Хотеть не вредно

– Лёш, ты уверен? Мне тебя и как парня своего представить не стыдно. Зачем вся эта показуха? Ты же никуда не денешься через год или два, всё равно признаться придётся. Виктор поморщился, представив себе последствия «гениальной» идеи, и тормознул себя где-то между мыслью о будущем побеге Лёшки и его потенциальной операцией по смене пола. Одна перспектива другой краше, и Виктору обе нахуй не сдались. И если во втором случае его чувства к Лёшке позволяли пойти навстречу и поддержать, то в первом мысль возникала одна – найду и прикопаю. – Ты же сам говорил, что твои друзья пока не готовы к новым знаниям о твоей небесно-голубой ориентации. А наличие у тебя личной жизни ты уже спалил, так что принаряжусь, ничего страшного – мне самому нравится. О да. Как и насколько Лёшке нравилось, Виктор понял сразу. Сейчас в шкафу, выделенном под вещи Лёшки, было больше женских вещей, нежели мужских, а в целом неприхотливый парень превращался в сороку, стоило ему включить женскую ипостась. – Ладно, хочешь поиграть – давай, но предупреждаю сразу – нацепишь мини-юбку, из дома не выпущу. Я ебал смотреть, как на твои ноги каждый встречный пялится. Лёшка улыбнулся, как обожравшийся сметаной кот, и подплыл к Виктору, призывно покачивая бёдрами – вот было б чем, худющий, а почему-то до одури эротично выходило. – Когда ты ревнуешь, мне хочется выводить тебя снова и снова. Крутить перед другими задницей, играть в кошки-мышки и заставлять тебя терять голову. Ты такой спокойный, рассудительный, правильный... но, когда бесишься – сразу начинаешь творить дичь, это страшно заводит. – Ты, Лолита ремнём недопоротая, решил в Дездемону превратиться на щелчок пальцев? Лучше не дразни меня, малыш. Страсти я тебе и без того додам, а вот видеть мой гнев тебе ни к чему. Лёшка пару секунд прикидывал, хохмить ли в ответ, но язычок прикусил: почему-то Виктор не производил сейчас впечатление человека, с которым безопасно шутить шутки. Что Лёшка умел мастерски – переобуваться на ходу. Так что, мазнув по щеке Виктора поцелуем, он пошёл к шкафу, принимаясь вываливать из него женские вещи. – Поможешь выбрать? Раз ты такой собственник – будешь один знать, что у меня под платьем, и мучиться. Как думаешь, подойдут кружевные белые трусики или хлопковые розовые стринги? Знаю, ты любишь и те, и те. Виктор тяжело вздохнул и без лишних слов завалил Лёшку на пол прямо в груду его вещей. Сейчас вариант был один: без трусов, быстро, жёстко и с полной отдачей. А там и гардероб обсудить можно, если силы останутся.

