Белый Грифон

      Гвенелар отошёл на изрядное расстояние от за́мка, когда до него донёсся полный тоски волчий вой. Жалобный вопль потерявшего любимого, грустный плач одиночества… — Хэльвард, — догадался омега, вздохнув.       Но не остановился. Даже не обернулся. Если он на миг замедлит шаг, то не сможет уйти в Керинию. Его самого разрывало на части. Одна жаждала вернуться в Орден и продолжить обучение. Он ведь ещё не достиг шестой, самой высшей ступени в мастерстве. Другая часть рвалась назад, в за́мок, чтобы познать тайну его неожиданного притяжения с мужем. Глаза юноши туманом застилали слёзы.       Омега снова был лордом Альдегрини, Магом Ордена Стихий и генералом Белым Грифоном. Он был свободен, восстановлен в правах. И бесконечно несчастен… — Я с тобой сюда пришёл и ухожу тоже, — сказал он волку Синему Ветру, который украдкой поглядывал на рощу среди поля, по которому они шли, и взволнованно поскуливал.       Гвенелар покинул за́мок также, как и прибыл сюда. На нём были простые штаны, холщовая рубаха и те самые сапоги, в которых он год назад шёл этой же дорогой.       Рядом шёл Синий Ветер. Волк за год подрос, окреп и стал настоящим красавцем. То, что этот умный зверь — омега, Гвен понял давно. А по тому, как пристально за его серым спутником наблюдала пара жёлтых глаз, чей обладатель скрывался за деревьями рощицы неподалёку, кериниец догадался, что эту пару связывает нечто большее, чем просто привязанность. — Ничего, дойдём до границы, и я отпущу тебя к твоему другу, — кериниец потрепал волка по шерсти на холке. — Тебе надо в лес. А я отправлюсь в Орден, — сказал отчего-то не совсем радостно. И понимал, что уходить-то он не хочет! — Господин Гвен!       Омега обернулся. По полю навстречу шёл Марни и тащил две огромные плетёные корзины. — Не сто́ит тебе в таскать такую тяжеленную ношу в твоём-то положении, дружок! — сказал Гвен.       И тут заметил, что добродушный оборотень лишился своего огромного живота. — Вот! — Марни с улыбкой кивнул на одну корзинку.       Гвен заглянул туда и увидел трёх волчат с очень светлой серебристо-серой шёрсткой. Щенки посапывали и крутили мокрыми носиками во сне. — Трое! — гордо сообщил Марни. — Это крепыш — альфа Коннор, посередине — бета Ронан, а самый большой и самый горластый — Нолан. И он — омега, — заулыбался молодой папочка. Гвен впервые увидел новорождённых оборотней. — Прелестные…щенки, — сказал он. — Они родились только на днях, — объяснил Марни. — А как только у них откроются глазки, шёрстка начнёт опадать. И появится только, когда все молочные зубы сменятся. Годам к тринадцати-четырнадцати. — Славные у вас с Синдером детки, — сказал Гвен и почему-то подумал, почему у них с мужем так и не получилось ничего. — А куда это Вы собрались без сопровождения? — вдруг подбоченился Марни. — Я ухожу… — Что-о-о?       И Гвен рассказал, что замуж он вышел только по жребию Котла Судьбы и по настоянию своего короля. Его брак с Хэльвардом не принёс счастья обоим. Альфа отпустил мужа. И теперь Гвен наконец-то сможет вернуться в Орден постигать магию Любви, изучение которой он бросил из-за того, что пошёл на войну. — Хм! Нельзя оставлять засеянное поле без внимания! — заявил Марни. — Нехорошо, посеяв семя, не поливать и не заботиться о нём. Чтобы урожай был добрым, надо всходы оберегать с самого начала, — он многозначительно посмотрел на Гвена. — Ты о чём? — Нельзя делить неделимое, — мрачно заявил оборотень. — Мы с Хэльвардом изначально были разные, — усмехнулся Гвен, по-своему поняв, что имеет в виду омежка. — Этот брак был ошибкой.       Тот хмыкнул: — Котёл Судьбы никогда не ошибается!       Кериниец промолчал. — Не ошибается, не ошибается, — повторил Марни и, перехватив поудобнее корзинки, направился, куда шёл. — Видимо, один раз всё-таки ошибся, — дерзко бросил ему вслед Гвен и, фыркнув, совсем как Хэльвард, двинул в сторону границы. — Ну, я не прощаюсь с тобой, господин-омега ван дер Хаасден! — донесся до мага голос оборотня.       Гвен посмотрел в сторону леса за полем и решил идти напрямик. Чем скорее он минует молчаливую обитель деревьев, тем скорее окажется дома.       