сонник

— Чел? — зовёт Пит негромко. — Ты чего там? Пит стоит в проходе в ванной, переминаясь босыми ногами по холодной плитке. Это хорошая квартира. Небольшая, далеко от центра, но на их зарплаты лучше не снимешь. Кода пытался уговорить его жить в Нью Джерси. Они не живут в Нью Джерси. Коди замирает. Из крана продолжает литься вода. — Пит, чувак. Я по ходу умираю или типа того, — отвечает он наконец. Коди так и стоит, глядя на свои ладони под струями воды. Пит хмурится. Он подходит ближе, выключает воду и берёт ладони Коди в свои. Кожа слезает с них неровными клочками. Там, где клочков слезло слишком много, из-под разошедшейся в стороны плоти проступает плотная красная поверхность, что-то вроде чешуи или искусственной кожи на диване. Пит видел что-то такое в документалках в школе на фразе «Вот что с вами произойдёт от наркотиков». Пит чувствует, как в животе холодеет. Их раковина в крови. — Ты не умираешь, — говорит Пит. Он не знает. — Мы… давай сходим к Кингстону завтра. Он знает, что сделать. Коди нервно кивает. Пит не знает, поэтому спихнуть ответственность на кого-то ещё — это лучшее, что он может предложить. Пит помогает Коди перевязать руки, и он старается делать это осторожно, но то и дело куски кожи опадают сами собой. Времени четыре утра. Они курят на балконе. На балконе им курить нельзя, а Пит так-то вообще не курит. Но они курят до тех пор, пока солнце не начинает подниматься из-за соседних зданий, и до тех пор, пока повязки на руках Коди не становятся красными. Пит укладывает Коди спать и возвращается в ванную, чтобы отмыть с раковины подсохшую кровь. Там его наконец тошнит. — Что, если это, типа… как в «Мухе»? — спрашивает Коди. Пит застывает на мгновение, а потом продолжает осторожно забираться в кровать. — С Джеффом Голдблюмом? — уточняет он. Когда Пит был подростком, у него был краш на Джеффа Голдблюма, но не из «Мухи», а из «Парка Юрского Периода». — Что, если это, типа как в «Мухе» с Джеффом Голдблюмом? — спрашивает Коди. Он не оборачивается, но и не сопротивляется, когда Пит обнимает его со спины. — И я стану типа монстром или вроде того. Типа, это вроде как типа круто, но на самом деле пиздец. — Ты не станешь монстром как «Мухе», — пообещал Пит. Он не знает. Они молчат до самого утра, но Пит знает, что Коди так и не уснул. Утром Пит не нащупал его рядом и нашёл опять в ванной. Из лба Коди торчала пара крошечных рогов, и из них по лицу текла кровь. «Коди по ходу умирает или типа того» — пишет Пит Кингстону. В «Мухе», когда Джефф Голдблюм превращался в монстра, последними исчезли глаза. Пока глаза есть, человек ещё человек, а как их нет — уже что-то другое. Пит смотрел Коди в глаза, и в его глазах был страх. Кингстон не знает, в чём дело. Софи не знает, Эстер не знает. — Его же назначили лордом Девяти Адов, — говорит Роуэн. С Роуэн неловко вышло. Она, конечно, говорит, что всё хорошо, но Пит не может смотреть ей в глаза. — Что, по-твоему, ещё должно было случиться? Если у фей и демонов было что общего, так это их стремление докапываться до слов. — Чел, у нас проблемы, — Пит находит Коди дома стоящим у зеркала в ванной. В животе холодеет. Коди оборачивается, и его глаза чёрные.