Белый Грифон

— Воздух — свободолюбивое дитя Владыки Небес, — маг обвёл рукой просторы родного Хаасдена.- Воздух незрим, но он повсюду. Он кажется неосязаемым, но способен сметать всё на своём пути. Он свободен быть там, где захочет и не подчиняется никаким правилам. Потому маги Воздуха должны быть особенно сдержанны и собраны. Ибо их удел — ясновидение. И сложно не поддаться искушению проявить гибкость своего ума в делах не очень хороших. — Ум? Но есть ещё свобода, мысль…- перечислил мальчик качества таких волшебников. — Правильно, ученик, — улыбнулся Фирдрон. — Воздух — это свобода мыслить своим умом. А для этого нужны силы удержать в себе бури и ураганы.       Юный волчонок внимательно посмотрел на учителя. — Лёгкий бриз может стать хаосом. И люди начинают отвергать законы. Начинают думать, что свобода — это право делать всё, что угодно. — Так законы Владыки Небес есть! — воскликнул Брунгед — Да. И в первую очередь они для магов. Чтобы сдержать свои порывы. Чтобы не позволить свободному ветру мыслей стать разрушительной силой смерча…

***

      Светловолосый дерзкий генерал-маг Гвенелар делла Альдегрини прекрасно понимал, что ему будет за использование Небесного Огня, чтобы вырвать вражеского военачальника из лап смерти.       Но он не смог отказать ребёнку. Юный фринт, совсем мальчишка, волчонок, у которого и клыки-то ещё молочные, весь в крови подошёл к Гвенелару, упал на колени и посмотрел глазами, полными мольбы и надежды: — Помоги… — и показал на лежащего генерала Гардмора. — Мой господин умирает… Спаси его…       Гвенелар, верный магической клятве помогать детям, безоговорочно последовал своему слову. Он исцелил оборотня-волка своим Небесным Огнём. И сказал фринту, что тот обязан жизнью юному волчонку!       А вот Гвенелару придётся туго. Магистр Ландес за такое может изгнать из Ордена. А это равносильно изгнанию из Керинии, из родного дома. И вся родня от него отвернётся. Даже тем, кто поможет изгнаннику по незнанию, не поздоровится.       Но Гвенелар сам не понимал, зачем он это сделал. А потому приказ короля явиться во дворец он воспринял как знак. — Генерал Белый Грифон! — поприветствовал его король. — Ваше Величество, — склонил беловолосую голову маг. — Что заставило Вас пригласить к себе почти изменника Керинии? — Ты знаешь, что Котёл Судьбы выдал имя моего сына Аледо?       Гвенелар коротко кивнул. Он почему-то чувствовал, что не имя королевича должно было быть на табличке, а его собственное. И всё это проделки принца. Но зачем мальчишка так играет с Магией? — Аледо уже обручён с наследником соседней страны, — заговорил король. — Это ни для кого не секрет, Ваше Величество, — заметил маг. — А ты, я слышал, излечил генерала-оборотня Небесным Огнём, — продолжил монарх, глядя на реакцию омеги. — Да. Генерал Гардмор — великий воин! И за его жизнь просил ребёнок. Я связан клятвой помогать детям. — Но разве не честь для воина пасть на поле брани?       Маг не нашёл, что ответить. — Да. Но я был верен своему слову, — честно признался он. — И знаю, что Магистр Ландес очень недоволен моим использованием Огня. — Ты же не хочешь в изгнание? — Уверен, Вы понимаете, что нет! — с вызовом ответил Гвенелар. — Я предлагаю заменить табличку с именем моего сына в обмен на то, что Ландес не изгонит тебя из Ордена, — сразу же выдал всё король. — Что думаешь?       Гвенелар чуть не фыркнул. В любом случае ему придётся покинуть Орден. Будет ли он изгнан Магистром или выйдет замуж. Потому что в Керинии омега, выходя замуж, лишается всех титулов и званий, даже его имя сокращается до неузнаваемости. — Сколько у меня на раздумья? — спросил генерал. — Ответ дашь утром, — сказал король и жестом попросил покинуть его.       