Белый Грифон

— Огонь… Смотри, мой ученик, на очаг. Это свет и тепло в доме, добро и любовь семьи, стаи. Именно благодаря Огню наши предки-волки стали тем, кто мы есть. Огонь это — знания, — маг подвинул к книге на столе свечу. — Ты сможешь постичь всё, что есть в этом источнике знаний. Для мага Огонь связан с очищением, заклинаниями движения, видениями. — Небесный Огонь?..- спросил волчонок. — Да, Брунгед. Именно этот жар внутри каждого из нас и есть сама жизнь, движение вперёд. — А какой ещё бывает Огонь? Старый маг Фирдрон ожидал и такой вопрос. — Пожары, разрушения, смерть, — ответил он. — Но самое страшное Огонь оставляет внутри души. Необузданные страсти и невыполнимые желания выжигают гневом и злостью сердца и превращают свет и тепло в одинокую обгоревшую пустоту… Юный ученик мага размышлял над услышанным, а учитель продолжал: — Вот почему важно соблюдать равновесие Огня. Вовремя раздувать пламя для света и тепла. Но не давать разгореться до такой величины, что уже не сможешь удержать его…

***

      Генерал Хэльвард Онгоруна Гардмор мрачно смотрел на поле битвы. В небе над усеянным телами убитых фринтварских берсерков-оборотней и их врагов-керинийцев летела стая грифонов с всадниками на широких спинах.       Огромные, свирепые звери с телом льва и мощными крыльями, с сильными лапами, увенчанными когтями-крючьями. Глаза на орлиной голове горят ледяным огнём, длинные клювы готовы растерзать любого, кто окажется на их пути. Но было что-то красивое в этих тварях. Их сила и отвага под светло-серыми перьями не оставляла равнодушным даже такого опытного воина как генерал Хэльвард.       Видимо, у керинийцев дела совсем плохи, раз сам Белый Грифон вывел своих всадников на битву! Немного осталось грифонов в Керинии, да и вообще в мире. Только этот отряд. Ловкие расчётливые беты верхом на могучих грифонах под предводительством боевого мага. Имя его мало кто знает, все называют этого стройного крепкого генерала Белым Грифоном.       У фринтов дела не лучше. Грозных берсерков Гардмора, что обращаются матёрыми волками, почти всех поубивали. Теперь в ряды войска Хэльварда идут мальчишки. Совсем юные, только пережившие первый гон, едва научившиеся обращаться. Они иногда до крови закусывают губы от боли при обращении и смахивают с глаз предательские слёзы, ещё по-щенячьи поскуливая. Совсем неопытные, неумелые. Лишь их волчье бесстрашие и выносливость не дают им погибнуть в первом же бою. — Генерал, грифоновые всадники! — крикнул подбежавший к Хэльварду темноволосый мальчишка, тыкая пальцем в сторону клокочущей стаи. — Что делать-то будем? — Обращаться, Брунгед, обращаться, — выдохнул Гардмор.       Парнишка поморщился при мысли о невыносимой боли, но мужественно кивнул. Генерал повёл могучими плечами. Не раз он встречался в бою с Белым Грифоном. Частенько его летучие львы громили оборотней. И если грифоновые всадники появились на поле битвы, то пощады врагу не будет. А кого не растерзают полу-орлы, того настигнут магические огненные шары самого Белого Грифона. — Как бы взглянуть на тебя, предводитель летающих убийц? — пробормотал Хэльвард, осадил уставшего волка под собой и с криком «За Фринтвар! За конунга!» сам, измотанный долгой битвой, отважно ринулся в бой, ведя за собой остатки почти разбитого войска. Могучий альфа летел прямо на вожака стаи верхом на белом грифоне, на гибкого боевого мага в шлеме, скрывающем его лицо. Поджарый мускулистый воин, заприметив командира оборотней, прямо с небес рухнул на Хэльварда, снося его с волка.       Альфа издал вой. Его суровое лицо, украшенное шрамом на брови, стало вытягиваться, клыки отрастать. Собранные в косу длинные чёрные волосы будто срослись со смоляным ирокезом на позвонках, тело начало покрываться шерстью. Генерал-оборотень, став, волком, принял Белого Грифона прямо в свои когтистые мощные лапы. — Не так скоро, оборотень! — звонко и грозно закричал воин-маг, извернулся и вскочил на ноги. Одной рукой занёс небольшой меч, ожидая атаки волка. В другой руке мага засверкал подрагивающий шар огня. Свирепый оборотень сверкнул зеленовато-жёлтыми глазами, ловко подкатился кубарем под ноги Грифона, и маг оказался на земле. Над ним уже щёлкал большими и острыми, как боевой топор, клыками огромный волк.       