joker

«Я сейчас его убью». С такой мыслью прошла вся финальная репетиция перед концертом. Джинки словно спускал всех своих собак на Джонга. Да, наверное, замечания были к месту, Джонхен с большинством из них даже мог бы быть согласен, но… Но не так же! Что это за постоянное чувство каждый раз, как только Джинки к нему обращался? Будто тебя демонстративно помещают в ледяную глыбу. Что это за взгляд такой, который вот еще немного и заметет снежной метелью, и оставит сидеть в сугробе? И почему казалось, что все это холодное поведение было направлено только на одного Джонхена? «Ты просто слишком чересчур все воспринимаешь». Да, конечно, Джонг был более восприимчив к любому взгляду, слову хена. Так всегда, когда человек становится для тебя объектом ежесекундных мыслей. Но… Каждый раз он морщился, практически ощущая, как холодные нотки в голосе лидера облизывали его с головы до пят. А лучшим лекарством от холода снаружи был жар внутри, поэтому включение раздражения на почти полную мощность, очень хорошо разогревало внутреннюю печку. Джонхен даже не особо старался скрыть это раздражение, очень проницательно сверля хена взглядом в ответ на замечания. Когда репетиция закончилась, все разбрелись по разным углам сцены. Джонхен все еще по инерции буравил спину Джинки взглядом, пока тот сидел на полу, попивая воду. - Все...молодцы, – Онью снова приложился к бутылке. Хоть одно подбадривающее слово, наконец-то, вышло из уст лидера. «Кроме меня, да», ‒ промелькнула досадливая мысль. Нужно было выяснить в чем дело, как можно спокойнее. Орудуя огнетушителем внутри, заливая разгоревшееся уже во всех частях тела возмущение, Джонг захватил стоявшую рядом прохладную, покрывшуюся конденсатом бутылку с водой и направился к самому старшему мемберу. Тушить раздражение было сложно, с сокращением расстояния желание стукнуть чем-нибудь лидера росло в геометрической прогрессии. Взгляд скользил по широкой спине Джинки, где посередине на футболке виднелось огромное потное пятно, по пушистому затылку, и по плечам… Даже сейчас сложно было заставить себя не любоваться им, отчего Джонхен только сильнее распалил в себе раздражение уже не только на лидера, но и на себя заодно. Ким не нашел ничего лучше, как подкравшись к Джинки сзади и дождавшись, пока тот закончит пить, прислонить холодную бутылку с водой к его шее. Онью вздрогнул и возмущенно айкнул, хватаясь за бутылку. «Так тебе и надо», ‒ удовлетворенно подумал Джонг, представляя себе, что с этой маленькой шалостью он возвращает Джинки весь его холод, который тот щедро дарил на репетиции. Снизу на Джонга воззрился сердито-возмущенный взгляд. Ким уже отпустил бутылку, давая лидеру возможность отнять ее от шеи. Усевшись рядом, Джонхен тщательно старался не пускать в голос раздражение: ‒ Ты чего такой злой сегодня? ‒ Джонг слегка подозрительно прищурил веки, пытаясь разглядеть в глазах хена ответ на свой вопрос. Лидер за весь день первый раз вот так прямо на него смотрел, ‒ не с той ноги встал? Ага, так он ему и расскажет. Как же. Если уж Онью себе что-то надумал или задал себе целью, чтобы в душу ему никто не залез, он сделает все, чтобы любой пытающийся в нее проникнуть обкололся сначала об колючую проволоку, потом двести раз был ударен током, утонул в горящей лаве и был разрезан бензопилой. В общем, на каком-то из этих этапов пролезающий обычно сдается. Джонхен был уверен, что там было еще много препятствий, даже если пройти все эти четыре, просто дальше у него заходить не получалось. Первый с колючей проволокой он преодолевал прямо сейчас. Хен уже практически враждебно смотрел на него. ‒ Вот ты опять это делаешь. Я удивляюсь, как тут весь стадион льдом не покрылся от твоего взгляда. Айсберг ты наш. Джонг сдался. Раздражение, раздражение и еще раз раздражение. Пусть уже даже в голосе. Он врубил внутреннюю печку опять на полную мощь. И лучше ее уже даже не выключать. Ледяные колючки снова летели прямо в лицо. Он внимательно вглядывался в старшего, стараясь понять, что происходит в его голове, потому что тот просто молчал. Глубоко на дне взгляда Джинки что-то плескалось. Или это