Гвенелар думал всю ночь. Взвешивал все «за» и «против». Прикидывал, как ему жить в обоих случаях. И если изгнание означало быструю смерть от рук разбойников с дороги или от когтей зверья, то замужество — лишь медленное угасание в золотой клетке. Он будет лишь наблюдать за происходящим. Но ни магией, ни мечом он воспользоваться не сможет. Разве что для защиты дома. Как это практикуют деревенские омеги. Ведь любой керинийский омега с младых ногтей обучен магии для хозяйства. Но это обычный керинийский омега из деревни. А он — лорд Гвенелар Илени Мероко делла Альдегрини-и-Нофинн, генерал Белый Грифон, Маг пятой ступени Ордена Стихий! И он сможет магией лишь прогонять ворон с огорода? Лучше изгнание!       Но король ожидал услышать другой ответ. А потому пустил весь свой ум и хитрость, чтобы убедить Гвенелара передумать. Высокий светловолосый маг молча слушал короля, опустив голову и лишь иногда прикрывал свои прекрасные светлые голубые глаза в опушке тёмных ресниц, удерживая слёзы в себе — Ваше Величество, может, Вам надо было сразу дать мне приказ отправиться во Фринтвар к оборотню, а не давать сделать выбор? — сдерзил Гвенелар, вскинув голову. — Ну так считай, что это приказ, — тут же нашёлся монарх. — Верный моей присяге Вам, я готов выполнить Вашу волю, — маг моментально склонил голову. — Завтра отправляешься в фольварк Хаасден на севере Фринтвара, — сообщил король. — Как прикажете, Ваше Величество, — послушно ответил омега спокойным тоном.       Но как же всё клокотало у него внутри! Его, боевого мага, блестящего генерала вот так запросто выдают замуж! И за кого? За дикого фринтварского оборотня! Да они же понятия не имеют о хороших манерах. Бывал Гвенелар как-то во Фринтваре. Так высший свет ведёт себя на пиру не лучше простолюдинов. Едят, будто оголодавшие путники в придорожной харчевне, чуть ли не руками хватают еду, могут кинуть обглоданной костью в соседа, а потом громко рыгнуть. А напиваются как молодые керинийские альфы, что всю весну и лето работали в полях и еле дождались осеннего Праздника Урожая.       И Гвенелару придётся провести среди этих диких невежд всю оставшуюся жизнь. Омега тяжело вздохнул. Но ослушаться приказа короля он не посмел. А потому, вернувшись домой, сообщил семье о велении монарха и пошёл в свои покои.       И лишь, оказавшись в опочивальне, среди любимых книг, он дал волю чувствам. — Да за кого они меня принимают? — возмущался вслух Гвенелар.       Он был в ужасе, что его, Мага пятой ступени и лихого боевого генерала хотят сделать юным омежкой, который послушно пойдёт замуж за кого скажут.       Гвенелар упал на широкую кровать под нежно-зелёным пологом, уставился в потолок и стал размышлять в надежде хоть немного понять почему всё так сложилось.       Омега понял, что проклинать он может только себя. Своё слово помогать детям. И свою опрометчивость. Ну зачем? Зачем он внял мольбам волчонка? Зачем отдал свой Небесный Огонь фринту? Теперь он лишится всего. Титула Лорда, статуса Мага, звания генерала. И даже имени. Теперь его будут звать просто Гвен. И он не сможет об этом рассказать своему мужу. Только если альфа сам обо всём узнает. И Гвенелар даже не вправе дать подсказки. Да и захочет ли недалёкий фринт-оборотень знать что-то о своём утончённом муже? Говорят, они грубы, неотесанны и в постели несдержанны. И гон у их альф чаще, чем обычно.       