At first sight

      Находясь в своём кабинете не один час, Кроули уже не мог спокойно сидеть и наворачивал круги вокруг стола, в очередной раз обходя горшки. Азирафель ушёл на комиссию три часа назад, и с тех пор от него не прилетало никаких вестей. Ни звонка, ни смс.       Неведение злило настолько сильно, что Кроули срывался на несчастных растениях, крича и ругаясь. Их листья уже начинали мелко подрагивать от того, как голос яростного профессора оглушал помещение.       Кроули и Азирафель договорились, что каким бы ни был результат, хорошим или плохим, он обязательно должен позвонить и сообщить, чтобы Кроули знал, утешать своего друга или радоваться за него.       Конечно, Кроули верил, что тому удастся порвать комиссию и сделать Гавриила. Работа Азирафеля хороша, а с тем, что он усиленно вбивал ему в голову два дня назад, у того имелись все шансы на победу.       И поэтому Кроули не понимал, почему телефон, который он уже третий час не выпускал из рук, всё ещё молчит и не подаёт признаков жизни.       Кроули не хотел признавать, но подозревал, что при плохом исходе Азирафель не захочет его видеть, не станет звонить и просто поедет домой. Неприятно, ведь он собирался поддержать его при любом раскладе, и Азирафель ни в коем случае не стал бы хуже в его глазах, если бы провалился.       За не самый длительный промежуток времени он стал так важен для Кроули, что никакие мелочи бы не заставили отвернуться от него.       Трёхнедельное общение с Азирафелем заставляло сердце Кроули трепетать сильнее с каждым прожитым днём. Этот самый настоящий небесный ангел с каждой секундой влюблял его в себя всё больше, и Кроули чувствовал себя подростком, думая о нём в душе, перед сном и постоянно смотря на фотографию на своём скринсейвере, которую умудрился сделать украдкой, пока Азирафель этого не видел.       Кроули абсолютно спокойно мучился от своей влюблённости, культурно соблюдая дистанцию и опасаясь того, что Азирафель, очень чётко обозначивший в парке, что он ему безразличен и интересен лишь в качестве собеседника и друга, оттолкнёт его. А потому лишь отпускал иногда пошлые шуточки, подмигивал, изредка позволял себе фривольные телодвижения, но это максимум, на который он был способен ради того, чтобы вызвать у преподавателя литературы интерес. Общение само по себе приносило удовольствие, и Кроули бы не стал рисковать им.       И тот день, когда Азирафель взял его за руки, опустился перед ним на колени и, чёрт возьми, поцеловал… Кроули казалось, что сердце разорвётся на части, настолько яростно оно билось в груди, пока он чувствовал чужие и такие желанные прикосновения. А после его обескуражило то, как быстро Азирафель всё свёл на нет, встал и ушёл из кухни. Чтобы догнать, Кроули сперва пришлось утихомирить то, что встало у него в тот момент в штанах.       Стоило Азирафелю уйти, Кроули моментально бросился в душ, так как такой пожар, разгоревшийся в теле, было необходимо срочно потушить.       Как же Кроули хотел, чтобы Азирафель прикоснулся к нему снова!       Почему он ушёл тогда? Может, понял, что всё это ошибка? И поэтому сейчас не звонит и едет домой?       Кроули в очередной раз глянул на телефон, сжал его в руках и шикнул на и так молчащий фикус.       Не нравиться Азирафелю, не быть для него желанным стало бы самым худшим в жизни Кроули. Ещё никогда он не испытывал такой жизненно необходимой потребности ощутить на себе чье-то прикосновение, почувствовать чужие губы. Знать, что его желают, что он кому-то нужен. Странное, эгоистичное и совершенно неправильное желание, но как же он этого хотел!       Он устал представлять Азирафеля рядом, когда оставался в душе один на один с собой и собственными мыслями. Но этот воображаемый Азирафель хотя бы никогда не уходил и всегда делал всё, чего хотел от него Кроули…       Кроули и сам бы позволил ему делать с собой всё что угодно, если бы тот снова вёл себя так ласково с ним, как в тот день.       Телефон внезапно завибрировал, и, увидев имя на экране, Кроули моментально прижал его к уху.       — Азирафель! — громко выкрикнул он на весь кабинет, словно Азирафель только что вышел из его фантазий. Кажется, Кроули успел забыть, зачем тот ему звонил, главное, что это был он.       — Ты так орёшь, Кроули, что-то стряслось? — Голос Азирафеля звучал на удивление спокойно, в то время как самому Кроули казалось, что ещё немного, и он свалится со стола, на котором сидит. Пришлось расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки и ослабить галстук.       — К чёрту всё! Скажи, как у тебя всё прошло? — Кроули даже не думал снизить голос, и Азирафелю на том конце пришлось отвести руку от уха и неловко оглядеться по сторонам.       — У меня всё в порядке, — спокойно произнёс он и замолчал.       Кроули уставился перед собой. Азирафель не продолжал, и он не знал, что ответить, пытаясь дождаться какого-то логичного продолжения. Ему начало казаться, что он переживает за Азирафеля сильнее, чем он сам.       — Я теперь профессор, — продолжил Азирафель, и Кроули почувствовал, как тот улыбнулся.       — Ах ты, чёрт проклятый, зачем же ты так тянул! — воскликнул Кроули, расплываясь в счастливой улыбке и спрыгивая со стола. — Стой, где стоишь, я сейчас буду!       — Но Кроули…       — Заткнись, Азирафель! Даже не думай куда-то сматываться без меня, этим вечером ты будешь праздновать исключительно со мной! — С этими словами Кроули сбросил звонок и поспешил к выходу.       Кроули знал, где проходит заседание — не зря же ждал в своём кабинете, ведь он ближе всего. А потому намеревался как можно быстрее встретиться с Азирафелем и поздравить.       Он в нём даже не сомневался!       Кроули почти бегом преодолел расстояние между двумя корпусами всего за какие-то жалкие пятнадцать минут, очень надеясь на то, что Азирафель его дождётся.       И да, новоиспечённый профессор стоял на крыльце у входа, довольно улыбаясь. По телефону он явно старался звучать намного сдержанней, но теперь Кроули видел, что Азирафель по-настоящему рад.       Кроули подошёл к нему быстрым шагом и крепко обнял прежде, чем тот успел ему что-то сказать. Он обвил руками шею Азирафеля, встав к нему вплотную и чувствуя его тело сквозь одежду, и осторожно посмотрел прямо в глаза. Азирафель не выглядел недовольным, наоборот — щёки залились алым румянцем. Кроули почувствовал, как Азирафель неловко обнял его одной рукой за талию, и еле удержался от того, чтобы не прижаться к нему ещё сильнее.       — Я за тебя так рад! Я очень тобой горжусь! — произнёс Кроули, широко улыбаясь, а после этого быстро чмокнул Азирафеля в уголок рта, прикрыв глаза. После лукаво посмотрел на него, радуясь, что его маленькая шалость, на которую он решался весь день, удалась.       — Спасибо, — смущённо ответил Азирафель, пока Кроули продолжал держать его в объятиях. И тут он почувствовал, как рука теперь-уже-профессора, лежащая у него на талии, скользнула под пиджак, обхватывая крепче и спускаясь к брюкам. — Но тебе не кажется, что ты слишком бурно меня поздравляешь?       Азирафель лукавил, пытаясь изобразить невинность, а сам уже поддел пальцами шлёвки брюк и ненавязчиво притянул его за них к себе. Кроули так и не отнимал от него рук, наслаждаясь моментом, словно боясь теперь отпустить, пока Азирафель так охотно позволял.       — Это ещё не бурно, поверь мне, — шепнул он ему на ухо, чувствуя, как уверенно Азирафель опускает руку ещё ниже, — я ещё покажу тебе, как сильно рад за тебя.       — Оу, — со значимостью протянул Азирафель и сложил брови, словно размышляя над чем-то. — Тогда, может, поедем ко мне?       Кроули едва не зашипел от радости, услышав это предложение. Но вместо этого он лишь отпустил наконец Азирафеля, лишь для того, чтобы потянуть вниз по ступеням в сторону парковки.       Когда Кроули помогал ему сесть в машину, галантно придерживая за руку, не удержался и снова поцеловал. Не сильно, всего на несколько секунд дольше, чем в предыдущий раз. Выпрямившись и открыв дверцу, он заметил в стороне, около корпуса, внушительную фигуру Гавриила. Он смотрел на них осуждающим взглядом. В ответ на это Кроули, криво ухмыльнувшись, показал ему средний палец, а затем сел в машину.       