At first sight

      — И запомните, если к зачёту в тетради не будет хоть одной написанной от руки лекции, будете отрабатывать их полгода, прежде чем прийти на пересдачу!       На таких громких и угрожающих тонах профессор Кроули и закончил лекцию.       Азирафель снисходительно нахмурился. Конечно, в таком случае будет стопроцентная посещаемость — которой он за всё время своего преподавания не мог похвастаться ни разу — даже при условии, что студенты совершенно не понимают, что происходит на лекции.       На его взгляд, Кроули диктовал слишком быстро и путанно, а за его спиной находился всего один слайд, на котором он то и дело демонстрировал странные и понятные только ему схемы.       — Добрый день! — Азирафель подошёл к профессору с добродушной улыбкой, и тот развернулся к нему всем корпусом. В кричащем о своей дороговизне новом костюме и тёмных очках.       И как только он мог вести в них лекцию?!       — Мистер Фэлл! — радостно протянул Кроули, демонстративно оглядев его с ног до головы, что заставило преподавателя неуместно покраснеть. — Не ожидал вас увидеть так рано. Как вам моя лекция?       — Я бы сбавил темп, вероятно, не все успевают за вами записывать, — честно ответил Азирафель, даже не подумав о том, что мог этим задеть чужое тщеславие.       Кроули вновь застыл, не зная, что ответить. Как-то неловко произносить банальное «пошёл к чёрту» в отношении этого человека. Поэтому решил просто забить и промолчал.       Он театрально протянул руку, приглашая Азирафеля выйти из зала, на что тот абсолютно спокойно и дружелюбно улыбнулся.       — Недалеко от корпуса есть одна кафешка, — неловко начал Кроули.       Утром он проспал будильник, а потому не успел позавтракать, так как не хотел опоздать на работу. На самом деле, опаздывал профессор Кроули чуть ли не каждый день, собственно, за такую халатность его и пригрозили уволить, ведь госпожа Вельзевул — как про себя называл Кроули заведующую — видите ли, не терпела непунктуальности на своей кафедре. А потом прошло столько занятий и лекций, что сейчас желудок прилипал к позвоночнику, требуя хотя бы маленький пирожок.       Однако имелся один нюанс.       Кроули не знал, как мистер Фэлл отреагирует на подобное предложение. К его сожалению, достаточная часть университета была осведомлена о том, что профессор Кроули холоден к женскому вниманию, а всё благодаря Дагон. Тупая лаборантка пару лет назад растрепала всей кафедре, что видела его на свидании отнюдь не с девушкой. И после Кроули подвергся сильной критике со стороны, лишился пары друзей, а многие коллеги-мужчины, у которых он пытался попросить помощи, далеко посылали его, думая только о том, что тот хочет забраться к ним в штаны. Самовлюблённые идиоты — как будто они были в его вкусе.       Так вот, Кроули опасался, как бы Азирафель уже не наслушался неуместных на работе слухов и не решил, что профессор пытается склеить его.       Хотя единственное, что сейчас клеилось, это его пустой желудок.       — О, с радостью! Я как раз сегодня пропустил завтрак. — Азирафель добродушно улыбнулся, и у Кроули отлегло от сердца.       Хоть один нормальный человек в его окружении.       — Здесь готовят отличный кофе, — заметил Кроули, когда они вошли в кафе и заняли свободный столик.       — Я не люблю кофе, предпочитаю какао. — мистер Фэлл с интересом разглядывал меню, практически не глядя на коллегу. Но не от смущения, которое вдруг по неизвестной причине испытал Кроули от того, что сидел в кафетерии в его компании, а только потому, что был невероятно голоден. — О, боже мой, здесь есть блинчики!       Кроули невольно улыбнулся и посмотрел на него, склонив голову набок. Воистину, такого милого человека он ещё не встречал.       — А вы что будете? Не стесняйтесь, я угощаю, — предложил Азирафель.       Кроули хотел возразить и уже поднял обе руки, но тот говорил таким непоколебимым и в какой-то степени суровым тоном, что отказать было почти невозможно. Как и в прошлую встречу, в результате которой он и оказался здесь.       — Кофе, чёрный, без сахара. — Кроули вдруг осознал, что не голоден, хотя желудок кричал ему об обратном.       — Ох, ну может, хотя бы пирожное? — с сомнением произнёс мистер Фэлл, глядя на Кроули с надеждой.       — Ну ладно, — проворчал Кроули, сдавшись.       …Ещё никогда Кроули не испытывал такого удивления и восторга, как от времени, проведённого в компании Азирафеля.       