Из Швейцарии с любовью

      Известие о том, что Севастьян скоро женится, немного удивило Зою, однако, с другой стороны, она не могла не признать, что каждый имеет право на счастье. Да, для Зои было крайне дико слышать, что Ася, которая общалась с теми, кто был осужден за агитацию и сама пыталась сделать что-то подобное, выходит замуж за человека, который служит в жандармерии, однако молодая женщина прекрасно понимала, что взгляды взглядами, а какие-то действия ее подруга будет вряд ли предпринимать. Насколько помнилось Зое, Севастьян не был замечен в ежевечерних рассказах, кого и за что арестовали, поэтому вполне можно было жить одной семьей с человеком, который мало распространяется о своей службе, зато хорош в чем-то другом.       «А, может быть, Ася просто хочет себе защиту найти, на случай «мало ли что», — подумала Зоя. — Хотя нет, Ася вряд ли вернется к тому, с чем была вынуждена в свое время распрощаться».       Однако этот момент не так беспокоил Зою, как известие от того же Севастьяна, что им с Владимиром просто повезло с судьей. Решив поделиться этим известием с мужем, Зоя, едва придя домой, начала разговор.       — Володя, — с легким волнением начала Зоя. — Мне недавно Севастьян сказал одну мысль… И как-то страшно от такого стало.       — В чем дело? — с легкой опаской спросил Владимир.       — Ни одна живая душа в жандармерии не верит в нашу версию, что листовки просто лежали и мы их не трогали и ничего с ними не делали, — начала Зоя. — А еще нам повезло с судьей. Как сказал Севастьян, если бы дело попало к Варнецкому или Ягодину, то мы бы с тобой были далеко отсюда…       — Ты меня сперва даже чуть напугала, — с облегчением сказал Владимир. — А сейчас я хотя бы успокоился.       — Почему? — изумилась Зоя. — Что я такого сказала?       — Сначала ты сказала, что хочешь поведать мне что-то страшное, — ответил Владимир. — А потом сказала, что в жандармерии нам никто не верит и что нам повезло с судьей. Это же, Зоя, и без Севастьяна понятно было.       — А мне непонятно, — чуть обиделась Зоя.       — Поэтому Севастьян и решил тебе все рассказать, — сказал Владимир. — Ты, Зоя, сама подумай: вот так в суде переквалифицировать дело — как часто в обычной жизни так бывает? Наверное, один случай из сотни. И нам просто повезло. Помнишь, я же тебе еще в суде говорил, что то, что только что было оглашено — один из лучших вариантов, на который я надеялся.       — Володя, так если бы дело попало не к Асадчему, мы бы с тобой разговаривали совершенно в другом месте! — воскликнула Зоя. — Если бы могли разговаривать и не расстались бы!       — Зоя, тебе не стоит больше думать о противозаконных занятиях, — ответил Владимир. — Жаль, что я только сейчас осознал, что ты далеко не все видишь и понимаешь. И, может быть, я виноват перед тобой, что ты пошла соучастницей по моему делу.       — Мы, Володя, виноваты в том, что Геллер чуть было не умерла осенью от сердечного приступа, — вздохнула Зоя. — Сашеньку жалко, которая могла на годы без родителей остаться.       — Моему наивному дитя жизнь ударила кочергой по голове, — ответил Владимир. — Зоенька, прошу тебя, не обижайся на меня и не занимайся тем, чем не стоит заниматься.       — И ты, Володя, нас не бросай, — сказала Зоя. — Без тебя, нашего кормильца, мы же просто не сможем выжить!       — Я нашел себе еще одну ученицу, — решил перевести тему Владимир. — Можно будет потихоньку с долгами расплачиваться.       — Севастьяну с Асей надо будет на подарок подкопить, — продолжила мысль Зоя. — Хоть на какой-нибудь скромный, но нужно.       — Венчаться скоро будут? — спросил Владимир.       — Да, — ответила Зоя. — Вроде как на Красную горку.       Тем временем, Ася готовилась к очередному свиданию. Встречи с Севастьяном дома девушка не любила, так как они проводились в строгом соответствии с правилами: жених приходил к ней домой и они подолгу разговаривали на всякие темы, а мать, находившаяся в этот момент в некотором отдалении, делала вид, что читала книгу. Ася была вынуждена разговаривать на наиболее нейтральные темы и не позволять ничего большего, нежели поцеловать руку при встрече и на прощание. О всяких развратных поцелуях в щеку и, тем более, в сомкнутые губы девушка даже не могла мечтать.       Сегодня вечером Ася должна была пойти, по официальной версии, в театр, а, на самом деле, в парк. Вряд ли бы мать стала спрашивать дочь, куда именно она собралась, однако, говоря такую приличную фразу «Севастьян пригласил меня в театр», Ася снимала с себя всю возможную неловкость из-за предстоящего похода. Как иногда казалось девушке, в годы учебы в гимназии она даже на десятую долю не соблюдала все правила и предписания, которые были положены благовоспитанной барышне.       