Он выжимал газ столько, сколько не положено по общепринятым правилам, пока ему на колено не легла ладонь и не погладила сквозь брюки.       — Помедленнее, дорогой, у нас же не конец света, — спокойно произнёс Азирафель, хотя было заметно, что эта ситуация весьма его забавляет. Тёплая рука скользнула выше, и Кроули едва не вывернул руль, но сдержался.       — О нет, конец света начнётся, если я сейчас же не паду в твои объятия, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги и даже не пытаясь повернуться к своему попутчику.       Азирафель в ответ лишь промолчал, многозначительно улыбнувшись. Он не ожидал, что Кроули будет настолько рад его маленькой победе, но естественно был не против, ведь и сам только и думал об этом, но к собственному стыду не решался.       И прямо сейчас Азирафель был готов благодарить небеса за то, что человек, в которого он по неосторожности влюбился, оказался смелее и сделал этот шаг.       Иначе они могли ещё шесть тысяч лет бродить друг вокруг друга, ограничиваясь невинным флиртом, а после терзаясь в одиночестве.       К удивлению, Кроули спокойно припарковал машину и так же дошёл вместе с ним до подъезда. Всё же вокруг были люди, чужой дом, и Кроули не хотел, чтобы вокруг Азирафеля ходили сплетни. Это на свою репутацию ему давно плевать, а комфорт друга волновал сильнее.       И только когда за ними захлопнулась дверь квартиры Азирафеля, Кроули схватил его за лацканы пиджака, толкнул к стене и наконец поцеловал. По-настоящему. Так, как уже давно хотел. Чувственно и глубоко.       Как прекрасны оказались на вкус эти губы, которые так часто расплывались в лукавой улыбке, от которой Кроули столько времени не мог оторвать взор. В которую влюбился с первой же встречи. Он целовал так жадно, словно боялся, что Азирафель вдруг может исчезнуть, испариться.       Кроули почувствовал, как крепкие руки вновь обнимают его за талию и притягивают ближе. Он вжался в чужой пах своим и едва слышно простонал: Азирафель возбуждён, и сильно. А ведь они всего лишь поцеловались!       — Покажи, где у тебя спальня, — потребовал Кроули, как только нашёл в себе силы оторваться от губ Азирафеля. У него кончился воздух, и он рвано дышал, пытаясь прийти в себя.       — Ох, а ты уверен?.. — В голосе Азирафеля прозвучало сомнение. Он казался намного сдержаннее, хоть и дышал так же тяжело.       Кроули в ответ лишь потёрся о возбуждённый член Азирафеля своим, показывая очевидные намерения. Даже сквозь одежду этот жест вызвал нетерпеливую дрожь.       — В коридоре будет неудобно, — заметил Кроули, не давая Азирафелю ни единого шанса на отступление.       — Раз ты так настаиваешь. — Азирафель вновь лукаво улыбнулся, а потом едва отстранил Кроули от себя, взял за руку, переплетая их пальцы, и повёл в комнату.       Хоть Кроули и интересовало, как живёт Азирафель, ведь он находился у него в доме впервые, сейчас ему было совершенно не до разглядывания достопримечательностей. Как только он оказался в комнате и увидел перед собой небольшую кровать, заправленную бордовым клетчатым пледом, тут же вновь заключил Азирафеля в стальные объятия, нежно целуя и подталкивая в её сторону.       Азирафель опустился на край кровати, и Кроули, не теряя времени, забрался к нему на колени, усаживаясь и плотно прижимаясь, так и не разорвав поцелуй. Азирафель погладил бёдра, обхватывающие его талию, мысленно жалея, что сейчас на Кроули обычный костюм, а не те превосходные джинсы, в которых тот был в кинотеатре. Но, конечно, не одежда играла главную роль, а тот, кто в ней. Хотя на будущее у Азирафеля сразу появилось несколько идей в голове.       Он бережно провёл руками по телу Кроули, сперва оглаживая живот, а затем поднимаясь всё выше нарочито медленно, чувствуя под ладонями мелкую дрожь. Азирафель желал прикоснуться к Кроули так долго, что теперь собирался сполна насладиться тем, что ему представилась такая возможность. Кроули охотно подставлялся под руки, так нежно ласкающие его, едва извиваясь, не выпуская губ Азирафеля из своих, обхватив за шею и запустив пальцы в волосы.       — Ты даже не представляешь, — выдохнул Кроули между поцелуями. Его голос дрожал, он говорил тихо, запинаясь, едва дыша. — Как долго я хотел этого. С первой же нашей встречи. Я думал о тебе каждый день. Хотел тебя каждый день…       Азирафель сбивчиво вдохнул, когда Кроули развязал его бабочку и кинул на пол, ловко расстегнул пуговицы на рубашке и спустился с поцелуями к шее.       — А я думал о тебе, — прошептал он, поднимаясь ладонями выше и оглаживая плечи, стягивая при этом с Кроули пиджак.       Кроули послушно завёл руки назад, позволяя одежде сползти вниз. Когда Азирафель дотянул пиджак до запястий, в его голове мелькнула шальная мысль, от которой член стал ещё твёрже, но как бы она ни манила, делать так в их первый раз он не собирался.       Кроули хотелось любить, дарить ему лишь нежность и заботу. Он настолько доверчиво жался к нему, что не хотелось думать о слишком дерзких вещах, которые можно ещё сделать с ним.       Пуговицы расстёгивались одна за другой, стремительно обнажая смуглую кожу, и перед взором Азирафеля открывался восхитительный вид, заставляющий жадно смотреть и невольно краснеть. Как он и представлял в своих фантазиях, Кроули оказался великолепен. Худое, если не сказать тощее, тело было не лишено крепких мышц. Азирафель бы не побоялся сравнить его с божеством, которое вдруг опустилось к нему на колени и так бесстыдно потиралось своим пахом о его, влажно целуя и наверняка оставляя красочные следы.       Увлечённый рассматриванием того, что открыла ему расстёгнутая рубашка, болтающаяся теперь на локтях, Азирафель пропустил момент, когда и Кроули почти избавился от его собственной одежды. Он неловко поймал Кроули за запястья, не зная, зачем делает это, однако неожиданно накрывшая волна смущения вдруг заставила воспротивиться этим действиям.       — Ты чего?.. — удивлённо спросил Кроули, едва отстраняясь.       Он выглядел так прекрасно, растрёпано, с горящими от возбуждения глазами, что Азирафель вновь подумал о том, как такой человек, как Кроули, мог возжелать кого-то вроде него.       Смущение отразилось на лице, и он едва отвёл взгляд, боясь обидеть Кроули своими действиями, но тот понял всё за секунды.       Пальцы ласково обхватили лицо Азирафеля и повернули, заставляя встретиться с Кроули взглядом. В голубых глазах сиял целый коктейль из эмоций, который сводил с ума. И Кроули искренне не понимал, как Азирафель может этого стесняться.       — Ты очень красивый, — прошептал он ему в самые губы, чувствуя, как от этих слов тёплые ладони сжимаются на его обнажённой талии. Кроули выдохнул, но не стал тянуться за очередным поцелуем, продолжая стягивать с Азирафеля рубашку сразу вместе с жилетом. — Ты не просто красивый. Ты настоящий ангел…       Кроули продолжал спускаться поцелуями вдоль его губ, шеи, ключиц. Ещё ниже, касаясь влажным ртом груди и мягкого живота. В его действиях была не просто успокоительная нежность, которая могла утешить Азирафеля и послужить дополнительным возбуждением. В них было истинное обожание. Восхищение и желание, которые он сдерживал в себе всё это время. Будто в его руки в самом деле попал ангел, которого необходимо не менее чем боготворить.       Тело заболело от того, насколько он выгнулся, чтобы дотянуться до Азирафеля, ведь Кроули по-прежнему сидел на нём. Задрожали руки, которыми он опирался на кровать, а ангел не выпускал из объятий, продолжая сжимать всё сильнее. Поэтому Кроули мягко высвободился и демонстративно откинул в сторону одежду. Его взгляд выражал такую влюблённость, что в Азирафеле не осталось ни капли сомнения.       Одним плавным текучим движением Кроули сполз с Азирафеля и опустился на пол, вставая на колени и удобно устраиваясь между его ног. Нарочито медленно он расстёгивал ремень, пуговицу на брюках, а после тянул за молнию на ширинке. Всё это время, почти не мигая, смотря в глаза Азирафелю самым преданным взглядом.       Такой вид сводил с ума, а та медлительность, с которой Кроули всё делал, лишь подогревала возбуждение. Казалось, он доказывал, насколько сильно всё это приносит ему удовольствие. Что не просто хочет быстрого секса, а наслаждается процессом.       