Поломка

      Уилл разговаривает по телефону с собачьей сиделкой, когда замечает подъезжающую к его дому машину. Доктор Лектер паркует автомобиль рядом с гаражом Уилла и выходит к нему навстречу. Уилл замолкает, перестаёт слушать громкий голос сиделки и удивленно смотрит на приближающегося к нему доктора Лектера. Уилл впервые видит его не в официальном офисном костюме. Он не может не заметить, как вызывающе смотрятся на докторе Лектере темные солнцезащитные очки.       — Здравствуйте, Уилл, — приветствует доктор Лектер, опускает очки на нос. — Погода благоволит нам.       Уилл кивает, чувствует себя странно. Он говорит сиделке, где будут лежать ключи, и предупреждает о мерах предосторожности рядом со все ещё диковатым Уинстоном. Когда Уилл убирает телефон в карман своих старых джинсов, порвать и испачкать которые будет не жалко, он неловко улыбается и пятерней прочёсывает спутанные кудри.       — Что же, — начинает Уилл, — солнца может и не быть там, куда мы направимся, но сегодня и правда теплее.       Доктор Лектер возвращает очки на место и легко пожимает плечами. Уилл чувствует себя не в своей тарелке.       — Я взял с собой переносной холодильник и немного одежды, — говорит доктор Лектер, указывая в сторону своей машины. — Багажник свободен?       Уилл думает о том, как все это непривычно. Он почти жалеет о решении порыбачить со своим психиатром, но вспоминает горящее сердце в мертвых руках.       — Нет, — хмурится Уилл. — Там вёсла, удочки, термос... В общем я лучше открою вам машину, доктор Лектер. На задних сиденьях все должно поместиться, — Уилл думает, чуть улыбается, шутит: — Вы же не брали с собой чемодан?       — Боюсь, его я оставил дома.       Доктор Лектер едва заметно ухмыляется, Уилл хочет в ужасе закрыть лицо ладонями: они ведь и правда шутят друг с другом. Он затянул себя в очень странную ситуацию и не знает, как из неё выбираться. Уилл неловко чешет затылок и идёт к своей машине. Доктор Лектер следует за ним без лишних вопросов, самостоятельно открывает дверь автомобиля и осматривается.       — Ну? — подталкивает Уилл, заглядывает за чужое плечо. — Пойдёт?       — Поместится, — отстранённо отвечает доктор Лектер, с хлопком закрывает дверь. — Вам стоит почистить машину от шерсти, — говорит он и уходит к своему авто за вещами.       Уилл в ступоре открывает рот. Все кажется ему комичным и нереальным.       Он видит, как наблюдают за ними собаки у порога, не решаясь пройти дальше. Уилл глотает таблетку аспирина, медленно выдыхает, свистит псам, чтобы те спрятались в доме. Он закрывает дверь, прохлопывает карманы в поисках ключей от машины и мобильного.       В последний раз посмотрев в сторону своего дома, Уилл садится в автомобиль и через минуту видит доктора Лектера, захлопывающего за собой дверь.       Что же, думает Уилл, вот она и началась.       Рыбалка как панацея.

***

      Они едут молча, и тягучую тишину между ними разрезает звонкий голос певицы. Уилл не обращает на радио практически никакого внимания. Он лишь ловит некоторые звуки, следит за дорогой, сигналит выходящему из леса скоту. Доктор Лектер же смотрит только на радио. Смотрит совсем хмуро, угрожающе, словно раздумывая над тем, чтобы выключить последний источник хоть какого-то звука и остаться в полнейшей тишине их дыхания.       — Вам не нравится, — говорит Уилл, имея в виду играющую песню.       Доктор Лектер молчит, пальцами отбивает по панели автомобиля беззвучный ритм от явного раздражения. Уилл впервые замечает за ним что-то подобное.       — Мы уже достаточно далеко от... от цивилизации, — продолжает Уилл, чувствуя потребность разрядить обстановку. — Тут ловит лишь одна волна, и она не из лучших, соглашусь. А моя флешка со скаченной музыкой вам точно не понравится.       — Почему же? — доктор Лектер поворачивается в сторону Уилла, изучает напряжённый профиль.       — Вряд ли вы являетесь фанатом беспрерывных битов, — хмыкает Уилл.       — Они успокаивают вас? — с интересом спрашивает доктор Лектер.       Уилл пожимает плечами.       — Бодрят, я ведь не настолько необычен, — шутит он. — Я вообще не... Не то чтобы я вообще слушаю музыку хоть где-то, кроме машины. Иногда я устаю от собственной компании. Если я включу пятичасовой микс из клубных треков, я смогу следить за временем, используя музыку. В тишине ехать... странно. Но вы ведь ездите в тишине, да?       Доктор Лектер позабавлено улыбается, медленно кивает.       — Я никогда не устаю от собственной компании, — говорит он довольно.       Уилл хмыкает, старается сдержаться от язвительного «ну конечно же не устаёте». Он выключает радио, идёт на поводу. Доктор Лектер благодарит его коротким взглядом. Они молчат, и Уилл не чувствует себя неуютно в этом молчании. Но все же он говорит:       — Меня пугает перспектива оставаться с самим собой так надолго.       Доктор Лектер заинтересованно поворачивается в сторону Уилла.       — Вы боитесь всего себя или лишь конкретную часть? — спокойно спрашивает, замечает сжавшиеся на руле руки Уилла.       — Часть, — хмуро признаётся Уилл, все же радуясь их диалогу. — Во мне ведь есть что-то пугающее, верно, доктор Лектер?       Доктор Лектер молчит, и Уилл понимает, что он размышляет.       — Не могу сказать сразу, Уилл, — все же отвечает он. — Вы не показываетесь. Но мне бы очень хотелось увидеть.       Уилл смеётся, закатывает глаза. Он видит нужный поворот, проезжает мимо и резко тормозит. Дорога пуста, и его махинации действуют на нервы лишь доктору Лектеру.       — Увидеть что? — пыхтит Уилл, сдаёт назад. — Как я слетаю с катушек?       — В безумии есть прекрасное, Уилл, — протягивает доктор Лектер, сцепляя руки на ремне безопасности. — Уверен, вы в своём безумии были бы великолепным.       Уилл прикрывает глаза, тихо ухмыляется. В безумии Уилл отвратителен. Он скачет по времени и не знает, где находится. Потеет, практически умирает. У безумного Уилла голова болит так, словно её разрезают на две половины.       — Ну вот вы подождите ещё немного, доктор Лектер, — все же отшучивается Уилл, закрывая окна, чтобы не пылить в салон. — В дикой природе я становлюсь агрессивным.

