Слушаюсь, отото

      Грудь покрывалась мурашками, соприкасаясь с холодным кафелем в кабинете. Соски приятно тянуло и покалывало от металлических зажимов, цепь между которыми впивалась в кожу, придавленная лежащим телом. То, как лежал Итачи, явно вызывало дискомфорт и приносило некую тянущую боль немного задеревеневшим мышцам, но это унизительное наслаждение, когда ты лежишь грудью вниз с заведёнными назад связанными руками, выпятив свой зад кверху и открывая себя во всей красе, отзывалось для старшего Учихи лишь наслаждением в его паху.       — Ты готов, раб? — в воздухе свистнула плеть, давая понять, что Саске настроен серьёзно.       — Д-да, хозяин, — говорить удавалось с трудом то ли от того, что поза была неудобной, то ли от тянущего и болезненного чувства в конечностях, то ли от мучительного желания поскорее кончить, которое пресекала одна из атласных лент, завязанная у самой головки члена.       — Хм, давно я не видел тебя таким, — бледная ладонь оглаживает упругие ягодицы, проходясь по половинкам пальцами и оставляя на них красные следы, ярко выделяющиеся на бледной коже. Рука опустилась к сжатому колечку мышц, слегка надавливая. — Я помню, что раньше оно было даже приоткрыто. Давно у нас не было таких «приятных вечеров», милый аники, — немного надавив на анус, указательный палец вошёл в него по фалангу, вызывая у лежащего брюнета дрожь по всему телу. — Уже не терпится, похотливая сучка?       Вытащив из сжавшейся в попытках ухватить палец дырочки, Учиха отошёл на пару шагов назад, наслаждаясь открывающимся видом: его холодный, вечно сдержанный, такой правильный брат, суровый директор компании, гордость семьи, «истинный Учиха» сейчас лежит перед ним и выпячивает свой зад не хуже проститутки из борделя. Немного посмеявшись своим мыслям, Саске погладил предмет наказания его непослушного раба. Жёсткий латексный стек удобно лежал в руке. Продолговатая резиновая палка, прикреплённая к ручке, потрясающе гнулась во все стороны, а широкий наконечник хоть и казался лёгким и тонким, но был достаточно увесистым. А уж с каким звуком он ударялся о кожу… Парень ненадолго прикрыл глаза, глубоко вдыхая и предчувствуя, что последующие часы будут очень занимательными.       — Итак, мой раб, — широкий наконечник стека огладил ягодицы Итачи. — Сколько ударов ты заслужил?       — Столько, сколько моему хозяину будет угодно.       — Правильный ответ. Ты должен считать вслух удары, чтобы понимать, насколько ты провинился, — наконечник прошёлся между половинок, задевая колечко мышц. — А знаешь, я тут недавно узнал, что мой примерный старший брат женится. Да ещё и на какой-то подобранной отцом девушке.       — Сас!.. Хозяин, вы не так всё пон… — правую ягодицу обожгло огнём, не дав Учихе возможности объясниться.       — Это было предупреждение, — кончик стека пересчитал выступавшие на изогнутой спине позвонки, а затем спустился на бёдра, оглаживая около места пришедшегося удара. — Не помню, чтобы позволял говорить что-то ещё, кроме количества ударов, грязная ты шлюха! — выкрикнув, Саске замахнулся ещё раз, но остановил себя.       «От простой порки толку будет мало. Пусть он сам осознаёт своё наказание» — глубоко вздохнув, мужчина опустил стек, становясь за братом.       — Приготовься считать, — последовал первый удар, а после него короткое «раз»       Итачи ощущал, как горит и зудит его попка, принимая на себя наконечник стека. Однако возбуждение перебивало всё чувство боли. Головка члена билась об пол из-за толчков от ударов, пачкая смазкой плитку и живот самого брюнета. Сдавленные зажимами соски по-прежнему ныли, а противная цепь позвякивала, соприкасаясь с холодным полом.       — Д-десять, — отсчитал очередной удар Учиха, чувствуя, как его органу становится всё больнее. Невыносимое желание кончить мучило его, принося болезненное наслаждение из-за не позволяющей этого сделать ленты.       — Неужели ты уже устал, мой раб? — кончик стека вновь прошёлся по дырочке «босса». — Хм, думаю, пора поменять местечко для удара, — младший замахнулся и наконечник ударил по колечку мышц, вызывая у его брата дрожь по всему телу.       — Один-н-ах-дцать! — анус болезненно защекотало, придавая новых ощущений.       — Раскрой мне руками свою дырку, шлюшка! — последовал ещё удар.       — Д-двенадцать, — связанными руками было неудобно держать половинки раскрытыми. Колечко мышц немного приоткрылось, давая хозяину отличный вид на своего раба.       — Знаешь, аники, — удар по уже вспухшей дырочке, задевший длинные и изящные пальцы. — Я тут подумал, что было бы неплохо тебе увидеться с этой невестой, — замах — удар. — Всё же она должна понять, какая развратная сучка будет с ней жить, — удар. — Да и отцу с мамой давно пора узнать настоящую личину их любимого и примерного сынка, — удар, удар, удар…       — Двадцать, — дыхание спёрло, анус пульсировал, то приоткрываясь, то сжимаясь вновь, член уже болезненно ныл в ожидании разрядки, спина болела от постоянного прогибания и выпячивания зада, а руки ныли и устали держать ягодицы разведёнными.       — Думаю, что пока хватит, — Учиха присел перед разведёнными половинками, пальцам проходясь по ягодицам и колечку мышц. — Ха, видели бы это зрелище остальные, — указательный палец прошёлся по вспухшим краям ануса, немного входя в саму дырочку. — Нет, — Саске помотал головой из стороны в сторону, вставая и развязывая руки брата. — Это зрелище только для меня. Поднимайся и ко мне!       Снова сев на диван, Саске стал ждать, пока Итачи доползёт к нему. Достав вибратор и тюбик со смазкой, Учиха вылил часть содержимого на искусственный фаллос, смазывая его. Брат уже сидел перед ним на коленях, периодически жмурясь от позабытой сладкой боли.       — Вижу, ты сгораешь от нетерпения, — включённый на самой низкой скорости вибратор прошёлся по стоящему члену Учихи, заставляя того дрожать. — Хочешь, чтобы я помог тебе кончить, мой раб?       — Я… Я лишь желаю, чтобы хозяину было хорошо, ммм, — рука младшего легла на пульсирующий орган, принося ещё большую боль, смешанную с наслаждением.       — Правильный ответ, мой милый аники, — мужчина взялся за подбородок «начальника», примыкая к его губам. Горячий язык ворвался в приоткрытые уста, буквально насилуя рот. Он прошёлся по ровному ряду зубов, нёбу и закружил в этом страстном танце язык партнёра.       Итачи не хватало воздуха, от чего он практически задыхался. Вдруг он почувствовал, как к его члену прикоснулось что-то твёрдое и мерно вибрирующее. Саске лишь ухмыльнулся от лёгких вздрагиваний своего раба, углубляя поцелуй. Другой же брюнет ощущал, как его пенис буквально готов взорваться от накопившейся в нём спермы, от чего он просто взвывал в губы своего искусителя. Неожиданно Учиха ощутил, как хозяин потянул за цепь зажимов, срывая их с уже болезненно красных сосков. От резкой и приятной боли он застонал, пройдясь вибрацией по рту брата: сухой оргазм накрыл его с головой. Проклятая уже тысячу раз чёрная лента всё ещё связывала член старшего, от чего ему стало ещё болезненнее после оргазма, и он, разорвав долгий поцелуй, повалился на пол.       — Всё же ты прекрасен, мой милый раб, — Саске с ухмылкой окинул лежащего на полу аники: распластавшись на боку, его грудь высоко вздымалась, пытаясь восполнить нехватку воздуха; рот часто приоткрывался после глубокого поцелуя. — Только посмотри на себя. Ты выглядишь не хуже любой элитной шлюхи! — красные и опухшие соски, с которых сорвали зажимы, буквально торчали бугорками и ярко выделялись на прекрасной белой коже. — Такой гордый, холодный и неприступный аники, гордость семьи и близких, — стоявший даже после сухого оргазма член лежал на животе, атласная лента красиво огибала его головку и яички, заканчиваясь бантиком под ними. — Директор одной из самых крупных фирм, уважаемый и почитаемый коллегами. Тот, кто должен вскоре жениться на приличной девушке из влиятельной семьи, сейчас лежит передо мной с пульсирующей дыркой, только и жаждущей мой член, — затуманенные аметистовые глаза заволокло пеленой от сокрушительного оргазма. — Готов ли ты развлекаться дальше, нии-сан?       — Д-да, хозяин.