Наслаждается Азирафелем.       Подобное невозможно выносить спокойно, и Азирафель невольно запустил руку в рыжие волосы, словно намекая, что стоит быть быстрее. Но не тянул, не опускал к себе. Лишь ласково пропустил пряди, чуть жёсткие от геля, между пальцев и едва не простонал от интимности этого движения.       Кроули правильно растолковал этот жест и понял, что пора прекращать нежничать. Одним движением он стянул с Азирафеля брюки вместе с бельём и округлил глаза. Кроули, конечно, ожидал, что тот удивит его, но не подозревал, что настолько. Он с жадностью посмотрел на стоящий член, вовсю истекающий смазкой, и обхватил его ладонью, невольно облизнувшись.       От этого зрелища Азирафель едва не лишился последних остатков самообладания и всё же потянул Кроули за волосы вниз. Не сильно. Азирафель не хотел делать ему больно.       Кроули не стал церемониться и сразу взял в рот почти наполовину. Азирафель прикрыл глаза и простонал. Кроули был влажным и горячим, пытался усиленно работать языком, держа при этом член во рту и двигая головой. Как это получалось у него всё сразу, для Азирафеля оставалось загадкой. Он лишь наслаждался, продолжая держать Кроули за волосы, не в силах открыть глаза и посмотреть, как это выглядит со стороны.       Наверняка очень пошло. Возможно, он даже мог кончить лишь от вида того, как Кроули послушно сосёт ему, стоя на коленях.       Кроули же полноценно проникся действием, чуть ли не забывшись в происходящем. Он столько раз представлял это, стоя в душе, и теперь не верил в то, что всё это реально. Что сейчас чужие пальцы требовательно сжимают волосы, ненавязчиво направляя, член занимает весь рот, едва не доходя до глотки. А этот потрясающий вкус, который он чувствует, тоже реален.       Кроули простонал от удовольствия, сглатывая скопившуюся во рту слюну, но так и не выпуская член изо рта. Он бы вообще никогда не выпускал его, наконец заполучив. Сверху до него донёсся восхитительный стон. Поощряющий, вдохновляющий.       Ему трудновато давалось взять его целиком — слишком давно не было практики — да и размер Азирафеля располагал к тому, что Кроули потратит ещё немало дней, прежде чем возьмёт до конца. Он бы мог попытаться пропустить глубже и сейчас, чтобы доставить больше удовольствия, но в их первый раз ему не хотелось давиться и заливаться слезами. Хотелось показать себя во всей красе, а значит, подобное стоило отложить до лучших времён. И постараться так, чтобы эти лучшие времена действительно настали.       Кроули помогал рукой там, где не доставал губами, настолько самозабвенно отдаваясь процессу, что не замечал того, насколько сильно стоит собственный член и как давят брюки. Он лишь шире расставил ноги, чтобы это не мешало доставлять Азирафелю удовольствие.       Азирафель соображал едва ли лучше него. Действия профессора столь упоительны, что в голове не оставалось ничего, кроме этих губ и языка, которыми он вытворял невероятные вещи вокруг его члена. Кроули не нежничал, двигаясь в относительно быстром темпе, почти не давал передышки. Он не дразнил, не тянул удовольствие. Действовал наверняка, отдавая максимум своих умений. Кроули не хотел, чтобы Азирафель быстрее закончил, он просто желал, чтобы тому было хорошо.       Он отлично почувствовал, как хватка в волосах стала сильнее, как Азирафель напрягся всем телом. Его реакция отозвалась в Кроули самодовольной волной возбуждения. Он и сам едва не кончил от того, что почти довёл его до конца одним только ртом, и то беря не целиком.       А потому он мгновенно выпустил член изо рта, обхватывая у основания, и нагло посмотрел вверх, ухмыльнувшись. Ему ответил тяжёлый потемневший взгляд, от которого Кроули мелко задрожал.       Азирафель смотрел на Кроули с его растрёпанными волосами и рубашкой, всё ещё болтающейся на локтях. Тот склонил голову, находясь так близко к его члену, по влажным губам стекала слюна, тонкой нитью пачкая подбородок. И он ухмылялся, смотря так нагло, так возбуждённо.       Восхитительное зрелище.       — Ты же не думаешь уже заканчивать?.. — спросил Кроули, и Азирафель, не дав ему договорить, потянул на себя, заставляя подняться с колен. Он стянул с него рубашку и потянулся к ремню, расстёгивая, желая поскорее освободить Кроули из брюк. Стоило ему опустить молнию, как член чуть ли не сам лёг ему в ладонь. Кроули громко простонал, кладя руки на плечи Азирафелю и ощутимо сжимая. — О, наконец-то! Я думал, ещё немного и я умру.       Азирафель хмыкнул и, освободив Кроули от ненужной одежды, провёл ладонью по его члену сверху вниз, тщательно размазывая по нему смазку. Он почувствовал, как Кроули задрожал, по-прежнему опираясь ему на плечи. Азирафель на пробу лизнул головку, а потом провёл языком по всей длине, услышав отчаянный стон и почувствовав, как ногти впиваются в кожу.       — Ты прав, торопиться некуда, — заметил Азирафель спокойным тоном.       Кроули понял, что ему решили отомстить, когда Азирафель смертельно медленно взял его член в рот. И даже хотел возмутиться, но, когда в ходе этого плавного движения почувствовал чужое горло, забыл обо всём.       — Азирафель… — хрипло простонал он, едва не упав. Но его крепко держали, не дав этого сделать.       Естественно, Азирафель не ответил. Он медленно двигался, придерживая Кроули за бёдра, не давая ни отстраниться, ни податься вперёд, полностью контролируя. Тот дрожал в его руках, ощущая влажные сжимающиеся стенки горла, едва не теряя сознание от того, насколько глубоко брал Азирафель.       Его месть оказалась достойной. Кроули уже спустя несколько минут готов был спустить, но Азирафель вовремя отстранился, облизнул пару раз, подождав, пока накатывающая волна спадёт, а затем снова взялся за дело. Кроули весь извёлся, пытаясь не упасть. Он извивался, дёргался и едва ли не пытался вырваться из чужой хватки.       — Стой смирно, — произнёс Азирафель, неожиданно отстранившись, и Кроули простонал, чувствуя, как подступивший оргазм вновь отступил.       Он в самом деле старался стоять послушно, но слишком умелые действия Азирафеля не давали сосредоточиться, постоянно выбивая сознание и заставляя упрямое тело дрожать и опадать тому в руки.       — Азирафель, я всё понял, — скороговоркой выговорил Кроули, когда тот вновь выпустил его член изо рта, в очередной раз обманув. — Я понял, больше не буду тебя так обламывать, в следующий раз обязательно дам тебе кончить и послушно всё проглочу.       — Дорогой мой. — Азирафель улыбнулся. Он отсел глубже на кровать, притягивая его к себе, и Кроули заполз на неё следом, нависая над ним сверху. Азирафель смотрел на него с вожделением. — Ты перегибаешь палку. Я вовсе не требую с тебя ничего. Ты сделал мне хорошо, и я решил сделать тебе приятно взамен. О каких обломах ты говоришь?       Кроули едва прошипел в ответ на это. Азирафель как всегда лукавил, и это проскальзывало в его улыбке. Что ж, Кроули не собирался проигрывать ему в этом.       Он подтолкнул Азирафеля, и тот лёг на кровать. Кроули навис над ним и впился в мягкий рот жадным поцелуем. Губы Азирафеля, как наверно и его собственные, приобрели терпкий оттенок, придавая поцелую совсем иной вкус, и у него невольно закружилась голова. Он почувствовал, как ягодицы сжимают и нетерпеливо притягивают к себе руки Азирафеля. Кроули извернулся и вновь потёрся твёрдым членом о его, услышав тяжёлый вздох.       — А у тебя есть смазка? — неуверенно спросил Кроули, отстранившись. — Или мы с тобой ограничимся лишь…       И он ещё раз мазнул своим членом, красноречиво намекая, что его устроит любой вариант.       — В верхнем ящике должна быть. — В голосе Азирафеля прозвучало сомнение. Он покупал её довольно давно, но так и не воспользовался ею.       Кроули кивнул и потянулся к прикроватной тумбочке, открывая и заглядывая внутрь. Но не стал нагло осматривать содержимое, сразу заметив нужную вещь. Он увидел рядом пачку презервативов, но, немного поразмыслив, оставил их лежать на месте.       Достав смазку, он кинул её на кровать.       — Там вроде ещё должны быть… — начал Азирафель, но Кроули его перебил.       — Я тебе доверяю.       Азирафель вздохнул от его слов и потянул Кроули к себе, целуя, обнимая, впиваясь пальцами в бёдра и чувствуя крепкий стояк.       