Белый Грифон

— Любовь — столь редкая Стихия, что мало кто даже из магов может рассказать о ней, — как-то растерянно начал Фирдрон. — Знаю только, что это величайший Дар. И возникает он, когда в Эфире соединяются четыре других Стихии каждого из пары. — Совсем редкость?..- разочарованно протянул Брунгед. — К сожалению, ученик, — вздохнул маг. — По крайней мере, я ни разу не видел. Земную Любовь видел, она повсюду во Фринтваре, Небесную и Воздушную видел, даже Водную встречал. Но Эфирную, — он вздохнул, — ни разу. Некоторые даже не считают Любовь Стихией. — Но ты-то, учитель, так не думаешь? — заметил юный волк.       Маг улыбнулся. — То, что невозможно увидеть из-за редкости явления, не означает, что этого нет. Но я точно знаю, что Любовь есть. Хоть и не встречал ни разу… Может, тебе повезёт, и ты сможешь рассказать своим ученикам о величайшем Даре Магии…

***

      Хэльвард не отходил от постели Гвена ни на миг. Он отправил вместо себя Арнека командовать покинутым гарнизоном. — Я не могу оставить мужа…- оборотень осторожно прижал к себе омегу, находящегося на грани перехода из одного мира в другой. — Сможешь сам командовать берсерками? Тебе ж не впервой! — Да, Хэльвард! — и, поклонившись, бета удалился.       Альфа почувствовал укол совести. Впервые в жизни он отказался от командования войском ради омеги, который и не любил его никогда. Или он так думал. А, может, Гвен и хотел бы полюбить, но не смог по каким-то причинам?       Что-то оставило Хэльварда дома. Хорошо, что за время его отсутствия в той части границы, где стоял Волчий гарнизон, не было ни ликанов, ни дикарей-магов.       Альфа изводился мыслью как же он был слеп и глуп, что он не смог разглядеть Белого Грифона в стройном беловолосом омеге с небесно-голубыми глазами? В своём муже! Какой же он был глупец! Неужели блеск боевого мага так ослепил его разум? — Как же я мог не видеть всего этого? — спросил альфа у Гвена, тихо лежащего в его объятиях. — Как я мог позволить моему спасителю угасать? — он едва сдержал слёзы, подступившие липким комом к горлу, и обнимал Гвена с совсем бесцветными глазами.       Он сидел перед постелью мужа и корил себя за это. Лишь иногда в опочивальню заходил лекарь Джели, чтобы сменить повязки на ранах Гвена. — Когда господин-омега чуть очнётся, дайте ему это, — сказал старик, протягивая Хэльварду пузырёк со светящейся жидкостью. — Несколько капель.       Альфа коротко кивнул.       Потом заявился хорошенький юный омега с подносом с едой. В другое время Хэльвард опробовал бы и содержимое увесистого серебряного блюда, и самого омежку с румяными щёчками. Но сейчас он лишь кивком поблагодарил парнишку за заботу и отправил назад. Он снова склонился над Гвеном. — Я не позволю тебе угаснуть, — сказал он так нежно, что омега тихонько застонал.       Хэльвард капнул между пересохших побледневших губ мужа несколько капель светящейся жидкости из пузырька, что дал ему Джели, и склонился над омегой. — Ну почему ты ничего не сказал? — Не имел права, — слабо выдохнул Гвен, чуть ожив от лекарства.       Оборотню даже показалось, что в угасающем взгляде мужа чуть вспыхнуло пламя жизни. Юноша слегка выгнулся, будто что-то под лопатками мешало ему. — Но теперь-то я знаю кто ты! — рыкнул альфа. — Ты — генерал Белый Грифон! — скорее утверждал, чем спрашивал он. — Да, я — генерал Белый Грифон! — отозвался омега, собрав все силы. — Как я этого не увидел? — недоумевал оборотень. — На самом деле я же полюбил тебя. Тебя, Гвена! — А Белый Грифон? — чуть насмешливо спросил Гвен. — Он был моей мечтой. Я был ослеплён его великолепием. И не замечал своей любви к тебе, Гвен. Как не замечают света и тепла одной свечи в ярко освещённом зале. Сможешь ли ты после этого теперь простить меня? И принять своего альфу… Позволь мне доказать свою любовь! — молил он.       