***

      Уилл знает, как долго должен был длиться их путь до реки. Знает, но ничего не помнит.       Он приходит в сознание уже в лодке. Его качает по спокойным волнам от рычащего мотора, в ногах стоит чаша с пойманной рыбой. Уилл не видит берега, дрейфует в тени незнакомых деревьев и старается не поддаваться панике.       Он слышит звенящую удочку, испуганно хватается за неё и почти опрокидывает резиновую лодку вместе с собой. Скользкая рыбина бьет его хвостом прямо по лицу. Уилл снимает её с крючка, не думая отпускает в реку.       Уилл чувствует, как булькает в горле страх. Он видит, как сильно трясёт его руки.       Рыбалка должна была стать его лучшим лекарством, но он ощущает себя так плохо, заброшенный в неизвестную часть реки, совсем далёкий от берега. Уилл вспоминает, как путает сознание паника, и старается успокоиться. Чередует дыхание, брызгает холодную речную воду на лицо, мочит кудри. Он разворачивает лодку, направляет ту против течения. Ему кажется, что плыть нужно назад, и он доверяет своим ощущениям, надеясь не заплутать ещё сильнее.       Уилл почти сдаётся, собирается позвать доктора Лектера, сорвать голос в крике помощи. Но он знает, что его не услышат, потому не хочет даже пытаться.       Уилл плывёт в неизвестность ещё пятнадцать минут. Он вновь споласкивает лицо, чувствует солёный привкус во рту и не верит глазам, когда видит спокойно бродящего по правому берегу доктора Лектера, редко поглядывающего на дымящийся котёл над костром. Уилл гребет к берегу с таким облегчением, от которого другие люди начинают истерично смеяться или плакать. Он не успевает прибить лодку ближе к песку, спрыгивая в воду при первом появлении дна. Уилл тащит лодку за собой до берега и видит доктора Лектера, приближающегося к нему, чтобы помочь.       Уилл чувствует под ногами сухую землю, эгоистично оставляет доктора Лектера самостоятельно разбираться с лодкой и бьющейся в смертной агонии рыбой. Он быстро уходит к машине, залезает внутрь, снимает с тела грязные брюки и мокрые носки. Его трясёт от холода, паники, свалившегося облегчения. Уилл неудобно выгибается, тянется к сумке с запасными вещами на задних сиденьях и не находит штанов. Уилл поджимает ноги к коленям, откидывает сумку в сторону. Он устроит собакам настоящую войну, когда вернётся. Они не должны тягать его одежду из сумок так просто.       Уилл вставляет в радио флешку, включает одну из самых бьющих песен, агрессивно прокручивая колесико громкости до максимума. Он хочет уехать домой, его внутренности крутит тугим узлом. Уилл мечтает опустошить и так пустой желудок, но тошнота не стережёт его за дверьми.       В отличие от доктора Лектера.       Он стучит в окно, действительно встревоженно дёргает за ручку. Уилл не слышит ничего, кроме громкой музыки. Он прижимается лицом к своим голым и мокрым коленям, зажимает руками уши и ненавидит себя за то, что все это происходит именно с ним. Уилл понимает, что ему нужно успокоиться. Но его трясёт, и он не может даже выключить радио.       Доктор Лектер терпеливо ждёт снаружи. Он слышит громкие басы, видит беспокойную голову Уилла, зарытую в коленях.       Дверь Уилл открывает через долгие тридцать минут. Доктор Лектер не бросается к нему, ничего не говорит. Он спокойно достаёт из своей сумки с одеждой чистые брюки, отдаёт их Уиллу. Уилл забирает их со всемирной усталостью в глазах и медленно одевается, не удивляясь слишком большому для него размеру. Доктор Лектер незаметно избавляет Уилла от мокрой одежды, из которой тот вылез, подобно змее. Он уходит от машины к их импровизированному лагерю и ищет подходящее для сушки дерево.       Уилл хочет уехать домой и раздать всех собак в добрые руки, чтобы закончить свои метания.       В безумии он ужасен.