Придя домой поздно вечером, он устало бросил портфель на пол в коридоре. Огромная, самая дорогая квартира в его районе как всегда встретила пустым равнодушным одиночеством. Кроули вздохнул, зачем-то осмотрелся и снял очки, кладя их на тумбочку. В собственном доме у него не было потребности прятать взгляд.       Кроули прошёл в глубину квартиры, направляясь в свою оранжерею. Она была заботливо ограничена стеклянной дверью, а внутри всегда поддерживались нужные влажность и температура. Он взял в руки распрыскиватель и встал около любимого папоротника, который просительно протянул к нему свои листья.       — Ты не поверишь, с кем я познакомился, — протянул Кроули, обращаясь к нему. Листья в ответ шевельнулись, и растение целиком обратилось в слух. — Чёрт возьми, ещё никто не обращался ко мне так вежливо. А какая у него улыбка, ты бы её только видел!       Не вспоминать прошедшую встречу было трудно. Азирафель оказался невероятным. Он говорил очень много, практически не давая вставить слово, хотя собственно и позвал за тем, чтобы именно Кроули рассказал ему тонкости своего предмета. Но Кроули не спешил перебивать. Он заворожённо наблюдал за тем, как Азирафель бесстыдно стрелял глазами в его сторону, и гадал про себя: делает ли тот это специально или же это просто особенность поведения.       А эта нежная улыбка, которая почти не сползала с его лица? Кроули за всю свою жизнь не улыбнулся столько раз, сколько Азирафель за жалкий час, что они провели вместе. И ведь он не просто улыбался, а весь буквально светился изнутри, озаряя собой помещение. Это ещё и подкреплялось его невероятно белыми и кудрявыми, как облака, волосами.       — Ты знаешь, он словно… — Кроули задумчиво пощёлкал пальцами, пытаясь подобрать правильное слово, другой рукой при этом поглаживая влажные листья. — Ангел…       Они так и не поговорили о том, ради чего Азирафель приглашал его на встречу, но Кроули совершенно не расстраивал этот факт. Он очень хорошо провёл время. Уже давно Кроули не выбирался с кем-то вот так посидеть, поболтать и выпить чашечку кофе. Азирафель, к его удивлению, оказался интересным собеседником. Обычно люди бесили Кроули своей непревзойдённой глупостью, и ему попросту не о чём было разговаривать с ними. Но Азирафель, как и полагалось ему по должности, был крайне образованным человеком, способным поддержать любые темы.       Почти.       — Серьёзно, подожди, серьёзно?!       Кроули стыдливо вспомнил, как практически вцепился в стол и выгнулся над ним, когда Азирафель сказал ему, что не смотрел ни одного фильма про Бэтмена и даже, боже праведный, не читал ни одного комикса!       Этот разговор завязался как-то сам собой. Кроули нечаянно обмолвился о том, что на выходных собирается сходить на новый фильм про девушку Джокера — бывшую, как гласил слоган постера — а Азирафель выказал полную неосведомлённость в этом вопросе.       — Думаю, я мог бы сходить на этот фильм, если ознакомиться с этим настолько важно, чтобы в современном обществе тебя не считали за идиота, — с сомнением произнёс Азирафель, задумчиво глядя на стол.       Кроули стало неловко за то, что он выставил настолько умного и начитанного человека в свете незнания.       — Мы могли бы сходить вместе, — предложил Азирафель прежде, чем Кроули успел извиниться за свою резкость.       Его предложение застало врасплох, и Кроули подавился кофе. Азирафель тут же спохватился и протянул ему салфетку, продолжая виновато, чёрт возьми, улыбаться.       — О, простите, наверное, я уже перехожу какие-то личные границы, мы ведь только познакомились, — пробормотал мистер Фэлл самым виноватым на всём белом свете тоном.       — Нет-нет, всё в порядке, — поспешил заверить его Кроули, пока не стало слишком поздно. — Просто это было неожиданно. И слушай, давай уже на «ты», мне, в конце концов, всего тридцать два. Это для студентов я мистер и прочее. Можешь называть меня просто Кроули.       — Хорошо, — моментально согласился Азирафель, и Кроули мог поклясться, тот заметно покраснел.       Самое удивительное: мистер Фэлл был первым человеком, который не спросил его о том, почему называть нужно по фамилии, а не по имени.       В результате преподаватели решили встретиться на выходных и посмотреть вместе фильм. Попросту сходить в кино.       Кроули напрочь забыл, ради чего они вообще встречались этим днём.       