просто так казалось Джонгу? Потому что у любого поведения, особенного такого, которого демонстрировал лидер на репетиции, есть причина. И она должна быть где-то там, вот за этой холодной броней. Нужно всего лишь распознать ее… – Я хочу, чтобы завтра всё прошло хорошо, –Джинки звучал нейтрально, его голос совершенно не вязался со взглядом, – поэтому... нервничаю. Ответ лидера сначала на секунду заставил брови еле заметно дернуться вверх в удивлении. Джонг ведь не ослышался? Онью и правда сказал, что просто нервничает? Можно подумать, что это первый концерт в их жизни! Их было миллион, и завтрашний ничем не отличался от предыдущих, в нем не было абсолютно ничего особенного. Да, в Америке они выступали не так часто, но все же выступали. Нет, конечно, можно было допустить, что лидер, действительно, волнуется. Не волноваться совсем перед такими ответственными мероприятиями было невозможно, но ровно настолько, насколько все обычно это делают. Дежурное беспокойство, ничего больше. Джинки тяжело вздохнул, сгибая ноги в коленях и подбирая к груди. Вокруг ног большим кольцом он сцепил руки и отвел глаза от Джонга, устремляя взгляд в потолок: – Запомни то, что я сказал сегодня. Особенно о "Stranger", это важно. Ты справишься. – Онью уперся ладонью в пол, медленно поднимаясь, – пойду приму душ. Вспоминать, что именно говорил лидер о "Stranger" прямо сейчас уже не получалось, да и не хотелось. Дорогу мыслительному процессу перегородил резко выросший забор из подозрительности. «Он врет». Это была единственная мысль, которая смогла просочиться через этот забор и стучалась в голове во время того, как Джинки поднимался с пола. Явно, чтобы побыстрее сбежать. Даже если бы хен просто подтвердил, что действительно встал не с той ноги или просто устал, и то можно было бы поверить, хотя и это не давало ему никакого права замораживать все вокруг себя. Но сейчас Онью придумал самую нелепую и неудачную причину для увиливания от ответа, которая сразу же орала во весь голос о том, что ее создатель только что ее просто выдумал и врал. Что-то было не так… К забору подозрительности добавился еще и огромный горный хребет из удивления и напряжения после того, как сверху вниз на Кима на миг воззрилась гримаса отвращения. Всего на долю секунды у Джинки дернулась верхняя губа и легко съежился нос. Другой бы и не заметил, но от взгляда внимательного Джонхена это не ускользнуло. Мысли совсем перестали шевелиться в сознании, в животе резко скрутился противный узел. Джонг перевел пустой взгляд перед собой, тупо смотря на стадион. Сбоку слышались удаляющиеся шаги Джинки. Несколько секунд от шока Ким не мог пошевелиться. Нужно было вставать и бежать за лидером, но никак не выходило. Это не просто «что-то не так». Все куда хуже. Это «не так» нужно срочно откапывать из лидерской головы и разглядывать при свете, чтобы понять: это выражение лица было лично для Кима? Или это просто совпадение? Что там вообще творится у Ли, что донсену теперь приходится сидеть не только в сугробе, но еще и приправленным сверху чем-то мерзким и липким? Три, два, один… Джонхен уже хватал Джинки за запястье, даже не успев понять, когда именно тело сумело подчиниться и догнать хена. Ким потянул руку назад, заставляя хена остановиться. Быстро обогнув его, Джонг оказался напротив. Руку он не разжимал, так создавалась видимость, что Джинки не сбежит, что, конечно же, бесполезно. Захочет – просто выдернет. Но все равно, так было спокойнее. Хоть какая-то толика спокойствия за целый день! ‒ Не надо мне тут заливать! ‒ слишком резко, но уже все равно, ‒ нервничает он, ага! Если б ты так за концерт переживал, то явно бы не создавал такую нездоровую атмосферу перед ним! Джинки поднял на него напряженный взгляд, который быстро поменялся обратно на враждебный. Рука хена дернулась назад, но Джонг инстинктивно сжал пальцы еще сильнее, напрягая мышцы изо всех сил, не давая высвободиться. Нет уж, пока рано убегать. ‒ А она явно нездоровая! Я же тебя знаю. Всю репетицию чуть ли не ядом плюешься. А только что… что это было вообще!? Ким подошел ближе, потянув руку на себя, но Джинки