At first sight

      — Лекция окончена, спасибо за внимание. Все свободны. — Азирафель тепло улыбнулся, оглядев заспанных студентов из-за кафедры. — Прошу, если есть какие-то вопросы, не стесняйтесь.       Обычно у студентов вопросов не бывало, и все они спешили как можно быстрее покинуть лекционный зал. Азирафель не мог винить их за это. Он считал, что в образовании самое главное — стремление к знаниям, а не уровень посещаемости и вопросы, лицемерно задаваемые только ради получения зачёта.       К тому же, сегодня совсем не до этого. Азирафель и лекцию провёл достаточно сумбурно. Даже он замечал, что постоянно путался в терминологии, и если бы хоть кто-то в зале его действительно слушал, уловил бы это. А если бы ещё и тянулся к знаниям и хотел повысить уровень саморазвития, непременно бы указал на ошибки.       Но ничего подобного не произошло, и преподаватель литературы спокойно вышел из лекционного зала и закрыл дверь на ключ.       Спускаясь по лестнице, периодически улыбаясь и здороваясь со своими и даже с незнакомыми студентами, он направлялся в библиотеку.       На данный момент Азирафеля волновало только одно. Уже несколько лет он занимался написанием диссертации. Азирафель половину своей жизни с момента выпуска из университета потратил на то, чтобы сделать из своей работы достойную вещь, а не просто скопированное клише с разных учебников и сайтов. Он пытался искренне вложить в неё душу и собственное мнение, которое собирался доказать начальству, а также, возможно, впоследствии сформулировать все это в какое-нибудь небольшое, но полезное учебное пособие для студентов.       В этом году, к великому счастью, работа, наконец, подошла к концу и уйму раз перепроверилась. Комиссия по проверке назначена через месяц, и преподаватель литературы Азирафель Фэлл должен защитить свою диссертацию и сменить звание кандидата наук на гордое — доктор.       Азирафель очень волновался, так как члены комиссии внушали ему истинный страх. Особенно Гавриил — тот не щадил никого, критикуя максимально жестоко, а также везде усматривая плагиат. Он был помешан на грамматике, и не дай боже, если в работе он находил пропущенную запятую. В таком случае кандидат на звание доктора с треском пролетал, а Гавриил советовал тому выучить родной язык, прежде чем соваться в высшую лигу.       Несмотря на то, что Азирафель преподавал литературу, с грамматикой он находился на позорное «вы». А потому, чтобы лишний раз подстраховаться, решил дать прочесть работу своему приятелю — Ньюту Пульциферу. Он как раз заканчивал очередные курсы по правописанию. Азирафель никак не мог понять, почему Ньют всё время посещает подобные мероприятия, но тот говорил, что правила часто меняются и всегда нужно быть в курсе современных тенденций, чтобы учить студентов по новым стандартам, а не морочить им головы нытьём о том, как было раньше.       В общем, Ньют с большой охотой согласился помочь Азирафелю, ведь прекрасно знал о занудстве Гавриила — тот был деканом их общей кафедры.       Ньют — слишком молодой, но чертовски умный для работы преподавателя — лично сделал копию работы в добрых шестьсот страниц с минимальным интервалом и пообещал Фэллу сделать все в ближайшее время.       Теперь Азирафель начал нервничать ещё больше, так как понял, что стоило сперва дать прочесть работу Ньюту, а только потом подавать заявку на заседание в комиссию. Однако дело сделано, и что-то менять слишком поздно.       Ньют объявился ровно через неделю. Он принёс работу, целиком выделенную ярким зелёным маркером и усеянную мелкими стикерами и поправками, ручкой указанными на полях.       — Боже праведный, что это?! — в ужасе воскликнул Азирафель, глядя на то, как обошлись с его работой.       По спине пробежался холодок, стоило подумать, что Гавриил мог сказать ему, увидев подобное. Вероятно, унизил бы так, что Азирафель точно не подал заявку на следующий год.       — Спокойно, — перебил его Ньют, кладя исправленную диссертацию на стол. — Всё не так плохо. Я исправил все ошибки. Мистер Фэлл, вы вообще проверяли вашу диссертацию, прежде чем отдать мне?       «Тысячу раз!»       Но Азирафель промолчал, видя, что Ньют проделал колоссальную работу, хотя не обязан был этого делать. Просто по-дружески помог.       — В любом случае, — продолжил Ньют деловым тоном. — Я всё исправил в соответствии с новыми поправками, так что, если к вам придерутся, смело апеллируйте к последней конференции филологов, не сомневайтесь.       — Ох, Ньют! — Азирафель сокрушительно вздохнул, пролистывая пачку бумаг и понимая, что ему придётся всё это переделывать на компьютере и не раз сверяться с рукописным вариантом. — Я даже не знаю, как вас благодарить.       — Мне было не трудно.       Ньют покраснел. Он всегда отличался трудолюбием, и ему в самом деле только в радость было помочь. Мистер Фэлл являлся одним из редких приятных людей, с которыми тому доводилось работать, никогда не грубил и всегда с готовностью поддерживал. А потому помощь этому человеку принесла лишь массу положительных эмоций.       — У вас интересная работа. Мне понравилось её читать, есть определённый замысел, и он очень даже неплохо раскрыт, всё тонко аргументировано. Но я хотел бы отметить одну небольшую деталь. В вашей главе про размышления современных поэтов о красоте природы нет… как бы это получше выразить… достоверных данных.       — Простите, что? — Азирафель совершенно не понял, в чём состояла претензия Пульцифера.       — Когда вы анализируете их размышления, складывается впечатление, что вы никогда не выходили из дома и не были на природе.       — Разве это важно?! Я преподаю литературу, а не садоводство.       Ньют скорчил неопределённое выражение лица и помахал рукой в воздухе, чем вызвал у Азирафеля удивление.       — Как бы сказать… Знаете, Гавриил готов придраться даже к такому. Я был на нескольких комиссиях, и понимаете, они могут хоть про луну и звёзды спросить, даже если вы преподаёте филологию.       — Какой ужас! — пробормотал Азирафель, задумчиво уставившись в свою работу.       Он очень тщательно проанализировал размышления поэтов, на это ушёл не один месяц. Опытный преподаватель никогда бы не подумал, что проблема может заключаться в подобной… нелепости. Это ведь бессмысленно.       — Вы не преувеличиваете?       — Нет, что вы, я ведь хочу помочь, мистер Фэлл. — Ньют застенчиво улыбнулся. — Я ни в коем случае не пугаю, просто хочу предупредить. Прочитайте что-нибудь научное на случай, если к вам захотят придраться.       Азирафель думал о словах приятеля-филолога на протяжении целой недели, кропотливо исправляя на компьютере ошибки. И совершенно не понимал, что ему так не понравилось, однако не мог отрицать — Гавриил способен на любую гадость. Поэтому пришёл к выводу, что дополнительные знания — пусть и не в любимой сфере — не помешают. В конце концов, читать — его работа, и лишний вечер за книгой для него ничего не стоит.       А потому Азирафель Фэлл толкнул дверь, вежливо улыбнувшись новой библиотекарше.       — Добрый день, мисс Анафема, — поздоровался он, подходя к стойке.       К его сожалению, библиотека была пуста. Современная молодёжь предпочитала всё читать в интернете, телефоне или на электронных книгах. Это огорчало Азирафеля. Он всю жизнь любил книги, обожал трогать страницы и вдыхать аромат нового, только что купленного экземпляра. Слушать, как шелестят страницы, чувствовать твёрдый переплёт под пальцами. Это не могло сравниться с тем, чтобы пялиться в яркий экран и водить по нему пальцем, как ребёнок по стеклу аквариума.       Увы, Азирафель переживал за современное поколение. Оно не интересовалось литературой, и даже на их кафедре студентов с каждым годом становилось всё меньше.       — Мистер Фэлл, рада снова вас видеть! — Анафема добродушно улыбнулась.       Азирафель, как самый частый гость университетской библиотеки, подружился с ней ещё в первый день её работы, и та не могла не умиляться общению с преподавателем. Он каждый раз вежливо здоровался и без исключений осведомлялся о том, как у неё дела.       — Боюсь, мне потребуется ваше профессиональное мнение, — скорбно произнёс Азирафель, поглядывая на библиотекаршу из-под светлых ресниц.       