Что-то похожее на чувства

У Рона была тайна. Точнее, это могло бы оказаться таковой. Если бы он разобрался в происходящем, то, конечно же, никому бы не сказал. Просто потому, что не знал, что нужно говорить… Даже мысли у него были сумбурные, путаные, наскакивающие друг на друга, лишающие сна и заставляющие забыть о логике. Если он вообще хоть когда-нибудь о ней помнил! Зато Рон натыкался постоянно на светлые волосы и надменный взгляд глаз непонятного цвета — серые, наверное? Не приглядывался, страшно — и так, стоило только объекту появиться в поле зрения, в жар бросало… Это все Гарри виноват — заладил: «Пожиратель Смерти, Пожиратель Смерти…» Говорил постоянно о Малфое, вот и он, Рон, начал все время о нем думать! Когда его не видел. А когда видел — и думать ни о чем не мог. Только смотреть, как небрежно летели в сторону волосы, когда Малфой резко поворачивал голову — главное, вовремя успеть скосить глаза! — или внезапно словно бы замирал. Гермиона возмущалась, что они оба на Малфое просто помешались. Рону от этих слов становилось страшно — он-то тут при чем? Даже лишний раз старался не смотреть — вдруг кто заметит? И с Лавандой все как-то кстати закрутилось; теперь оставят его в покое с Малфоем, он занят — целуется. Постоянно. Так что пусть Гарри один помешанным ходит и выслушивает претензии Гермионы, у которой вечно все не так. Самому Рону точно что-то было «не так» — Малфой ему не так! Пару раз Рон поймал его скользкую улыбочку, как будто противный слизеринец знал что-то такое, ему недоступное. Потом, когда приключилась та история с Кэти, Рон подумал, что, может быть, Малфой на это намекал? Потому что если это было что-то другое, если он догадался, Рон со стыда сгорит… Хотя о чем догадываться? Что Малфой ему… нравился? Нет! Совсем не нравился… Просто пролез под кожу, по-змеиному вполз в мысли, отравил воздух вокруг и злорадно усмехался… Рон пытался избавляться от таких эмоций, с головой уйдя в квиддич, но это не помогало — можно было до потери пульса маячить перед кольцами, все равно это не избавляло от мучительных метаний во сне и противного сжимающего чувства в сердце. И когда шестой учебный год трагически закончился, Рон, глядя, как Малфой направлялся к школьным воротам, облегченно вздохнул — теперь, когда тот не будет появляться у него перед глазами, жить станет намного легче. Вот только зачем Малфою понадобилось оборачиваться и усмехаться, глядя ему в глаза? Что он хотел сказать? «Нет, все! Никакого Малфоя!!!» Рону и правда почти удавалось не думать о нем во время поиска крестражей — лишь иногда светлые волосы и кривящая губы ухмылка тревожили и без того некрепкий сон. Это пройдет, просто такое наваждение — у Гарри вон Волдеморт в голове, и ничего, справлялся же. А у него — всего лишь Малфой… Вот только когда этот самый Малфой замаячил где-то во всполохах Адского пламени, Рон и сам не понял, как начал разворачивать метлу: — Рон, нет! — крик Гермионы. — Гарри ближе! Он уже летит за ним! Скорее, в ином направлении Рона направил тычок в спину, а потом он не хотел встречаться с Гермионой взглядом. А после, когда они бежали по школе, Рон сам, лично, заклинаниями отшвырнул двоих Пожирателей от Малфоя, а его самого — в другую сторону, с криком: — Да свали ты уже куда-нибудь! И не попадайся мне на глаза никогда больше! «Вот. Так правильно. Пусть сам спасается». И вовсе Рон не разыскивал его в толпе в ожидании Гарри, который куда-то сбежал, и не смотрел ему вслед, когда все наконец-то закончилось… Пусть уходит… Из Хогвартса и из его жизни. * * * Драко Малфой стоял на пустынной незнакомой улице, едва окрашенной первыми лучами летнего солнца, и надеялся, что сейчас проснется. Что вчерашний процесс в Визенгамоте был не на самом деле, и никто не приговаривал его к трехлетнему изгнанию из магического мира с запретом все это время появляться в Лондоне — и не дал три дня, чтобы определить, где он желает проживать. Палочка сломана, магия заблокирована, в руках папка с чем-то, что, наверное, должно быть маггловскими деньгами, и непонятные бумаги с именем Дерека Смита. То есть он теперь — Смит? Хорошо хоть, что маму оправдали. Почти полностью — ей запретили три года покидать МагБританию, придется ежемесячно отмечаться в Аврорате, да еще и выплачивать штраф. Но с этим она справится, главное — свободна, да и мэнор сохранен. Услышав его приговор, мама прошептала что-то похожее на: «Я тебя найду». Драко только и смог кивнуть перед тем, как его отвели на последнюю ночевку в камеру. И вот он уже несколько минут находился в незнакомом месте — безликий аврор проследил, чтобы он взял в руку свою папку, и аппарировал, схватившись за плечо Драко. Безлюдная улица, возможно, даже маггловская, но родной мир скрывался где-то рядом — чувствовались его вибрации, но с каждой минутой слабее. Ничего — главное, не