***

– Будешь строить глазки моим друзьям – придушу. Виктор, прошептавший эти слова с нежной улыбкой, сильно сжал Лёшкину ладонь и снова обратил всё своё внимание на прикатившего на побывку недавно женившегося друга. Ваныч уже минут сорок вещал о тяготах будней женатого мужчины. – В общем гадость редкая, эта свадьба, никому не советую. Ирка, после того, как штамп в паспорте появился, как с цепи сорвалась. Жили душа в душу три года, а тут замегерила: на рыбалку нельзя, много пить нельзя, с вами встретиться только с разрешения, ночевать только дома. Как будто я сразу по бабам пойду. Неужели не понимает, если мужик вильнуть хочет, он возможность всегда найдёт. А чем крепче яйца ему в тиски зажмёшь, тем больше в другом месте расслабиться захочет. Вот ты, Лена, – обратился Ваныч к расфуфыренному Лёшке, – стала бы после свадьбы Витюху пилить? Выглядишь, как моя до свадьбы, адекватной. Лёшка, с людоедской улыбкой вытащивший руку из сильной ладони Виктора, наклонился ближе к Ванычу, демонстрируя эротично натянувшиеся в набитом поролоном бюстгальтере округлости. – Я Виктора и сейчас не пилю, и после не стану. Но вряд ли мне светит стать его женой, мы противники брака, и детей не планируем, так что будем жить, сколько живётся, а там посмотрим. После этих слов вся женатая часть компании Виктора воспылала к Лёшке особой страстью. То фруктов добудут, то коктейль подадут, безалкогольный – по версии Виктора «Лена» пила витамины курсом, и сочетать их с алкоголем было нельзя. По факту же Виктор нагло и бесцеремонно пользовался положением старшего и совершеннолетнего и запретил Лёшке бухать, пока не стукнет восемнадцать. Несмотря на пару скандалов и крики о том, почему трахаться можно, а бухать нельзя, Виктор с занудством, достойным лучшего применения, зачёл выдержки из законодательства, где секс в шестнадцать считался нормой, так как наступал возраст согласия, а вот спаивать малолеток было чревато. Виктор, кстати, такому вниманию к Лёшкиной персоне не удивился: парень у него был компанейский, шутил остро, и вообще, мужики в нём чувствовали своего, родненького. Не зря, в общем-то, чувствовали, вот только знать, что у «Лены» под юбкой в васильках и кружевными трусиками член нормального такого, на твёрдую L, размера, им было ни к чему. Не одобряли в его кругах голубизну, даже можно сказать порицали. По этой самой причине, кстати, Виктор, после расставания со своей тогдашней небесного цвета страстишкой, и подался в Зажопинский филиал своей фирмы, да совершил попытку переобуться из бисексуала с уклоном в радужный цвет в женатика. Что из этого вышло, вспоминать до сих пор было неловко. Правда, один несомненный плюс имелся, и он сейчас в очередной раз крутил жопой перед друганами Виктора. Специально же нарывается, сучонок. Виктор выйдет из себя, переборщит с жестью, а потом подарками закидает, как уж было один раз. Виктору совершенно не понравилось: он не любил беситься и быть жестоким в постели, да и стыдно оказалось и перед Лёшкой, и перед самим собой. А мелкий ничего, отошёл быстро. Поохал пару дней, глазки несчастные поделал, получил в подарок новый Макбук, пару серёжек в свежепроколотые уши и расслабился. Когда Лёшка мечтательно протянул, что хорошо бы повторить грубый трах на полу с укусами и выкручиванием рук, Виктор понял, что его грамотно развели. Но даже по ушам Лёшке не надавал – сам лошара, повёлся. И сейчас, кстати, вёлся. Особенно когда заметил, каким долгим взглядом Коля, его зам и партнёр по бизнесу, провожает пошагавшего в сортир Лёшку. Если с остальными можно было рукой махнуть и представить, как бы они охуели, увидев «Лену», как она есть, то с Колей не прокатит: он единственный из друзей знал о личной жизни Виктора и ржал как конь, слушая горестные жалобы лучшего друга, вернувшегося из Зажопинска, поджав хвост. А теперь вот, мудень, смотрел на задницу Лёшки оценивающе и плотоядно, будто бы и правда хотел выебать. – Эй, слышь, челюсть с пола подбери и не пялься, в аренду не сдаю. Коля фыркнул и стукнул своим стаканом с вискарём о лоб Виктора: – Смотрю я на эту жопу и думаю, может, не там счастья и радости ищу? – Могу отправить тебя в Архангельскую область по нашим предприятиям, ищи там счастье, может, и тебе перепадёт. Главное в Окуловское не суйся, а то знаю я, чем дело кончится. – И я знаю – чем. Но ты же не зря его сеструху захотел, ничего девка? Тебе не нужна, так хоть я развлекусь, если пацан твой на неё похож – она огонь. – Не вздумай даже, мне и так стыдно до сих пор перед Викой, найдёшь где на стороне поебаться, и на Лёшку не пялься, не перепадёт. – А я давно думал пацанчика попробовать, не зря же тебя так вставило. – Да вперёд, пробуй – в любой клуб тематический иди и снимай. – Ну нет, брат, мне нужна помощь профессионала. – Иди нахуй, сам справишься. – И это мой лучший друг! Отказался помочь, нахуй послал! Что я вообще забыл рядом с этим человеком? Виктор фыркнул и обнял за плечи подрулившего к ним Лёшку, демонстративно притягивая к себе поближе и глядя на Колю с предостережением. Лёшка происходящего не просёк, но случая чмокнуть Виктора в щёку не упустил. А рассказывать о том, что Коля попросил у него телефон сестры, Лёшка не стал. Вика дура, конечно, но вину свою перед ней Лёшка нет-нет, да ощущал.