Омега прикрыл глаза и зябко поёжился. — Что с тобой? — спросил Хэльвард. — Холодно…- вдруг простонал Гвен. — И темно…       Альфа прижал к себе холодеющего супруга. — Я люблю тебя, Гвен Белый Грифон. Всем сердцем. И готов отдать часть своей жизни, лишь бы вернуть тебя. И вымаливать прощения за то, как был слеп. И равнодушен к своему мужу Гвену, — Хэльвард горячо покрывал поцелуями губы, щёки, лоб супруга, будто хотел отогреть, вырвать из ледяных лап смерти. — Скажи, как мне вернуть тебя? — Не могу… Таковы обычаи моей страны, — ответил Гвен. — Но я хочу знать кем ты был до замужества! — недовольно рыкнул альфа и гневно сверкнул глазами.       Омега лишь слабо мотнул головой. Хэльвард заботливо смачивал пересохшие губы Гвена водой, согревал его своими поцелуями и молил о прощении. — Небесный Огонь…- прошептал омега, чуть приоткрыв глаза.       Альфа ужаснулся. Гвен таял на глазах. От его красивого мужа оставалась лишь тень. Взгляд прекрасных небесно-голубых глаз потухал, как последние лучи солнца над вершинами гор. Вокруг глаз начали залегать тени. Изящные руки с длинными тонкими пальцами стали похожи на скованные инеем ветви дерева. Линии благородно красивого лица заострились. Кожа на проступающих рёбрах и выпирающих ключицах стала совсем как снег и будто светилась изнутри. — Скажи, как я могу тебе его дать? — вопрошал Хэльвард, нежно поглаживая кончиками пальцев холодеющее тело Гвена.       Омега лишь покачал головой.       Оборотень в отчаянии задрал голову и завыл. Жалобно, тоскливо, безысходно… — Ты сам должен…узнать, — подсказал омега.       Альфа нежно прижал к своей мощной груди совсем ослабшего мужа: — Я и так слишком невнимателен был к тебе. Совсем невнимателен…       Вернее, оборотень хотел сказать, что всё его внимание к мужу ограничивалось постелью. Он изучил Гвена только как альфа — омегу. Да и то, не до конца. А уж душа супруга была для Хэльварда непроходимым лесом, потёмками.       Фринт велел позвать мага. — Он всё время говорит про Небесный Огонь, — сказал Хэльвард, с надеждой глядя на Фирдрона, едва тот явился к господину. — Ну конечно! Ведь господин Гвен — маг, — ответил тот. — Как маг? — Маг пятой ступени Ордена Стихий, — уточнил Фирдрон. — Почему я об этом не знал? — рявкнул альфа. — Вы не спрашивали, — был ответ. — Что ещё я не знаю о своём муже? Как его имя? — раздражённо бросил Хэльвард — Лорд Гвенелар Илени Мероко дела Альдегрини-и-Нофинн, мой господин.       Альфа весь кипел. Почему его люди знают о его муже больше, чем он сам? — Вас это никогда не интересовало, — Фирдрон читал мысли своего герцога. — Вы были так поглощены мечтами о керинийском боевом маге, что не увидели его в собственном супруге. — А как ты узнал?! — Догадался, — ответил маг. — По тому, как споро распоряжался господин Гвен в замке, я понял, что ему не впервой командовать. Да и внешне он статен, крепок, как воин. А потом, когда ездил в свой Орден с образом его метки и следами крови на подушке, узнал, что один из грифоновых всадников был омегой. И выяснил его имя. Ну, а когда увидел нашего господина-омегу с крыльями, то понял, что мои догадки верны!       Хэльвард слушал, внутри у него всё горело. — Мой господин, — тихонько тронул его за плечо маг. — Вы должны произнести всё, что узнали о своём супруге. И не забывайте про Небесный Огонь.       Хэльвард осторожно поцеловал мужа. Набрал побольше воздуха в свою мощную грудь и выдохнул: — Ты — лорд Гвенелар Илени Мероко дела Альдегрини-и-Нофинн, Маг Ордена Стихий, — произнёс Хэльвард на одном дыхании.       