Ловкий гибкий Белый Грифон грациозно отбивался от фринта. Огромный, состоящий из одних литых мускулов волк сумел подмять под себя воина, почему-то так необычно пахнущего свежестью ветра с горных вершин, где растут прекраснейшие из цветов. Так должен пахнуть нежный юный омега с полными поволоки глазами и стройным гибким телом с соблазнительными округлостями. Но никак не боевой маг, что верхом на грифоне ведёт за собой стаю! Генерал уже собрался перегрызть Грифону горло, как над полем брани снова раздался протяжное завывание.       Хэльвард и Белый Грифон отвлеклись на этот леденящий душу вой.       Нет, это не другая стая керинийских грифонов и не фринтварские оборотни. Эти твари гораздо свирепее волков и намного сильнее крылатых львов. То были уннакирские ликаны. Огромные, неимоверно сильные твари, покрытые клочковатой бурой шерстью.       Но кому они пришли на помощь? Фринтам с северных лесных предгорий или керинийцам из западных лесов среди зеленых равнин? Хэльвард, тяжело дыша, крепко держал взбрыкивающего Белого Грифона прижатым к земле своими могучими лапами, не давая ему сотворить заклинание, и выжидал, обратив взор гневных жёлтых глаз на ликанов. Если уннакиры будут биться за Фринтвар, то пленный Белый Грифон станет отличным трофеем. Если ликаны пойдут против его армии, генерал без раздумий загрызёт мага.       Но бурые чудовища стали без разбора кидаться на волков Хэльварда и на грифоновых всадников, ловко подпрыгивая и в воздухе вгрызаясь в атакующих их керинийцев.       Случилось то, чего так опасался конунг Рюнсер. На последнем военном совете монарх озвучил, что война между его королевством и соседней Керинией, что длится уже несколько лет, полностью вымотала обе стороны. А потому соседний Уннакир поднял голову, приобрёл союзников в лице диких племён штирбов и собирается подмять под себя обе ослабленные войной страны. Также Хэльвард слышал, что ликаны стали всё чаще появляться к концу битвы, добивая обе армии. Теперь, видимо, пришёл черёд генерала Гадрмора… — Ну уж нет! — рявкнул альфа, клацая зубами. — Я просто так не сдамся! Погибну, но уведу с собой несколько тварей!       Он легко отбросил Белого Грифона в сторону, вскочил на сильные задние лапы, воинственно завыл и с каким-то животным азартом снова ринулся в бой. Маг одним прыжком встал на крепкие ноги и тоже приготовился отбиваться от ликанов. Бывшие враги объединились против общего противника.       Хэльвард невольно залюбовался грациозным Белым Грифоном, так изящно крушащим уннакиров то своим небольшим мечом, то стреляя огненными шарами прямо из ладони. Он и не заметил, как сам был атакован бурыми тварями. Три или четыре ликана повалили генерала на землю, вцепившись в него острыми клыками и приготовились разорвать. И разорвали бы, если бы не Белый Грифон.       Из-за гибкой спины мага, облачённого в лёгкую кольчугу, вдруг раскинулись самые настоящие крылья. Огромные, белые, как у грифона, они распростёрлись над стройной фигурой в лёгкой броне. Взвизгнул меч мага, и Белый Грифон взлетел. А потом с небес камнем упал на Хэльварда и ликанов.       Изящный маг не без труда перебил бурых тварей. — Едва не загрызли тебя, генерал! — чуть насмешливо прокричал он.       Хэльвард начал терять сознание. Как в тумане, он увидел, что к Белому Грифону подбежал Брунгед, упал на колени перед магом и о чём-то стал молить. Затем кериниец снял перчатку и взмахнул в воздухе рукой, будто срывал яблоко с высокой ветки. Маг встряхнул необычайно красивую узкую ладонь с длинными тонкими пальцами, и на ладони зажглось пламя. Небольшое, тёплое, синеватое. — Небесный Огонь… — прошептал Хэльвард и стиснул клыки от боли, принимая человеческий облик. — Молчи, — приказал Белый Грифон, приложил руку к мощной груди генерала.       