в воздух указательный палец. — Повезло тебе с добряком-наставником, Куникида бы уже скрутил этого товарища в колесо. И тебя тоже. — Почему-то мне кажется, что он намного добрее тебя. — Осаму «удивлённо» вскинул брови. — И почему же? — Непонятно, когда говоришь искренне, а когда придуриваешься. И говоришь ли вообще когда-то… искренне, — стараясь чем правильнее озвучить свою мысль, говорила Вивьен. Дазай мечтательно гулял взглядом по потолку. — Откуда вообще взялось слово «искренность», Вивьен-тян? Зачем конкретно его использовать? Что ты хочешь понимать под этим названием? — так и не смотря на неё, вопрошал он. Вивьен сделала медленный глоток из бокала. Больших усилий ей стоило сейчас не закатить глаза. Дазай словно почувствовал это и продолжил уже без излишней комичности: — Я и сам не всегда знаю, когда действительно искренен. Анализирую каждую песчинку до такой степени, что уже и не хочу осознавать — где в этой логической цепи звено истины. — Это ведь не всегда нужно, — чуть нахмурилась она. Их взоры вновь пересеклись. Ему приятно было не видеть в её лице нелепой сконфуженности — эмоции, что он вызывал у людей чаще всего. — Но риск в том, что никогда не знаешь, когда это понадобится. Оно может испортить день, спасти жизнь, сжечь стул, построить дом. Огромный поток мысли и пара метких движений могут привести к чему-угодно, — говорил он, легко проводя пальцем по острой гравировке стакана. Теперь Вивьен, к своему удивлению, почувствовала некоторую жалость. «Внутри его головы — бесконечная гонка». — Звучит… утомляюще, — спустя минуту, она вспомнила нужное слово. Вдруг он рассмеялся. — Пожалуйста, Вивьен-тян, не смотри на меня так. Я не бездомный кот, покрытый клещами. — Так вот, в чем дело, — кивнула она. — Боишься сочувствия. — Он силился не терять циничной ухмылки. Но когда всмотрелся вглубь её глаз, эта циничность стала отмирать сама по себе. Да и реабилитировать её не сильно хотелось. Вивьен немного наклонилась вперёд и, пародируя его дурашливую мимику, сказала: — Как хочу, так и буду смотреть. — Хорошо, — вторя ей, он так же приблизился. Между их лицами было не больше десяти сантиметров. Спустя несколько секунд бессмысленных гляделок, Вивьен прошептала: — Где наша цель? — Третий столик с твоего права. Который без галстука, — в той же манере ответил он. Вивьен легко кивнула и вернулась в исходное положение. Музыканты как раз собирались возобновить концерт. Дазай нехотя откинулся на спинку стула. Допивая вино, она окинула «жертву» беглым взглядом. Тучный мужчина за пятьдесят выглядел ухоженно, но даже при этом было в нём что-то определённо мерзкое. Подобную сальность невозможно было отмыть ни водой, ни кислотой. Вивьен размышляла о том, как бы не ошибиться, и рассчитать силу настолько, чтоб у него лишь ненадолго прихватило сердце. Как тогда, на злополучном «экзамене». Поначалу та женщина скрутилась от боли, лишь потом потеряла сознание. Официант долил вина в её бокал, и только сейчас она заметила, насколько дорого выглядела эта бутылка. — Мне ведь не надо доводить… до конца, правда? — поинтересовалась на всякий случай она. Разумеется, после того, как официант ретировался. — Лучше нет, но если так выйдет — невелика беда, — пожал плечами Осаму. — У тебя уже и план «Б» готов? — На любую ситуацию у меня планов больше, чем букв в алфавите, поверь. — Понятно… Мне тут уже как-то нет воздуха, если честно. Я бы закончила с этим и пошла прогуляться немного, — с несколько виноватой интонацией говорила она. — Конечно, Вивьен-тян. Насчёт воздуха соглашусь, — расстегнув пару пуговиц на рубашке, сказал он. Невольно её внимание зацепилось за бинты, что плотно окутывали его шею. «Интересно, что под ними?» — напрашивался очевидный вопрос, который она в то же время абсолютно не хотела задавать. Дазай подмигнул официанту и сделал ладонями жест, что намекал на