Анафема неловко поправила очки. Азирафель обладал прекрасными голубыми глазами и, казалось, сам не замечал, как фривольно стреляет ими при разговоре. В его поведении сквозила странная нежность, которая ещё в момент знакомства заставила заподозрить, что преподаватель в возрасте пытается флиртовать с ней. Но потом, внимательно понаблюдав, Анафема заметила, что мистер Фэлл общается в подобной манере абсолютно со всеми. И тогда юная Девайс смело окрестила преподавателя самым добрым и вежливым человеком, которого только встречала в своей жизни.       Азирафель вкратце объяснил ей суть проблемы, при этом активно жестикулируя руками и складывая брови домиком, и попросил подобрать соответствующую литературу на её вкус.       Сперва Анафема озадаченно смотрела на него, не совсем понимая, что от неё хотят, и пытаясь не обращать внимания на нежный румянец на щеках преподавателя. Но, как только в ситуации удалось разобраться, она с воинственным видом надела очки, кивнула и скрылась среди стеллажей. Спустя десять минут она положила перед успевшим заскучать мистером Фэллом, который уже нашёл себе занятие в виде разглядывания новой напечатанной методички, пять книг.       — Это всё, что я могу предложить по данной теме, — печально сообщила Анафема, прекрасно осознавая, что эта литература вряд ли ему подойдёт. Хотя помочь посетителю, который ещё ни разу не накричал на неё за то, что она медленно работает, очень хотелось, но теперь это вряд ли в её силах.       — Что ж, это лучше, чем ничего.       Азирафель поблагодарил её и, собрав книги, направился к выходу. Когда он уже толкнул дверь, Анафема окликнула его.       — Мистер Фэлл! — Азирафель оглянулся и увидел, как та перегнулась через стойку, чтобы увидеть его, а потому вернулся обратно. — Поговорите с профессором Кроули. Он преподаёт на кафедре биологии. Человек он, конечно, своеобразный, но думаю, сможет вам помочь. Вы ещё успеваете, обычно он уходит в три часа, когда кончаются занятия. Его кабинет на третьем этаже, в левом крыле.       Несмотря на то, что Анафема всего лишь работала в библиотеке, она знала практически каждого преподавателя и студента университета, а также точно могла сказать, где и когда кто-то будет находиться. В этом у милейшей Девайс определённо был настоящий талант.       — О, спасибо! — Азирафель улыбнулся так, словно она лично решила его проблему с диссертацией.       Зажав книги в руках, Азирафель тяжело поднялся по лестнице и остановился, чтобы отдышаться. За последние годы сидения за компьютером он немного поднабрал в весе, не говоря о полном отсутствии спорта в его жизни.       Третий этаж университета был полностью отведён под кафедру биологии. С левой стороны располагались кабинеты преподавателей и лекционные залы. А с правой находились музеи и оранжереи, в которых студенты могли наглядно изучать предмет.       Азирафель, который никогда здесь не был, восхищённо вдохнул, увидев стеклянную стену, открывающую вид на террариум.       Он прошёл в левое крыло и довольно быстро отыскал дверь с золотой табличкой и надписью «Профессор Э. Дж. Кроули». В коридоре было очень темно, даже не горел свет, и Азирафелю пришлось приложить усилия, чтобы разобрать её.       Азирафель вежливо постучал, но ответа не последовало. Он на пробу дёрнул ручку, а потом открыл дверь и вошёл внутрь.       В кабинете никого не оказалось. Само помещение оказалось невероятно маленьким. Стол, стоящий буквально в двух шагах от него, был завален бумагами настолько, что они валились на пол под собственным весом. Остальное пространство занимали горшки с растениями. Они располагались везде, загораживая собой всё и делая кабинет похожим на дикие джунгли, в которых легко заблудиться. В воздухе витал приятный аромат свежести, зелени и земли.       Азирафель настолько засмотрелся на красивый цветок с распустившимися белыми бутонами, стоящий на полу, что не заметил, как с другой стороны хлопнула дверь, ведущая в лаборантскую, и в кабинете появился человек.       — Серьёзно?!       Громкий окрик заставил преподавателя подпрыгнуть от неожиданности и повернуть голову. Перед ним стоял высокий, невероятно худой мужчина в чёрном костюме, явно очень дорогом, судя по виду, поверх которого был повязан такого же цвета кожаный фартук. На руках у него были длинные резиновые перчатки, в одной он сжимал крохотную лопатку, а в другой распрыскиватель. Но больше всего Азирафеля поразили тёмные очки. В кабинете, как и в коридоре и на этаже, и так темно, что нельзя ничего разглядеть. Неужели он в них что-то видел?..       — Меня ещё не уволили, а ты уже метишь на мой кабинет? — вспылил он, взмахнув лопаткой. — Так вот — хрен вам всем! Я боролся за него три года и никому его не отдам, понятно?! Ещё даже собрания не было, может, меня и не уволят даже.       Азирафель раскрыл рот, совершенно забыв, зачем пришёл сюда. Мужчина в очках выжидательно смотрел на него, для эффекта воинственно задрав голову. Вероятно, приготовившись силой отстаивать свой кабинет.       — Профессор Кроули, я полагаю?.. — неуверенно произнёс Азирафель, когда отошёл от первичного шока.       — Именно.       — О, как хорошо, что я вас всё же застал! — Азирафель улыбнулся, игнорируя настрой на конфликт, исходящий от собеседника. — Мне сказали, что вы можете мне помочь.       — Чего? — удивлённо произнёс Кроули и выставил вперёд руку с распрыскивателем, словно угрожая Азирафелю расправой. — Я ещё раз повторю — кабинет мой, я никому его не отдам!       — Ради всего святого, мне он и не нужен, я доволен своим.       Азирафель проигнорировал выпад Кроули и сделал несколько шагов в его сторону, стараясь не сбить горшки с цветами и осторожно обходя их.       — Я нуждаюсь в вашей профессиональной помощи и пришёл к вам, как к коллеге. А о местных разборках я не имею ни малейшего понятия и совершенно не собираюсь в этом участвовать. Мне хватает собственной кафедры.       Кроули раскрыл рот и уставился перед собой, опустив руку с импровизированным оружием.       Практически весь университет знал о невыносимом характере профессора биологии Энтони Кроули, и никто никогда не просил у него помощи, зная, что будет деликатно послан далеко и надолго.       Именно поэтому Кроули удивило, что этот преподаватель, которого он ни разу не встречал, вдруг пришёл к нему и совершенно спокойно просит помочь.       — Валяй, чего тебе надо? — Он поставил распрыскиватель на стол. Там оказались бумаги, которые в мгновение намокли.       Азирафель заметил это и тут же переставил его на полметра, где он ничем не угрожал.       — Кажется, это — чье-то сочинение, — заметил он, когда профессор недовольно нахмурился, наблюдая за его действием. — Студент старался, не стоит поганить его работу.       — О, я даже читать не буду, уверен, там полная ахинея. — Кроули махнул рукой, и Азирафель заметил на его перчатках мокрую землю.       — Очень зря, иногда в мыслях студента проскальзывает что-то достойное. Но не моё дело учить вас преподавать, уверен, вы и сами прекрасно справляетесь. Так вот, я бы хотел попросить у вас… так сказать, профессионального совета.       Лицо профессора Кроули вновь исказилось в недоумении. Он выслушал сбивчивую, полную вздохов и тягучих гласных речь, которую преподаватель литературы, представившийся Азирафелем Фэллом, ему толкнул, неустанно при этом краснея и постоянно отводя взгляд.       — Мне, конечно, подсказали некоторую литературу, — произнёс он, показывая на стопку книг в руках. — Но я подумал, что поговорить с человеком, знающим и понимающим, будет в разы лучше.       Кроули не знал, что на такое ответить. Азирафель оказался до безбожного вежлив, чтобы просто послать его. К тому же, с таким растерянным и усталым видом, что Кроули подумал, коллеге в самом деле не помешала бы помощь. Как-никак, тот даже не отреагировал на грубость, не начал скандалить и не попытался воспитывать, как это делало большинство.       Позабыв о гневе под действием каких-то необъяснимых чар спокойствия, исходящих от мистера Фэлла, Кроули смягчился и попытался улыбнуться.       — И что за литературу тебе посоветовали? — Он с интересом поглядел на книги в чужих руках.       Азирафель лучезарно улыбнулся, поняв, что ему согласились помочь, и протянул книги Кроули. Однако стоило тому протянуть руки в ответ, он тут же отдёрнул свои и нахмурился.       — Снимите перчатки, мистер Кроули, вы испачкаете книги.       Выражение лица профессора стало таким, что Азирафель на миг подумал, тот сейчас убьёт его на месте, используя ту самую лопатку, что всё ещё держал в руке. Но спустя несколько секунд Кроули с тем же лицом бросил грязный инструмент на стол, всё же испачкав бумаги, и стянул перчатки, кинув их следом.       