Его обожгло всего. Тёплая волна истомы, как от крепкой медовухи, наполнила тело фринта. В глазах замутнело. Хэльвард не мог пошевелить даже пальцем. — Делаю это, только потому, что за твою жизнь просит дитя…- тихо сказал Белый Грифон, кивая на ошарашенного Брунгеда. — Тебя заберут твои люди. Через три дня будешь здоров. И благодари ребёнка, что молил о спасении твоей жизни…       Закончив, маг, изящно воспарил, поплыл над полем брани. И вдруг его крылья опали, как осенние листья, он сорвался с небес, будто подстреленный, рухнул на усеянное телами убитых воинов поле. Генерал Гардмор провалился в тёмную холодную пустоту.       Но ровно через три дня Хэльвард очнулся в своём за́мке. И первое, о чём подумал, был Белый Грифон. Он слышал про керинийского боевого мага, но увидел так близко его впервые. Очень захотелось посмотреть на него без шлема. Вдохнуть его аромат свежего горного ветра. Наконец-то, заглянуть в его глаза, наверняка похожие на цветы с вершин… Поговаривали, что Белый Грифон — омега. И очень хорош собой.       Это что ж такое! Омега и боевой маг! Хэльвард вообще удивлялся керинийцам. Считал, что слишком уж многое позволено их омегам. Хрупкие создания могли быть воинами, сами выбирали за кого идти замуж, пахали, охотились. Но в случае нападения на селение в отсутствие альф и бет эти белокурые стройные дети лесов были в состоянии отбить практически любую атаку. Ну, а что тут вообще говорить, если один из наиболее успешных керинийских военачальников — омега?       Это ещё больше запутало Хэльварда, когда его верный оруженосец бета Арнек протянул письмо, запечатанное королевской печатью. — Вот ждали, когда Вы очнётесь, — сказал оруженосец господину.       Не ожидал оборотень, что о нём вспомнят во дворце. Его за́мок почти на границе с Уннаркиром, от столицы далеко. И только что-то очень важное могло заставить королевских посыльных забраться в этот Волчий край. То был приказ конунга явиться во дворец. — Никак не оставят в покое старого солдата! — раздражённо бросил генерал, читая предписание приехать в столицу, «как только герцог Гардмор ван дер Хаасден изволит вернуться с войны в родной фольварк и оправиться от ранения». Хэльвард догадывался о причине. Конунг уже много лет пытался выдать замуж за дерзкого генерала кого-то из придворных омег. Но страстный Гардмор лишь вскруживал голову хорошенькому парнишке, топил в пучине своей страсти, одаривая юношу комплиментами, а потом, заполучив глупыша в свою постель, оставлял его наедине с воспоминаниями о, наверное, самой горячей ночи в жизни омежки.       «Его Величество с нетерпением ожидает визита его светлости, который в свою очередь не заставит своего Повелителя надолго откладывать беседу о дальнейшей судьбе рода ван дер Хаасден».       И ведь написано всё так вежливо и обтекаемо, а звучит как приказ примчаться во дворец на смотрины прямо в тот же день! Хэльвард грязно выругался. Видимо, не суждено ему попить медовухи, которая уже созрела. И не получится позабавиться с местными хорошеньким омегами, к которым генерал имел слабость.       На следующее утро Хэльвард Гардмор в сопровождении своего сенешаля и оруженосца Арнека да пары слуг отправился во дворец. С тяжёлым сердцем и нехорошим предчувствием въезжал он в столицу. Даже огромный свирепый, как лесной волк, конь фыркал и мотал своей чёрной головой. Какая-то противоречивая смесь облегчения, тревоги и гнева обуяла этого великана с желтовато-зелёными глазами под смоляными бровями на суровом лице, достойном настоящего северного воина. — Снова будут сватать очередного омежку, — зло сказал Хэльвард Арнеку. — Ну как Рюнсер не поймёт, что мне муж не нужен? — А может уже пора? — засомневался верный бета. — Всё-таки Вам уже немало лет. А Хаасдену нужна крепкая омежья рука. И наследник… — Не говори глупостей! — оборвал его господин, сверкнул жёлтыми глазами. — А омег у меня и так предостаточно. — Вот только наследников нету, — лукаво улыбнулся оруженосец.       