Разумеется, Ася прекрасно осознавала, что наряды для театра и простых прогулок отличаются значительно, однако успешно делала вид, что идет именно в театр, а не ту же кофейню.       На этот раз Севастьян пригласил свою спутницу в чайную. В столь необычном заведении Ася никогда не была, поэтому с удивлением разглядывала начищенные самовары и обилие бубликов и баранок.       — Агнесса Викторовна, я бы вас и в ресторацию пригласил, да боюсь, что это уж совсем неприлично будет, — сказал Севастьян.       — Севастьян Михайлович, ваше приглашение сюда меня немало порадовало, — ответила Ася. — Расскажите, что у вас нового?       — Все по-прежнему, — честно сказал Севастьян. — Служба занимает очень много времени, но даже в этом случае я почту за честь найти время, чтобы провести его с вами.       — Отрадно слышать, — ответила Ася. — У вас слишком много дел сейчас? На службе, я имею в виду.       — Совершенно верно, — сказал Севастьян. — Но давайте не будем о моей службе, все-таки, мы с вами встретились ради другого.       — Да, — ответила Ася. — Я помню. Вы тоже, как и я, ни разу не были в чайной?       — Ни разу, — честно сказал Севастьян. — Не раз слышал об этом заведении, но быть здесь не доводилось.       Вечер пролетел быстро. Перепробовав и баранки, и бублики, и сухари с сушками, Ася развеселилась: этот вечер напомнил ей простенькие угощения, которыми иногда мать встречала не самых дорогих гостей. Севастьян же, не ожидавший, что иного в чайной не будет, несколько расстроился.       — Агнесса Викторовна, — чуть смущенно сказал молодой человек. — Простите меня, если что-то было не так. Я действительно мало представлял, что это за заведение такое — чайная.       — Да вы что, Севастьян Михайлович, право, все хорошо, не переживайте, — ответила Ася. — Вы меня чуть ли ни в детство и юность вернули. Спасибо вам за это.       Несмотря на то, что выбор сортов чая в чайной был куда большим, нежели в обычной жизни простого человека, Севастьян никак не мог избавиться от смущения и сожаления, что повел свою невесту в неправильное, по его мнению, место. Ася, видя эти переживания, решила попробовать сменить тему:       — Севастьян Михайлович, уже давно хочу вас спросить о Зое, да все забываю: как у них с Владимиром дела? С тех пор, как произошло горе, бедняжка больше сидит дома, не особенно куда-то ходит.       — Видите ли, Агнесса Викторовна, вопрос немного в другом, — ответил Севастьян. — Сперва Зоя обиделась на своего супруга и не спешила навещать его в тюрьме. А сейчас, когда Владимир вернулся, барышня с удовольствием вручила ему бразды правления семейным бюджетом и занялась более подходящим для замужней дамы занятием — воспитанием дочери.       — Хорошо, если все так, как вы говорите, — с некоторым облегчением сказала Ася. — Я боялась, что Зоя до сих пор не оправилась от того, что произошло не так давно.       — Насколько мне известно, первая боль уже прошла, — ответил Севастьян. — Конечно, чужая душа — потемки, но по виду Зои нельзя сказать, что ей так же тяжело, как и раньше.       Молодой человек подумал и добавил:       — А еще, насколько мне известно, мадам Геллер стала чуть ли не монархисткой. Вернее сказать, не монархисткой, а аполитичным человеком. Может быть, в глубине души она и осуждает монархию, но вслух об этом не говорит. Ее дражайший супруг не в полной мере разделяет убеждения своей жены, но и не препятствует им.       — С учетом малой осведомленности Зои во всех вопросах крамолы ей и вправду лучше быть человеком, который втихомолку осуждает нашего государя, но не распространяется о своих убеждениях, — ответила Ася. — Потому что теперь ее спокойствию угрожает не классная дама с инспектрисой, а другие, специально предназначенные для этого люди. Интересно знать, надолго ли Зоя Михайловна сменила свои взгляды?       — Боюсь, никто не сможет ответить на этот вопрос, — сказал Севастьян.       Неподалеку от дома Аси Севастьян, как это обычно и бывало, поцеловал свою спутницу в обе щеки. Видя по глазам Аси, что девушка надеется на продолжение, Севастьян поцеловал ее в губы.       — Севастьян Михайлович, мы на улице, здесь могут быть люди, — отстранилась от своего спутника Ася. Девушка густо покраснела и сказала, по ее мнению, в высшей степени неприличную вещь. — Севастьян Михайлович, проводите меня до дома со стороны калитки на заднем дворе. Мы же с вами вполне могли идти по другой улице. Уже поздно, в бане никого не будет. И никто не увидит моего позора, как это вполне может быть на улице. Прошу вас, Севастьян Михайлович!       С этими словами Ася, не выпуская руку Севастьяна, повернула в ближайший переулок.