***

      Они сидят у трещащего костра, едят идеально приготовленную доктором Лектером уху. До своего приступа Уилл хотел заняться рыбой сам. Но все происходит так, как происходит.       Уилл пытается отогреться, приближается к костру, но все равно ощущает холод, кусающий щеки.       — Уилл, — тихо зовёт доктор Лектер. Это их первые слова за несколько часов. — Идите в палатку.       Уилл упрямо качает головой, хлебает ещё немного ухи.       — Я превратил рыбалку в ебаное дерьмо, — шепчет Уилл, громко звякая ложкой.       Доктор Лектер ставит свою пустую тарелку слишком близко к горящему костру. Он встаёт, уходит и возвращается с пледом в руках.       — Теперь все нормально, — уверяет доктор Лектер, накрывая спину Уилла пледом.       Уилл тихо хмыкает, кутается в тёплое одеяло. Он щурится, смотрит за свою спину. И видит только одну палатку. Зеленую, большую, приветливо приоткрытую.       — Почему палатка одна? — хрипит Уилл, смотря по сторонам.       Доктор Лектер непонимающе следит за его взглядом.       — Сколько должно быть палаток, Уилл? — аккуратно спрашивает он.       — Две, доктор Лектер, — скалится Уилл. — Разумеется, их должно быть две. Где ваша палатка?       — Уилл, — тихо начинает доктор Лектер, и Уилл чувствует, как его спины касается тяжёлая ладонь. Он выпрямляется, избегая прикосновения. — По телефону вы сообщили мне о том, что возьмёте для меня одну. Я не часто выбираюсь вот так на природу, и вы знаете об этом.       — Только не врите мне сейчас, боже! — злится Уилл. — Я же спрашивал, есть ли у вас палатка, потому что мою старую сожрали собаки!       Доктор Лектер медленно касается плеча Уилла. Сжимает, старается сказать жестом неприятную правду.       — Блять, — тихо вздыхает Уилл, закрывает лицо руками. Он понимает, в чем дело. — Я безумец. Я очнулся в лодке, не зная, где я! Я выдумал часть нашего телефонного разговора!       Доктор Лектер молчит, зная, что лучше ничего не говорить сейчас. Уилл убирает полупустую тарелку, встаёт и отходит подальше от костра. Он смотрит на машину, приветливо мигающую фарами. Уилл чувствует, как снова начинает сходить с ума.       — Мы можем уехать? — задыхаясь, возвращается Уилл. Он начинает собирать все вещи, попадающиеся ему на глаза.       — Сейчас? — удивленно спрашивает доктор Лектер.       Уилл возбужденно кивает, нервно заталкивает в переносной холодильник оставшуюся рыбу.       — Я не хочу быть здесь, — говорит он, уходит к машине, чтобы загрузить в неё сумки. — Я хочу обратно, хочу домой. Хочу к своим собакам. Мне нужно уехать.       Доктор Лектер ловит Уилла за запястье рядом с костром. Он прощупывает ладонями лоб, с нажимом проводит большими пальцами по бровям. Уилл тяжело дышит и вырывается, стараясь не смотреть доктору Лектеру в глаза. Когда Уилл делает новый, более сильный рывок и почти освобождается от тёплых рук, доктор Лектер дёргает его на себя и вбивает в объятия. Хирургические руки ложатся на кудрявый затылок. Уилл дёргается пойманной бабочкой, не решается расслабиться в тёплых объятиях.       — Тише, Уилл, — спокойно говорит доктор Лектер, вдавливая лоб Уилла в собственное плечо. — Сейчас мы никуда не поедем. Вы не в состоянии вести машину, а я не так хорошо знаю дорогу. Мы отправимся рано утром.       Уилл снова дёргается, чувствует сопротивление. Ему так сильно хочется спать. Его глаза закрываются, и он неосознанно обхватывает доктора Лектера руками, чтобы не упасть.       Уилл не замечает, как оказывается в тепле палатки. Он шепчет в сонном бреду едва различимые предложения, надеясь, что доктор Лектер ещё не ушёл.       — Вы поощряете моё безумие, — встревоженно говорит он. — Но оно разрушительно.       — Вас не разрушит собственный разум, Уилл, — слышится совсем близко к уху. — Вы созданы для великих свершений.       — Я не уверен в этом, — потеряно шепчет Уилл.       Тёплые пальцы невесомо касаются спутанных кудрей.       — Я хочу, чтобы вы знали, насколько вы уникальный, Уилл. Насколько вы особенный, — горячее дыхание обжигает шею Уилла, и он вздрагивает. — Ваш разум поражает в любом своём состоянии.       — Я не хочу жить в агонии, — загнанно продолжает Уилл.       — Мы сделаем все возможное, чтобы найти ваш баланс, — голос отдаляется, и Уилл слышит шуршание одеяла.       Доктор Лектер покидает палатку, запускает холодный воздух внутрь. Уилл ёжится, с головой накрывается пледом. Ему до боли хочется вернуться обратно домой, к своим непослушным собакам. Но он лежит здесь, в огромной зеленой палатке, чувствуя запах догорающего костра на одежде и рыбы — на руках. Его ноги приятно обтягивают затянутые на талии штаны. Они мягкие, ткань совсем не похожа на ту, к который привык Уилл. Есть все для гармонии и спокойствия, но ему недостаточно. Уилл хочет почувствовать мокрые носы, упирающиеся в его ладони, и неслышный запах собачьей еды. Он хочет вернуться в то время, когда его мозг не пылал, а голова не болела так сильно. Уилл хочет жить с уверенностью в том, что не пропускает ни одного фрагмента своей жизни.       Доктор Лектер возвращается в палатку через двадцать минут. Уилл не спит, но дышит размеренно и спокойно. Так, чтобы доктор Лектер смог почувствовать себя заставленным врасплох, когда Уилл захочет поговорить.       — Не ложитесь так далеко, доктор Лектер, — тихо просит Уилл, замечая в темноте очертания чужого тела.       Доктор Лектер замирает, слышится тихий вздох из другого конца палатки.       — Зови меня по имени, Уилл, — отвечает доктор Лектер, не двигаясь с места.       Уилл кивает, думает о том, что давно пора оставить формальности.       — Не так далеко, Ганнибал, — снова просит он, едва заметно хлопает рукой по свободному месту рядом с собой. — Иначе замёрзнем.       Уилл слышит, как Ганнибал перебирается с одного спального места на другое. Он поворачивается к Ганнибалу спиной, сильнее натягивает на плечи одеяло.       Уилл почти не чувствует острые лопатки Ганнибала, упирающиеся в его собственные.       Уилл засыпает, думая о том, что ему уже ничего не поможет. Его эмпатия покидает Уилла тогда, когда он больше всего в ней нуждается. Уилл знает, что дело не в рыбалке или переутомлении. Но не знает, в чем тогда, если в этом.       Он спит неспокойно, переживает воспоминания о старых и раскрытых убийствах снова и снова. Уилл слышит голос Ганнибала в своей голове.       Ганнибал говорит ему, что в любом безумии есть красота, но редко бывает так, что сама красота прячется за пеленой безумия.       Уилл знает: он составляет редкое исключение и здесь.