Вот тут Хэльварду нечего было ответить. Уж сколько омег он покрыл, а ни один не сообщил, что ждёт от него ребёнка. Альфа уже начал думать, что не способен иметь детей. А ну и ладно! Не надо кормить лишние рты, думать куда пристраивать своих незаконнорожденных детишек. Да и омегам, соблазнённым охочим до постельных утех Хэльвардом, меньше проблем! — Вас ожидают, — сообщил слуга во дворце, едва генерал появился в монаршей обители. — Генерал Хэльвард Онгоруна Гардмор, герцог ван дер Хаасден! — сообщил дворецкий, приглашая альфу в комнатку, где конунг Рюнсер увлечённо рассматривал свиток, по виду керинийский. — Ваше Величество, — Хэльвард покорно опустился на одно колено. Странно, но ничего не болело после нападения четырёх ликанов. Даже шрамы стали затягиваться. Что же такое с ним сотворил Белый Грифон? И зачем? — Проходите, генерал, — Рюнсер жестом позвал вассала к столику, где лежал свиток.       Конунгом этот достаточно молодой, но умный бета стал не так давно. Он не поддерживал политику своего отца по ведению отношений с Керинией. А потому всячески искал выход из этой затяжной войны, но с минимальными потерями. — Присаживайтесь, — конунг сейчас ничем не отличался от обычного состоятельного фринта, принимающего в своём доме гостя. Обычный высокий крепко сложенный бета с тёмными волосами, собранными в замысловатую причёску, и проницательными глазами на смуглом лице. — Мой Повелитель, — чуть поклонился Хэльвард, устраиваясь за столиком. — Как понимаете, я пригласил Вас заранее, чтобы просить о великой чести. — Любой Ваш приказ будет выполнен незамедлительно, — ответил альфа как можно почтительнее. — Я верен своему слову, данному Вам при коронации. — Значит, Вам не составит труда выполнить одну небольшую просьбу, — чуть улыбнулся монарх.       Если бы генерал знал, о какой «небольшой просьбе» говорил Рюнсер! После той битвы, где Хэльвард встретил Белого Грифона, Фринтвар и Кериния решили прекратить войну. Уж больно обнаглели уннакиры и их приспешники, добивающие противоборствующие стороны! Теперь точно стало понятно, что Уннакир готовится напасть на одно из королевств. А там и падёт другое. Но объединёнными силами ещё можно сдерживать натиск уннакиров, которые подмяли под себя разрозненные племена восточных дикарей.       Но так как проведшие долгие годы в войне два королевства не сразу смогут найти общий язык, то по настоянию придворных магов обеих стран было предложено испытать Котёл Судьбы. — Хотите сказать, что в Котле есть и моё имя? — чуть насмешливо спросил Хэльвард. — Более того, Котёл Судьбы выдал Ваше имя как одного из миротворцев, — ответил Рюнсер. — Что-о-о-о?! Да я!..– не сдержался генерал. — Да, Вам придётся взять замуж одного из керинийских омег…       Хэльвард чуть не разнёс всё вокруг от такого известия.       Ну да, он знал про Котёл Судьбы. Когда требовалось узнать, кто достоин выполнить миссию государственной важности, в этот магический предмет помещали деревянные таблички с именами кандидатов, и маг задавал вопрос. Затем содержимое Котла поджигали, потом засыпали землёй, заливали водой и вываливали на Полотно Мира. Те, чьи имена читались на табличках, прошедших испытание Стихиями, и удостаивались великой чести.       На этот раз было решено закрепить шаткий мир, заключённый между Фринтваром и Керинией, путём заключения нескольких браков между высокородными бывшими врагами. Имена незамужних альф и омег из аристократических родов со всего Фринтвара были записаны на деревянных дощечках и помещены в Котёл. Из них должны остаться по пять с именами альф и омег. Тех, кто сочетается браком, который поможет укрепить отношения с Керинией.       После обряда со Стихиями на одной из табличек значилось имя Хэльварда. Сколько лет он лишь радовался, когда Котёл выдавал его имя при вопросе о том, кто сможет повести войско в бой! И сколько лет он ревностно оберегал свой статус холостяка! А под сорок лет ему вдруг предстояло связать себя узами законного брака! И с кем? С керинийским омегой. С одним из этих слишком равноправных созданий. Ещё не хватало, чтобы его хрупкий муженёк заправлял всем в за́мке! Альфа едва сдержался, чтобы не завыть.       