Аллергия в виде сущестования

Серый мрак накатился на обычно солнечную Йокогаму. Люди на улицах в спешке шагали по аккуратно уложенным тротуарам мегаполиса, стараясь побыстрее добежать до места назначения. Некоторые же нервно всматривались в окружение, в надежде найти абсолютно любое укрытие в радиусе досягаемости их взора, только бы не попасть под противную, холодную морось. Своей суматохой они напоминали муравьёв, которые пытаются спрятаться в своем муравейнике, в надежде, что их «замок» не размоет нахлынувшим дождем. Но в отличие от построек этих членистоногих, даже девятибалльный шторм не в силах снести громадные и приспособленные к таким погодным условиям многоэтажные строения. Тогда к чему эта суета? Первая… Вторая… Пятая… И вот капель на разгорячённом асфальте становиться все больше и больше, пока, в конце концов, дорога окончательно не окрашивается в темно–серый оттенок. Дверь в темное помещение, находящееся вдали от уличной неразберихи, распахнулась. В нее зашли двое молодых людей, которые не спеша продолжили шагать по длинным, мрачным коридорам убежища. Низкие каблуки на черных, как и весь наряд рыжеволосого парня туфлях, издавали звонкое цоканье, что эхом разливалось вдоль стен. Прошла минута тишины, которая уже практически раздавливала черепушки находящихся в ней исполнителей. Кровь в висках пульсировала так сильно, что, казалось, еще чуть–чуть и раскатистый ритм сердцебиения заглушит стук каблуков. Этот день явно выдался сложным для обоих. — Я поражён, что мы успели закончить с работой и при этом не попасть под ливень, — наконец-то нарушил это сумасшествие низкорослый мафиози — С твоей–то организованостью и пунктуальностью… — пробурчал он. — А ты боялся, что тебя унесет течением в канализационный слив поблизости? В этом нет ничего зазорного, с твоим ростом я бы тоже переживал, — ехидно и с насмешкой сказал кареглазый, после чего начал активно уклоняться от десятков атак кулаком в его сторону. Немного попустив свой пыл, рыжеволосый прекратил изначально бессмысленные попытки навредить своему напарнику и, спустя некоторое время после раздумий, выпалил острую, как клинок, своей правдивостью фразу: — Я с нетерпением буду ждать того дня, когда мне придёться проснуться и выслушать новость о том, что ты больше не будешь крутиться рядом и мозолить мне глаза. Это будет самый счастливый день в моей жизни. На удивление Чуи, после этой фразы он не услышал очередной колкости в ответ. Дазай изменился в выражении лица, сменив обычно беззаботный и глупый, по мнению Накахары, образ на более задумчивый и серьёзный. Такая «опция» активировалась только на важных собраниях, когда они с босом обсуждали дальнейший план операции и от их совместного решения зависел исход всей организации. * Что это с ним? И где же очередная шутка про мой рост? Мне что, теперь начать переживать из-за этого придурка?! * И только Чуя намерился опять потревожить образовавшуюся тишину, как, незаметно для него, они уже подошли к большой, масивной двери, обрамленной золотой вереей, что закручивалась красивыми узорами на бархатной, темно–бордовой обивке. За глухим стуком последовал вопрос, для демонстрации излишней вежливости. — Можно войти? — все с той же каменной маской проговорил Дазай и, не дожидаясь ответа, зашёл в комнату. Хоть на всю длину одной из стен и располагались большие, панорамные, тонированные окна, но в апартаментах было темно, как ночью. Черное, повернутое к дождливому пейзажу кресло, величалось честью удерживать на себе босса Портовой мафии. Из-за спинки сиденья было видно лишь руку, держащую бокал с алой жидкостью. А на стеклянном столике поблизости стояла уже открытая бутылка «Lokoya Cabernet Sauvignon Howell Mountain» 2007 года выпуска. Осмотревшись, молодой исполнитель подметил, что стоимость данного сухого вина была не менее двух с половиной тысяч доларов. — Я вижу, что ты опять не поскупились на достаточно дорогое вино, босс, — произнеся эти слова, Осаму, как ни в чём не бывало, завалился на рядом стоящий кожаный диван. — Дазай! Да как ты вообще смеешь… — прорычал Чуя, которого