Гвен слабо улыбнулся. — Да… Я — лорд Гвенелар Илени…- с трудом выводил слова омега, — Мероко дела …Альдегрини-и-Нофинн, Маг …Ордена Стихий… — Я люблю тебя, Гвен, — альфа подарил мужу самый нежный из своих поцелуев. — Небесный Огонь, — тихонько подсказал Фирдрон. — Но как? — не понимал Хэльвард. — Вам подскажет Ваше сердце…       Оборотень стал ласково оглаживать совсем холодное тело супруга смуглыми ладонями, будто намыливал его, как тогда, в первую брачную ночь. — Я готов отдать тебе весь свой Небесный Огонь, — прошептал альфа. — Только не покидай меня. — Весь не надо…- ответил Гвен очень тихо. — Ты же видишь, что бывает…если отдать весь.       В него стала потихоньку возвращаться жизнь, вливаться тонкой горячей струйкой. Гвен смог вздохнуть и чуть приоткрыл глаза. — Ты вернулся! — альфа радостно прижал к себе мужа. — Мой господин, — остановил его маг. — Господину-омеге нужно немного отдохнуть. Да и Вам тоже. — Нет! Я теперь не оставлю его! — рявкнул Хэльвард. — Омега должен побыть один! — решительно возразил Фирдрон. –. Он сам должен решить… как ему быть дальше, — и покинул опочивальню.       Оборотень недовольно фыркнул. Но не стал ослушиваться мага. Уселся у разожженной жаровни и подпёр могучими руками в синих рисунках свою крупную голову, рассыпав по плечам смоляные волосы.       К огню бесшумно проскользнул Тирил. — Знаю, у тебя ещё есть вопросы, — сказал он.       Хэльвард поднял голову и бросил пронзительный взгляд на керинийца. — Почему он и я? Почему два генерала, что вели каждый своё войско против друг друга, должны были вступить в брак? — спросил он с отчаянием. — Такова воля Котла Судьбы…- и Тирил поведал, что принц Аледо подменил табличку с именем Гвена на свою.       Этому своенравному мальчишке не пришёлся по душе жених, принц из соседнего королевства, с которым был обручён юный омега. А ещё он был без ума от суровых диковатых фринтварских оборотней, с которыми познакомился после заключения перемирия, когда сопровождал отца. Поэтому, прознав о нежелании лорда делла Альдегрини выходить замуж, сообразительный королевич подменил таблички в Котле Судьбы.       Слушая этот рассказ, Хэльвард понял, почему другие фринты так поладили со своими керинийскими омегами. Котёл Судьбы назвал не только имена, но и подсказал, кому из фринтов какого керинийца дать в мужья. — Некоторые мечтали об оборотнях, — сообщил Тирил. — Мечта…- тихонько произнёс Хэльвард.       Его мечта сбылась. Но какой ценой! Он, мечтавший заполучить Белого Грифона, получил в мужья омежку, который оказался тем самым недосягаемым генералом-магом. — Оставлю вас…- тихо сказал бета и снова бесшумно покинул супругов.       Хэльвард раздул потухающий огонь в жаровне и вернулся к мужу. Обнял и стал молить Повелителя Огня, чтобы тот дал силы им обоим. Всю ночь альфа обнимал Гвена своими могучими руками. И думал, как же так он не увидел в стройном крепком керинийце Белого Грифона. В за́мке омега прекрасно справлялся с обязанностями, так легко, будто командовал армией. При всём своём равнодушии к альфе он вызывал чувство уважения и благодарности. А то, что он ценой собственной жизни решил отстоять Хаасден, Хэльвард будет помнить до конца своих дней. Но какой ценой это всё приобреталось для самого герцога ван дер Хаасдена!       Альфа терзал себя за то, как он был слеп и недогадлив в отношении прошлого мужа. И не заметил, что вершины дальних гор окрасились первыми лучами нового дня. Он вдруг почувствовал, что Гвен, хоть и слаб, но его угасание будто замедлилось. — Ты рядом, — сказал омега, чуть улыбнувшись, провёл пальцами по смуглой щеке. — Да, любовь моя, — Хэльвард облегчённо вздохнул. — И больше я не оставлю тебя.       