***

      Уилл просыпается от громкого шума на улице. Он вскакивает, трёт глаза и сонно высовывает голову из палатки на звук.       Ганнибал одиноко возится с лодкой, отцепляет мотор и гремит выпадающими вёслами. Уилл непонимающе хмурится, а потом смотрит по сторонам, замечая, что их импровизированный лагерь практически пуст. Осталась палатка и лодка. С остальным Ганнибал уже разобрался.       Уилл чувствует себя нашкодившим щенком, высовываясь из палатки полностью. Прохладный ветер лижет лицо острым языком, мгновенно обветривает влажные губы. Уилл ощущает приятно растянувшееся внутри него тепло. Он уже давно забыл, что такое забота. Действия Ганнибала вполне на неё походили.       — Доброе утро, Уилл, — замечает его Ганнибал, с шумом пытается сдвинуть мотор в сторону. — Боюсь, с этим я один не справлюсь.       — На самом деле все не так сложно, — смущенно улыбается Уилл, шагает навстречу. — Я научился справляться в одиночку довольно быстро.       Они вместе отцепляют мотор, загружают его в багажник машины. Уилл тихо командует, не разбираясь спросонья, что толком делает, и следит за тем, с какой стороны Ганнибал придерживает лодку. Уилл готовит ремни, удерживающие лодку, и они ловко затаскивают ту на крышу автомобиля. Времени уходит гораздо меньше, чем если бы Уилл работал над лодкой один. Раньше он никогда не занимался этим в компании.       — Ну, я надорвал себе спину, пока пытался справиться в одиночку, — закончив, шутит Ганнибал, старается дать Уиллу немного спокойствия.       Уилл скромно улыбается и кивает, благодарный за искренность.       — Спасибо, Ганнибал, — шепчет Уилл от всего сердца, действительно имея в виду то, что говорит.       Ганнибал никак не реагирует на благодарность, едва ли не отмахивается от неё рукой непривычным для Уилла жестом.       — Не благодари меня, Уилл, — серьезно отвечает он.       Уилл не хочет думать о том, что было бы, окажись он здесь лишь только со своей стаей. Ганнибал не виноват во всем случившимся здесь, несмотря на то, что был инициатором. Ганнибал стал его поддержкой, и Уилл даже не может предположить, какой неприятной вышла для него эта ночь.       — Да, рыбалка получилась по-настоящему отстойной, — почти свистит Уилл, носком кроссовок подталкивая лежащий рядом камень.       Ганнибал молчит, закрывает багажник.       — Я соберу палатку, и мы можем выезжать, — говорит он, маршируя мимо Уилла.       Уилл следует за Ганнибалом, путается под ногами и не решается начать разговор. Ему хочется сказать многое, но он молчит, не зная, с чего начать. Его голова начинает болеть, и Уилл боится вновь потеряться во времени.       Ганнибал подаёт Уиллу колья от палатки, не обращая внимания на его нерешимость. Они складывают палатку в чехол, и Уилл выдыхает, неловко указывая пальцем на свой автомобиль.       — Это будет чересчур, если я попрошу тебя повести машину вместо меня? — спрашивает он, не боясь услышать отказ. Ганнибал и без этого сделал все вместо Уилла.       Но Ганнибал кивает, вытягивает вперёд руку, ждёт ключи. Уилл мнётся, не сразу вспомнив, где те лежат.       — Это будет разумно, Уилл, — подталкивает Ганнибал, сжимает в ладони нашедшиеся ключи.       Уилл знает, их отдых не удался. Все испортил его задымившийся мозг, предавший его в самый неподходящий момент. Уиллу жалко, что рыбалка не состоялась. Она действительно могла бы помочь ему. Он находил её успокаивающей. Лишь на рыбалке Уилл знал, что ему нужно делать. Лишь на рыбалке Уилл чувствовал себя уверенным и способным. Но теперь и она будет ассоциироваться с болью и страхом смерти.       Уилл смотрит на холодную реку перед тем, как садится на пассажирское сиденье. Сильный ветер колышет воду, а восходящее солнце освещает её в темно-розовый. Уилл думает, что река похожа на кровь в лучах рассвета, и не может отвести от неё своих глаз.       Он может представить, как будет тонуть, захлебываясь в кроваво-красных волнах от моторной лодки.       У Уилла вдруг появляется план по возвращению его эмпатии.

