Из Швейцарии с любовью

      Зою слишком огорчала ситуация с деньгами в их семье: на жизнь, вроде бы, хватает, а вот отдать долги нет никакой возможности. Молодая женщина не знала точную сумму, которую Эльвира Марковна была должна самым разным людям, однако догадывалась, что это явно не пять рублей и не двадцать.       Упрекать в сложившейся ситуации Владимира Зоя не могла: она и так видела, что ее супруг пытается найти себе новых учеников, однако они никак не появляются. Молодая женщина сходила к Ивану, надеясь взять себе статьи для перевода, однако с изумлением узнала, что Иван платит за работу ровно столько же, сколько и все остальные посредники.       — Иван, — не выдержала Зоя. — Вы все-таки решили заниматься только статьями?       — Не желаю попасть на каторгу, — ответил Иван. — Так что, Зоя, в ближайшие месяцы только статьи и ничего иного. Ко мне и без того, время от времени, приходят разные люди из жандармерии. Да, в штатском, да, просят статьи для перевода. Но я же вижу по глазам, кто это. И понимаю, что эти статьи не они переводят, а какой-нибудь штатный работничек у них сидит. Потому что однажды я не выдержал, спросил одного гостя, устроит ли его Schweizer Standarddeutsch [1], а он посмотрел на меня, будто я послал его по матери. Сказал, что все его устроит, схватил статью и скорее пошел восвояси. Чуть ли не на следующий день принес идеально переведенную статью. Я спросил, мол, были ли какие-то сложности, а он говорит: «Ничуть не сложнее статьи, которая была на прошлой неделе». А на прошлой неделе был литературный немецкий язык. Вы, наверное, знаете, Зоя, что это слишком разные вещи. Я предложил этому чудаку приходить чаще и брать больше статей, раз он так легко их переводит, а он ответил, что сюда ходит на спор, а зарабатывает в другом месте. Что же, может, он и вправду сюда пришел из жандармерии на спор.       Зоя слегка задумалась. Неделю назад Севастьян предложил ей перевести одну статью с французского на русский, сказав, что это нужно ему для службы и начальство заплатит достаточно высокую цену за перевод. Зоя без труда перевела текст, получила чуть ли не двойную оплату и долго не могла понять, зачем жандармерии нужно знать, какие платья сейчас в моде в Париже. Сейчас же, выслушав Ивана, молодая женщина поняла, что Севастьян дал ей именно ту статью, которую некоторое время назад кто-то брал для перевода у Ивана.       «Так ходите к нему почаще, берите статьи на французском да давайте их мне, — подумала Зоя. — За двойную оплату я их переведу с радостью».       — Терпения вам, — ответила молодая женщина. — По себе знаю, как это тяжело, когда под наблюдением жандармов.       Зоя несколько раз спрашивала Севастьяна, находятся ли они под надзором: хоть гласным, хоть негласным, однако молодой человек ничего не отвечал своей сестре. Наконец, не выдержав, Зоя сказала в сердцах:       — Севастьянка, вот не скажешь мне правды, я еще с ума от волнения сойду. Как тебе потом с этим жить?       Сдавшись под напором сестры, Севастьян ответил:       — Филера к вам не приставляли. Много чести, как говорится. Но, если что-то случится, первые подозрения падут на вас. Как на бывшего дипломата, который уже запятнал свою честь однажды и его супругу.       Молодой человек подумал, стоит ли говорить всю правду или сестре лучше жить в неведении, а потом сказал:       — Ни одна живая душа в жандармерии не верит в вашу версию. Вам с Владимиром просто с судьей повезло. Господин Асадчий был настолько вдохновлен своим коллегой, с которым был даже лично не знаком, господином Кони, и тем, как он легко вынес оправдательный приговор заведомо виновной [2], пусть даже так решили присяжные, что решил поступать в дальнейшем исключительно по совести. Оттого вы с Владимиром и не поехали в Сибирь. Был бы вместо Асадчего какой-нибудь Варнецкий, любитель следовать исключительно закону, или монархист Ягодин с совершенно противоположными убеждениями, нежели у Асадчего, ты бы сейчас, Зоенька, пряталась в бараках Акатуйской каторжной тюрьмы от медведей. Ваших доказательств легко бы на шесть лет каторги хватило, я делом интересовался, уже после суда дали возможность все прочитать. Так что скажу тебе прямо: можешь прямо сейчас идти в церковь и ставить свечку о здравии раба Божьего Николая. И об упокоении раба Божьего Алексея, который воспитал именно такого сына.       Зоя недоуменно посмотрела на брата. Догадавшись, что сестра не понимает его мысль целиком, Севастьян ответил:       — Тебе за здоровье того человека, который посадил тебя всего лишь на две недели, молиться день и ночь надо. И об упокоении его родителей, которые такого человека воспитали. Пойми, Зоя, не повезет тебе в следующий раз, поедешь в Сибирь как пить дать!       — Следующего раза не будет, — тихо сказала Зоя.       — Хочу на это надеяться, да вот что-то не уверен, — ответил Севастьян.       Зоя взяла у Ивана десяток статей на французском языке, пару статей для Владимира на немецком и, вздохнув, спросила:       — Больше ничего нет?       — Нет, — ответил Иван. — И не было. Сюда мало кто ходит даже по непротивозаконным делам, все соседей-сплетников боятся. Которые уже доносили жандармерии, что ко мне приходил какой-то подозрительный мужичок в синем пальто. И птички донесли мне эти сплетни. А я-то, Зоя, знаю, что этот подозрительный мужичок в синем пальто не кто иной, как переодетый жандарм. Представляю я, как смеялись добры молодцы, услышав такие новости. В общем, Зоя, здесь мне уже ничего не открыть. Захочу что-то создать — придется это делать на другой квартире, здесь мне соседи жизни не дадут. Донесут в первый же день.       — Жаль, — снова вздохнула Зоя. — Но что поделать. Приду к вам через несколько дней.       Молодая женщина вышла на улицу, занесла документы домой, а потом, вдруг вспомнив разговор с Севастьяном, пошла в церковь. Плюнув на все долги и то, что она хотела помочь мужу с ними расплатиться, Зоя достала из кармана пальто рубль, который недавно заработала на статьях, расчувствовавшись, пожертвовала его на храм, долго стояла перед иконами, молясь об их с Владимиром благополучии, здоровье свекрови и родителей, счастливой семейной жизни, отсутствию каких-то проблем, счастливой беременности и достаточному количеству денег, а потом, по совету Севастьяна, решила помолиться о своем благодетеле и его ныне покойных родителях.       Прошло какое-то время. Зоя так и стояла, думая о чем-то возвышенном и уже решила уходить, как неожиданно для себя заметила, что в храм вошел Севастьян.       «А ты что тут делаешь?» — с изумлением подумала Зоя.       Молодая женщина знала, что ее брат не так уж и религиозен, чтобы просто так заходить в церковь в обеденный перерыв, поэтому, не смогла сдержать любопытство и, желая увидеть, что Севастьян будет делать, решила остаться, будто молясь перед иконой. Тем временем, молодой человек подошел к священнику и начал с ним о чем-то говорить. Услышав обрывки фраз, в которых фигурировали слова «венчание» и «Красная горка», Зоя подумала:       «Все, брательник точно решил жениться». [1] швейцарский диалект немецкого языка [2] дело Веры Засулич, стрелявшей в Ф. Трепова.