К тому же фольварк Хаасден находится в такой глуши, что захоти омега выезжать в столицу почаще, это будет слишком накладно даже для состоятельного герцога ван дер Хаасдена. Уж лучше бы он сам тогда погиб от клыков ликанов! Ведь когда Гвенелар взял Небесный Огонь излечить генерала-оборотня, он вложил и часть своей жизни. Вот почему он сорвался с небес, когда улетал от исцелённого фринта. И поэтому, наверное, ему дано жить по капле остатков его сил на протяжении всего жизненного пути. И, похоже, жить ему отмерено очень долго. Но разве это будет жизнь?..       Гвенелар был готов отправиться к жениху. Впереди послали гонца с известием, что в Хаасден едет керинийский омега, а сам Гвен прибудет через несколько дней, как раз, чтобы зайти в Омежий Переход. Наверняка, в Хаасдене по этому случаю устроят большой пир и безудержную попойку. На рассвете омега снял со своих длинных изящных пальцев перстни, по которым его можно признать лордом делла Альдегрини-и-Нофинн, Магом Ордена Стихий и генералом Белым Грифоном. С тонких запястий упали украшенные серебром наручи, боевой меч был передан младшему брату. Как и лёгкая кольчуга, свидетельница славных побед, одержанных великим боевым магом. Силы Мага Ордена были «запечатаны» самим омегой.       Теперь его зовут Гвен. На нём лишь холщовая рубашка, полотняные штаны и простые башмаки, перемотанные кожаными шнурами. Лишь немногочисленные украшения выдают дворянина. Но это он может не скрывать от будущего мужа. Альфа и так всё поймёт, когда увидит омегу. Горделиво посаженная голова с волной серебристо-белых волос, благородный профиль с прямым носом и чётко очерченной мягкой, но чёткой линией челюсти. Соблазнительные губы, влажные, чуть приоткрытые. И очень светлые голубые глаза под тёмными бровями вразлёт. Будущему мужу нужно только знать, что омега — благородный аристократ и зовут его Гвен. А оборотня из дикого северного фольварка, может, больше ничего и не заинтересует!       Гвен даже не сможет поехать на своём любимце, могучем грифоне Снежное Облако. — Лети, мой боевой товарищ! — омега обнял на прощание крылатого друга и боевого товарища. — Наверное, больше не свидимся. И позаботься о моём друге Тириле, что остался в Ордене!       Мощный клюв нежно коснулся щеки Гвена. Великан проклокотал что-то на прощание, огромные крылья зашелестели, и великолепный светло-серый грифон с белой головой взмыл в небеса.       На коне ехать в край оборотней тоже небезопасно. Потому Гвен не придумал ничего лучше, как выкупить у какого-то трактирщика молодого поджарого волка, тут же названного керинийцем Синим Ветром. И на этом звере отправился во Фринтвар.       Вскоре зелёные долины сменились возвышенностями. На горизонте замаячили горы. Леса стали гуще, волчий вой слышался ночами всё отчётливее. В одну из ночей Гвену даже пришлось применить магию, чтобы отогнать от своего костра особо наглых непрошенных гостей.       Он уже проваливался в сон, когда к костру неслышно подошёл огромный волк. — Уже и магия моя не действует, — мрачно буркнул Гвен. Но всё же прижался к Синему Ветру, с которым они успели привязаться друг к другу.       И вдруг Гвен увидел, что оборотень у костра принимает человеческое обличие. Могучий альфа с чёрными волосами, разбросанными по мощным плечам в буграх мышц, стоял лицом к огню. Мускулистая спина с широкой полосой жёсткой чёрной шерсти, сбегающей вниз к впадинкам над угловатым твёрдым задом, вся в шрамах и рисунках. А ниже стройные крепкие ноги, как у молодого жеребца. Альфа закинул свои сильные руки, перевитые мышцами, за голову и повёл носом.       