***

      Ганнибал ведет машину Уилла гораздо лучше него самого. Он аккуратен и внимателен; Уилла не тревожат встречные ямы и кочки, которых на дороге было немало. В салоне не играет музыка. Радио выключено, и Уилл мирится с этим, как может, зная, что требовать включить он точно не имеет права.       Уилл чувствует себя гораздо лучше, чем утром, когда он только встал. Голова почти не болит, и Уилл расслабленно прижимается щекой к окну, остужая тело. Ганнибал смотрит на него лишь иногда, чтобы проверить, все ли нормально. Уилла по-странному не беспокоят их совместные выходные. Они ещё никогда не проводили рядом друг с другом больше двух часов. Уилл вдруг вспоминает, как Ганнибал касался его волос в палатке. Невесомо, ласково, бережно. Так, словно этого и не было вовсе. Может быть, Уиллу и правда лишь причудилось. Он не знает, что чувствовал, а что нет. Не знает, где заканчивается его выдуманный и настоящий мир. Но пальцы Ганнибала хотелось ощущать в настоящем.       В машине рядом с Ганнибалом Уилл чувствует себя уверенно. Ему не кажется, что он упускает что-то важное. Они просто делают то, что должны. И это кажется правильным.       — Я все ещё не чувствую возвращения своей эмпатии, — вдруг признаётся Уилл, уставший сидеть в тишине.       Ганнибал кидает в его сторону нечитаемый взгляд.       — Ты заметил, когда именно она... — Ганнибал замолкает, подбирает нужное слово, — пропала?       Уилл хмурится, отрывается от скучного пейзажа за окном.       — Я понял это на месте преступления, — говорит он. — Там у меня ничего не вышло. Но я также пробовал дома. И опять ничего не увидел.       Ганнибал задумчиво клонит голову. Уилл вновь смотрит в окно. Деревья мелькают перед его глазами расплывчатыми силуэтами. Уилл злится, ему не нравится эта нечеткость.       — Подожди до нового звонка Джека, Уилл, — вдруг советует Ганнибал. — Не делай поспешных выводов. Не ставь на себе крест. Вспомни мои вчерашние слова.       Уилл весь подбирается, тихо смеётся.       — Слова те, где ты говорил о моем безграничном великолепии? — насмешливо тянет он.       — Об уникальности и особенности, Уилл, — исправляет его Ганнибал.       Уилл видит скачущее веселье в чужих глазах. И ему так сильно хочется просто расслабиться, отпустить себя. Позволить себе поговорить о глупостях, опуститься до неприемлемого между ними флирта.       — Осторожно, доктор Лектер, ведь я могу быть и великолепным тоже, — улыбается Уилл, слышит тихий смешок. — Я серьезно! Не списывай со счётов. Я же очаровашка.       Ганнибал задумчиво кусает нижнюю губу. Уилл видит это впервые и отчего-то засматривается. Он резко одёргивает себя, становится серьезным. Ганнибал изменения в настроении не игнорирует, но точку предпочитает поставить:       — Не замечал попыток очаровывания.       Уилл тихо угукает, путается в плед, замявшийся в ногах. Он чувствует себя неуверенно, решив начать говорить вновь. Его план по возвращению эмпатии все ещё кажется ему если и не хорошим, то хотя бы не плохим. Поэтому он медленно приступает к его выполнению.       — Ганнибал, у меня есть просьба, — тихо произносит Уилл.       Ганнибал отстранённо кивает, заводит руку за сиденье, чтобы найти бутылку с водой.       — Я сделаю все, что будет в моих силах, Уилл, — обещает он, откручивая крышку.       Уилл ждёт, когда Ганнибал закончит пить, нервно постукивая пальцем по панели.       — Отвезёшь меня к месту убийства последней жертвы? — с надеждой просит Уилл. — Я помню дорогу.       Ганнибал напрягается, замирает. Он медленно убирает бутылку на место и поворачивается к Уиллу.       — Ты уверен? — серьезно спрашивает Ганнибал.       Уилл пожимает плечами. Он не знает, может ли быть уверенным хоть в чём-то сейчас. Но ему хочется сделать это. И он не видит преград.       — Не особо, — все же честно признается Уилл. — Но я чувствую, что так надо.       Они молчат, и Уилл знает, что Ганнибал обдумывает его предложение. Уилл вдруг понимает, какой, должно быть, он авантюрист. Он хоть и втянул Ганнибала в свою жизнь без особых усилий, но все же сделал это с настойчивостью. Кемпинг, рыбалка, а теперь ещё и совместная прогулка рядом с местом преступления? Уилл надеется, что это не станет финальный чертой Ганнибала.       И оно не становится.       — Я отвезу, — кивает Ганнибал. Уилл знает, что будут «но». По крайней мере он к ним готовится. — Но на своей машине. Мы заедем в Вулф Трэп перед этим. Оставшаяся рыба может испортиться.       Уилл благодарно улыбается, корит себя за забывчивость.       — Рыба... — позже шепчет Уилл, озабоченно хмурится. Он совсем забыл о рыбе.       Уилл исправляется и благодарит Ганнибала. Ему действительно приятно, он ценит его активность. Уилл знает, что его компания не может показаться приятной. Он бредит, истерит и даже отбирает запасные штаны, что является последней точкой для многих людей. Уилл скорее похож на избалованного щенка, чем на человека. Но Ганнибал его терпит, даже получает удовольствие от их выходных, и это нельзя не заметить. Вот и Уилл замечает.       Уилл хочет сказать Ганнибалу, что они могли бы попробовать стать друзьями. Уилл кривится от одной только мысли о том, что Алана была права. Но все так, как есть. Забота Ганнибала вполне могла бы стать хорошим фундаментом.       Уилл решается, открывает рот, напоследок собирается с мыслями — и вдруг громко и неожиданно чихает.       — Прости! — тут же извиняется Уилл, поспешно прикрывая рот руками.       Ганнибал улыбается ему, неизвестные чувства отражаются на его необычном лице.       — Очаровательно, Уилл, — говорит он, расслабляя лоб, и Уилл клянётся себе, что так доктор Лектер подмигивает.       До Вулф Трэп они едут в тишине, и Уиллу кажется, будто его слух ласкает самая хорошая музыка.       Молчать с Ганнибалом, на удивление, ему очень приятно.

***

      Собаки радостным лаем встречают машину Уилла и бросаются к колёсам. Уилл хмурится, не понимает, почему дверь его дома открыта и стая свободно гуляет.       С веранды Уиллу машет рукой удивлённая сиделка, и только тогда он отмирает, и все становится ясным. Они приехали на несколько часов раньше, попали как раз к обходу дружелюбной миссис Сандерс. Уилл выскакивает из машины, собаки почти сбивают его с ног.       Уилл вдруг думает, что точно умрет без своих собак. Они давно стали его жизнью, и он не выдержит расставания ни с одной из них. Уилл глупо, широко улыбается и валится на землю, не выдерживая давления собачьих лап. Его лицо радостно облизывают, и Уиллу кажется, будто его не было вечность, а не сутки.       Ганнибал выгружает из машины вещи, когда стая бежит к нему. Уилл тоже подрывается с места, собираясь крикнуть громкое «кыш», чтобы избавить Ганнибала от надоедливой компании. Но Ганнибал приветливо гладит за ухом каждую собаку, а сразу после велит им идти обратно. Стая повинуется и исчезает из поля зрения Уилла.       Уилл удивленно охает и смущается, когда выразительный взгляд Ганнибала упрекает его в отсутствии помощи.       Они вместе заносят все вещи в дом, и Уилл разрешает Ганнибалу отсортировать рыбу на еду. Пока он хозяйничает на кухне, Уилл объясняется сиделке, благодарит её и говорит, что теперь она может быть свободна раньше договоренного.       В Вулф Трэп они проводят не больше часа. Уилл напоследок чухает животы всех собак, переодевается в чистую одежду и зависает, думая о брюках. Он решает не отдавать их, так как догадывается, что Ганнибал их больше никогда не наденет.       В Бентли Ганнибала гораздо удобнее, чище и намного теплее. Сам Ганнибал выглядит так же уверенно, как и в старом авто Уилла, и Уилл не знает, почему Ганнибалу удаётся держать себя так легко в любой ситуации.       Они снова оказываются в дороге, и Уилл чувствует, как бухает в пятки его сердце.       Уилл понимает, что он не хочет быть Данко так же, как и не хочет быть тем, кто топчет чужие сердца. Ему страшно, что ничего не выйдет, но он пытается верить. В конце-концов ему остаётся лишь это.