А где его дом теперь? В родовом гнезде его уже не примут. А он и не особо стремился туда. Остаётся только в Орден. Но после всего, что он сделал в последней битве с фринтами, примут ли его там?       И назад, в Хаасден, пути тоже нет. Он же сам не хотел этого брака! И сам попросил мужа отпустить его. Гвен ушёл. Но что-то изменилось. Омегу стали терзать сомнения. Правильно ли он поступает, покинув за́мок? Не он ли защищал Хаасден, назвав его своим домом? Не он ли готов был отдать жизнь за этот дом? Но больше всего его занимали мысли об оставленном в за́мке оборотне, чей тоскливый вой доносил до Гвена ветер с самого утра.       Омега уважал мужа, старался быть хорошим омегой для него. Но только ли этом дело? Там, в Ветреном Гроте, на него снизошло какое-то озарение. Такое случалось с Гвеном только когда на него снисходило озарение при изучении Магии. Но что же случилось около костра, на продуваемой всеми ветрами скале?       Ответом стал ещё более протяжный и ещё более тоскливый вой.       Оборотень, что стоял изваянием перед крепостной стеной за́мка, вытянувшись во весь рост и тоскливо глядя в сторону керинийской границы, проклинал своё одиночество и оплакивал свою утрату. Хэльвард понимал, что воем разбитое сердце не спасёшь. Его жгло изнутри, выжигало чёрную пустоту одинокого существования. — Гве-е-ен! — тоскливо чуть ли не скулил оборотень в безмолвное небо.       Неужели любовь омеги к знаниям сильнее его любви к нему, фринтварскому оборотню? О, какой же силы должна быть эта тяга к познаниям, если Гвен отправился в Орден, полюбив Волка? Хэльвард чувствовал эту любовь, которая зародилась у костра на ветру, когда он сам отогрел омегу своим Небесным Огнём. Но сейчас, когда этот омега покинул мужа, ему нестерпимо больно и одиноко. От этой боли у Волка разрывалось сердце и на желтовато-зелёные глаза наворачивались слёзы. Впервые в жизни, с момента его взросления, по щеке оборотня побежала скупая слеза.       Он же мог не отпускать Гвена! Но он обещал омеге. И он выполнил своё обещание. — Гве-е-ен! — разносилась тоскливая волчья песнь в небе.       Долетая до ушей белокурого керинийца этот вой будто молил вернуться.       С каждым печальным завыванием Гвену было всё труднее уйти. Сначала он был тут будто пленник, потом как муж, затем стал любовником. И уходит он любимым и любящим. Но зачем? Этого омега не понимал. Как и не понимал, что за невидимая нить не пускает его.       Но продолжал приближаться к родной земле. Омега и Синий Ветер зашли в лес. Среди деревьев тенью мелькал крупный волк, которого юноша заприметил ещё в рощице на поле. Он лишь наблюдал за керинийцем с его серым спутником и будто следил, чтобы путь их был безопасным.       Гвен делал вид, что не замечает здоровенного зверя. Тот, осмелев, несколько раз показался между стволов лесных великанов. Что-то было в глазах этого охотника, что мелькало в жёлтовато-зелёном взгляде Хэльварда, вой которого всё ещё раздавался в отдалении.       Зачем же Гвен ушёл? Этого он не мог объяснить. Как и не понимал сам альфа. Не в силах вынести предстоящее одиночество могучий оборотень сорвался с места и побежал, ведомый запахом свежего горного ветра, в котором улавливался ещё один аромат.       Огромными прыжками Хэльвард преодолевал поле, приближался к лесу, где исчезли его муж и волк-омега. На него, а не на его обученного магии супруга, снизошло озарение. Гвен уносил из Хаасдена частичку мужа. Теперь, когда их начала удерживать связь более сильная и неразрывная, чем узы брака, Хэльвард просто не сможет отпустить супруга. Он не может потерять любимого мужа. И не хочет терять тот огонёк, что вспыхнул в лоне Гвена, куда он заронил своё семя.       …Омега чуть покосился на большого волка в тени деревьев, что в нетерпении смотрел на Синего Ветра. Потом на самого волка-омегу. — Так это твой альфа! — усмехнулся Гвен, заметив как отвечает тихим поскуливанием Синий Ветер на вой здоровяка.       Серый спутник омеги заурчал, будто соглашался.       Гвен посмотрел на огни Хаасдена, сливающиеся со звёздами на горизонте. И вздохнул: — А мой альфа там…       Осмелевший дикий волк осторожно подошёл к Синему Ветру и тронул его нос своим, будто целовал. Оба зверя заурчали и потёрлись мордами.       