Остаток недели он провёл в раздумьях. Образ светловолосого преподавателя, улыбающегося словно сам ангел, спустившийся с небес, не выходил у него из головы, даже пока он вёл лекции и занятия. Кроули и сам не заметил, как неосознанно сбавил темп диктовки, так как Азирафель тогда указал ему на этот момент. Кажется, студенты от такого были только счастливы.       Даже в те моменты, пока Кроули ругался с Вельзевул, пытаясь доказать ей, что на кафедре он незаменим, что он — лучший преподаватель в этой помойке, и что без него эти бездари — имелись в виду студенты — совершенно ничему не научатся. Даже тогда думал о том, а как бы в такой ситуации поступил Азирафель. Наверняка, этот ангел бы просто улыбнулся, и тогда конфликт растаял бы сам собой.       Увы, Кроули так не умел. С самого детства жизнь представляла для него борьбу за выживание, а потому он научился силой отвоёвывать то, что хотел. Время, проведённое в детском доме, и не такому научит. Приходилось из кожи вон лезть за собственное место в университете, зато в итоге он всё же добился своего, и его никто не уволил.       С Азирафелем они больше не виделись, так как у обоих дни были заполнены занятиями, а по вечерам преподаватель занимался корректурой своей диссертации. Кроули и не настаивал. Они обменялись телефонами, и он всё порывался написать Азирафелю. Но ему так и ничего не пришло на ум такого, что не показалось бы мистеру Фэллу неуместным. Обыденные банальные фразы в виде «что делаешь» и «как дела» казались ужасными, и он не хотел, чтобы занятой коллега отвлекался на них.       Странно, что этот человек вообще предложил ему провести выходной вместе.       Сходить в кино…       Сеанс был днём, даже ближе к вечеру. Но Кроули, вопреки своей любви по выходным спать до самого полудня, был на ногах уже в восемь. Обычно он валялся в постели, даже если просыпался, но в это утро он испытывал странное необъяснимое волнение. И, чтобы хоть немного его унять, решил занять себя делами.       Сперва он прошёлся по оранжерее с распрыскивателем, лейкой, лопаткой и удобрениями. Там провозился целых два часа, после выйдя грязным, потным, но до ужаса счастливым. Потому что теперь его любимцы сверкали и пестрели жизнью. Он был уверен в том, что ни у одного любителя растений во всём городе не было таких красивых и зелёных, как у него.       После такого пришлось принимать душ.       Кроули устало прислонился к прохладной стене, пока на него лилась горячая вода. После того, как он хорошенько поработал, мысли об Азирафеле вновь неумолимо вернулись в голову.       — Неужели? — саркастично протянул Кроули в негодовании, когда посмотрел вниз, чувствуя, как мысль о преподавателе вызвала в теле соответствующую реакцию.       Кроули стыдливо прикрыл глаза и опустил руку, невольно закусив нижнюю губу. В этом нет ничего такого, он же один в своей квартире, никто не мог его упрекнуть за подобное. Странно лишь то, что по факту он видел Азирафеля всего два раза. И провели они вместе от силы часа три, если не меньше. Но Кроули всё равно думал о нём несколько дней, а теперь вот…       Но таким глазам и улыбке сопротивляться просто грешно.       Кроули вылез из душа мокрым, разгорячённым и, как ни странно, неудовлетворённым. Одно дело собственная ладонь, и совсем другое — живой человек, о котором он, не переставая, думал всю неделю.       Помотав головой, Кроули прошёл в комнату, направляясь к шкафу. Перед ним стоял невероятно серьёзный вопрос.       Разумом он вполне понимал, что Азирафель пригласил его исключительно по-дружески. Однако это слишком нежное, как назвал бы Кроули, поведение, словно содержало в себе некий скрытый подтекст. Кроули мог поклясться, когда люди просто знакомятся, они не кидают друг на друга столь откровенных и… раздевающих взглядов.       Но, возможно, Кроули всё это лишь показалось. У него всегда было слишком развитое воображение. А ещё он уже очень давно один. Возможно, он просто принимал желаемое за действительное.       В любом случае, это не отменяло того факта, что в кино нужно идти и выглядеть при этом прилично. Кроули решил одеться не слишком вызывающе, чтобы Азирафель вдруг не подумал, что коллега неправильно понял его предложение — страх, что в университете могли выболтать его ориентацию, а Азирафелю это могло не понравиться, всё ещё преследовал — но и решил не выглядеть так, словно вышел на прогулку с другом, ведь если всё будет иначе, нужно выставить себя в лучшем свете. В общем, он подумал остановиться на чём-то среднем.       