Но связанный клятвой верности конунгу и будучи избранным Котлом Судьбы, Хэльвард с трудом погасил свой гнев и смиренно преклонил колено перед Рюнсером: — Ваш приказ и воля Котла Судьбы — закон для меня, — проговорил он тихо. — С великим чувством долга я принимаю это, мой конунг! — Я знал, что Вы, генерал, согласитесь, — ответил монарх.       Ещё бы не согласился! Да теперь его жизнь вообще можно считать законченной. Война закончилась. Ему предстояло замужество. Энергичный и деятельный генерал при муже затухнет в родовом за́мке, как затухает костёр в военном лагере утром! Уж лучше он в обличии волка уйдёт в леса.       После официального приёма, где были оглашены имена фринтов, кому предстояло сочетаться миротворческим браком с керинийцами, был большой пир. Хэльвард, весь в тяжких раздумьях, налегал на медовуху. А под конец ушёл с двумя омегами, чьи титулы высоки как небесные звёзды, но чьё сопротивление обольстительности генерала таяло, как льдинка — под лучом солнца.       Омеги были юны, хороши собой и чуть не передрались, как базарные торговцы, кому предстоит провести ночь с непревзойдённым соблазнителем, о чьём умении сломить моральные устои любого омеги, ходили легенды. — А что мешает вам обоим, мои сладкие, испытать любовные атаки генерала? — нетрезво заявил Хэльвард, обнимая обоих парнишек и впиваясь в их сладкие аристократичные губки. Омеги из высшего света, светловолосый Барс с соблазнительными гибкими формами и темпераментный рыжеволосый Рысь с глазами с поволокой, были повержены первыми же поцелуями Хэльварда. — Какие вы оба сладенькие, — заявил альфа, вваливаясь в покои, отведённые ему во дворце на время своего пребывания тут, и поглаживая обоих омежек. — Сейчас Волк приласкает котяток!       Юные аристократы оказались столь же развратны, как и хороши собой. Они ничем не удивили оборотня. Игривые глазки, нежные ручки, что оглаживали генерала всю ночь. Их тёплые ручки, нежные губки и ласковые язычки, что усердно трудились над великолепным телом Хэльварда, украшенным шрамами и татуировками в память о победах, их шаловливые ротики, что умело ласкали его неугомонный громадный член с крупными яйцами. — Сто́нете, омежки, — нетрезво усмехнулся Хэльвард, глядя как мальчишки, пристанывая, умело сосут его плоть. - Умеете это делать не хуже шлюх из придорожной таверни.       Сами они изнеженные, с шёлковистой кожей. Вскрикивали, если он позволял себе чуть сильнее прихватить зубами их нежные плечики или розоватые сосочки. А уж как они повизгивали, когда Хэльвард позволял себе звонко шлёпнуть расслабленной рукой по их круглым смуглым попкам! — Ложитесь уже! — скомандовал оборотень. — Попробую на вкус придворных омежек.       Их розоватые отверстия оказались слишком податливы для приличных омег из высшего общества… Не особо вскрикивали юнцы, принимая большой, даже для альфы, член Волка в свои дырочки. Одним словом, ничем они не отличаются от обычных крестьян, коих в родном фольварке навалом. И их можно оттрахать хоть на сеновале. За ночь оборотень как только не брал юных аристократов. Перепачкал юнцов своим семенем с головы до ног. К утру уставшие мальчишки все пропахли Волком. Но сам Волк так и не нашёл способа сбросить тот гнёт, что окрутил его волчье сердце после последней битвы.       Утром Хэльвард, не нашедший успокоения в ночных утехах, решил как можно скорее вернуться в свой фольварк. Предстояло подумать, как встретить керинийского омегу, которого он в жизни не видел, но который станет его мужем. Но думал почему-то о Белом Грифоне.       По дороге домой он не переговаривался ни с кем из своего сопровождения. Даже Арнек, которому было позволено сказать хозяину больше, чем приличествует оруженосцу, не смог придумать, как разговорить господина.       