Мой брак вне закона

Охота. Как часто я слышал это слово от Уильяма. Он говорит, что ходить на нее обязательно, если хочешь сохранить силы. Но он не уточнял, на кого они охотятся. На людей или животных? — Хайль… — Да? — А на кого вампиры чаще охотятся? — Когда как. Я предпочитаю людей, Уилл животных, особенно оленей. — Мне придется выбирать? — Первое время ты будешь охотиться на животных, потом попробуешь людскую, а после окончания обращения сам решишь. — Но мои клыки же еще не сильно развиты. — Я бы назвал их молочными. При первой же охоте потеряешь. Минут через 5 молчаливой ходьбы мы ваши к реке. Я очень люблю это место. Высокие хвойные деревья, зеленая трава, голубая река не малых размеров. — Зачем мы здесь? — Рядом водопой. Скоро придут олени. Их поймать легче всего. Мы почти десять минут ждали появления хоть одной стаи и не ошиблись. Медленно из леса вышел гордый крупный олень, а за ним еще десяток. — Готов? — Н-не уверен… — Не бойся. Я помогу. Хайль оскалился и резко побежал вперед, одним ударом свернув одному оленю шею. Я от шока аж замер, удивленно моргая. Схватив оленя за рога, Хайль скрылся глубоко в кустах, а стадо в непонимании оглядывалось, после чего разбежалось. — Иди сюда. — Позвал меня Хайль, и я пошел на голос. Крупный, сильный и крепкий олень, но молодой. — Тебе его не жалко было? — Нет. За годы бессмертной жизни ны очерствеешь и научишься убивать. — он достал красивый охотничий нож и сделал надрез на шее. — Пей на здоровье. — М… Не уверен. Хайль фыркнул и потянул меня к себе, посадив рядом. Взяв за шею, он наклонил меня к нарезу и меня понесло. Я всадил зубы и долго не мог отстраниться, я глотал эту кровь, забыв про воздух. Но в глазах медленно темнело, хотя я слышал собственное сердцебиение и рычание. Открыл я глаза от тряски. Когда я посмотрел наверх, то увидел небо и ели. — Какой ненасытный вампиренок. Я посмотрел на Хайля. Это он нес меня. — Что случилось? — Ты сорвался и осушил оленя до шкуры и костей, а потом потрял сознание. Я едва тебя откачал. Мне стало так стыдно, что сердце пропустило пару ударов. — Ой… — Ничего страшного в этом нет. У молодых вампиров такое часто бывает. — Только Уильяму не говори. — А вот и скажу. — Хайль широко улыбнулся. — Чтоб ты перед ним краснел. Я в обиды аж щеки надул. Принеся меня к особняку, Хайль поставил меня на пол. — Уилл! Иди сюда, забавную историю расскажу! — Я тебе сейчас… Как стукну! — Я ударил Хайля в плечо, но тот лишь засмеялся. Уильям подошел к нам довольно быстро и сразу, в наглую, открыл мой рот, осматривая. — Молочных клыков не вижу. Значит охота прошла хорошо. А раз губы в крови, значит сыт. Хайль наклонился к Уиллу и на ухо рассказал ему мою ситуацию, после чего оба засмеялись. Я от обиды аж вздулся. — Ладно, чувствительный ты наш, пошли. Закончим обращение. — А не рано? — Хайль решил возразить. Чего это вдруг? — Почему рано? — Ну, он слишком… Мягкий. Нежный, нет? — Лишится памяти, полностью поддастся воспитанию. Я слушал их и прекрасно понимал, о чем идет речь. — Решим этот вопрос позже. Еще день подождать можно. Мы направились в особняк. Оказавшись на кухне, я увидел сочнейшую рисовую лепешку. — Это мне? — Ага. Просто решил накормить тебя, пока ты не забыл вкус человеческой еды. Я сел за стол и подтянул к себе тарелку, потом взял вилку и начал есть. Рисовую лепешку Уильям готовит завидно. Она невероятно вкусная. — Смотри на него. Счастливый какой. — Наслаждается последним днем человеческой жизни. А я их не слушал. Ел и действительно наслаждался. А сегодня ведь и вправду, мой последний день с человеческой кровью… — Уильям… Можно нам сегодня сходить в город? — Можно. — Он улыбнулся. — Обязательно сходим. После короткого обеда, Уильям повел меня в город, выкатив из небольшого гаража свой джип. Ехали мы быстро, ибо планировали успеть до вечера. Я давно не посещал город, надо ехать далеко и долго. И вот мы въехали в город, а дальше и в его центр. — Хочешь, последний раз зайти к себе домой? — Нет… Лучше в университет. Мне надо кое-что передать учителю. Уилл отвез меня к университету. Я пошел без него. Поднялся на второй этаж и встретил учителя, на которого работал. — Ай Ван! Куда ты пропал? Тебя уже четыре месяца ищут! — Я уезжаю. И начинаю новую жизнь. Пришел попрощаться. — Что? Новая жизнь? — Да. Я уезжаю и больше не вернусь, а если увернусь, то совсем другим. — Я тебя не понимаю… Но ты решаешь, а не я. Я буду рад тебя встретить в дальнейшем. — Да… Спасибо, что позволили у вас работать без лицензии. — Да пожалуйста. Ты замечательный лаборант. Мы обнялись и я ушел, садясь в машину Уилла. — Все? Еще что-то осталось? — Все. Едем. — Почему не сообщишь родителям? — Не хочу. Пусть думают, что меня похитили и я погиб. А то искать будут. — Правильный поступок. — Ты поступал так же? — У меня никогда не было семьи. Хайль мой опекун уже много сотен лет. — Уилл направился из города. — Опекун? Ты не говорил. — Меня обратили еще во младенчестве, а родители это заметили. Их убили, как свидетелей, а Хайль, как участник той группировки, взял меня под свою опеку. — И ты не зол на него? — Нет. Он рассказал мне правду, раскаялся, рассказал о моей семье. Мне на за что на него злиться. — Вот как. И ты им дорожишь? — Как братом. Я слегка улыбнулся и посмотрел в окно. Мой последний день.