***

– Вить, а давай скажем, что я заболел? Или лучше умер! Или вот, что у меня завал в универе и я успеваю поспать один час и всё! Или... а вот! У меня практика в другом городе! – На первом курсе? Лёш, не дури, пора уже обо всём рассказать, хотя бы семье. – Поля в курсе, а остальные – меньше знают, крепче спят. Ну пожалуйста, придумай что-нибудь! Ты же взрослый и умный! Виктор впервые видел пробивного и неунывающего Лёшку в таком состоянии. И даже не хотелось напоминать, что он сам виноват в творящемся вокруг пиздеце. Нехер было телефон сестры направо и налево раздавать. В том, что Коля захочет Вику выебать, Виктор даже не сомневался. А вот прошаренность, очевидно у Дёминых семейную, недооценил. Потому как сперва Коля просто баловался, потом вроде как по приколу начал встречаться, а с месяц назад притащился с виноватой рожей и сказал, что будет делать предложение. И Виктор, памятуя о своём некрасивом поступке по отношению к Вике, даже не стал раскрывать другу глаза на её, судя по рассказам Лёшки, гнилую натуру. Свои глаза есть – разберётся. А лезть в чужие отношения себе дороже – в любом случае виноватым останешься. – Хватит паниковать! Оденешься нормально, мои друзья тебя не узнают, скажу, что Лена заболела и прийти не сможет, вот и всё. А Коля и так обо всём знает и не сдаст, надеюсь. Конечно всегда ближе, где сосут, но мы со школы дружим, я ему доверяю. – А если он «по секрету» Вике скажет? Тогда об этом через минуту будет знать весь наш город, а через две – вся Москва. Лучше бы мне вообще на их свадьбу не ходить, и на глаза родителям не показываться. И ты бы не ходил... мало ли, какую она гадость придумает. – Ну ты её прямо демонизируешь, неужели она такая стерва? – Не совсем такая, но она привыкла получать всё лучшее. Думаю, у неё до сих пор горит. И одно дело гореть на левую девку, а другое – на родного брата. – Ну, ты сам у неё жениха решил увести, а я и увёлся, потому как... – Почему? – Ты знаешь, Лёш, хватит. Давай, поедем тебе за костюмом, сходим на свадьбу и будем жить спокойно, не паникуй. – Спокойно – не о моей семье, она их сейчас ещё и в Москву всех притащит. Это Лёшка пробубнил себе под нос, втряхиваясь в узкие джинсы и намерено изгибаясь при этом как можно эротичнее. Нефиг ему одному мучиться, пусть и Виктор поёрзает.

