Burn. Love. Bloom. Fight

Я сроду не была отличницей, но и отнести меня к группе тех, кто никогда ничего не делает, нельзя в любом случае. Да, я не закончила университет с красным дипломом, но за мои оценки не было стыдно ни моему отцу, ни даже мне. Посещение дополнительных занятий в школе, внеклассная работа — это всё было мне неинтересно, и я при каждой возможности смывалась порисовать в парк или в такую полюбившуюся моему сердцу кофейню в старой части города. Даже сейчас, не имея профессиональных принадлежностей, я неосознанно рисую что-то в рабочей тетрадке или на каком-нибудь обычном куске бумаги. Признаться честно, порой мне очень сильно хочется сбежать с задания и спереть из дома хотя бы мольберт. И при каждой такой мысли меня сразу же передёргивает от картины перед глазами, как Фенцио своим отнюдь не ангельским голосом отчитывает меня не только за притащенную мной вещь с Земли, но и за прогул в том числе. Кстати, о Фенцио, именно сейчас он посвящает нас в историю ангелов и демонов, медленно, но уверенно расхаживая по всему классу. И, на самом деле, я почти не отрываюсь от его лекции, внимательно слушая предание за преданием, миф за мифом. При жизни мне не особо нравилась история, но именно сейчас я в полнейшем восторге от этого предмета, даже несмотря на то, что ангел Фенцио вечно кидает на меня неприязненные взгляды. Я даже готова простить ему постоянный хмурый вид и его неэмоциональную подачу материала, ведь это не испортит мою какую-то неожиданную для себя же любовь к этим урокам. Вслушиваясь в очередной рассказ об неизвестной мне до этого демонессе Нааме, я всматриваюсь в лицо учителя, ища хоть небольшую схожесть с его сыном. И, к великому сожалению, не нахожу ничего общего, кроме таких же ледяных глаз, на солнце приобретающих почти неестественный прозрачный цвет. Может, знай я его чуть лучше, то смогла бы откапать какое-то сходство в характере или темпераменте, но, видимо, пока что для меня уж точно их родственная связь не до конца понятна на первый взгляд. Мысли о прямом родственнике Дино заставляют меня инстинктивно искать взглядом его самого. Я откидываюсь на спинку стула, закидываю руку себе на плечо и начинаю аккуратно поглаживать кожу, как бы растирая затёкшие мышцы. И этот предлог для движения головой позволяет мне обернуться назад, сразу встретившись с двумя ярко-голубыми озёрами. Он почти улыбается мне, но резко обрывает это движение, натягивая на себя серьёзную, непробиваемую маску, когда в ту же секунду на мою парту опускается чья-то тень. — Мисс Уокер, — два точно таких же озера, что я видела мгновение назад, пронизывают меня насквозь. — Что же такое интересное привлекло ваше внимание, раз вы решили оторваться от моей лекции? И как по закону самого плохого кино, именно в этот момент аудитория погружается в такую тишину, что я почти физически начинаю ощущать молчание каждой живой души в воздухе. На секунду я позволяю себе представить самый правдивый ответ на заданный вопрос, но боюсь, если Фенцио узнает, что я просто-напросто залипала на его сына (по-совместительству и моего парня), он не просто отправит меня в ад, а лично проконтролирует, чтобы мне достался самый огромный, пылающий диким пламенем котёл. Думаю, доказывать ему тот факт, что невзирая на такое манящее отвлечение в виде его сына, я всегда с максимальным интересом слушаю всё на этих занятиях, нет никакого смысла, поэтому, напуская на себя максимально наивный вид, на выдохе произношу я: — Ангел Фенцио, у меня правда затекла шея, я приношу свои извинения, если мои действия отвлекли вас или кого-то от урока. Он смотрит мне в глаза слишком долго в таком давящем со всех сторон молчании, и хоть меня конкретно пугают эти холодные искорки напротив, я продолжаю смотреть в упор, старательно выдерживая его взгляд. — Продолжим занятие, — почти сквозь зубы процеживает он и, развернувшись на носках своих туфель, удаляется