Раздели это чувство со мной

      Быстро, почти выбив дверь, он выбежал на улицу, а затем упал на колени. Снег стал жутко обжигать ноги, как будто огнём. Было холодно, но Павел не двигался. Он лишь упёрся ладонями в этот же снег. Теперь и ладони горели от холода, как бы странно это ни звучало. Прошло около пяти минут, ладони стали жутко красными и почти не чувствовались. Паша, найдя в себе, наконец, силы, поднялся. Господи как же он жалок. Какой же он плаксивый придурок. Что же с ним не так? Почему он такой идиот?   Встав на уже обессилившие от холода и обиды на самого себя, ноги, тот вновь подошёл к стене. Облакотившись о неё спиной, он стал смотреть в небо, тяжело дыша. Парень не знал что с ним не так. Почему он так остро реагирует на все слова Юры? Почему? Да, может быть Юра нравится ему, однако зачем так реагировать?   Павел быстро достаёт сигареты и зажигалку из кармана, закуривая одну. Он лишь тяжело вдыхает и выдыхает едкий дым, думая. Думая о том, как бы признаться Юре. Казалось бы, ещё пару часов назад он точно знал что никогда не признается в этом. Не признается в своих чувствах. Однако, как же быстро его мнение поменялось..   Вдруг, Личадеев чувствует колкую боль в горле, из-за чего сигарету приходится вынуть изо рта. Музыкант тут же начинает кашлять в кулак, стараясь избавится от этой боли. Но это получается плохо. Да чтож такое, неужели у него всё получается плохо в этой жизни? Наконец, избавившись от сильной боли, он широко распахивает глаза, судорожно смотря на свою руку. На кулаке виднеются капли крови. Капли его крови. Паша стоял в оцепенение ещё пару секунд, а затем тут же вытер кровь об штанину, сделав вид что ничего не произошло. Откуда кровь? С чего это вдруг? Неужели от сигарет? Да врятли.   Размышления прерываются звонком друга. Паша быстро тянется к карману джинс, чтобы достать телефон. "Хуй Поперечного" – виднеется на экране телефона. Господи, он до сих пор помнил тот день, как будто это было недавно, хотя в то же время, так давно.. Усмехнувшись, тот берёт трубку, прикладывая телефон к уху. – Ало? – Сколько лет, сколько зим! Не думал что ты так быстро возьмёшь трубку. – У нас закончился концерт и я бы точно взял.. Что ты хотел? – Паш, ну неужели я не могу просто позвонить и поговорить? Просто, без повода. Или ты уже так давно не общался с людьми, что.. – Если ты набрал только чтобы поиздеваться, прости, но я не собираюсь.. – Ой да ладно тебе, я просто прикалываюсь. На самом деле, просто хотел встретиться. Как тогда, в баре. Посидеть, поболтать.. У вас же вроде закончился тур? – Да закончился. А с кем? – Как с кем? С тобой. Я же вроде Личадееву набирал. Это разве не он? А голос знакомый.. Юра? Или.. Неужели это Аня? Ань, можешь дать Пашу? Хаха – Господи, Даня, как ты заебал со своими шутками.. Ладно, где встречаемся? – Как тогда, в том самом баре, помнишь? – А как такое забыть?) Хорошо, буду часам к семи. – Не дождавшись ответа, Личадеев положил трубку, а затем вновь продолжил курить. Этот самый бар, был баром где познакомились Паша и Даня. Это произошло случайно. Поперечный просто сидел там с компанией своих друзей, а Паша почти что спал на барной стойке один, такой же как сейчас, обиженный и разбитый. Ему было плохо в тот день. Как обычно, из-за Юры.. Даня просто подошёл и у них как-то завязлся разговор, даже не смотря на то, что Паша был не в настроении разговаривать с кем-либо. Казалось бы, что общего у стендапера, который почти ничего не стесняется, и у скромного музыканта, которой собственной тени боится. Почему-то, в тот день от дуратских мыслей, о мыслей о Юре, Пашу спас именно Даня. Позже выяснилось что Юра и Даня тоже знакомы.. Но это не важно. Паша дркурил одну сигарету и взялся за другую. Как м обычно. Он почти всегда глушил свои печали сигаретами или алкоголем. Это ему не в первые. Но кто для него Даня? Лучший друг, которому Павел доверял большинство секретов, в том числе и о Юре. На Даню, несмотря на то что тот почти всегда превращал всё в шутку, можно было положиться и довериться ему. Он то уж точно мог хранить все секреты. Мог поддержать и помочь в трудную минуту. Сейчас было только пять. Времени ещё дохуя, а это очень радовало. Павел, вдруг развернулся, взглянув на стену. Он сделал шаг назад, затем ещё и ещё. Он остановился сделав около пяти шагов и стал рассматривать стену. Она вся была искалякана чем-то не понятным. То ли это был маркер, то ли спрей в балончиках с краской. Никто не знал. Знал только Паша. Выглядело странно и непонятно. Как будто какой-то псих пытался написать что-то, и получилась размазня. Ну и хорошо что никто не поймёт. Павел же понимает. И это главное. И плевать что будут думать окружающие, хотя, стоп.. Хах, никто не знает про это место, и про надписи, соответственно. Личадеев вновь затягивается, расслабляясь и задумавшись, как вдруг дверь распахивается. Перед ним Юра. Музыченко, в какой-то степени удивлён, в какой-то, ему смешно, а в какой-то, как будто поебать что тут происходит. – Так это ты сюда постоянно уходишь? - Юра стал осматривться. Господи, нет нет нет. Ну только не это.. Ужас, Боже. – Почему сюда? Зачем ты скрывал? Мог бы просто рассказать и проблем было бы меньше. – Н - нет.. - Паша от удивления и страха выронил сигарету, и говорил совсем шёпотом. Вдруг, взор Юры падает на стену и тот удивлённо начинает рассматривать её. – Нет.. Прошу.. - Павел вдруг резко срывается с места, подбегая к другу и так же резко начинает запихивать его обратно в здание. Он закрывает дверь, а затем вдавливает Музыченко в стену, злобно смотря ему в глаза. – Нет. Не смей туда даже пытаться сунуться. Я не позволю, нет. - Юра лишь удивлённо смотрел на Пашу, не двигаясь и внимательно его слушая. Таким он ещё никогда не был. Никогда. – Ты.. Ты понял? Прошу, скажи что никогда не зайдешь туда.. прошу.. - С каждым словом хватка Павла становилась всё более слабой. Он зажмурился и отпустил друга, закрыв лицо ладонями. Какой же стыд. – Эй, Паш, ты чего? – Просто пообещай.. - Музыченко осторожно прикосаясь к Паше, убирает его руки от лица и заглядывает прямо в глаза. Глаза, наполненные страхом, отчаянием и стыдом, но не наполненные слезами. Ему было стыдно. Может, за то, как он поступил с Юрой, а может, за то что он писал там на стенах.. – Обещаю, что никогда туда не сунусь. Но и ты пообещай. Пообещай что больше не будешь пропадать перед концертами. А если и будешь, я буду приходить к двери. Сюда. Хорошо? – Да.. Прости.. Я аэ.. Я обещаю.. - Личадеев вдруг, не понимая что творит, обнимает Юру, крепко прижимая его к себе. Что-то больно колит в сердце. Какая-то жутко знакомая, уже привычная боль. Ревность.. Любовь.. Музыченко обнимает того в ответ. Непонятно сколько прошло времени, с того момента как они обнимались, но Паше стало легче. Намного легче..