Резко обернулся назад и заметил Гвена. — Приветствую тебя, путник! — сказал он, сверкнув прищуренными зеленовато-жёлтыми глазами. — Не страшно омеге одному путешествовать по нашим краям? — И тебе доброй Луны! — ответил Гвен. — Мне предстоит жить в этих краях, — заявил он, дерзко вскинув голову. — Что же заставило керинийца отправиться в страну врагов? — не унимался оборотень. — Миротворческая миссия. И мы уже не враги…       Фринт искренне рассмеялся. И повернулся к Гвену. Омега смущённо отвернулся, но украдкой посматривал на него. Альфа хорош собой! Даже слишком. Таких удивительных жёлтоватых глаз он не видел, кажется, никогда. Бровь рассечена. Ну это и понятно. Скорее всего, оборотень из берсерков какого-нибудь военачальника. Шея у альфы крепкая, как верёвка на боевом драккаре. Широченные плечи, как и спина, в шрамах и татуировках, на тугих мышцах смуглая кожа. На рельефной груди среди чёрной поросли волос гордо торчат два тёмных соска. А ниже… Кубики на животе тоже в боевых шрамах, на боку рисунок. В паху в окружении курчавых волос огромный член. Если он в спокойном состоянии такой, то каких же он размеров, если альфа готов? Гвен даже покраснел от таких мыслей. — Нравится? — насмешливо спросил оборотень, будто красуясь. — Ты очень красивый, — нашёлся омега. — Великолепно сложен. Вот я и засмотрелся. — Ты тоже хорошенький, — альфа в упор смотрел на парня своими жёлтыми глазами. — Может, тоже покажешь какой ты? — Прости, не могу. Мне нужно утром быть там, — он махнул в сторону Хаасдена. — Меня ждут…       Могучий альфа напрягся и в один прыжок оказался сверху Гвена. — А хочешь познать настоящего фринтварского альфу-оборотня прямо сейчас? — клацнул он клыками над самым тонким лицом омеги. — Мне его познавать придётся всю оставшуюся жизнь, — дерзко ответил Гвен. — Гордый, — фринт жадно лизнул омегу в шею.       Юноша резко отвернул голову. — Не делай так, пожалуйста. Не компрометируй меня, — сказал он как можно спокойнее, заливаясь краской.       Сейчас можно было бы применить магию. Но он не имеет права… — Поломаться решил? — усмехнулся оборотень, уже оглаживая стройное тело омеги под рубашкой. — Нет. Я говорю, как есть. — А ты сладкий, — нагло заявил волчара, снова лизнув шею парня. — И пахнешь горным ветром.       Гвен посчитал, что лучше всего не сопротивляться фринту, распаляя его. Он уже почувствовал, как наливается силой альфий член. И совсем не хотел прибыть к жениху изнасилованным волком в лесу среди ночи. — Ты что, не будешь стонать и отбиваться? — искренне удивился альфа. — Нет. Давай, — Гвен рывком порвал на себе рубашку, демонстрируя свою очень светлую кожу и лёгкий рельеф груди с тёмно-розовыми нежными сосками. — Делай, что хотел и проваливай!       Альфа даже приподнялся на мощных руках. — Ты смелый омега, — заявил он. — А ты не совсем неотёсанный альфа, — сдерзил в ответ Гвен.       Оборотень усмехнулся, сверкнул глазами цвета полной Луны и жадно впился в сочные губы омеги. Гвен чуть не застонал. До чего ж страстный! Сильный, властный, настойчивый поцелуй. Но в то же время горячий и сладкий. Он обвил изящными руками шею альфы и выгнулся. В низу живота стало разливаться тепло, в заду начало тянуть. Но нельзя! — Не долго же ты сопротивлялся, — самодовольно скривился фринт, уже поглаживая твердеющие соски керинийца. — Прошу, оставь меня, — простонал омега, еле сдерживаясь. — Я не могу… — Ты ещё и страстный, — заявил оборотень. И длинно лизнул омегу от самого пупка до ямочки за ухом на шее. — Запомни это. — Да уж такое забудешь! — с сарказмом ответил Гвен. — Не будешь жалеть, что отказался?       Тот уверенно помотал головой. — Прощай, нежный дерзкий кериниец, — альфа ещё раз жарко поцеловал парня, так, что у того снова заполыхало в низу живота и сводило в заду. И растворился в ночной темноте. — Ужасно, — заявил Гвен волку, обеспокоенно поскуливающему рядом. — Не бойся, этот невежда не вернётся. Кажется, он понял, что не надо нас обижать.       