в сторону доски. Я шумно выдыхаю весь воздух из лёгких и уже начинаю почти растекаться по своему месту, как всё тот же голос выдёргивает меня из марева. — Итак, Вики Уокер, на чем же мы остановились? Мои пальцы невольно со всей силы впиваются в краешек парты, а сердце пропускает удар. Я напоминаю себе дышать, пока быстренько пролистываю в своей голове книжку с воспоминания, лихорадочно ища абзацы, посвященные последним минутам десяти. — Вы начинали рассказ о нефелимах и камбионах, успев только обозначить, что первые являются детьми ангелов и женщин, а вторые рождаются после кровосмешения демонов и всё тех же женщин, — с нескрываемой гордостью повторяю я Фенцио почти слово в слово то, что ещё недавно услышала от него же. — Хорошо. Несмотря на правильный ответ, будь всё же добра сохранять хоть какую-то видимость уважения ко мне. Я силюсь спросить, чем же прям таки насолила ему, но понимаю, что это бессмысленная трата времени, да и в принципе мне ещё дорога моя же жизнь. Он делает разворот на сто восемьдесят градусов и, метнув в мою сторону вовсе не самый доброжелательный взгляд, продолжает: — Нефелимы наполовину люди, наполовину ангелы. На Земле в большинстве священных писаний говорится, что они являются гигантами, существами довольно больших размеров, что имеет смысл, поскольку слово «нефелим» с древнеангельского переводится как «гигант». Вы можете сказать мне, что никогда за свою жизнь не встречали ни одного человека, подходящего под описание «гиганта». И это будет верно, так как на самом деле их название не несёт в себе никакого смысла, который мог бы подходить каким-либо образом под описание их внешности, — сделав паузу и осмотрев серьёзным взглядом всех присутствующих, он медленно присаживается за свой стол. — На самом деле нефелимы — это люди с ангельской энергией. Точно такие же люди, как и все, которых вы встречали, но более физически развитые, почти нестареющие, с некоторыми способностями, перенявшими у своего родителя, но по силам никак с ними не соперничающие. В древние времена нефелимов убивали другие ангелы, а ангела, согрешившего с женщиной, изгоняли из садов Эдема навеки, однако теперь, когда люди практически перестали верить во Всевышнего, нефелимы живут спокойно, многие даже не догадываются о том, кто их отец. А свои способности они воспринимают, как нечто, данное им самой природой. Я задумчиво подпираю кулаком челюсть. Могла ли я общаться в университете или школе с такими полукровками? Из всех моих друзей никто не проявлял каких-то сверхчеловеческих навыков, да и в принципе не особо уж прям физически как-то отличался от меня или моего окружения. Были конечно крутые ребята с отличным телом, офигенной реакцией, но таких множество по всему миру. Неужели кто-то из таких гениев современности, как Билл Гейтс, взаправду является нефелимом? Я фыркаю из-за своих же мыслей, и отметаю идею с ним, вспоминая, что его внешний вид не подходит под описание этих существ. — Что же касается камбионов, антихристов или катаков, в разных культурах их называют по-разному, тут почти тоже самое, что и с нефелимами, — продолжает ангел Фенцио. — Истинное же название, подаренное им Господом, всё же камбионы. Внешность их так же ничем не отличается от обычных смертных и нефелимов, разница может прослеживаться только между характерами и их деяниями. Матери истинных камбионов всегда умирают при родах, но женщины, родившие нефелима, довольно часто остаются в живых, хотя и не редко теряют рассудок. На долю секунды я позволяю представить себе такого ребёнка, потерявшего мать, и без возможности даже попытаться узнать, кто его отец. У меня почти щемит в груди от осознания печальности жизни, предстоящей прожить таким детям где-то среди кипящих вокруг человеческих жизней. И что только у Шепфы на уме, раз он позволяет жить такой живой душе в муках и вечном скитании. Наверное, мне никогда не понять его планов, да и если