По возвращении в за́мок Хэльвард узнал ещё одну новость. Прибыл гонец из Керинии. — Благородный омега Гвен прибудет сюда, как только начнёт зарождаться Луна, — доложил гибкий светловолосый посыльный, учтиво поклонившись хозяину Хаасдена. — И как я должен встречать его? — спросил оборотень, глядя на серпик Луны в вечереющем небе и прикидывая, сколько вольных дней у него осталось. — Благородный омега Гвен просил встретить его Омежьим Переходом, господин. — Что это? — уже несдержанно рыкнул альфа.       Вмешался Арнек. Иначе раздражённый поездкой в столицу и новостью о приезде жениха Хэльвард растерзал бы гонца. — Я позову Марни, — сказал бета.       Младший брат-омега оруженосца, которого Хэльвард помнил ещё маленьким волчонком, пару лет назад подобрал раненого керинийца. Выходил его и влюбился. Высокий и светловолосый, как все дети зелёных равнин, молодой альфа ответил взаимностью юному оборотню. — Зови, — рявкнул Хэльвард. — И поскорее.       Смуглый черноволосый омежка, явно ожидавший малыша, судя по его округлявшемуся животику, в тот же день явился в за́мок в сопровождении супруга Синдера. И оба тут же начали объяснять про Омежий Переход. — Это место, где омега решается на замужество, а альфа — брать ли ему именно этого омегу, — сказал муж волка. — Только сейчас у них уже по-другому всё, — весело заметил Марни.       Хэльвард гневно сверкнул глазами. — Как положено было раньше? Гонец сказал, что Грен… — Гвен, мой господин, — поправил его стоящий тут же кериниец-гонец. -… да, Гвен. Так вот этот Гвен хочет полного соблюдения ритуала! — всё больше раздражался альфа.       Синдер стал объяснять о ритуале. Небольшой коридор из тканевых ширм, одной стороной выходит на двор за́мка, другой прилегает к дверям в само помещение. Омега, что решился на замужество, заходит туда, полностью раздевается, и в дверях в дом его встречает альфа с покрывалом. Если омега по вкусу альфе, то его накрывают покрывалом и ведут в за́мок, где ведут на свадебный пир. Если по каким-то причинам омега передумал или альфа отвергает жениха, то омега одевается и выходит там, откуда зашёл. — Древний обычай в Керинии, — сказал Синдер. — Но сейчас уже мало кто досконально соблюдает его. Даже ширмы делают красивые, прозрачные. И омеги не обнажаются, только снимают обувь и идут по Переходу. А там их уже встречает жених-альфа с новой парой обуви. — Да, но только этот… Глен… Гвен хочет, как раньше! — Хэльвард уже раздражённо клацал зубами. Сегодня ему, определённо, надо погулять вольным волком по лесам. Может даже, завалить хорошенького омежку. А то и парочку.       Сооружение Перехода не заняло и дня. Жёлто-красная, в цветах флага Хаасдена, ширма длиной в десять шагов украсила вход в башню из тёмно-серого камня. Слуги приготовили для приёма омеги красивое покрывало из лёгкой ткани светло-голубого цвета с шитьём золотой нити.       Маг Фирдрон, сухощавый невозмутимый, в своём неизменном длинном балахоне с капюшоном тихонько наставлял господина о керинийских свадебных традициях. — Ну не особо-то они от наших отличаются, — заявил Хэльвард, выслушав Фирдрона. — Тем не менее, чувствую, что этот брак будет не из лёгких, — вздохнул маг. — Очень сильный омега прибудет сюда. — И не таких заваливал, — хищно усмехнулся оборотень.       Фирдрон покачал головой. — С этим проблем не должно быть. Но в другом… — маг будто размышлял, решиться ему сказать альфе то, что он хотел поведать, или повременить. — Ну говори уже! — рявкнул тот, видя озадаченность на лице Фирдрона. — Этот кериниец идёт сюда как будто за тем, чтобы вернуть своё, — заговорил загадками маг. — Я чувствую его присутствие в за́мке с того дня, как Вас, господин, привезли раненного с последней битвы. — Чушь! — воскликнул Хэльвард. — В любом случае, будьте учтивы с юношей, — маг поклонился хозяину Хаасдена и удалился в свою башню, что-то бормоча про Небесный Огонь и про то, как трудно его восполнить тем, кто умеет его использовать.       Едва на небе появился тающий серпик Луны, Хэльвард посмотрел на неё и рыкнул: — Пойду напоследок, погуляю по лесам, — обратился в волка и убежал в тёмную гущу деревьев за Хаасденом навстречу к Луне.