Оторвавшись от Азирафеля, Кроули неловко посмотрел на него и протянул тюбик со смазкой. Он изящно перекинул ногу через его талию и плавно выгнул спину, стараясь выглядеть сексуальнее.       — Тебе придётся мне помочь, — произнёс он, невольно отводя взгляд в сторону и едва заметно краснея.       Это зрелище едва не заставило Азирафеля закончить, так и не начав, а потому он судорожно сглотнул и сжал тюбик в руках. Он приподнялся, удобно облокачиваясь спиной об изголовье кровати, и Кроули немного съехал вниз, удобно устраиваясь ягодицами у его члена.       Кроули выгнулся ещё сильнее и громко простонал, когда его коснулись влажные пальцы.       Азирафель обнял его одной рукой, другой проникая в него, заворожённо глядя на то, как Кроули прикрывает глаза и тяжело дышит. Он не спешил, был максимально осторожен, чтобы Кроули не испытывал боли. И спустя несколько минут тот открыл глаза и сам двинул бёдрами навстречу пальцам Азирафеля. Тот сделал движение на пробу и слепо поискал место, которое бы доставило Кроули больше удовольствия и смягчило дискомфорт от проникновения.       Донёсшийся до его ушей стон подсказал, что его поиски увенчались успехом.       — Ещё, — простонал Кроули, ёрзая в его руках и прижимаясь к нему влажным лбом, — сделай так ещё раз…       Азирафель пошевелил пальцами, и Кроули весь сжался на них и затрясся, а ему на живот упала тягучая капля смазки.       — Азирафель…       Его прошибла дрожь от того, как собственное имя прозвучало в сладком стонущем голосе. Казалось, Кроули не видел, что происходит перед ним, полностью отдаваясь ему в руки, позволяя трогать себя как угодно. Так самозабвенно и самоотверженно, что Азирафель весь затрясся от нежности, которую пробудил в нём этот невероятный человек.       — Ты такой восхитительный, Кроули, — прошептал Азирафель, поглаживая его бёдра и продолжая двигать пальцами внутри.       Кроули очнулся от этих слов и поднял на Азирафеля ясный взгляд. Он смотрел влюблённо, искренне. Потянулся вперёд и поцеловал глубоко, пытаясь в одном лишь этом движении показать всю любовь, что чувствовал. Кроули соскользнул с пальцев, и Азирафель притянул его к себе, моментально обняв.       Кроули слепо опустил руку и нашёл его член. Привстал и направил в себя, с волнительным трепетом чувствуя головку. Волна дрожи прошла по телу, и Кроули медленно опустился. Член был намного внушительнее, чем пальцы Азирафеля, Кроули уже думал об этом, пока держал его во рту. Но останавливаться не собирался.       Он едва слышно прошипел от боли в губы Азирафеля, чувствуя, как вошла одна лишь головка, и судорожно выдохнул. По виску стекла капля пота, и Кроули задрожал. Почувствовал, как Азирафель успокаивающе целует его в лоб, а в следующее мгновение тёплая ладонь обхватила член, прижатый к животу, и ласково погладила, проводя вверх и вниз.       Кроули простонал и неосознанно опустился ниже, расслабившись от этого движения. Перед глазами вспыхнули искры, и он вцепился в плечи Азирафеля, пытаясь найти баланс и не упасть.       Азирафель не торопил, хотя ему ужасно хотелось войти и начать двигаться, настолько Кроули оказался узким и горячим. Но комфорт любовника важнее, чем собственное удовольствие, поэтому он продолжал ласкать его, обнимать и мягко целовать, чувствуя на губах разгорячённую влажную кожу.       — Всё хорошо, ты молодец, — протянул он едва слышно, целуя в висок. — Попробуй двинуться сам, станет легче.       К его удивлению Кроули послушался. Приподнялся и плавно двинулся, отчего у Азирафеля потемнело перед глазами, и он вцепился в его бёдра, словно неосознанно не желая, чтобы тот слез с него. Это движение далось Кроули намного легче, чем болезненная попытка опуститься сразу и до конца, а потому он сразу же его повторил.       Удовольствие вернулось быстро, всего лишь за несколько однотипных движений. Боль начала проходить, и приятное чувство стянуло живот. К Кроули вернулся запал, вся страсть и нетерпение. Он уже не думал о том, как позорно выглядел несколько минут назад, и теперь довольно двигался, с упоением слыша стоны Азирафеля и наслаждаясь тем, что их источник — именно он.       