Спустя несколько утомительных часов, Кроули критично осматривал себя в зеркале. На нём были узкие джинсы, которые предусмотрительно выделяли все нужные округлости и длинные ноги — он, вопреки своим убеждениям, купил их недавно на распродаже в женском отделе — и тонкий чёрный свитер, поверх которого Кроули надел привычный пиджак.       Ещё больше времени он потратил на то, чтобы прилично уложить волосы, и теперь они стояли в стильной небрежной укладке.       Не то чтобы таким видом можно соблазнить преподавателя литературы и по совместительству настоящего ангела. Но это не так плохо, если бы Азирафель в случае чего обратил на него внимание.       Когда пришло время выходить из дома, Кроули вновь покрутился перед зеркалом, ещё раз тщательно осмотрел себя и, наконец, удовлетворённо кивнул. В коридоре он надел тёмные очки, и без зеркала прекрасно зная, что выглядит в них бесподобно.       Наконец он завёл любимую Бентли и поехал в кино.       Ещё паркуясь неподалёку от кинотеатра, он разглядел вдалеке силуэт своего коллеги. Кроули стремительно направился в его сторону, едва не забыв нажать на кнопку сигнализации, и, когда уже подходил ко входу, встретился с Азирафелем.       — Кроули! — радостно воскликнул Азирафель, едва завидев его, и махнул рукой.       Кроули окинул его изучающим взглядом. На нём были простой бежевый кардиган поверх белоснежной рубашки и светлые брюки. Кроули невольно подумал, насколько контрастно они выглядят рядом друг с другом.       — Прекрасно выглядишь, — заметил Азирафель, подходя.       Кроули подумал, что сейчас он, как полагается, протянет ему руку для пожатия, но к его удивлению, Азирафель не стал этого делать, как и в предыдущие встречи.       — Правда? — спросил Кроули, гордясь тем, что не зря потратил столько времени у зеркала. Дома ждала грандиозная уборка, так как весь его гардероб остался лежать на кровати и полу вокруг неё. — Спасибо.       Кроули снова протянул руку, приглашая Азирафеля войти, и тот вновь едва заметно покраснел, принимая приглашение.       — Так, Азирафель, в прошлый раз ты платил за мой кофе, поэтому теперь плачу я, — отчеканил Кроули, надеясь, что его тон звучит достаточно угрожающе и ему не станут возражать.       — Ох, но… — начал Азирафель, но посмотрел на суровое лицо Кроули и передумал. — Хорошо.       Кроули удовлетворённо улыбнулся своей победе и пошёл к кассе. Его очень привлекала мысль взять билеты на последний ряд и посмотреть, как на это отреагирует Азирафель, но он всё же не стал рисковать общением со столь приятным человеком и переступать границы.       Уже с билетами на руках он поднялся по лестнице наверх к зрительным залам, где его ждал Азирафель. Он стоял у плаката с каким-то новым хоррором и с интересом читал описание.       — Планируешь следующий поход? — ехидно спросил Кроули, не сдержавшись, заглядывая тому за левое плечо и подойдя при этом ближе дозволенного.       Азирафель вздрогнул от неожиданности и обернулся.       — Вот, держи, это тебе. — Он улыбнулся, протягивая Кроули пластиковый стаканчик с трубочкой. — Не знал, что ты любишь, и решил, что кола всегда беспроигрышный вариант. Она без сахара.       — Ты не прогадал. — Кроули удивлённо улыбнулся в ответ, принимая стакан из рук Азирафеля. Он едва удержал себя от того, чтобы не дотронуться до его пальцев.       — И нет, я готов пойти на любой фильм, но только не на ужасы. — Азирафель едва заметно поморщился, и Кроули это показалось до безумия милым. — Увы, после подобного мне снятся кошмары, да и вообще это сильно влияет на моё физическое состояние. Помню, в детстве, когда я посмотрел один фильм, даже не помню, как он назывался, долго не мог спать один и пробирался ночью к маме в постель. Правда, отец всегда выгонял меня, считая, что я должен спать в своей кровати.       — О, это просто ужасно! — Кроули вдруг стало жаль бедного ребёнка, которым когда-то был Азирафель, хотя ранее он никогда не испытывал подобного чувства. Но когда Кроули представил маленького ангела в одной пижаме — с чересчур длинными отчего-то рукавами — обнимающего под одеялом мать, у него невольно сжалось сердце. — Твой отец был крайне не прав в этой ситуации.       Азирафель в ответ лишь равнодушно пожал плечами.       — Может да, а может нет, сейчас это явно не имеет значения.       — Обещаю, я не поведу тебя ни на один ужастик. Всё, вычёркиваем их из наших будущих планов и стираем навсегда.       Кроули хотел сказать что-то ещё, но вдруг в стороне раздался незнакомый голос.       — Эй, Азирафель!       Внезапный окрик заставил их обернуться.       К ним с радостной улыбкой направлялся Ньют. К их общему удивлению, под руку его сдержанно держала Анафема. Вопреки своей рабочей одежде она была одета в длинное платье, слишком закрытое и явно несоответствующее этому столетию, а вот Ньют даже на свидании был в строгом костюме с нелепым полосатым галстуком.       — Ньют, Анафема, какая приятная неожиданность. — Азирафель чуть ли не засветился от радости и протянул приятелю руку, пожимая её.       — Ты вроде не любитель кино? — Ньют, наконец, заметил Кроули и протянул руку ему. Тот пожал её нехотя, скривившись в лице. — О, профессор Кроули. Не ожидал вас здесь встретить.       — Мы вроде не знакомы, — заметил Кроули, недовольно складывая руки в карманы и ревностно поглядывая на неизвестного ему парнишку.       Хоть тот и держал под руку Анафему, которую Кроули на самом деле недолюбливал за то, что она слишком медленно работает, ему совершенно не понравилось, как добродушно он смотрел на Азирафеля.       — Ньют Пульцифер, кафедра филологии, — представился тот, смутившись сурового взгляда профессора, пусть и скрытого за тёмными стёклами. — А вас, профессор Кроули, кто не знает. Студенты плачут, когда пишут ваши лекции.       Кроули хмыкнул. Он прекрасно знал об этом. Это льстило. Потому что: поступил в университет — трудись, а не пинай… что угодно.       — А я, к сожалению, не слышал ничего, пока милая Анафема не предложила мне обратиться за помощью к Кроули. Очень жаль, может, если бы мы познакомились раньше, я бы не оказался в таком затруднительном положении.       Кроули едва не поперхнулся воздухом, услышав эти слова, сказанные Азирафелем, но продолжал оставаться невозмутимым, стараясь держать лицо перед коллегами, которые вдруг взялись из ниоткуда.       — А на какой вы идёте фильм? — поинтересовался Азирафель. Он тактично умалчивал о том факте, что Ньют и Анафема держались за руки, не желая лезть в чужую личную жизнь. Всё понятно и так, ни к чему задавать лишние вопросы.       — Мы уже сходили, — ответила Анафема, поправив очки, — мы были на «Рождестве на двоих».       — Оу, Ньют, ты же терпеть не можешь мелодрамы! — воскликнул Азирафель, но потом понял, что сказал, увидев выразительное лицо приятеля, и всплеснул руками, неловко улыбаясь. — То есть… та последняя, что ты смотрел… она тебе не понравилась из-за… плохого сюжета…       — Молодец, выкрутился, — шепнул ему на ухо Кроули.       Азирафель посмотрел на него виновато, а Кроули едва удержался от того, чтобы спрятать улыбку.       — Мы, пожалуй, пойдём, а то вы опоздаете на сеанс, — пробормотал Ньют.       Кроули проводил парня с девушкой суровым взглядом, и как только они скрылись из виду, вновь повернулся к Азирафелю, терзающему пальцами край своего кардигана.       — Надеюсь, ему не попадёт из-за моих слов, — произнёс он, кажется, загрузившись из-за произошедшего.       — О, не переживай. — Кроули небрежно махнул рукой. — В конце концов, в счастливой паре должно быть взаимопонимание, а не только то, чего хочет один партнёр.       — В этом ты абсолютно прав, — согласился Азирафель.       Они вошли в зал с небольшим опозданием. Свет уже выключился, и началась реклама. Им пришлось на ощупь искать свои места, а потому они несколько провозились, прежде чем сесть.       — О, чёрт! — громко, на весь зал выругался Кроули, и Азирафель обеспокоенно на него посмотрел. — Я и забыл, что именно в этом кинотеатре самые неудобные сидения.       Для довольно высокого Кроули длинные ноги всегда были проблемой, если стулья неудобные. По этой причине он часто предпочитал стоять на занятиях или бродить по кабинету кругами. Здесь же оказалось слишком тесно, так как мешало кресло стоящего напротив ряда.       — Всё в порядке? — спросил Азирафель, глядя, как возится Кроули, пытаясь усесться как можно удобней.       В итоге Кроули замер в такой неестественной позе, что Азирафель удивился про себя, как его коллега умудрился так изогнуться. Но не стал ничего говорить, видя, что тому и так некомфортно.       Половину фильма Кроули пытался уследить за сюжетом, но, когда понял, что кино явно провалилось в прокате, быстро потерял к нему интерес. Обычно в такие моменты он просто вставал и уходил. Потому что нет смысла досматривать, если ему не нравилось. Но обратил внимание на то, как смотрел фильм его коллега.       