Гвен чуть зашевелился. — Меня окутывает что-то непонятное, — сказал он. — Тебе больно? — взволновался оборотень.       Омега помотал головой. — Холодно? — Нет. Как будто я наполняюсь новым знанием, но не могу произнести заклинание…       Хэльвард снова послал за магом. — Скажи, как мне этот Небесный Огонь раздобыть? — с порога накинулся на Фирдрона его господин, едва не снеся Брунгеда, что повсюду сопровождал учителя. — Он внутри тебя, — ответил маг, заметив, как укрылся в уголке его ученик. — Да что ж такое? Опять ты говоришь загадками! — взвыл оборотень, не понимая, о чём говорит Фирдрон.       Гвен, тихо лежавший на постели и находящийся на грани миров, совсем превратился в прозрачную тень. — Господин-омега тает…- заметил маг. — Что? Что я должен сделать?! — Хэльвард уже начал скулить, как волчонок, потерявший папу, в отчаянии наблюдая, как его омега уходит в мир Теней, а он, могучий альфа, лихой генерал, ничего не может поделать. — Есть один способ, — нехотя проговорил маг. — Я готов на всё! — прокричал оборотень. — Даже отдать ему свою жизнь? — Да! — без раздумий ответил Хэльвард.       Маг чуть улыбнулся. — Ну тогда отнесите мужа в его Стихию и поделитесь своей, — ответил он тихо.       Альф схватил Фирдрона за грудки и подтянул к себе. — Скажи точно, что делать! — взвыл он. — Его стихия — Воздух, Ваша — Огонь, — подсказал маг. — Может, отнести господина к Ветреному Гроту и разжечь там костёр? — несмело подал голос из своего угла Брунгед.       Оборотень и маг уставились на парнишку. — Так, поможешь мне! — приказал Хэльвард. — Я готов! — заявил бодро Брунгед. — Сейчас. Всё сделаю, — альфа коснулся губами потрескавшихся губ мужа с каплей светящегося зелья Джели, что лишь замедляло превращение в Тень, и подхватил его вместе с меховым одеялом, которым тот был накрыт.       Полдня занял переход. Но как бы ни были вымотаны альфы, молодой — изнурительной обороной Хаасдена и последующими хлопотами, а постарше — долгой дорогой домой и своей бесценной ношей, они взобрались к Ветреному Гроту, небольшой каменной нише в выступе на скале, что обдувался ветрами. Хэльвард уложил мужа на шкуру, брошенную Брунгедом и накрыл другой. Юный оборотень бросился собирать ветки для костра. — Иди пока, — велел Хэльвард, когда парнишка заготовил всё для тепла и света. — Да, мой господин, — Брунгед поклонился и поспешил домой.       Альфа уже не чувствовал крыльев за спиной супруга. Лишь холодеющее тело, из которого снова по каплям утекала жизнь. — Как же мне дать Небесный Огонь? — растерянно спросил Хэльвард сам не зная у кого. — Небесный Огонь и есть сама Любовь…- вдруг тихо проговорил омега. — Так возьми мой! — Хэльвард рьяно пригвоздил свою огромную смуглую ладонь на белокожую грудь Гвена. Но тот не вздрогнул от прикосновения.       Альфа стал обнимать угасающего мужа. Растирал его холодеющее тело руками, будто там и, правда, горело пламя. Он не переставал целовать Гвена. — Не надо…- едва слышно сказал омега. — Любовь горит, если… пламя двоих соединяется. Я своё израсходовал до конца…когда отрастил крылья… — Но моё есть! Возьми его! Всё возьми! — он протянул руки к мужу и задохнулся.       В его ладонях ярко заполыхали огни. Два огромных ярко-жёлтых пламени. Они отражались в жёлто-зелёных глазах оборотня, будто вели хоровод с огнём внутри фринта. — Мой Небесный Огонь! Его хватит для нас обоих! И любви моей хватит для двоих! — он снова приложил ладонь к груди Гвена. Посмотрел на узкие изящные руки мужа. Но увидел лишь тонкие светлые ладони, голубеющие от холода надвигающейся бесконечности. — Гвен, не покидай меня…- он выдохнул поцелуй ему в губы, будто делился своим Небесным огнём. — На всё воля Владыки Небес, — сказал омега, прикрыв глаза. — Но