Уснуть Гвен уже не смог. Он с тоской думал о прежней жизни, где он был вхож во дворец. И кем ему предстоит стать. Он был сильным боевым магом. Теперь же с магией покончено. Он был талантливым полководцем. Сейчас он не сможет взять в руки оружие. Он был сыном знатного дворянина. Но осталось у него лишь укороченное имя. Он жил в за́мке, с кучей прислуги, читал книги, изучал магию и распоряжался своей жизнью как хотел. Что его ждёт? Да, он будет жить в за́мке с кучей прислуги. Но ему придётся ложиться в постель с альфой, типа того, что он встретил ночью, и его жизнь будет зависеть от такого же несдержанного оборотня…       Гвен вообще не собирался замуж! И лишь клятва верности королю и некоторый шантаж со стороны монарха заставили его изменить себе. Омега горько заплакал. И не заметил, как уснул.       Утром его разбудили лучи солнца, пробивавшиеся сквозь ветки деревьев. Костёр потух. Гвен умылся из ближайшего ручья. Перекусил остатками вчерашнего ужина. Потом посмотрел на свою порванную на груди рубаху. И в таком виде являться к жениху? Да ещё и после того, как по его телу откровенно блуждали нахальные руки оборотня?       Омега добрался до ближайшей деревни. Обменял кое-что из своих украшений на новую рубаху. Тщательно обмылся в реке, чтобы смыть волчий запах, переоделся в свежее и, заприметив очертания за́мка Хаасден, направил Синего Ветра туда.       Очень удивился керинийский омега, когда увидел, что всё готово к его приезду. У главного входа в за́мок уже стоял Омежий Переход. С полным соблюдением ритуала, как того потребовал сам Гвен. И он был благодарен будущему супругу за полное соответствие протоколу подготовки к своей свадьбе. — Омега прибыл! — доложил стражник и передал парня в руки мага Фирдрона. — Приветствую тебя! — поклонился маг омеге, как равному. — Нет, уважаемый, — вздохнул светловолосый юноша. — Я не тот, за кого ты меня принимаешь. Не тот, кого видишь сердцем ты. Я просто омега по имени Гвен… — Но ты же!..       Гвен снова замотал головой. И Фирдрон, всё поняв, лишь сочувственно посмотрел на парня. — Ты всё вынесешь, — сказал он, думая, какое же это наказание не иметь возможности использовать магию, тем более такому мощному магу. И особенно такую редкую, что лишь немногие с ней справляются. Но Фирдрон должен молчать. Он не выдаст настоящего обличия того, кто пришёл к Омежьему Переходу скромным омегой.       К Гвену подлетел хорошенький чернявый омежка. — От имени своего господина, приветствую тебя, кериниец! — парень широко улыбнулся, обнажая два ряда белоснежных зубов.       Гвен лишь учтиво кивнул. — Тебя проводить? Или сам? — тихонько поинтересовался дружелюбный оборотень. — Сам. Спасибо, тебе.       Гвен, несмело озираясь, подошёл к ширме из плотной красной ткани. Чуть постоял. И шагнул навстречу новой жизни. Он не спеша раздевался и прощался со своей прежней вольной жизнью. — Я готов, — сказал он сам себе и, вскинув голову, сделал шаг к дверям замка, которые начали открываться.       Каково же было удивление омеги, когда в конце Омежьего Перехода его встречал оборотень, что напал на него ночью в лесу. — Ты? — удивился Гвен. — Я тоже удивлён, — ответил альфа, откровенно разглядывая жениха.       Красивый парень. Удивительные голубые глаза на тонком лице. Чувственные губы созданы, чтобы их целовать. Очень светлые волосы собраны на макушке и открывают вид на крепкую, но изящную шею. Сам парень великолепно сложен. Будто выточен из светлого мрамора уверенной рукой талантливого скульптора. Благородная посадка головы. Тонкие запястья и лодыжки. Но сам крепкий, с едва заметным рельефом мышц под очень светлой кожей. Стройный, гибкий. И до одури соблазнительный.       