вовремя остановил приказ начальника. — Спокойно, Чуя, — равнодушно сказал Ринтаро и, отставив бокал в сторону, соизволил повернуться к подчиненным. — Как обстоят дела с организацией тех никчёмных сошек? — поинтересовался мужчина. — Истреблены, — в один голос с одной и той же интонацией ответили напарники. — Их логово росполагалось рядом с нефтяными постройками, поэтому могли возникнуть трудности при малейшем пожаре или взрыве. Мы устронили всех членов группировки до того, как они успели принять какие–либо меры, — монотонно озвучивал забинтованный парень. — На данный момент группа зачистщиков убирает территорию. — Замечательно, другого от вас я ожидать и не мог. На данный момент, Дазай, ты свободен. Чуя, ты останешься здесь и выслушаешь мои дальнейшие распоряжения. Дазаю явно не понравилось то, что он должен был покинуть зал раньше своего напарника. От Осаму у Мори никогда не было секретов о происходящем в мафии. И тут впервые за все перебывание здесь, брюнета просят уйти «отмывать руки от крови» раньше какой-то пешки. — Мори–доно, разве мы не дуэт, который должен выполнять всю работу вместе? Нет, я не особо горю желанием с ним работать, но разве мне обязательно покидать комнату при обговорении обстоятельств в организации? Я что, недостаточно… — Ты хочешь ослушаться моего приказа? — уже не так беразлично перебил одаренного Огай. Его красно-бордовые глаза сверкнули в уже свыкшейся присутствующими кромешной тьме. Этот взгляд отображал некую змеиную сущность, которая в данный момент выжидала свою жертву в кустах поблизости. Безразличность заменилась на ледяную, сковывающую поток здравых мыслей ауру, направленную на посмевшего перечить главе самой крупной мафиозной групировки в порту. Дазай встал с дивана, обтянутого все той же темно–бордовой обивкой, которая украшала входную дверь и молча, без какого либо прощания, с грохотом удалился из помещения. — Простите его за столь грубое поведение, босс, — вступился за кареглазого Чуя, в надежде хоть как то скрасить угнетающую обстановку, которая все еще витала в воздухе, слабым ароматом уже не таких стерильных бинтов. — Ничего страшного. — пялясь на дверь, ответил глава. — Он поступил столь легкомысленно только потому что собирается покинуть ряды Портовой мафии. — Ч-ч-что?! — взбудоражено вскрикнул парень, параллельно вскочив с кресла, на котором сидел всё это время— К-как покинуть? Это грозит смертной казнью! Да как он может! Этот суицидник действительно хочет так быстро сдохнуть? — Ничего не поделать… — спокойно продолжал говорить Мори — Зная непредсказуемость Дазая, не думаю, что мы сможем избежать его отстранения. По предположительным догадкам, он уйдет спустя месяц или два. Смерть Сакуноске сильно потрясла его и, скорее всего, он попробует скрыть свою настоящую, прогнившую до самого основания душу сменой лояльности. — Почему нельзя просто взять и прикончить его до того, как эта трусливая псина не съебётся куда–то за горизонт? — Это практически невозможно. Оставшееся время он будет настороже, поэтому подобраться постороннему человеку будет нереально. — Но зачем тогда вы посвятили в это меня? У нас с ним достаточно натянутые отношения, и я не думаю, что справлюсь с ролью его палача. — Справишся. Эта работа, которую сможешь выполнить только ты, человек, с которым Дазай проводит больше всего времени. — Но как? Моя порча не поможет в данной ситуации. Он без труда аннулирует её своим прикосновением, и все попытки будут тщетны. Бывший доктор встал на ноги и, под звуки всё той же душераздирающей тишины, медленно обошёл стол. Чуя сразу оценил разницу в росте между ним и его лидером. Черный плащ, который спускался чуть ниже колена, шуршал от плавных шагов его обладателя. Черноволосый и бледнокожий мужчина приблизился к восемнадцатилетнему пареньку на расстояние вытянутой руки. — Ты добьёшься его расположения и, когда он полностью будет тебе доверять, ты станешь тем, кто отрубит голову тому самому Бессердечному псу Портовой Мафии. Ты все понял? Глаза Накахары встревожено смотрели куда–то в сторону и пытались уловить суть происходящего