паниковать. И не слишком сожалеть, что не изучал маггловедение… Так, сейчас он просто пойдет вперед и осмотрится… — Малфой! Да стой ты! — Драко, вздрогнув, обернулся. А увидев, кто зовет, вздрогнул снова. К нему сломя голову мчался Рон Уизли с сумкой через плечо, которая смешно колотилась по его бедру. — Уизли, — Драко, остановившись, прищурил глаза и усмехнулся. — Позлорадствовать пришел? Процесса не хватило? — Меня там не было, — хмуро отозвался Уизли, уставившись на собственные ботинки. — Куда ты собрался? — Не знаю. К магглам. Вперед. Драко вдруг вспомнил своего дохогвартсовского преподавателя по ораторскому искусству — за такое построение фразы пришлось бы сто раз писать на пергаменте: «Я иду вперед, к магглам». Или же нет, скорее: «Я никогда не пойду к магглам». — Отлично. Идем. Только сначала тебе надо переодеться, к магглам вроде бы нельзя в мантиях, они так не ходят. — Разбираешься в магглах? То есть нет, я никуда не пойду. Зачем тебе это надо? Ты же меня ненавидишь! В своих последних словах Драко, кстати, был не уверен — память начала играть с ним, подбрасывая тяжелые, пронизывающие и преследующие взгляды Уизли, природу которых тот и сам наверняка не знал. Но, наверное, того к нему тянуло. И притянуло. — Знаешь, я бы много чего отдал ради того, чтобы понять, зачем мне оно надо! И избавиться от этого. Пока же, наверное, стоит пойти с тобой, чтобы не дать куда-нибудь вляпаться по незнанию. Имей в виду, это в твоих интересах — мне колдовать никто не запрещал, и со мной не пропадешь. Ну, вероятность меньше. Прикуси только свой поганый язык, Мерлина ради! Мне и так… В общем, давай найдем, где остановиться на первое время, а потом свяжемся с твоими. Драко задумался. А ведь действительно, влюбленный и не осознающий этого Уизли мог стать ниточкой, которая будет поддерживать его связь с магическим миром, пока изгнание не закончится. Шевельнулось какое-то противное чувство, вроде бы похожее на нежелание нехорошо поступать, но Драко давно научился гасить подобные всплески… совести? Она ему по статусу не была положена. Уизли он ничего не обещал, да тот и не требовал никаких обещаний — гриффиндорец, друг Избранного, им такого нельзя. Да и вообще никто не попытался ему помочь, никому теперь дела не было до Драко Малфоя — точнее, Дерека Смита. А Уизли вот пришел… — Ладно. Куда пойдем? — Гермиона посоветовала район, где можно сразу снять комнату и вопросов задавать не будут. Только ты переоденься. Сейчас же. Драко с изумлением наблюдал, как Рон вытащил из своей сумки крошечную вещичку из бисера, настолько ему не подходящую, что Драко фыркнул. Но замолчал, когда рука Уизли просто…провалилась в нее, вытаскивая нечто темно-синее, похожее на штаны, и голубое, напоминающее рубашку. — Надевай! Я отвернусь. * * * Решение найти Малфоя и уйти с ним было спонтанным… наверное. Когда друзья вернулись с процесса, куда Рон не пошел, отговорившись головной болью, и рассказали, как все прошло, он отмалчивался и почему-то чувствовал себя неловко под испытующим и словно бы понимающим взглядом Гермионы. Гарри в упор ничего не замечал — в гостиную то и дело заходила Джинни… Ночью Рон вдруг вскочил с кровати и начал лихорадочно запихивать в сумку свои вещи, удивляясь, почему их так мало — шкаф почти пустой. Если мама забрала постирать… Он застыл, когда в комнату тихо вошла Гермиона и протянула свою такую знакомую и не раз выручавшую их сумочку: — Вот, здесь все. Твоя одежда, маггловские деньги, самые необходимые зелья, карта Лондона, адреса, которые могут пригодиться, все мои конспекты по маггловедению и еще несколько книг. Рон мог только потрясенно смотреть на ее усталую сонную улыбку… — Малфоя выведут на рассвете к телефонной будке, тебе уже пора. Только не давай ему спуску, не позволяй сесть на шею, сам знаешь, каким вредным может быть он. Ты всегда меня найдешь, если будет нужна помощь. Завтра я сдаю экзамены в Министерстве и буду искать себе жилье; как устроюсь, оставлю твоим адрес. А сейчас иди, только тихо. — Гермиона, ты лучшая! Всегда это говорил и буду. — Ага, и вечно удивленным тоном! — Гермиона засмеялась, обняв Рона, но быстро стала серьезной. — Я, конечно, не в восторге, что ты влюбился именно в Малфоя, но мы же не можем это выбирать. Наверное, ты в нем что-то разглядел… — Я в него не влюблен! — Рону с детства казалось, что, пока ты не услышал или не произнес самое страшное вслух, оно как бы и не случилось. Это как с именем Волдеморта… …Из воспоминаний его выдернуло деликатное покашливание Малфоя, который в джинсах и футболке не по размеру выглядел совсем по-другому. Ни капли подозрительного. — Волосы растрепи немного, побольше молчи, держись рядом. Тогда будешь похож на самого настоящего маггла. — Уизли, считаешь, что это комплимент?! Хороший же ты выбрал способ добиться моего расположения!