Альфа подошёл к Гвену. Коснулся пальцем его шеи. Омега замер, но не отпрянул. — Ты очень красивый, — сказал оборотень, бесстыже оглаживая омегу по плечам, груди. Провёл рукой по серебристо-белому ирокезу на изящной спине. Задержал ладонь на аккуратном заду, так органично лёгшей в его огромную ладонь. Он помял нежные ягодицы Гвена, погладил точёные бёдра парня. Омега чуть вздрогнул, но промолчал.       Альфа бросил взгляд на вздымающуюся грудь с тёмно-розовыми сосками, упругий живот и аккуратный член в ореоле белых волос. Осмотрел стройные крепкие ноги парня. Его взгляд задержался на гибкой поджарой спине омеги. По обе стороны от белого шелковистого ирокеза на лопатках раскинулись искусно нарисованные крылья грифона. — Что это? — спросил Хэльвард, по-хозяйски накрыв ладонями рисунок. — Я был солдатом, — скромно ответил омега. — Не-е-ет, не просто солдатом, — оскалился альфа. — Ты — грифоновый всадник! — Да! Я — грифоновый всадник! — парень даже как-то гордо вкинул голову.       Оборотень подавил в себе вой. Значит, этот омега знал Белого Грифона! А что если этот омега и есть сам?.. Нет! Это невозможно! Белый Грифон никогда не позволил бы отдать себя замуж за фринта. Он лучше бы убил себя, но избежал такого позора. — А теперь я на твоей спине буду летать, — пошло прошептал Хэльвард прямо в ухо парня, не переставая поглаживать его по чуть мускулистой спине с крыльями. — Как Вам будет угодно, господин, — омега покорно опустил голову.       Нет, это не Белый Грифон! Тот не стал бы так послушно отдавать себя оборотню. — Ты пахнешь сладкими горными цветами, — сказал альфа, понюхав омегу за ухом. Лизнул белокожую шею. — И свободным ветром с горных вершин. С ночи твой запах стал ещё слаще… — Я рад, что пришёлся Вам по вкусу, — бесцветным голосом отозвался Гвен. Но его развёрнутые плечи и снова дерзко вскинутая голова говорили, что этот парнишка не будет покорной тенью бродить по за́мку. «И это даже хорошо» — подумал Хэльвард. Хаасден будет в надёжных руках. А он сам может и дальше гулять по лесам вольным волком и сколько угодно резвиться с омегами. — Всё-таки я тебя попробую. Не получилось прошлой ночью, но в эту ночь ты — мой! — самодовольно заявил оборотень, когда вдоволь насмотрелся на гордого керинийца и ему надоело оглаживать омегу. Уж очень не терпелось затащить юношу в постель и узнать какой он на вкус. Тем не менее, он помнил, что омега отказал ему ночью, когда Хэльвард был в обличии волка. — Так и будет, мой госп… — Не называй меня так! — рявкнул альфа, сверкнул желтовато-зелёными глазами. — Разве во Фринтваре не так общаются омеги к своим мужьям-альфам? — искренне удивился Гвен. — Обращаются так, муж-альфа как велит! Называй меня по имени, — приказал он. — Да, мой… Да, Хэльвард, — омега посмотрел на него своими невероятными голубыми глазами, будто два озера высоко в горах. — А ты, наверное, охоч до ласк альфы, — оборотень заметил, как закусывал губы и прикрывал глаза омега, когда фринт его касался. Он накинул на плечи краснеющего парня покрывало. — Идём, оденешься, — взял жениха за руку и повёл в свой за́мок.       Омега весь кипел внутри. Его только что трогал оборотень, который прошлой ночью чуть не взял его силой! И ему предстоит жить в этом кошмаре всю жизнь. Отдаваться этому похотливому волку. И не сметь рассказать о себе ничего. Он даже не сможет защитить себя! Ни мечом, ни магией. Но сможет словом!       