***

– Тебе очень идёт костюм, детка. И между тобой и Леной почти не осталось ничего общего. – Кое-что есть, но под брюками. Я твои любимые надел, с зелёным кружевом... Виктор резко выдохнул и подошёл к Лёшке, запуская руку за пояс брюк – пока его детка не затянулся ремнём, можно успеть облапать упругий зад и насладиться тактильными ощущениями: гладкая кожа и мягкое кружево – кайф. Когда Лёшка заигрывал, в Викторе просыпалось похотливое животное, и они вечно всюду опаздывали, потому как выйти из дома вовремя было просто нереально. Но сегодня Виктор заставил себя отстраниться и не реагировать на жалобные стоны Лёшки. Им ещё комедию ломать и делать вид, что приехали по отдельности. Морочиться, конечно, не хотелось, но, если Лёшка ещё не готов к каминг-ауту, давить не нужно. Свадьба, как ни странно, прошла мирно и где-то даже весело. Вика, конечно, бросала на Виктора гневные взгляды и поджимала губы, но в целом обошлось без эксцессов. Заговорила она с Виктором только один раз: ехидно поинтересовалась перед банкетом, где же его девушка, о которой трындят все друзья Коленьки. От «Коленьки» сразу стало тошно, и Виктор брякнул, что Лена заболела, и предпочёл ретироваться. О том, как теперь будут проходить посиделки в общей компании, пока и задумываться не стоило. Явно херово. Лёшке в любом случае ещё хуже, он весь вечер был вынужден провести рядом с родителями, которые с перерывами на бухло и жратву восхищались любимой доченькой и в красках расписывали, как они теперь здорово заживут в Москве. Это Полина и Лёша неблагодарные – старых больных родителей в маленьком городе бросили, но уж их-то любимая кровиночка позаботится, такого жениха нашла! Полина эти оды к глупости слушать задолбалась быстро, ушла в самом начале банкета, формально сославшись на усталость и, конечно же, получила вслед тонну сетований по поводу своего ужасного поведения и чёрной неблагодарности. А вот Лёшка терпел, но наблюдая за обезьяньими гримасами Вики, которая явно испытывала перманентный испанский стыд за культурный уровень родителей, понимал – маму с папой очень скоро ждёт жестокое разочарование в любимой дочери, или, как минимум, крах планов. Уезжать со свадьбы тоже пришлось отдельно, благо Лёшку не припахали провожать родителей, оказалось, удобно сослаться на ограниченное время работы проходной в общаге. За враньё было почти не стыдно, ну не готовы родители к правде о нём, иначе бы не доставали весь вечер советами, как найти невесту побогаче и с квартирой. Чёрт, до чего стыдно было – не передать. Почему у них в семье всё баблом меряется, которого, кстати, никогда не водилось, Лёшке было не понять. Ему с Виктором случайно повезло. Был бы Васька-тракторист такой же красивый да горячий – наплевал бы на бабки и его охмурял. Правда, как раз из-за помешательства родителей на деньгах, оставалась слабая надежда на то, что они примут сына со всеми его прибабахами. А если не самого Лёшку, так хоть тот факт, что мужика он себе нашёл полностью соответствующего запросам родителей. Ну, как нашёл – у сестры отбил. Но она, судя по довольной роже, не в накладе.