***

      Появись бы у Уилла страх большого и непроглядного леса сейчас, он бы совсем не удивился. Ведь они блуждали среди деревьев уже тридцать минут в надежде, что Уилл вспомнит, где именно его встретили Джек и агенты на прошлой неделе. Тропинка, по которой они шли, казалась Уиллу знакомой. Но он не был уверен из-за чего это. Из-за того, что они с Ганнибалом ходят около неё кругами, или из-за того, что она ведёт в нужное им место.       — Я не занимался чем-то подобным целую вечность, — говорит Ганнибал, уклоняясь от ветви дерева.       Уилл хмыкает, раздражённый тем, что они плутают без толку так долго.       — Ты этим вообще когда-то занимался? — язвит он. — И чем этим? Искал следы недавнего убийства в лесу?       Ганнибал выбивается вперёд, обгоняет Уилла. Уилл тут же хочет поспорить, сказать, что дорогу он помнит, но замолкает, понимая бессмысленность этих слов.       — Вообще был в лесу, — отвечает ему Ганнибал, останавливаясь. Уиллу на мгновение кажется, что Ганнибал принюхивается.       — Окей. И что ты делал в лесу целую вечность назад? — все же решает поддержать разговор Уилл.       В тишине идти было странно. Уилл чувствует, как закипает его мозг с каждой секундой. Он вдруг думает о том, что все это глупость и лучше развернуться, пока они помнят, откуда пришли. Но Ганнибал уверенно ведёт Уилла куда-то вдаль, и он почему-то покорно идёт следом, доверяясь.       — Собирал грибы и ягоды для засушки, — отвечает Ганнибал, а позже предупреждает Уилла о торчащем из земли пне.       — Серьезно? — сомнительно протягивает Уилл, обходя корягу.       Ганнибал игнорирует насмешливый взгляд.       — Вполне, Уилл.       — Но больше ты этим не занимаешься? — допытывает Уилл.       — Больше нет, — спокойно отвечает Ганнибал. — Я нашёл себе отличного поставщика.       Уилл вдруг смеётся, забывает о головной боли.       — Боже, на тебя работают люди, словно ты ресторан.       Веселье в глазах Ганнибала плещется тёплым морем, но Уилл едва ли его замечает. Они складно идут нога в ногу, редко сталкиваются друг с другом плечами. Уиллу кажется, что все происходит не с ним. Он думает о том, как сильно все напоминает ему его галлюцинации. Уилл изредка смотрит на Ганнибала и замирает, замечая перед собой чёрное рогатое чудище вместо спокойного доктора. Но нереальная картинка быстро сменяется настоящей, и он снова видит перед собой то, что есть на самом деле. Деревья, деревья, извитая змеей тропинка. Вдруг Ганнибал останавливается, и Уилл неуклюже стукается лбом об его спину.       — Где-то здесь? — спрашивает Ганнибал, отходит чуть дальше.       Уилл хмурится и осматривается. Он удивленно кивает, понимая, что они и правда пришли.       — Как? — просто выдавливает из себя Уилл, поднимает брови.       Ганнибал проходит прямо к месту убийства, заинтересованно рассматривает примятую траву.       — Болота, Уилл, — вдруг говорит он. — Они, разумеется, имеют свой запах. Логично было предположить, что убийца расположит тело вблизи болот.       — Потому что так было в мифе, — бормочет Уилл в ответ, садится на корточки рядом с примятым участком травы.       Он проводит руками по земле, закрывает глаза. Уилл помнит, как выглядело тело. Помнит лицо испуганного лесника, нашедшего труп во время утреннего сбора ягод.       — Верно, — слышит Уилл голос Ганнибала.       Уилл пытается воспроизвести в своей памяти полную картинку. Каркас, держащий тело в нужной позе. Вскинутая к небу бледная рука, сжатое в пальцах сердце с небрежно вкрученной одноразовой лампой. Уилл не видит в теле искусства, но видит старания. И в этом нет ничего нового.       Он открывает глаза.       — Что ж, — прочищает горло Уилл, замечает наблюдающий взгляд Ганнибала. — Теперь я не знаю, зачем мы пришли сюда.       Ганнибал выглядит естественно в тени деревьев. Он легко становится рядом с Уиллом, едва не касаясь его плеча рукой, и приспускает солнцезащитные очки на нос.       — Я могу оставить тебя одного, — предлагает он.       Уилл почти одержимо мотает головой.       — Пока не надо, — просит Уилл. — Потом может быть. Но сейчас не уходи.       Ганнибал не движется, покорно остаётся на своём месте.       — Хорошо, Уилл, — говорит он, и Уилл почти теряется в его присутствии, не желая замечать остальное.       Уилл зажмуривает глаза, размашистей проводит рукой по траве. Он щупает подсохшую землю, вспоминает, как хмурились облака в тот день, когда тело нашли. Он помнит, как Беверли пронеслась мимо него с чёрным зонтиком в руке, готовясь встречать тихий дождик. Помнит Джека, серьезно смотрящего на мигающее сердце в холодной руке.       Уилл впервые пытается понять себя, а не убийцу. Он старается вспомнить свои ощущения и не замечает, как фантомный маятник сдвигается с места.       Выходит из машины, недовольно смотрит на распростёршийся перед ним лес. Деревья, деревья, деревья, хмурое, плачущее небо. Звонит Джеку, просит послать за ним агента, чтобы тот указал дорогу. Паркуется под старым дубом и ждёт с пять минут, потом видит шагающую из леса молодую девчонку в знакомой форме. Здоровается, по голосу агентки слышит, какого она о нем мнения. Кривит тонкие губы, осматривает с ног до головы. Решает, что чудик, но поручение босса все же выполняет. На место преступления приводит быстро и так же быстро притирается к знакомым агентам, оставляя один на один с Джеком. Джек хмуро бредёт по траве, подходит все ближе к нетронутому судмедэкспертами телу.       