Бессмысленная игра в письма

      Теперь немного о Денки… После того, как всё во что он верил разрушилось парень был сам не свой. Его яркая улыбка больше ни разу не появлялась на лице. Он стал совсем другим… Почти не выходил из дома, школу прогуливал. Со своими родителями вообще перестал общаться. Ему стало абсолютно похуй на всё и на всех.       За прошедший год парень насколько раз резался, говоря что его всё достало. Да… Уже в тринадцать начал пить, курить и прочее. В общем, обычный депрессивный подросток-суицидник. И никто ничего не мог сделать. Возможно, ему просто не хватало настоящего тепла. Ощущения, что он нужен. Нужен любым. Даже таким ничтожным как сейчас. Иногда в его голове мелькали мысли о том, что всё это не правильно и он просто сведёт себя в могилу, но Денки сразу же ссылался на то, что ему «плохо и он самый несчастный человек». В отличии от Шото, он даже не пытался найти то тепло и не хотел меняться.       Сэро вообще был даже рад, что Каминари изменился в подобную ему сторону. Он постоянно таскал его по каким-то местам, заталкивая его в эту грязную муть всё больше и больше.       Денки снова отсиживался в комнате, просто смотря в потолок. Его кошка каждый раз пыталась получить хоть каплю внимания от него, но он в упор не замечал животное, а если и замечал, то отпихивал. А кошка всё равно лезла к нему и любила хозяина. — Да уйди же ты! Заебала, — блондин снова отшвыривает серый маленький комочек. На что та лишь тихо мяукнула и забилась под стол. На какой-то момент ему стало жалко котёнка. Каминари поднялся с кровати и глубоко вздохнул, уставясь взглядом в пол. Что с тобой стало…? Он подозвал кошку и взял её на руки, аккуратно поглаживая. — Прости меня… Я… Я не хотел, — произносит сквозь наворачивающиеся слёзы. — А что ты хотел? Что ты вообще хочешь добиться в жизни таким образом? — Ничего… Я ничего не хочу. Зачем такому как мне что либо? Я не заслужил ни любви, ни поддержки, ни тепла. Я ничего не заслужил… — Так заслужи. В чём проблема? — Это бесполезно. Я не буду ничего делать. Всё закончится дерьмом. Как обычно. Я не могу это сделать сам. И не буду. — Как знаешь, — голос его подсознания сразу же исчезает.       Денки встал с кровати и пошёл к выходу из комнаты, но его остановило его отражение в зеркале. Бледная кожа, синяки под глазами, ссадины… Абсолютно потухшие пустые глаза, обведённые карандашом, который потёк от слёз. Внешний вид оставлял желать лучшего, внутренний тоже. Во всех смыслах. — Ну и урод же ты… — говорит он сам себе и уходит из дома на очередные гулянки.       Старый заброшенный особняк. Группа подростков от двенадцати до семнадцати лет. Денки приходит последним. Все сразу же начали что-то обсуждать. Помещение заполнил противный запах сигарет и алкоголя. В этот раз Каминари просто сидел в сторонке и ничего из этого не хотел. — Каминари. — Раздаётся голос старшего парня. — Будешь?       Он протянул какой то маленький пакетик с хер знает какой дичью. — Нет… Спасибо. Тот усмехается: — Тебе что, влом? Ну давай. Тебе понравится. — Нет. Я не хочу. И у меня нет денег с собой. — Пф. Ладно. А ты принёс, то что я просил? По телу Денки пробежала дрожь. — Н-нет. Я забыл. Тот молча встал перед ним и рыкнул. — Забыл значит. Получается. Я тоже могу забыть, что ты ребёнок, — с этими словами, парень замахивается и со всей силы бьёт его. Денки молчит и терпит. Он привык, что его избивают чуть ли не до смерти из-за любой, даже маленькой ошибки. После получаса издевательств над мальчиком, его вышвырнули за двери, проводя мерзким смехом. — Опять. Не надоедает? А? Мне вот надоело. — Заткнись… — Понял. Молчу.       Каминари поднимается и молча идёт домой. Зря только время тут потратил…

***

      Тодороки прогуливался со своими однокурсниками. — Хээээй! Ты чего опять такой хмурый опять? — Киришима… Отстань. Бакуго ревновать и истерить будет. — Пхь. Ладно, — Эйджиро отстаёт от Шото и сразу же переводит тему. — Кстати. Я опять видел ту шайку. Оказывается в ней Монома самый старший. И они опять какого-то блондинчика избивали. Он походу у них козёл отпущения. Жалко мальчишку. В разговор влезла Очако: — А что за мальчик? — Да не знаю. Лет тринадцать. Не высокий. Волосы золотые. Больше всего запомнил молнию на них.       Тут Тодороки сразу же вспомнил письма и то описание. Денки…? Его избивают? Но за что? И как он оказался там? Что могло его подбить? Его пробили картины, как он жёг письма этого мальчика, даже не читая их. Скорее всего это он виноват. Ведь… Каминари настолько яро верил.