Burn. Love. Bloom. Fight

Когда холодный дождь стучит острыми когтями по подоконнику. Когда усталость закрывает веки, ломает кости и лишает воздуха на выдохе. Когда нерешенные проблемы давят к земле, и словно в кошмаре бег замедлен, и что-то хмурое и сизое сжирает пространство за спиной, но не ускориться и не проснуться от липкой безысходности, появляется он, прогоняя одним поцелуем мои сумбурные мысли о жизни. И заново хочется расправить крылья, взлететь выше небес, прорезая перьями белые облака. Я ловлю ртом последние остатки кислорода, когда Дино в очередной раз двигается во мне. Нарастающее желание болезненно пульсирует внизу живота, сводит ноги, и я уже почти готова забыться в этих руках, крепко прижимающих меня к кровати. Дино оставляет поцелуй где-то за ухом, и миллионы мурашек пробегают вдоль позвоночника. Он берёт меня нежно, почти по-ангельски бархатно, аккуратно вдавливая наши тела в матрас. Эта сладкая мучительная агония длится почти вечность, и я всё это время таю, забывшись в этих ласковых движениях, волнительных взглядах. Губы тянутся к губам напротив, прижимаясь, переплетая наши языки вместе. Наша близость — это слишком томно, в который раз слишком…слишком чувственно, слишком мягко, слишком чутко. Амплитуды эмоций шкалят, счетчики в экстазе передоза, и я ловлю разряды по внутренностям, забывая выдыхать, когда Дино вжимается сильнее. И мы оба взрываемся. Кажется, оргазм настигает нас одновременно, и я готова поклясться, что сейчас умру в очередной раз. Я закрываю веки и закатываю глаза, почти чувствуя, как зрачки царапаются о стенки черепной коробки. Ноги дрожат так сильно, что я едва способна двигаться, но спустя несколько тягучих мгновений закидываю руки на чужие плечи и открываю глаза, встречаясь с двумя сапфирами. Дино вбуравливается в меня напряженным взглядом, источая полную концентрацию, его лицо сосредоточено, челюсть сильно сжата. О, боже, он опять борется с моей энергией. Моё тело молниеносно меняет положение, резким рывков перекатываясь в сторону. Руки тянутся к чужому лицу, но я останавливаю себя, отползая к краю кровати. Мне нельзя его касаться, я сделаю только хуже сейчас. — Дыши, милый, — почти всхлипывая, произношу я. Ощущение беспомощности сдавливает со всех сторон, стены пульсируют в такт моему сердцу, а к горлу подступает предательская тошнота. Я не могу ему помочь. Я причина его боли сейчас.

***

У всех созданий этого мира имеется определенный Дар. Кто-то владеет пирокинезом, кто-то телепатией, ну, а мне достался самый неистовый и в какой-то мере даже бесполезный из всех возможных. Выброс энергии. Моя сила нестабильна, мной же неуправляема. Наверное, было бы хорошо, направь я её в нужное русло, но даже обычные тренировки с Геральдом по использованию Дара даются мне почти безуспешно, что уж говорить о каком-то применении моих сил для собственных нужд. Зато во время моего морального сокрушения или сильного возбуждения, когда происходит рассинхрон физического и эмоционального состояния, эта сила вырывается, сражая всё, что попадется в радиусе действия. Точно так же я бессознательно покалечила Ади, когда была почти растерзана печалью, сокрушаясь из-за смерти Сэми. Слава Шепфе, что он всего лишь повредил крыло. Мими же досталось ещё больше. После того злосчастного случая, она пролежала в медпункте несколько суток в отключке. Теперь я боюсь лишний раз прикасаться к людям, если нахожусь на грани эмоционального срыва, но есть всё же исключение из правил. Это Дино. Его Дар — это временное заимствование способностей путем прикосновения. Стоит ему коснуться любого из нас, как он в ту же минуту впитает чужие возможности, пропуская через себя. И всё бы ничего, но вот в такие моменты интимной близости, я оголяюсь перед ним во всех смыслах, сплетая наши ауры шелковыми лентами в единый тяж. И происходит очередной смертоносный взрыв внутри меня. Дино, в силу своей открытости в такие моменты, максимально вбирает в себя вспышки моей энергии, до кончиков пальцев распаляясь волнами электричества.

***

Я обессиленно выдыхаю, подтягивая ноги к груди, когда наблюдаю за его истязаниями. Золотистые волосы так прелестно ниспадают на его такое по-ангелски красивое, но затянутое болью лицо, что я в очередной раз стараюсь не разреветься от этой картины. Мои глаза жжет от невыплаканных слёз, пальцы лихорадочно содрогаются, и я прячу их, обнимая себя за плечи. Единственное, что я могу сейчас, так это сидеть, свернувшись комком сожаления, и ждать, пока Дино вырвется из лап этой муки. — Эй, — тянет тихо он через несколько долгих минут, начиная приходить в себя. Он прогятивает ко мне руки, но я всё так же остаюсь сидеть на своём месте, вдавливая колени себе в грудную клетку с такой силой, словно собираюсь ими же себя задушить. — Поговори со мной, солнце, — встречаясь с моим взглядом, полушепотом говорит он. — Не закрывайся от меня. От этой теплоты в его взгляде и мягкости слов мне хочется треснуть пополам. — Вики, ничего ужасного ты со мной не сделала, всё уже прошло, со мной все в порядке. — Но тебе было опять больно, — почти хриплю я. — Боже, Дино, я вновь не сдержалась! Несмотря на мои возражения, он всё же оказывается рядом, утягивая в свои объятья. Ощущения его теплого тела и ладоней, так бережно поглаживающих по спине и плечам, в конец добивают меня. Я приникаю к его груди, закидывая руки ему на шею, и утыкаюсь носом в ямку ключицы. Такова была и есть природа наших отношений, мягких, бархатных, трепетных, но в то же время пропитанных болью и моей необузданной беспомощностью. Уверенность во мне с его стороны и моё доверие к нему удерживают нас вместе, одновременно открывая друг для друга так, что это делает его уязвимым, а меня опасной. И всё могло ухудшиться раньше, чем улучшиться, но его ободряющая улыбка неизменно затмевает мои печальные мысли, заставляя всё же продолжать верить в нас. — Прости меня, — с горестью, почти всхлипывая, произношу я. — Мне так жаль, что это произошло снова. — Ты не должна извиняться передо мной, — он пробегает пальцами по моему лицу и приподнимает подбородок, фиксируя мое лицо напротив своего. — Никогда не проси прощения за то, что в такие моменты открываешься для меня, подпускаешь к себе максимально близко. Я молча оставляю поцелуй на его щеке, прижимаясь еще ближе, как будто пытаясь слиться с ним в одно целое. — Нет, должна, — я устраиваюсь удобнее в его руках и, соприкоснувшись с его лбом, добавляю, — Спасибо, что ты рядом со мной. Кто ещё, кроме тебя, сможет терпеть всё это? Он оставляет вопрос без ответа и накрывает мой рот своими губами, нежно целуя. Эти бархатные поцелуи успокаивают во мне потрескивающие от напряжения нервы, прогоняют все переживания, обволакивая со всех сторон безмятежностью, и я полностью отдаюсь ему, влекомая лаской его прикосновений. В прочем, мне даже и не нужно знать ответ, ведь кроме него я не подвластна никому.