Гвен позволил отвести себя в покои, где два резвых молоденьких омежки обмыли жениха в большой лохани, натёрли каким-то маслом с тонким ароматом и нарядили для свадебного пира. — Хорошенький какой! — довольно клацнул клычками один из парнишек, любуясь на статного светловолосого омегу в шёлках и мехе. — Украшения нужны только. От альфы. — Просто прелесть! — согласился другой. — Ну, в кухню? А то нам ничего не достанется!       Юные оборотни, поклонившись будущему господину, весело смеясь, побежали на запахи, доносящиеся снизу, где рассчитывали найти какое-нибудь угощение. — Ты готов? — в покои вошёл Хэльвард.       Он уже не походил ни на лесного волка, ни на дикого фринта. Теперь Гвен увидел перед собой фринтварского герцога ван дер Хаасдена — мощного красивого альфу с рассыпанными по могучим плечам чёрными волосами, смуглым лицом с аккуратной бородкой. Только в его желтовато-зелёных волчьих глазах полыхал огонь. — Готов, — тихо ответил Гвен.       Альфа протянул омеге шкатулку. — Мы тоже чтим свадебные традиции, — сказал Хэльвард. — На свадьбе альфа преподносит омеге украшения, которые отныне будут принадлежать ему. Каждый альфа сам должен наполнить шкатулку, которую потом отдаст омеге перед пиром. — Спасибо, — ответил кериниец. Надо же! У диких фринтов есть свадебные традиции, кроме большой попойки! — Укрась себя, — мягко потребовал Хэльвард.       Омега ловко открыл длинными тонкими пальцами шкатулку. — Красивые, — сказал он, перебирая серьги, ожерелья и браслеты из серебра, золота. Некоторые с камнями. Но все изысканные, умело сделанные. Такие, что не стыдно хоть во дворце показаться! Гвен выбрал несколько украшений из серебра с голубыми и белыми камнями.       Хэльвард смотрел как засияли камешки в аккуратных ушах омеги, на его изящной шее, тонких запястьях. О, как бы всё это смотрелось на Белом Грифоне!.. — Идём, а то гости заждались, — сказал оборотень, беря жениха за руку. И украдкой разглядывая этого красивого керинийца с грустными глазами на благородном тонком лице. Весь он был такой прекрасный и такой недосягаемый. Почти как Белый Грифон…       Оборотень раздражённо рыкнул. Не видать ему отважного генерала! Он берёт замуж другого керинийца. Этого прелестного благородного омегу. Но чувствуется в его поджаром теле какая-то неведомая сила.       Ничего, Хэльвард и эту силу сломит! — У нас, фринтов, особых ритуалов нету. Если женихи высказали своё согласие на брак, то после подарка альфы омеге они заключают договор и устраивается пирушка, — объяснил он коротко Гвену. — А потом? — Потом… потом альфа метит омегу, показывают гостям, и молодые вдвоём отправляются для совсем других забав, — оскалился Хэльвард. — Давай поторопимся! Хочу скорее приласкать тебя! — он нетерпеливо потащил Гвена в большой зал, где уже вовсю пировали гости.       Омега поразился такой животной натуре своего супруга. Ночью он напал на омегу. А сегодня, как ни в чём ни бывало, ведёт под венец. Гвен, будто сам не свой, оставил подпись под брачным договором, даже не читая его.       Фирдрон бросил жребий, предсказывающий каким будет брак. И глядя на молодых, будто гадая, знает ли альфа о своём омеге всю правду или нет, прочитал узор на Полотне Мира. Лишь поняв, что Хэльварду не интересно кто его жених, маг лишь сообщил: — На Полотне Мира написано, что этот брак будет добрым!       Он умолчал о многих трудностях и горестях, что предстоит испытать обоим.       А Хэльвард уже жарко целовал своего мужа прилюдно. Не стесняясь и не сдерживаясь, припадал к его влажным тёплым губам. И, откровенно ухватив за соблазнительный зад, направил к месту за свадебным столом.       Гвен сидел на пиру как сам не свой. — Вот и всё, — тихо сказал он сам себе.