***

– Вить, ты уверен, что Коля Вику не приведёт? Что-то мне стрёмно, она же меня и в женском узнает и тогда всё – трынцец нам обоим. – Не бойся, я с Коли слово взял, он кремень. Нашёл себе такую бабу – пусть следит за ней и в одной компании нас не сводит. Давай, не нервничай, лучше расскажи, что ты сегодня наденешь. Лёшку разговоры о шмотках всегда отвлекали, и он с удовольствием вынул из шкафа заранее заготовленный комплект белья: нежно-голубые трусики в крупное кружево и такой же лифчик. Полностью раздевшись, Лёшка медленно наклонился, чтобы поднять уроненные на пол джинсы и ухмыльнулся, почувствовав сильные руки Виктора на бёдрах. – Ну всё, котёнок попался, и тебе повезло, что не успел надеть бельё – разорвал бы в клочки. Давай, мой красивый. Становись на колени и локти, отклячивай попку и признавайся, где ты успел повести себя несносно. – А если я вёл себя хорошо? Виктор сел на пол, наклоняясь к послушно вставшему в коленно-локтевую Лёшке, и провёл языком по его позвоночнику: – А если хорошо – получишь награду. Ты знаешь, как у нас принято, малыш. О да, Лёшка отлично знал и обожал эти игры: всё-таки было в Викторе что-то доминантное и это что-то до дрожи в коленях заводило. – Я сегодня сдал зачёт по английскому. Виктор развёл половинки Лёшкиных ягодиц в стороны и прижался губами к розовой дырочке, шепнув, будто разговаривал именно с ней: – Умница, малыш. Что ещё? Лёшка застонал и попытался двинуть бёдрами назад, но Виктор держал крепко и воли не давал. – Я... кухню вымыл! Всю-ю-ю! Было тяжело разговаривать, когда язык Виктора проникал внутрь и дарил такие ощущения, что башню срывало. Лёшка задышал чаще и потянулся к бодро стоящему члену, за что тут же получил по руке. – Я... Вить, не могу, я... твою рубашку в универ брал. Виктор замер на секунду – этого косяка он не заметил. За честность хотелось Лёшку поощрить, но за хитрожопость требовалось наказать. Подняв голову, Виктор облизал пальцы и вставил в мокрую от слюны дырочку сразу два, вызывая у Лёшки жалобный скулёж. – Плохо ведёшь себя, котёнок. Ты ведь знал, что брать чужие вещи без спроса нехорошо? Лёшка закивал и, явно нарываясь, шепнул: – Мне сегодня однокурсник в кино сходить предлагал... Виктор сжал зубы: такое бесило всерьёз, и в эти моменты хотелось запереть Лёшку дома и никуда не отпускать. Начав двигать пальцами, намерено обходя простату, Виктор растягивал Лёшку и концентрировался на этом действии, а не на своих разрушительных мыслях о разнице в их возрасте и перспективах отношений. Когда Виктор уже почти загнался, Лёшка выдохнул и прошептал ещё тише, чем до того: – Я отказался... Странно, такая мелочь, а крышу сорвало капитально. Игра пошла по одному месту, и Виктор, вынув пальцы, завалил Лёшку на постель и, высоко вздёрнув за бёдра, протолкнулся в тесное нутро. Лёшка взвыл, Виктор хрипло застонал и вцепился зубами в загривок своего мальчика, принимаясь жёстко вбиваться в него. В такие моменты Виктор себя не контролировал, расцвечивая синяками и укусами хрупкое тело под собой, но Лёшка, судя по тому, с какой блаженной улыбкой он после трогал каждый, был совершенно не против. – Вииии-ииить, сильнее! Ещё, хочу ещё, пожалуйста! Лёшка извивался ужом, хныкал, дёргал бёдрами, но руки к члену не тянул. Однажды Виктор заставил его кончить без рук, и Лёшка тогда даже сознание потерял от силы оргазма. Но сегодня они опаздывали, потому продолжать бесконечно и выводить Лёшку из игры было нельзя. Виктор втрахивал его в матрас, с удовольствием наблюдая за тем, как его мальчик хватается сводимыми судорогой пальцами за простынь. И уже перед своим финалом, когда Лёшка рыдал и умолял дать ему кончить, Виктор обхватил пальцами его член и в пару движений довёл до оргазма. На встречу они, конечно, опоздали. Не мудрено – после такого марафона. Лёшка так хромал, что даже от каблуков отказался: надел балетки в тон платья и старался не стонать при каждом движении. Друзья Виктора, кажется, соскучились по «Лене» больше, чем по своему другану. В чём волшебство Виктор не знал, но догадывался. Во-первых, Лёшка всегда на встречах с друзьями светился, что не мудрено после хорошего секса. Во-вторых, он показывал себя образцовой заботливой девушкой, которая не компостирует мозг, да ещё и разговор на любую тему может поддержать, а в-третьих, и главных, выглядел Лёшка всегда так, что слюни текли даже у самых верных и женатых. – Ну что, Колян, как жизнь молодая? Что ты весь вечер в телефон пялишься и скис? – Да Вика пишет, что хочет с друзьями познакомиться, а я её с собой не взял. Нехорошо это, правда. Решите уже свои дела и парням расскажите, а то голову морочишь и себе и людям. – Я-то не против сознаться, но Лёшка переживает, а если сестра его узнает – жди беды, от него вся семья отвернётся. – Ну да, подставлять парня не охота, просто никаких сил нет жалобы слушать, ещё чего доброго решит, что я её люблю мало или стесняюсь. – Ну хочешь мы поедем, а ты её привози. Смена пажеского караула. Коля крепко сжал плечо друга и кивнул, выражая этим незамысловатым жестом благодарность. Если бы Виктор знал тогда, к каким последствиям приведёт их договор уже через месяц – ни за что бы не согласился идти на неоправданный риск.