Гвен прислонился спиной к дереву и застонал, сползая по стволу могучего лесного великана. — Что я наделал?! — в отчаянии он закусил запястье.       Посмотрел на за́мок, уже тёмным силуэтом вырисованный на фоне вечереющего неба. И ощутил, как внутри него разливается лёгким бризом магическое тепло. То был свет плода Любви его и Хэльварда.       Гвен впервые в жизни не знал, что делать. Он, так страстно хотевший вернуться в Керинию и дальше изучать магию, так горячо мечтавший снова стать свободным, уже не столь уверен, что хочет этого. — Ну конечно! — вдруг понял омега.       Его пугало, что познав любовь, он станет пленником чувств. И перестанет быть свободным. Но ещё он понял, что магию Любви он никогда не изучит в Ордене. Эта магия редкая. И те скудные слова в книгах никогда не дадут Гвену таких озарений, какое даст единение с любимым.       Он вскочил на ноги и бросился назад. — Хэльвард!       И упал в объятия могучего оборотня. — Я не смогу тебя отпустить…- выдохнул альфа и, обратившись человеком, жарко поцеловал мужа.       Омега поднял на него мокрые от слёз глаза. Впервые Хэльвард увидел, как плачет боевой маг, как плачет генерал Белый Грифон. — Я и не смогу теперь уйти…- ответил он. — Не плачь…- он нежно провёл огромной смуглой рукой по фарфоровой щеке.       Гвен прижался к этой руке. — Как же я не понял всё сразу? — прошептал он. — Ты был ослеплён честолюбием мага. И не увидел, что всё у тебя уже есть, — ответил альфа. — Как я был ослеплён Белым Грифоном и не увидел его в тебе.       Хэльвард покрыл поцелуями губы, щеки, глаза, шею мужа. — Я чуть не совершил самую большую ошибку в жизни, — сказал Гвен, открываясь нежным прикосновениям губ мужа. — Простишь ли ты меня после этого? — Ты не должен просить прощения, — ответил Хэльвард. — Ты сделал меня счастливейшим из оборотней, — он ласково погладил впалый живот мужа. — Ты сотворил чудо. — Мы сотворили чудо, — поправил его Гвен. — Это плод нашей Любви. — Теперь я понимаю, почему я так долго не мог иметь детей… Ты дал мне Любовь. И теперь у меня будет наследник, — оборотень снова целовал омегу и не мог насладиться его ответной нежностью. — Любовь творит чудеса, — согласился Гвен, растворяясь в поцелуях и ласках мужа. — Но она и толкает на совершенно безумные поступки.       Омега положил голову на широкую грудь Хэльварда, слушал стук его сердца и понимал, что из любви к мужу Волк обрёк себя на страдания одиночеством. Как он мог покинуть этого огромного необузданного оборотня, который так искренне и откровенно проявляет свои чувства? — Из любви к тебе я решился отпустить тебя…- подтвердил Волк. — Примешь обратно? — Да, любовь моя, — он поглаживал Гвена по шелковистому ирокезу, пробуждая ещё больше нежности в сердце омеги. — Что же тебя вернуло? — Магия. Любви познаётся не за чтением книг в Орденской башне. Она познаётся с любимым…

***

— Лишь двое, принявшие и познавшие друг друга до самых глубин, могут получить величайший Дар Любви. То, что зарождается на Земле под Небесами и то, что Ветром уносится в Эфир, где разгорается Небесным Огнём.       Старик-маг рассказывал уже повзрослевшим ученикам о самой редкой Стихии. — Магистр Брунгед, а как можно понять, что это Любовь? — спросил кто-то из учеников. — Это заметно по тому теплу и спокойствию, что окружает пару. По их искристым взглядам и ласковым прикосновениям. По той гармонии и взаимосогласию, что царят у них в доме. — А каковы свойства Любви? — спросил другой ученик. — Чистота и свет, — ответил маг и призадумался. — Но если нет света и чистоты, то нет и Любви. У неё нет отрицательного проявления. Разве что тёмная пустота одиночества.       И ещё это мощная сила. Но и крайне хрупкая. Всю жизнь пара должна лелеять и оберегать этот Дар свыше. И тогда на плоды этой Любви, детей благословенной пары, тоже снисходит Благодать Небес.       Маг отошёл в сторонку, дав ученикам самим подискутировать на тему.       Чудо Любви — редкость. Немногие его получают. Но зато все вокруг находятся под могущественной защитой. Двое, получивших в Дар это сокровище, всю жизнь идут рука в руке, в полной гармонии друг с другом, как одно целое.       И пусть даже эта пара — дикий фринтварский оборотень и своенравный керинийский боевой маг…