я отстоял свой дом…- слабо проговорил он. — Наш дом, — поправил его супруг. — И если в этом доме не будет тебя, то погаснет и мой Огонь, — он обнял Гвена, и пытаясь удержать его, целовал и поглаживал ладонями, на которых то и дело вспыхивали ярко-жёлтые язычки пламени. — Я не смогу жить без тебя…       Омегу выгнуло, он болезненно всхлипнул. Оборотень будто чувствовал эту боль, пронзающую любимого. Как бы он хотел облегчить его страдания! — Иди, — сказал Гвен. — Лучше мне одному… — Я тебя не оставлю! — решительно заявил альфа. — Пожалуйста, — едва слышно молил омега. — Я буду рядом, — сказал Хэльвард и устроился у костра неподалёку.       Он так и просидел так всю ночь, боясь даже мельком взглянуть на оставленного в одиночестве между жизнью и смертью Гвена. Альфа опасался думать каково омеге между светом и тьмой. Что он выберет? Или за него выбор сделан? Будет ли он сопротивляться этому или покорится, как покорился замужеству?       Из липкой паутины тяжёлой дрёмы оборотня вытащила свежесть утреннего бриза. Ветер обнял его могучие плечи. Хэльвард распахнул глаза, чуть зажмурившись от первых лучей солнца, брызнувших ему в лицо. — Гвен! — он с тревогой обернулся назад.       Шкура в каменной нише, где был оставлен в ночи омега, была пуста. Альфа замер, чувствуя, как холодной струёй в него заливается страх. Он взволнованно смотрел по сторонам, ища мужа. И отказывался понимать что-то. Как Гвен мог исчезнуть со скалы? Он же так слаб. — Хэльвард! — позвал его звонкий голос.       Оборотень обернулся. На холодном камне над самым обрывом стоял полностью обнажённый Гвен. Лишь белоснежные огромные крылья вздымались у него за спиной и тихонько трепетали на ветру. Он был прекрасен! Хоть и слаб, но в глазах его горел огонь и полыхал ветер, как у Белого Грифона, когда тот вёл своих всадников в бой. На ещё впалых щеках зарозовел румянец. Стройное гибкое тело наполнялось теплом жизни. — Гвен… Гвенелар!       Омега улыбнулся и стал медленно поднимать опущенные по бокам руки, будто протягивая их супругу. В его ладонях плясали язычки синеватого пламени. — Ты жив…- пробормотал Хэльвард, не веря своим глазам. — Да, — ответил тот. — И теперь я знаю, что такое Любовь, — он посмотрел на свои огоньки в руках. — Мы оба знаем, — добавил альфа, показывая свои руки с ярко-жёлтыми огоньками.       Их ладони соединились. Оба замерли, наслаждаясь единением душ. Налетевший ветер раздул почти потухший костёр, к небесам взметнулся сноп искр.       Супруги, обнявшись, смотрели, как потоки воздуха уносят огненные капельки. — Нам надо восстановить наш дом, — проговорил Хэльвард.       Гвенелар кивнул. Это был прекраснейший из омег! Альфа не мог насмотреться на мужа. Но Волка обуяла не жажда обладать стройным гибким телом юноши. Оборотень и так овладевал супругом когда хотел, как и где хотел. Сейчас Хэльвард мечтал лишь вымолить у мужа прощения и жаждал в полной мере испытать ласку взгляда его светло-голубых глаз. — Гвен, — Хэльвард будто признавался в любви. Обнял супруга и поглаживал по беловолосой голове, прикорнувшей на своей могучей груди. — Как же мечтал о тебе…       Его мечта сбылась. Но у омеги тоже должна была быть мечта! — Гвен… Гвенелар, о чём ты мечтал…пока не вышел за меня? — решился спросить оборотень       На него глянули глаза, как облака высоко в горах. Спокойные и прекрасные, как слепяще белые горные вершины, но мятежные и непредсказуемые, готовые в любой миг стать ураганом. — Постигать Магию мечтал, — коротко ответил Гвен. — Сидеть над книгами в башне? — чуть насмешливо уточнил оборотень. — Сила знаний, — тихо проговорил омега, — даёт магу настоящую мощь творить чудеса. А самое большое чудо — понять, какую магию использовать… — И ты хотел бы этого достичь? — спросил Хэльвард, понимая, что это и есть мечта омеги.       