счёт. Вивьен сразу же вытянула из сумки кошелёк, но его слова остановили её руку в воздухе: — Если ты ещё раз достанешь кошелёк, когда я приглашаю тебя куда-нибудь, я оторву тебе голову. Его улыбка была по-кровожадному… доброй. — Знаешь, мог бы просто сказать, что угощаешь, — приподняв брови, ответила Вивьен. Поставила обратно в сумку, как оказалось, очень опасный предмет она с такой осторожностью, с которой кладут на пол оружие пойманные преступники. — Временами я люблю выражаться предельно ясно. Когда счёт был оплачен, они направились к вешалкам, что стояли у выхода. По пути Вивьен сконцентрировалась настолько, насколько могла. Как раз в момент, когда она проходила напротив того мужчины, он схватился за сердце и скривился от резкой боли. — Ох! — в «трагичном удивлении» Вивьен закрыла рот руками. Она приблизилась к «жертве», словно намеревалась чем-то помочь. Тот едва мог вдохнуть. Как и его жена, что сидела напротив. Вивьен обратилась к Дазаю: — Подойди сюда, ты же врач! Осаму, кивая, подбежал туда же. Он приложил руку сначала ко лбу, затем к запястью мужчины. Среди ещё каких-то ненужных движений, ему удалось достать то, что требовалось. До того, как они привлекли слишком много внимания публики. Вивьен отпустила магию, когда напарник выпрямился. Мафиози с трудом перехватывал ускользающее дыхание. — Всего лишь межрёберная неврология. Он почти в порядке, — беспечно изрёк Дазай. Женщина напротив выдохнула с облегчением и перекрестилась. Супруг её тем временем, смачно выругавшись, вытирал лоб салфеткой. — Берегите себя, — с толикой лукавства, попрощался Осаму. Вивьен, молча поклонившись, последовала за ним. «Как хорошо, что получилось без происшествий», — с облегчением думала она. Дазай помогал ей надеть пальто. Неожиданно, он наклонился прямо к её уху. — Умница. Быстро учишься. Этот пронзительный шёпот, вперемешку с ароматом одеколона, заставил её ещё больше расправить плечи. Она шеей чувствовала привкус виски на его губах. Алкоголь успешно отрубил у неё всякую способность смущаться, потому Вивьен повернула голову к нему так, что их носы практически столкнулись. — А ты думал, что я какая-то дурочка? В этот раз первым отстранился он. Ради приличия. — Не зазнавайся слишком быстро, Вивьен-тян. Впереди ещё долгий путь. — Фу, уберите Куникиду от телефона, — покривила губами она, пока завязывала пояс на пальто. Дазай, одеваясь, смеялся. — Во всех нас живёт немного Куникиды, не так ли? — Можно его сегодня выключить? Хоть на пару часиков? — Нам можно всё. Снаружи царила приятная прохлада, в этой части Йокогамы уже можно было почувствовать свежее дыхание моря. На улице прохожих практически не было: одна часть города сидела по кабакам, вторая — дома. Они шли рука об руку, Вивьен даже не хотела спрашивать, куда он её ведёт. Для неё сейчас было главным то, что они покинули этот душный зал. — Угадай самую забавную штуку об этом парне, с которым я танцевала сегодня, — с задорной ухмылкой загадала она ему, как ей казалось, загадку. — Он гей? — без особого интереса пожал плечами Дазай. В шоке, Вивьен на несколько секунд приоткрыла рот. — Эй! Откуда? — слегка пихнув его локтем, спросила она. — Рубашка чересчур выглаженная, волосы чересчур чистые и аккуратные, будто вчера стриженные. Несложно было предположить подобное, — самодовольно вскинув подбородок, разъяснял он. — Только что сам подтвердил, что гетеросексуальные мужчины — неухоженные, — хмыкнула Вивьен. — Жизнь полна печальной правды, — согласился Осаму, мельком демонстрируя помятую подкладку своего пиджака. Вивьен хихикнула и покачала головой. — Что? Эту сторону и так никто не видит! — Конечно, гений. — Печальная правда не только мужчин касается: самые красивые и желанные девушки — больные на голову. Или исчезают в самый неподходящий момент. Или и то, и другое, — рассуждал он. «Хотя, в моменте кажется, что