Уилл видит себя, стоящего рядом с Джеком. Он смотрит на труп, тяжело натягивает на руки предложенные Прайсом перчатки. Из леса агентов не выгнать, и его прошлая версия работает в шуме, не смея просить потише. Лицо покойника застыло с глупым выражением наивности. Уилл видит это сейчас, понимает, что убийца не только благодарит. Он и высмеивает. Говорит о ненужной миру отверженности, всепоглощающем желании помочь и спасти любой ценой.       Уилл вдруг ощущает себя сильнее. Он чувствует запах власти, пьяно тянет улыбку. Уилл видит горящее сердце: пылает обжорливым пламенем, рассыпается в искры в ногах. Он чувствует вес чужого тела на руках. Уилл держит безжизненный труп, ощущает себя свободным. Перед ним лежат многочисленные железные штыки. Он знает, что делает, когда начинает собирать их в единое. Идеальное количество, идеальная высота. Он знает, кого будет удерживать этот каркас, потому что близок жертве, как никто другой. Уилл не чувствует жалости, прикрепляя к железу тело.       Он не может вспомнить, как убивал, но отлично видит процесс выставления тела. Уилл не может понять, что не так. А потом маскирует следы удавки на бледной шее, и все становится ясно.       Данко был самоубийцей. И никто не причастен к его преждевременно наступившей смерти, кроме него самого.       Уилл громко хватает воздух, выныривает из сознания с оглушающим всхлипом. Он вертится, ищет поддержку в спокойных глазах. Но Ганнибал, должно быть, стоит так далеко, что Уилл его даже не видит.       Уилл думает, что это подло, когда ошалело вертит головой из стороны в сторону в поисках Ганнибала и никого не находит. Ему был нужен хоть кто-то рядом, чтобы поделиться и рассказать об увиденном. Но единственный зритель ушёл, и Уилл устало припал к земле, испачкав третьи брюки за сутки.       Уилл знает, что скажет Джеку. Он посоветует ему искать взрослого мужчину, связанного с убитым родственными или романтической связями. Уилл будет настаивать на том, чтобы Джек проверил всех знакомых жертвы и выяснил, кто мог бы оказаться в его доме во время самоубийства. Потому что это был выбор, а не месть.       Уилл увидел. Он смог. И теперь Уилл наконец-то понимает, что с этим убийством было не так.       Уилл приходит в себя не скоро. Он сидит на холодной земле, восстанавливает дыхание, прогоняет цветные картинки, затмевающие реальность. Уилл наивно ждёт Ганнибала, думает, что тот наблюдает за ним издалека. Ему становится плохо, когда он вдруг растерянно предполагает причину его отсутствия. Ганнибал не был настоящим все это время. Уилла почти трясёт, когда он думает об этом. Неужели ему привиделись целые выходные с доктором Лектером? Неужели он...       Уилл срывается с места и бежит. С большими от страха глазами он оказывается на уже выученной наизусть тропинке. Уилл бежит дальше; ветки шаркают по его лицу, оставляют жгучие царапины.       Когда Уилл видит аккуратно припаркованный на обочине Бентли, он останавливается и тяжело дышит, испытывая перемешанные между собой радость со злостью. Он чувствует себя ужасно и на самом деле видеть не хочет ожидающего его за рулём Ганнибала. Уилл уверен, что так все и было задумано. Ганнибал знал, о чем Уилл подумает, если не найдёт его рядом на поляне.       Дверь автомобиля открывается; Уилл видит спокойное лицо Ганнибала, выходящего из машины. Он почти задыхается, когда яростно выплёвывает громкое:       — Ты оставил меня!       Ганнибал скользит ближе, но Уилл отдаляется, почти падая, поскальзываясь на сухой осыпающейся земле.       — Ты попросил уйти меня сам, — спокойно говорит Ганнибал, протягивает к Уиллу руку в попытке предотвратить не случившееся падение.       Уилл отскакивает от Ганнибала ещё дальше, зло смотрит на его вытянутую руку. Он чувствует, как обида протискивается по его телу горячей жидкостью.       — Не врите мне, доктор Лектер! — почти рычит он. — Нихрена подобного не было! Я был в сознании! Так же, как и тогда, когда говорил тебе про палатку! Зачем ты это делаешь? Я и без твоей помощи считаю себя обезумевшим!       Ганнибал прикрывает глаза, задумчиво ведёт языком по нижней губе.       — Я не считаю тебя безумным, Уилл, — как можно мягче говорит Ганнибал.       Уилл громко хмыкает, сжимает пальцами волосы. Его голова начинает трещать по швам.       — Я не кролик для сраных психологических экспериментов, — все же шепчет он, пробивая карманы в поисках таблетки.       Ганнибал замечает терзания Уилла до ироничного быстро. Он приносит ему бутылку воды и таблетку аспирина из сумки Уилла, оставшейся в машине.       — Ты для меня значишь гораздо более этого, Уилл, — уверяет Ганнибал, протягивает ладонь с лекарством.       Уилл хочет поиграть в обиженного, но голову простреливает новая вспышка боли. Он покорно берет таблетку, но игнорирует воду, привыкший глотать её на сухую.       Ганнибал открывает перед Уиллом дверь, собирается что-то сказать, но Уилл его прерывает.       — Я боялся, что выдумал наши выходные, — все ещё злится он.       — Уилл, — тут же охлаждает Ганнибал. — Давай сядем в машину. Ты же увидел что-то, верно?       