Азирафель внутри него, держит его член в руках, неспешно лаская, пока он двигается, доставляя ему удовольствие, отдаваясь, показывая, насколько теперь ему принадлежит. Что может быть более красноречивым, чем то, что Кроули делает сейчас, впуская его в себя?       С каждым движением он садился всё глубже, уже не замечая ничего, кроме накатывающих волн удовольствия и одной только мысли, что находится в руках Азирафеля полностью и целиком.       Азирафель с восторгом смотрел на то, как Кроули ускорился, отпустив его плечи, видимо уже не чувствуя боль, перестав изгибаться, и выпрямился всем телом, опускаясь до основания и громко выстанывая от удовольствия. Он прикрыл глаза, откинул голову, полностью проникнувшись действием, забывшись в нём и сосредоточившись исключительно на том, что чувствовал.       Не разрешал себе ни на секунду выпускать член Кроули из рук, продолжая ласкать, а другой рукой уверенно сжимать его бедро, но не двигался навстречу. Он позволил Кроули самому выбрать темп, отдаться эмоциям и полностью получить то удовольствие, которое тот сам хотел. И судя по тому, как сладко извивался Кроули, то поскуливая, то цедя сквозь зубы его имя, ему очень хорошо.       Такой красивый, забывшийся, со стекающими по лицу каплями пота и дрожащими от напряжения бёдрами. Горячий и раскрасневшийся. Дикий и ненасытный.       — Азирафель… — простонал Кроули, опустившись до конца и сжавшись так, что у Азирафеля помутнело перед глазами.       Кроули выгнулся немыслимой дугой и кончил с его именем на губах, пачкая ладонь и живот. Азирафель едва заметно улыбнулся. Кроули мгновенно расслабился и повалился на него, и он с готовностью обхватил его, прижимая к себе. Кроули обессилел, и Азирафель бережно уложил его на спину, нависая сверху.       Кроули упал головой на подушку с закрытыми глазами. Он тяжело и рвано дышал, пока Азирафель внимательно рассматривал его со счастливой улыбкой. Наконец, он несильно двинулся, и Кроули едва приоткрыл глаза, глядя на Азирафеля и понимая, что вдруг оказался прижатым к кровати.       — Кто бы знал, что ты такой прыткий в постели. — Улыбнулся Азирафель, продолжая плавно двигаться в нём. Кроули дрожал от его движений. С разведёнными в стороны ногами он выглядел беззащитным и уже не таким величественным, как сверху.       Кроули стыдливо прикрыл глаза ладонью, и Азирафель тут же поцеловал её, носом отталкивая в сторону.       — Ты великолепный, — с чувством прошептал он, касаясь губами его влажной кожи.       Кроули шире развёл ноги, позволяя войти в него глубже, и со смущением подумал о том, что кончил, когда Азирафель сам не сделал практически ничего. Слишком быстро, слишком сильно тот распалил его своими действиями. Он чувствовал, как Азирафель двигается в нём, и дрожал, чувствуя его внутри. Кроули подставлялся его движениям, желая, чтобы тот тоже достиг своего конца.       К удивлению Кроули, Азирафель мучил его ещё достаточное время, прежде чем со стоном замер, крепко держа за бёдра. Он успел ненадолго провалиться в небытие, видя перед собой лишь темноту и чувствуя чужие ровные и быстрые толчки. И очнулся как раз тогда, когда почувствовал, как Азирафель кончает в него.       Азирафель упал на кровать рядом с ним, пытаясь отдышаться, вытирая со лба пот и глядя в потолок. У него кружилась голова после оргазма, и не было сил ни на что, даже на то, чтобы элементарно повернуться к Кроули и обнять его. Но тот сделал это сам, перекатившись на бок и обвив его тело, словно змея. Устроил голову у него на плече, и Азирафель обнял его, чувствуя, как Кроули всё ещё дрожит.       У обоих не хватало сил на слова, в пустоте комнаты слышалось лишь их общее сбившееся дыхание. Азирафель с трудом нашарил где-то рядом одеяло и заботливо накрыл Кроули, а заодно и себя. Кроули прижался к нему ещё ближе и засопел в плечо.       Азирафель понял, что Кроули уснул. У него и самого теперь осталось лишь одно желание. Слепо поцеловав его в макушку, Азирафель прикрыл глаза и моментально провалился в сон.