Тот кивнул, чуть улыбнувшись. — Это твоя мечта? — Да, ещё до того, как стать Белым Грифоном, я хотел постичь все шесть видов Магии…       Оборотень нахмурился. Он понимал, что если любит этого прелестного боевого мага, то должен отпустить. Но также понимал, что если сделает это, то отъезд Гвена разобьёт его волчье сердце. Альфа сглотнул подступивший к горлу ком и нежно обнял мужа: — Можешь считать наш брак расторгнутым, — сказал он решительно, но внутри него был пожар. — Если хочешь, можешь вернуться в свой Орден…       Небесно-голубые глаза вспыхнули радостной надеждой. — Я ровно так и сделаю!       Хэльвард заставил себя улыбнуться, всеми силами сдерживая тоскливый вой. — Наш дом… Его надо восстановить сначала, — тихонько сказал Гвен.       Впервые со дня свадьбы омега услышал размеренный стук волчьего сердца и не начал понимать отчего вдруг ему стало так тепло и уютно в обьятиях мужа.       Оборотень нежно поглаживал огромной смуглой ладонью гибкую спину супруга с белокурым шелковистым ирокезом. И откровенно наслаждался ответными поглаживаниями. А объятия его могучих грифоновых крыльев с мягкими пепельно-белыми перьями посчитал проявлением величайшей чести для себя, как для фринтварского генерала. — Да, нам надо домой, — согласился Хэльвард, с трудом оторвавшись от сладких губ Гвена.       В Хаасдене супругов встречали радостными возгласами и торжественными песнями. Гвена приветствовали как победителя. — В твою честь будет пир, — сказал Хэльвард, как-то невесело.       Он понимал, что если любит этого омегу и отпустит его. И пусть это разорвёт от тоски сердце альфы. Он решил поступить так, как велит ему честь. — Но сначала, — Гвен томно глянул на мужа и притянул к себе для поцелуя. — Да, я чувствую твой запах, — почти простонал оборотень. — Более сладкого аромата я не встречал никогда, — он оскалился, раздувая ноздри и ощущая приближающуюся течку Гвена.       Омега жарко поцеловал мужа. Ещё ни разу он не целовал его так жадно, так нежно. Хэльвард решительно увлёк супруга в спальню. Альфу подгоняло желание познать новые, доселе неизведанные ему чувства и он сходил с ума от сладкого запаха начавшейся течки Гвена.       Не охваченный гоном, Хэльвард острее чувствовал свой Небесный Огонь, разливающийся по венам, как река, и Небесный Огонь Гвена, окутывающий его сладким ароматом свежести горного ветра.       Омега был нежен и страстен, как никогда. Каждый его поцелуй отзывался внутри альфы эхом. Каждое прикосновение разливалось тёплой волной. Каждая ласка пронзала молнией. Оборотень будто впервые целовал эти податливые чувственные губы. И эту нежную, но крепкую шею с уже зажившей меткой. Гвен искренне подавался навстречу ласкам мужа. Но нет, то был не ведомый течкой омега. Это был любимый супруг, которому нравилось, как его половинка целует его плечи, играет с розоватыми сосками и поглаживает светлый ирокез на спине. Очень удивился Хэльвард, когда услышал урчание Гвена, принявшегося ласкать мужа. Омега с искренним наслаждением выцеловывал дорожки на могучей груди мужа, его животе с кубиками, покрытом шрамами и татуировками. Поласкал соски, то покусывая их, то дразня кончиком языка. Погладил топорщащийся смоляной ирокез на позвонках. — О, Гвен…- простонал он, когда тёплые губы накрыли восставшую плоть альфы и заскользили в такт с изящной рукой, поглаживающей яйца.       Омега умело почти довёл мужа до пика наслаждения и выпустил на свободу огромный член с тёмно-вишнёвой блестящей головкой, влажной и горячей. — Я и не думал, что это может доставлять столько удовольствия, — прошептал омега, всё ещё поглаживая рукой достоинство супруга, на которм уже поблёскивала первая капля семени. — Сейчас будет ещё больше удовольствия, — Хэльвард показал свои клыки и осторожно уложил Гвена на спину.       