Уилл чувствует, как смех прыгает у него в горле. Ганнибал был засранцем, но все ещё дарил ему свою заботу.       — Прекрати строить из себя хорошего друга и сраную невинность, Ганнибал, — раздражённо выдыхает Уилл. Он устал играть в манипуляции. — Я бы очень хотел, чтобы ты стал другом для меня, но то, что ты...       Уилл машет рукой, старается закончить предложение жестом. Ганнибал его понимает.       — Я лишь создавал подходящую для возвращения твоей эмпатия ситуацию, — говорит он.       И Уилл все-таки смеётся.       — Стрессовую ситуацию! — в смешке подмечает Уилл.       Ганнибал отступает, оставляет попытки усадить Уилла в машину. Уилл видит, как плещется в его глазах совсем тёмное нечто.       — Возможно, Уилл, — после недолгих раздумий отвечает Ганнибал. — Но, поверь мне, я делал все не потому, что хотел навредить тебе. Меня беспокоит твоё психическое состояние сильнее всего прочего.       Уилл так хочет верить Ганнибалу, что это становится похожим на самообман и нездоровое влечение. Он чувствует себя обманутым и на удивление ненужным. Его же почти поимели. Вот только жертвой оказался его воспалённый и доверчивый мозг.       — Ты заставил меня чувствовать себя ещё более ненормальным, — тихо упрекает Уилл, чувствуя, что силы на исходе.       Уилл хочет домой, хочет в горячий душ. От него пахнет потом, одежда неприятно обтягивает несвежее тело. Ганнибал смотрит на него пристально, не сводит глаз. Уилл думает, что стоит под елью, раз под ногами так много иголок.       — Я надеялся на то, что это сподвигнет твой организм к защите, — начинает объяснять Ганнибал. — Эмпатия — твоё главное оружие, Уилл. Твой ни с чем не сравнимый разум способен противостоять всему.       Уилл знает, что это не оправдания. Ганнибал не считает нужным белить свою совесть. Он просто раскладывает перед Уиллом карты. И Уилл, конечно же, знает, насколько нечестен Ганнибал в качестве игрока.       — Я же не Бог, — напоминает Уилл. Его разум не всемогущ и может изжить сам себя в любой момент. — И ты тоже нет, Ганнибал. Обещай не делать так больше.       Они молчат, и Уилл вдруг думает о том, что больше никто из них не заговорит. Просить Ганнибала обещать означает привязывать его к себе, Уилл это понимает. Но ему хочется гарантий. Так сильно хочется знать, что они на равных.       Ганнибал смотрит в сторону, когда говорит:       — Мне хотелось бы дать тебе больше.       Уилл замирает, не до конца понимает сказанное. Больше?       — Позволишь мне, Уилл?       Уилл чувствует, как включается его защитная реакция на неловкие ситуации. Он невпопад шутит, глупо хмыкая:       — Клятва на крови, доктор Лектер?       Ганнибал же переводит взгляд прямо на Уилла. Светло-карие, вдруг замечает Уилл. Даже янтарные. На свете, должно быть, почти прозрачные. Он тоже смотрит в глаза.       Ганнибал медленно протягивает в сторону Уилла раскрытую ладонь. И говорит:       — Я отдаю тебе своё сердце, Уилл. Ты вправе распоряжаться им так, как только захочешь. Освещай свой путь до тех пор, пока будешь нуждаться в свете.       Уилл молчит, удивленно вздымает брови. Он чувствует себя странно, но ему не становится страшно. Ганнибал говорит ему серьёзные вещи, над которыми люди потеют годами.       Уилл знает, как соблазнительно сердце доктора Лектера на собственной раскрытой ладони. Оно бьется, мотором качает жизнь. Уилл хочет почувствовать горячую кровь, стекающую по его оголенным локтям.       Он уже знает, что не откажется. Но слишком много думает для того, чтобы согласие получилось легким и невесомым.       — Значит ли это, что я должен отдать своё? — в сомнениях спрашивает Уилл.       Ганнибал мягко склоняет голову к плечу. Уилл видит себя, закрывая глаза. Он стоит перед Ганнибалом на коленях и жертвенно отдаёт ему своё сердце.       В безумии есть красота, и вот, где она таится. Жестокость в приятном обличии. Отверженность как она есть.       Принятие.       — Ты считаешь меня достойным такой награды, Уилл? — направляет его Ганнибал.       Уилл безумно цитирует, зная, что блеск в глазах говорит за него:       — Не отдавай своё сердце людям, его не заслуживающим.       И он наконец понимает, что Ганнибал заслужил.

***

Слоистый мрак охотился за светом. И в этой схватке вечно побеждал.*

***

      — Здравствуйте, приобретёте товар по акции? — приветливо улыбается продавец-консультант в футболке с вышивкой в виде крупного сельдя. — Спрей-аттрактант идёт в подарок при покупке прессованной прикормки с кукурузой. Или с клубникой! А вот с ванилью закончились, но скоро и их привезут... Но и эти отлично подходят для ловли хищников и крупной рыбы. Не хотите попробовать?       Ганнибал вежливо отказывается, и паренёк пожимает плечами.       — Значит, лишь спиннинг для твичинга? — спрашивает он с улыбкой, тут же слышит положительный ответ.       Ганнибал наблюдает за тем, как консультант берет в руки спиннинг и осматривает тот на возможные повреждения. Паренёк удовлетворенно вздыхает, начинает петь себе что-то рождественское под нос, пробивая товар.       — Берёте себе или в подарок? — интересуется он напоследок, приподнимая рыжие брови.       Ганнибал улыбается уголком губ и забирает упакованный спиннинг.       Он отвечает:       — В подарок.