это и есть самое лучшее время, чтоб исчезнуть», — подумалось ей, но вслух она отвечать ничего не стала. Несколько минут они молча шли по направлению к прибрежному бульвару. У круглосуточного магазинчика, Вивьен вдруг остановилась. Прямо у входа там висела маленькая проводная колонка, которая передавала попсу, что крутили по радио. — Дазай-сан! — Окликнутый обернулся. — Я Вас приглашаю, — сказала она и, чуть наклонившись вперёд, протянула ему руку. — В продуктовый? — повёл подбородком Осаму. Вивьен недовольно цыкнула. Ветер безустанно теребил её шарф и волосы. — На танец! На это он улыбнулся уголком губ и обвёл округу взглядом: — Но ведь никто не танцует. Вивьен рассмеялась, улавливая эту ироничную параллель. После чего ответила: — Don’t worry, just follow my lead. Наконец, он взял её за руку. Крепко, но не слишком. Дазай ловко закрутил её в пируэте. Они танцевали, почти не слушая музыки. Словно была мелодия, которую чувствовали лишь они вдвоём, и ветер помогал им не терять равновесие. Её каблуки едва стучали по бетонным плитам тротуара. Редкие прохожие провожали их глупыми ухмылками. Спустя ещё несколько минут, диктор радио начал зачитывать прогноз погоды на завтра. Осаму подхватил её на руки, словно мешок с гусиными перьями, без всякого предупреждения. — Во-оу! — только смогла выдохнуть Вивьен. — Ты чего творишь? — У тебя же болят ноги, — ответил Дазай. Он нёс её… куда-то. — Что? — Я, по-твоему, слепой? Посмотри на свои пятки. «И правда, потёртости довольно сильные. Господи, спасибо, что это платье длинное», — думала она, кое-как пытаясь выскользнуть из его рук. — Так от туфель всегда так, что теперь? Я могу идти, — протестовала она. — Можешь, только зачем? Моя квартира тут в соседнем доме, у меня пластырей целая коллекция. Аптеки поблизости уже закрыты, — сразу дал ответ на очевидный вопрос он. — Ты что, живешь прямо у набережной? — не поверила своим ушам Вивьен, уже смирившаяся со своим беспомощным положением. — Я тут уже раз десять играла на гитаре, почему ни разу не видела тебя? — Мы встречались уже много-много раз, Вивьен-тян. Тебе критически недостаёт внимательности, — хмыкнул Дазай. «Он несёт бред потому что пьян, или потому что сумасшедший?» — думала Вивьен. Остановившись у скудно подсвеченного подъезда, он аккуратно дал ей встать на ноги. Только сейчас она обратила внимание на то, насколько неприятным было жжение в стопах. Здание выглядело весьма потрёпанным снаружи, однако идеально ухоженным изнутри. Непосредственная близость порта не щадила фасад — от влажности штукатурка местами трескалась и покрывалась пятнами. Тишину внутри здания прерывал лишь храп вахтёра. Мраморный пол в холле блестел так, будто его протирали каждые пятнадцать минут. Дазай одной рукой играл связкой ключей, второй — нажал кнопку вызова лифта. — А вообще, почему мы идём к тебе домой? — спохватилась Вивьен. Она не хотела будить охранника и говорила очень тихо. Дазай соизволил ответить только когда дверцы лифта закрылись за их спинами. — Как-то некрасиво, что я был у тебя дважды, а ты у меня ни разу, нет? — Как-то некрасиво нетрезвую девушку тащить к себе домой, когда вы едва знакомы, нет? — скептически вскинула бровь Вивьен. — А ты, я вижу, крайне низкого мнения обо мне. Позаботимся о твоих ранках, и вызову тебе такси, когда скажешь, — с нотками разочарования говорил он. Вивьен кивнула и провела большим пальцем под глазами, смотрясь в зеркало. «А он думал, что я уже высочайшего мнения о нём и жизнь доверить готова? Я не вчера родилась». На шестом этаже лифт остановился. Она заметила, что все двери выглядели тяжёлыми и закрывались на несколько замков. В квартире Осаму приятно пахло чем-то древесно-пряным. Видно было, что всё это пространство он компоновал медленно, с вниманием к деталям. Тут царил дух чего-то меланхоличного, и одновременно тёплого и захватывающего.