***

– Вить, она здесь что делает?! Спрячь меня, спрячь под стол! Куда-нибудь, увидит же! Лёшка метался, пытаясь скрыться от цепкого взгляда Вики, прямиком идущей к их с Виктором столику. Видимо, желание увидеть, что за фифа увела у неё Виктора, было столь велико, что Вика не погнушалась обмануть мужа, вытянув информацию, в каком баре собирается компания, и заявиться в него, якобы с сюрпризом. Тот ещё сюрприз... Лёшка спешно отвернулся и замер, надеясь, что Виктор оттащит сестру прежде, чем она увидит его лицо, пусть и преображённое косметикой. Шансов, что Вика его не узнает, было ничтожно мало. – А вот и Лена, о которой я так много слышала. Не хочешь познакомиться с женой лучшего друга Вити? Голос Вики можно было на хлеб намазывать – до того масляный. Но такой лживостью и агрессией от неё сквозило – хоть на месте два пальца в рот суй. Коля, находящийся в ещё большем шоке, чем Виктор, подлетел к жене и попытался отвести её в сторону, но не на ту напал. – Я сделала что-то не так? Я всего лишь хочу познакомиться с ещё одной дамой в нашей компании. Коля, почему ты смотришь на меня так, будто я совершила преступление? Лёшка, натурально загнанный в угол, ибо бежать физически было некуда, вопросительно глянул на Виктора и, дождавшись уверенного кивка, медленно развернулся. Дальше их личное slow mo разделилось на несколько частей. По лицу Вики пронеслось две стадии непринятия: отрицание и гнев. А дальше сеструха Лёшки доказала, что не зря старшая и самая прошаренная. Обойдя мужа и Виктора, пытавшихся её остановить, она подлетала к Лёшке и вцепилась когтищами, явно оплаченными мужем, брату в лицо. Драться с женщиной, да ещё и с сестрой, Лёшка не хотел совершенно, но руки от лица убрать попытался, при этом изо всех сил стараясь не навредить. Сейчас главное было остаться с целыми глазами, а уж визги Вики про то, что он блядь малолетняя, пидорас и скотина, он переживёт. Когда охеревшие от такого расклада мужики оттащили Вику от Лёшки, Коля и Виктор разошлись в разные стороны, оставив объяснения перед друзьями на потом. Сейчас главным было успокоить раздраконенных партнёров. Викины визги были слышны, когда Виктор с Лёшкой садились в машину, когда проезжали по стоянке и даже когда вырулили на шоссе. Прижимая ладони к пылающим следам от Викиных ногтей, Лёшка переваривал произошедшее и пытался понять, что будет дальше. Вика явно так всё не оставит и растреплет всему миру, что её брат пидорас и трансвестит. И если от родителей Лёшка давно ничего хорошего не ждал, то терять хорошие отношения в компании Виктора не хотелось до одури. – Всё, успокойся и не паникуй. Если хочешь – будем работать на опережение. Позвони родителям и всё расскажи, если будут возникать – я сам поговорю с твоим отцом. Даже если тебя они не любят – деньги точно возьмут, чтобы не пылить. Виктор усадил Лёшку к себе на колени, когда они добрались до дома, и принялся покрывать пострадавшее лицо короткими поцелуями. – Вить, она тебе жизнь испортит, до меня только сейчас дошло. Что будет, если на работе узнают? – Ничего не будет, я владелец. К тому же всегда можно сказать, что она моя обиженная бывшая и несёт чушь. Не бойся, детка, ты в Москве, здесь каждый десятый не голубой, так би, а каждый третий хоть раз пробовал. – Если ты так считаешь... Вить, можно я скажу? Просто ты сейчас такое для меня сделал... Для меня никто не делал такого, не защищал. Отец внимания не обращал, мать говорила, что раз я мальчик, то сам должен уметь за себя постоять. – Всё, успокойся, звони родителям, и, если разговор пойдёт плохо, дай мне трубку – я всё разрулю. Разговор прошёл... никак. Оказалось, что Вика уже успела позвонить матери и в истерике обо всём рассказать. Потому, когда Лёшка попытался что-то объяснить, мать назвала его извращенцем и предателем и кинула трубку. Почему-то такая реакция родителей больно ударила по, казалось бы, привыкшему к равнодушию родных людей Лёшке. Он долго маялся, терпел, чтобы не показывать эмоций, а когда Виктор крепко обнял его, всё-таки сорвался и расплакался. И такая злость Виктора взяла, даже затрясло. Он и без того ненавидел зашоренных людей, а когда это ударило по его близкому и родному, захотелось к чертям спалить этот мир и никому ничего не доказывать. Но Виктор понимал, доказывать придётся. И родителям Лёшки, чтобы утешить ещё в сущности совсем юного и ранимого любовника. И друзьям, которые наверняка пребывают в глубоком ахуе от новой информации. Да ещё и на работе теперь чистки проводить: туда слухи тоже доберутся со скоростью лавины. Но обо всём этом Лёшке, который, наревевшись, уснул у Виктора на руках, лучше не знать. Он, конечно, сильный и самостоятельный, но есть некоторое дерьмо, в которое ему лучше нос не совать. Меньше будет знать – сохранит больше непосредственности и не нахватает комплексов. А проблемы будет разруливать Виктор, как более взрослый и принявший когда-то важное решение за них обоих.