посудить, у меня нет права кого-то критиковать. — А что насчет того, каким же образом они появляются на свет? Секс? Какое-то заклятье? Да и не верю я в то, что уж все демоны и ангелы могут обзавестись парой тройкой гибридных отпрысков. Я машинально поворачиваю голову на голос Ади. Он, видимо, заметив моё движение, тоже поворачивается ко мне и одаривает своей хитрой улыбкой. Я даже не удивлена, что именно с его губ слетел этот вопрос. Тема всего, что касается секса и чего-то подобного, незамедлительно заставляет его привлечь внимание. И если опустить мою более-менее порядочность, я тоже хотела бы узнать ответ на этот вопрос, как и многие в классе. Не все прониклись чувствами к этим занятиям по истории, как я, но именно эта тема и вообще сегодняшнее занятие проходят в каком-то заинтересованном безмолвие. В определенный момент мне даже показалось, что сидящая рядом с Ади Мими оставляет какие-то пометки в своем блокноте, однако, надеюсь, что мне реально это почудилось, а то придётся проверить её на адекватность. Мими ненавидит любой урок с ангелом Фенцио, мне ли не знать. — Ади, — нервно выдохнув, произносит учитель. — Из всех возможных вопросов ты как всегда выбрал менее важный? — Ну почему же менее важный? Больше, чем уверен, что этот вопрос интересует не одного меня, — он манерно дёргает плечами и лукаво щурится. — Я прав? Подавляющее большинство демонов сразу начинает одобрительно кивать, некоторые что-то выкрикивают со своих мест, парочка парней даже начинают присвистывать. Этот шум, пришедший на смену кристальной тишине, оглушает меня на долю секунды, и я пропускаю тот самый момент, когда ангел Фенцио уже успевает всех успокоить. Он встаёт из-за стола и, скрестив руки на груди, почти подплывает к середине аудитории, смеривая присутствующих своим воистину скурпулёзным взглядом. — Никаких чар или заклинаний. Зачать ребёнка можно только естественным путём. И, отвечая на второй вопрос, да, не все могут это сделать. Лишь высшие ангелы и демоны способны породить дитя со смертным существом. Но могу вас заверить, вам всем уж точно не светит что-то выше третьего порядка. — Конечно же, кроме Люцифера. И второй раз за пять минут наступает пронизывающая до жути тишина. Я вскидываю голову, косясь на не одну пару десятков глаз, которые устремлены именно в мою сторону. Кто бы сомневался, что эта фраза, неосознанно довольно громко сказанная мной в присутствии полной аудитории, возымеет до безумия ожидаемый эффект. Наверное, скажи это кто-то, кроме меня, все просто согласились бы. Но увы и ах, не всем везёт в этой жизни, и меня даже в какой-то мере забавляют эти косые взгляды в мою сторону, когда речь заходит о Люцифере. Точнее сказать, когда я как-то в принципе комментирую его существование или просто дышу с ним рядом (не очень классное ощущение на самом деле). — Ну, я же права? — задумчиво протягиваю я, всячески игнорируя заинтересованную во мне публику. Фенцио ничего не отвечает и только одобрительно кивает, а после в таком же гробовом молчании подходит к окну и, не оборачиваясь к нам, оповещает об окончании урока. Я дожидаюсь, пока большая часть учеников покинет кабинет, показываю жестами Мими и Ади, чтобы они подождали меня пару минут у входа и, поднырнув под руку проходившего мимо парня-ангела, подхожу к учителю. — Ангел Фенцио? — Уокер? — его брови ползут вверх от удивления, но он слегка встряхивает крылья, как бы отгоняя от себя это чувство. — У тебя остались вопросы? — Может, это будет нелепый вопрос, но всё же мне правда интересно. Могут ли нефелимы и камбионы общаться каким-нибудь образом со своими отцами? Фенцио ожидаемо закатывает глаза, устало вздыхая. — Нет, определённо нет, ещё вопросы? Его настроенный на скептическую волну тон обрубает дальнейшее желание задавать какие-либо вопросы, и мне ничего не остаётся, кроме как отрицательно кивнуть головой и быстрым шагом направиться в сторону дверей.