Азирафель весь вытянулся на кресле, вцепившись ладонями в колени и даже подавшись вперёд. Кроули, головой откинувшись на спинку, с интересом наблюдал, как разные эмоции сменяют друг друга на его лице во время просмотра. Ему определённо это нравилось.       — Ох, ты только посмотри на это! — Азирафель вдруг обернулся к нему, но потом тут же отвернулся обратно к экрану.       С учётом того, что кино оказалось посредственным, и единственным, что приятно отличалось, была компьютерная графика, Кроули сделал вывод, что Азирафель смотрел очень мало фильмов.       Что ж, это давало ему шанс на дальнейшие темы для обсуждения, а также возможность вновь вытянуть Азирафеля в кино. Например, на следующих выходных.       Спина ужасно болела от неудобной позы, и Кроули стёк на сидении ещё ниже. Но не предусмотрел того, что расставил конечности слишком широко, и случайно коснулся коленом ноги Азирафеля.       В груди Кроули всё вспыхнуло от этого прикосновения, и он поспешно вытянулся, разрывая его, делая вид, что ничего не произошло, и это лишь случайность. Но к удивлению и радости, Азирафель, кажется, не обратил на это внимания, увлечённый тем, что происходило на экране. Зато у самого Кроули сердце забилось быстрее от этого мимолётного прикосновения.       Такое случилось с ним впервые в жизни. Обычно он не настолько чувствителен к другим людям, а в особенности к прикосновениям.       Было в Азирафеле что-то такое, что нарушало в сознании Кроули всё, что уже давно устоялось непреложной истиной.       — О, это было просто потрясающе! — Азирафель говорил настолько быстро и увлечённо, что Кроули даже не пытался вставить в этот поток слов что-то своё. Он просто слушал, как тот восхищается фильмом, нахваливает смелость главной героини, а также удивляется красоте компьютерной графики. — А тебе понравилось?       — Ну…       Кроули не знал, что ответить. Он два часа вместо фильма наблюдал за Азирафелем, и это понравилось ему до безумия. Азирафель был красив, словно ангел, а эти сменяющиеся одна за другой эмоции заставляли сердце замирать, а затем биться с большей частотой. Но говорить об этом явно неуместно, да и спросили его о другом.       — Насчёт красоты ты не ошибся, — заметил Кроули, сказав относительную правду, но имея в виду при этом личные наблюдения. Ему даже не хотелось говорить о фильме гадости только потому, что Азирафель им так восхищался. Хотя обычно он был крайне категоричен в своём мнении относительно современного кинематографа. — А ты не часто ходишь в кино?       — Честно говоря, последний раз я был в кино ещё в детстве, — признался Азирафель. — Всё же я предпочитаю книги. Но я понял, как ошибался. Киноискусство, вероятно, ушло далеко вперёд.       — Значит, у меня будет, что тебе показать в следующий раз. — Кроули улыбнулся, надеясь, что Азирафель не откажет ему в следующей встрече.       — Ох… — Азирафель вздохнул так, что Кроули невольно сглотнул. Честно говоря, он не думал, что можно вздыхать так и не находиться при этом с кем-то в постели. — Я, конечно, с удовольствием посмотрю ещё что-нибудь. Я полностью доверяю твоему вкусу.       На предложение Кроули подвезти Азирафеля до дома, тот выдвинул ответное: прогуляться по парку, так как было не так поздно. И на подобное Кроули просто не мог ответить отказом.       Они неспешно прогуливались по Сейнт-Джеймс, идя друг к другу подозрительно близко, что не только озадачило Кроули, но ещё и смутило. Профессор с интересом наблюдал за Азирафелем. Преподавателю, как тот сказал, было уже за сорок, но он оглядывался по сторонам, словно маленький ребёнок, светясь радостью и моргая широко раскрытыми глазами, что значительно сбрасывало его возраст на взгляд Кроули.       — Алкоголь, — довольно протянул Кроули, делая замысловатый жест рукой. — Много алкоголя и тошнотворное утро, вот так я и отпраздновал свою диссертацию. Утёр нос Гавриилу. Этот мерзавец всё пытался доказать, что моя работа скатана из интернета.       — А это было так? — уточнил Азирафель, имеющий склонность предъявлять претензии только тогда, когда на то есть обоснованные причины.       — Обижаешь! — воскликнул Кроули, вышагивая вокруг Азирафеля кругами. Он обладал удивительной грацией, двигаясь словно змея, и тот едва успевал следить за ним взглядом. — Я ещё никогда в жизни не плагиатил, это просто Гавриил мудак. Но я гнул свою линию, стоял на своём. Вышел прямо во время заседания, после меня уже даже успел кто-то зайти, но потом я вернулся, принёс все книги, из которых брал информацию и ткнул засранца носом в каждое процитированное предложение. Даже предложил ему вместе посидеть на сайтах, чтобы найти хоть одно схожее с моим. Что ты думаешь — он отказался! И я с достоинством получил своё звание профессора.       — Всё это просто непостижимо. — Азирафель покачал головой. — Зачем быть таким вредным и портить людям карьеру?       — Это жизнь, чего ещё ты от неё хотел, — заявил Кроули, обходя Азирафеля вновь и останавливаясь перед ним. — Угостить тебя мороженым?       — О, это было бы очень мило с твоей стороны. — Азирафель радостно просиял в ожидании сладкого лакомства.       Подходя к тележке, стоявшей недалеко от пруда с утками, они продолжали беседовать о том, как проходит заседание комиссии, и Кроули рассказывал Азирафелю поистине ужасные вещи.       — Боюсь, я не смогу. — Азирафель покачал головой. — У меня нет такого таланта — отстаивать свою позицию. Я надеялся, что моя работа хороша, но мало того, что Ньют нашёл в ней проблему, так ещё и комиссия творит ужасные вещи.       — Ничего, переживёшь несколько гадких часов жизни, зато получишь новую должность и щедрую прибавку к зарплате. А с твоей небольшой проблемой я обязательно тебе помогу, не переживай. — Попытался подбодрить Кроули, заметив, как сильно Азирафель загрузился. — Тебе рожок или фруктовый лёд? А вообще, выбирай, что хочешь.       — Обычный ванильный рожок, будьте любезны, — обратился Азирафель к немолодой продавщице.       — Конечно, всё что угодно для такой милой пары.       Женщина добродушно улыбнулась, а вот у Кроули всё сжалось внутри. Страх внезапного разоблачения стержнем сидел внутри него, и единственное, чего Кроули боялся — отвращения со стороны нового друга. О котором он и так недвусмысленно думал всё это время. Кроули бы просто не пережил, если бы Азирафель вдруг заявил, что не желает общаться с ним только потому, что боится стать объектом его влечения, ведь ему будет от этого противно.       Он мельком глянул на Азирафеля, гадая, возмутится ли тот тому, что кто-то принял их двоих за пару. Возможно, развернётся и уйдёт, разозлившись. Или, быть может, выскажет что-то вроде «да как вы посмели принять нас за пару!».       Но Азирафель, казалось, и вовсе не обратил на это внимания, а может, просто не придал значения, потому что продолжал молча улыбаться. Только едва покраснел.       — Мы не пара! — Зато Кроули завёлся неожиданно даже для самого себя. Слишком сильно вдруг напугала мысль о том, что его могут бросить из-за столь нелепого предположения. — Что, двое мужчин уже и погулять вместе не могут?!       Сознание вдруг сработало наоборот, спроецировав возможную реакцию Азирафеля на его собственную. Как будто он пытался оправдаться перед ним, сам не зная за что.       Это было до невозможности нелепо, но Кроули уже столько раз наступал на эти грабли, жизнь столько раз била его этим под дых. А Азирафель был особенным.       Кроули не хотел терять его. Он растерялся, переволновался.       И как всегда это выплеснулось в неуместную ярость.       Кроули вновь глянул на Азирафеля и заметил на его лице искреннее удивление. Он поспешно вытянул из кармана джинсов несколько смятых купюр и бросил их на стекло, хватая коллегу и стараясь увести как можно дальше от растерявшейся женщины. Кроули даже не подумал о том, что держит того за руку слишком крепко. Да и что вообще держит за руку.       — В итоге, сам ты остался без мороженого, — заметил Азирафель, когда они уже успели отойти на достаточно приличное расстояние, а Кроули выпустил его и шёл молча, сунув руки в карманы. Хотя ярость чувствовалась на расстоянии, и казалось, под ним готова разверзнуться земля, а окружающие рискуют провалиться в ад.       — Не нужно мне ничего, — сурово ответил Кроули. Он подумал, что Азирафель оказался слишком вежлив для того, чтобы хоть как-то акцентировать на этом внимание, и был благодарен ему за это. Ведь это как раз развеивало тот страх, который так глубоко засел в душе Кроули.       Но с другой стороны стало обидно. Неужели его спутнику совсем безразлично то, что их приняли за пару? Даже ярость была бы приятной эмоцией, но совсем игнорирование больно резануло самолюбие профессора.       — Неужели тебя совсем не задела её фраза?       Он с подозрением посмотрел на Азирафеля. Конечно, ему не хотелось, чтобы тот разозлился или высказал какой-то негатив, но интерес и уязвлённая гордость пересилили страхи.       — Нельзя же злиться из-за каждой мысли, что приходит в голову другим людям, — несколько уклончиво ответил Азирафель.       — Даже такой? — удивился Кроули.       Он уже привык к тому, что на него смотрят, как на проклятого, а потому его мнение давно чётко сформировалось. В любой другой момент ему было бы наплевать, но потерять уважение Азирафеля ему совершенно не хотелось. Кроули важно знать, что он думает по этому поводу. Если бы Азирафелю стало противно, то Кроули попытался бы справиться со своим внезапным интересом к нему и ограничился бы лишь дружескими отношениями. Но если у него был хотя бы малейший шанс…       — Какой такой? — впервые за всё знакомство Кроули услышал в голосе Азирафеля раздражение. — Что тебе так не понравилось? Тебе стыдно находиться рядом, потому что со мной тебя принимают за мою пару?       Тут Кроули было нечего ответить, и он просто остановился, удивлённо раскрыв рот. Ситуация странным образом обернулась в обратную сторону, и виноватым негодяем вдруг оказался он сам.       — Нет, что ты! Ты совершенно не о том подумал. Я просто хотел сказать, что…       Кроули продолжал морщиться и хватать ртом воздух, будучи не в состоянии произнести ни одного подходящего слова. Азирафель внимательно наблюдал за ним в течение долгих трёх минут, а потом вдруг странно сложил брови и отвёл взгляд.       — Послушай, если ты такой яростный гомофоб, то… — начал вдруг Азирафель, отойдя от Кроули на шаг. — То я прошу прощения, что выгляжу рядом с тобой как-то неправильно, и тебя рядом со мной тоже принимают за гея. Честно говоря, я думал, что мы с тобой просто гуляем, и совершенно не задумывался о том, что кто-то может странно на нас смотреть. Если тебе это вдруг неприятно, я всё пойму, и…       — Подожди! — Кроули воскликнул слишком громко, перебивая неуверенную речь Азирафеля, и тот послушно замолчал, неловко хлопая глазами. — Ты хочешь сказать, что ты действительно гей?       Азирафель неловко отвёл взгляд и даже обиженно сложил губы. Кажется, он колебался, не зная, как Кроули отреагирует на его ответ.       — Ну… — протянул он неуверенно, — вообще-то да, но… Пожалуйста, не пойми неправильно! Это не значит, что я пытаюсь приставать к тебе или что-то ещё, я предложил пойти в кино и погулять без каких-то задних и неприличных мыслей. Если ты не захочешь продолжить общение, я всё пойму, но просто хочу, чтобы ты знал, я не…       — Азирафель, — вновь перебил его Кроули, невольно расплываясь в широкой улыбке, — я тоже гей.       Азирафель удивлённо взглянул на него, широко раскрыв глаза и моргая. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а потом вдруг неожиданно рассмеялись.       — Ох, — вздохнул Азирафель, когда смех отпустил, и вытер невольно навернувшуюся слезу, — прости. Я просто так привык к тому, что, узнав о моей ориентации, от меня тут же бегут, будто я готов наброситься, словно маньяк. А ведь я всего лишь поддерживаю вежливое общение. Это невольно прививает определённый рефлекс и осторожность.       — Ты не поверишь. — Кроули и сам этому не верил. — Но у меня точно такая же ситуация. И я сам забеспокоился, что ты меня вдруг неправильно поймёшь.       Они ещё немного посмеялись и продолжили прогулку. Атмосфера между ними перестала быть столь напряжённой, прежний настрой и приятное общение вновь вернулись в их диалог.       — Что ж, это просто прекрасно, что между нами не осталось недопонимания, — произнёс Азирафель, вновь одаривая Кроули сияющей улыбкой, от которой тот никак не мог отвести взгляда.       Прогулка продолжалась почти до ночи, и Кроули не позволил Азирафелю ехать на автобусе, и самолично подвёз его до дома.       Кроули неловко облокачивался руками о крышу своей машины, глядя, как Азирафель стоит напротив, непозволительно выразительно стреляя глазами.       — Я всё ещё могу надеяться на твою помощь?       — Всё что угодно, я ведь пообещал, — произнёс Кроули, оскорблённый, что его посмели обвинить в том, чего он не собирался делать. — Ты защитишь свою работу, даже не вздумай сомневаться в этом.       Напоследок Азирафель бросил Кроули такую благодарную улыбку, от которой вдруг стало тесно в и так слишком узких штанах.