Он зацеловал его всего. С тихим урчанием понежил соски, провёл тёплой рукой по соблазнительным изгибам омеги, постанывающего от удовольствия. Коснулся губами впалого живота. Гвен прикрыл глаза и закусил губу. — Тебе нравится, — удовлетворённо заметил Волк. — Да, …любимый…- омега раскрывался ласкам мужа так искренне и так жадно, что это распаляло его ещё больше. Раскрывался Гвен перед мужем и всей душой, растворяясь в нём и принимая его в себе.       Альфа развёл в стороны стройные ноги мужа и уткнулся в пах, вобрав аккуратные омежье естество. Гвен застонал и выгнулся. Он нежился в этих ласках и плавился в этом наслаждении. Его перевернули на живот нежные руки Хэльварда, а его упругий язык и губы начали выводить узоры на гибкой спине, спускаясь ниже. Под кончиком полоски светлой шерсти две впадинки удостоились жарких поцелуев, настал черёд стройных бёдер. Гвен с пристанываниями откровенно приподнял свой текущий зад. — Как будто беру тебя в первый раз, — заявил Хэльвард, нежно разминая ягодицы мужа. — Я тоже будто впервые с тобой, — отозвался тот томным стоном. — И в этот раз мне нравится, что ты проделываешь со мной…       В ответ оборотень покрыл поцелуями округлые крепенькие полупопия и, раздвинув их, припал к текущей дырочке. Ещё не до конца раскрытой, но так маняще распускающейся под его горячим языком. — Я хочу видеть твои глаза в момент наивысшего удовольствия, — заявил Хэльвард, опять переворачивая Гвена на спину. — А я — твои, — в его небесных глазах был лёгкий ветерок, что раздувает пламя страсти.       С нежным рыком оборотень аккуратно вошёл в лоно супруга. Гвен застонал. Не от боли. От того наслаждения, которого никогда не испытывал, принимая плоть альфы. И обвил фарфоровыми ногами его смуглые крепкие бёдра. И стал целовать жаркие губы мужа.       Небесный Огонь обоих окутал хитросплетение их тел, слившихся для познания друг друга. В момент наполнения Гвена своим семенем Хэльвард чувствовал, что отдаёт мужу частицу себя. Пик удовольствия был особенно ярким и сильным. Рычащий гигант с восставшим смоляным ирокезом снял с губ Гвена его стон и опалил своим. — Невероятно хорошо, любимый, — прошептал омега, едва поскуливая от чувства наполненности раздувающимся узлом альфы внутри себя. Чуть пульсирующая плоть доставляла только удовольствие. А уж когда огромная смуглая рука обхватила аккуратный омежий член и стала скользить по всей длине, Гвен чуть приподнялся на члене мужа, выгнулся и заскулил сильнее. Затрепетал, задышал чаще и, откинув голову назад, издал стон удовлетворения, залив ладонь Хэльварда своим соком. — Это настоящее чудо, — сказал он, всё ещё мелко подрагивая, ещё не отойдя акта Настоящей Любви. — Я знаю, любовь моя, — ответил альфа, готовясь к второй волне.       Принимая в себя семя супруга, Гвен ощущал, что в нём полыхает Небесный Огонь невероятной мощи. Он обессилено соскользнул с опавшего узла и уткнулся лбом в широкую грудь мужа, взмокшую от такого горячего слияния с омегой.       Три дня и три ночи супруги наслаждались друг другом, даря и принимая невероятное чудо Любви. Едва течка отпустила Гвена, он снова заговорил о данном Хэльвардом обещании отпустить его. — Конечно, Гвенелар, — сказал альфа, отвернувшись, чтобы муж не увидел слёзы, впервые в его взрослой жизни наворачивающиеся на жёлто-зелёные глаза. — Спасибо, — сказал омега. Искренне поцеловал супруга и встал с постели, которую делил с оборотнем с прошлого лета. Но лишь сейчас понял, как ему было хорошо с Хэльвардом.