От Азирафеля не укрылось, что под перчатками оказались невероятно дорогие часы. Ему пришлось бы копить целый год, реши он позволить себе подобную роскошь. Но Азирафель был совершенно равнодушен к блестящим и пафосным вещам, считая их не более чем обычной показухой.       Кроули забрал книги из его рук и критично их осмотрел.       — Чушь, — произнёс он, откладывая одну. Потом пролистал ещё две. — Чушь и полная хрень.       После этого он брезгливо просмотрел оставшиеся книги и положил к остальным.       — Какой идиот собирал эту подборку? — Кроули протянул книги обратно.       — А если я скажу, что собирал её сам? — уточнил Азирафель, испытывая обиду за Анафему, потому что верил, что она подобрала книги от всей души.       — Значит, у тебя нет никакого представления о том, что ты затронул в своей диссертации, и на комиссии тебя жестоко обломают, — сделал красноречивый вывод профессор, и Азирафель от нахлынувших эмоций прижал ладонь к груди. — Или тот недоумок, что посоветовал эти книги, совершенно не подумал о тебе, сунув первое попавшееся дерьмо, а потом решил сплавить к тому, кто очевидно не будет помогать, чтобы хоть как-то себя оправдать.       — Да как вы… — возмутился Азирафель.       Кроули прикусил язык. С ним редко общались так вежливо, как этот преподаватель, но даже в такой ситуации он умудрился выпустить свою гадкую натуру. Ничему его жизнь не учит.       — Анафема очень добрая девушка, не нужно так говорить о ней.       Кроули удивился, уже не зная, в который раз. Он думал, что сейчас его обвинят в грубости, наорут, вызовут на скандал, после чего можно будет разругаться и получить от этого привычное удовольствие. Но нет. Вежливый коллега пытался защитить девушку, на которую он невольно наехал.       — Так это Анафема? — спросил Кроули, стараясь сдерживать ругательства на языке. — Тогда неудивительно. Её чудом взяли в эту библиотеку. Она совершенно не понимает, что написано в архивах, трактуя всё по-своему. Неудивительно, что она посоветовала эту… это…       — Я понял, литература не подходит, — помог Азирафель, не желая больше выслушивать бранные слова. — Очень жаль, вероятно, вся моя надежда только на вас.       И Азирафель поднял на Кроули такой взгляд, от которого напрочь расхотелось посылать его к чёрту. Человеку с настолько искренними и сияющими добротой глазами невозможно отказать в просьбе.       — Ладно, — согласился Кроули, надеясь, что его голос прозвучал достаточно грубо. Репутацию негодяя поддерживать надо, иначе все решат, что он каждому готов помочь.       Просто к нему в первый раз обратились достаточно вежливо, и в связи с этим он готов оказать услугу.       — Только не сейчас. Я занят.       — О, это не проблема! — Глаза Азирафеля засветились радостью. — Я невероятно благодарен за помощь. Мы с вами можем как-нибудь встретиться и обсудить все вопросы, а я пока составлю их, чтобы встреча прошла быстрее и продуктивнее. Мне очень неудобно, что я трачу ваше личное время. Вы, как я посмотрю, очень занятой человек.       — А…       Кроули было нечего ответить на этот быстрый поток слов. Азирафель говорил таким заискивающим голосом и настолько усиленно избегал зрительного контакта, что неожиданно сложилось ощущение, будто его только что пригласили на свидание. Оставалось только добавить: «я заеду за тобой в семь». Но Кроули быстро отогнал от себя подобную мысль, для достоверности мотнув головой и подумав, что долгое отсутствие отношений в жизни довело его до того, что он готов пойти на свидание с человеком, которого видит впервые в жизни.       На самом деле Кроули был тем ещё лентяем, и ни от чего такого мистер Фэлл его не отвлёк. Он пересаживал кактус в горшок побольше, а потом собирался пойти домой и поиграть в приставку под бокал вина.       Но говорить об этом коллеге, конечно, не собирался.       — Хорошо, я буду свободен завтра в три, после лекции. — Кроули попытался вложить в свой голос всю имеющуюся у него в запасе твёрдость и демонстративно скрестил руки на груди.       — О, замечательно!       Азирафель вновь сверкнул ясными голубыми глазами и улыбнулся, будто не заметив того, что профессор делает неприятное для него одолжение.       Сердце пропустило удар. Кроули готов поклясться — подобной улыбки он никогда не встречал в своей жизни.