здесь бреда. В них с лёгкостью можно было прочитать: «Я не понимаю о чем идет речь и как правильно отказать человеку, чьи приказы я беспрекословно выполнял все эти годы» Мужчина раздражённо вздохнул от нудного лицезрения обескураженного выражения лица своего подчинённого. — Ну почему мне всегда приходиться всё объяснять? Накахара, не успев среагировать на резкое сокращение и без того незначительной дистанции, внезапно почувствовал горячее дыхание своего работадателя прям над ухом, слегка прикрытым вьющимися локонами. От такого поворота событий его пробрала дрожь. Костлявая кисть Ринтаро заползла под белую, в некоторых местах забрызганную кровью врагов рубашку, из-за чего мафиози не на шутку перепугался. — Кто сказал, что твоим главным оружием будет Арахабаки? — нависая над низкорослым исполнителем прошептал Мори. Его игривое, совершенно несвойственное ему поведение ввело Накахару в ступор. Никогда раньше ему не доводилось видеть босса в таком обличье. * Что… ЧТО БЛЯТЬ ПРОИСХОДИТ?! * — это все что крутилось у него в голове. Стиснув зубы, подросток опустил руку, которой, в случае чего, хотел отпихнуть насильника. — Забавно… Вот твои сосуды уже испускают реки крови, и твои инстинкты тебе не помогли. — вернувшись в прежнее, безразличное состояние, проговорил темноволосый мужчина. — А…?! Мори мотнул головой, дабы обратить внимание на его левую руку, которая находилась возле обвитой чокером шеи Чуи. К белоснежной коже, рядом с пульсирующей от пережитого шока артерии, был прислонен тонкий, ледяной скальпель. На воротнике рубашки, появилось новое кровавое пятно в результате контакта медицинского прибора с кожей. — Почему же ты был так неосторожен? — Ринтаро отошел на изначальную дистанцию, в пол метра и продолжил обьяснять — Ты был обескуражен… Мысли о том, что тебе стоит делать: поддаться или же нарушить прихоть босса, выбила тебя из колеи. Люди склонны отдаваться желаниям, при этом полностью теряя самообладание и бдительность. — сдерживая ехидную улыбку проговорил Огай. Он знал, что каким бы паршивцем не являлся Дазай, но секреты Мафии точно не растрепает. А смысл? Месть? Нет… Это слишком банально и просто. Такое совершенно не в стиле этого юноши. Тогда к чему весь этот цирк? Ответ прост. Очередной спектакль, в котором Мори — кукловод. Чувство, когда ты управляешь людьми, как марионетками, на время отводит от лидера смертную скуку. Чем сильнее куклы сопротивляются, тем больше путаются в тонкой, но прочной леске и тем забавней это выглядит со стороны. А так как Двойной черный – самый опасный дуэт в Йокогаме, шоу обещает быть зрелищным, непредсказуемым и незабываемым. — Я не до конца понимаю… Ч-что я должен… — Бо-о-же… Какой ты занудный, Чуя. Тебе даже не хватило наглядного примера, что бы понять свою задачу? — насмешка спала с лица доктора, сглотнув он закатил глаза. — Заставь Осаму думать лишь о твоем бледнокожем теле и считай, что миссию ты выполнил. Озвученный приказ окончательно разогнал рой мыслей, который то и дело мешали нормально соображать. В комнате царила тишина. Накахара наконец-то убрал глупое выражение лица, после чего принялся заправлять рубашку. Тонкие, обтянутые кожаными перчатками пальцы, осторожно завели выбившуюся прядку волос за ухо. — Все что от меня требуется, это побыть местной шлюхой, я правильно понял? — Я не говорил об этом в такой грубой форме, но суть ты уловил… Только сблизившись с ним, постарайся не пропитаться жалостью. Не хотелось бы терять такого преданного бойца. — Это всё? Тогда я пошел, — без должной любезности отрезал мафиози. — И последнее… Я упоминал о том, что у тебя было всего лишь два варианта, оттолкнуть меня и тем самым пойти против моей воли или же смириться с тем, что я мог с тобой сделать. Накахара, успевший подойти к выходу и схватиться за ручку двери, резко замер. — Когда ты опустил руку, которой намеревался меня оттолкнуть… Ты выбрал второй вариант развития событий, верно? — Ринтаро расплылся в ухмылке. Первый раз в своей жизни Чуя проигнорировал своего начальника и просто, без какого–либо прощания, захлопнул за собой дверь.