ожидаемо сделал шаг назад. Взгляд его совсем помрачнел, но Джонг не заострял на этом внимания. Ему хотелось только одного: выяснить, что происходит, преодолевая следующее препятствие на подступах к внутреннему миру лидера: ‒ Если у тебя какие-то проблемы, то срыванием на других ты их не решишь. Джонхен хмуро вглядывался хену в глаза, пальцы руки, которая все еще цеплялась мертвой хваткой в запястье Онью, начинали болеть от напряжения, но он терпел. – Раз уж ты говоришь, что меня знаешь, - сухо сказал лидер, - то ты должен знать, что орать на меня не стоит. И у меня нет проблем. А тебе пора сходить к психотерапевту. …К психотерапевту!? Это слово обухом долбануло по затылку и остановило все жизненные процессы в теле Джонга. Мозг очень медленно пытался пережевать информацию, вышедшую из уст лидера, но каждый раз давился и норовил выплюнуть обратно. Причем тут психотерапевт? Ким не мог даже разжать пальцев, хотя следовало бы это сделать. Джинки уже смотрел на него с неприкрытой агрессией, но отвести взгляд, уйти, прекратить сжимать руку Онью никак не получалось. Голова была слишком занята сопротивлением легкому шоку, ей было не до управления конечностями. Джонхену казалось, что Онью впервые за все время их знакомства вот так излучал желчь в его адрес. – Йа, что у вас там такое?? – это из колонок раздался голос вездесущего Кибома, взявшего микрофон, чтобы издалека достучаться до старших. – Отпусти. Руку, – просил лидер с угрозой. Нет, не просил. Приказывал. Но все ещё не выходило, пальцы как будто заморозило. Внезапный сильный удар по кисти, наконец, вывел Кима из транса, запуская тупой болью механизмы, позволявшие двигаться и нормально мыслить. Пальцы разжались, рука по инерции, не ожидая такого сильного удара, опустилась вниз. Другое осознание, подпитывающееся болью в кисти, рухнуло на Джонга. Онью только что его ударил. В глазах проступили абсолютно непрошенные слезы: от боли и злости. И совсем небольшой щепотки обиды. Их нужно было срочно прятать, Ким не собирался сейчас показывать свою слабость перед лидером, нет уж. – Я предлагаю сделать вид, что всего этого не было, – Джинки говорил еще тише, чем до этого, совершенно бесцветным голосом, – но больше так не делай. Это совет. Ответить на реплику хена Джонг уже не успел, ему нужно было больше времени, чтобы поймать хотя бы одно предложение, вертевшееся на языке. Онью уже ушел, напоследок излив новую порцию яда. Хену даже не обязательно было смотреть младшему в глаза, чтобы последний почувствовал, как его жалят, достаточно было просто пройти мимо. Теперь этот яд струился по венам, обжигая внутренности. Потирая руку, Джонхен вяло подумал, что ушиб не такой сильный, завтра будет все нормально... В машине по пути в отель, Джонг сидел на заднем сиденье рядом с Минхо. Спереди расположились макнэ и лидер. Джонхен специально сел так, чтобы можно было видеть Онью. Ким все ещё надеялся через ухо Джинки разглядеть, что происходит с ним. Опять последнее слово оказалось за хеном, опять он выиграл, не только не пустив Джонхена дальше, но и отбросив его вниз на каменные скалы прямо на лопатки, выбив весь дух. Легкие до сих пор скручивало в жгут. - Хен, - легкий толчок в бок, - ты чего? Минхо тихо прошептал свой вопрос, чтобы никто не услышал, кроме Кима. Джонг, не отрывая выпытывающего взгляда от лидера, легко покачал головой, давая понять, что все ок. Хотя, конечно же, ничего не было ок! Спереди раздался голос Тэмина. Что именно он спрашивал у Онью, Джонхен пропустил мимо ушей, ему было интересно только одно: как ответит Джинки. Лидер повернулся к Тэмину и что-то произнес в ответ, даже расщедрившись на лёгкую улыбку одними губами. Но сверлящий взгляд Кима старшего вряд ли было сложно не заметить, поэтому Онью на секунду перевел глаза на него, и его улыбка сразу же сошла на нет, сменившись непроницаемой броней. Вот, значит, как. Ну, конечно! Это же Тэмин. На него плохое настроение лидера не распространяется. Как выяснилось дальше, и не только не на него. Кибом тоже пальцем потыкал хена в плечо с заднего сиденья, что-то спрашивая. В голосе, прозвучавшим в ответ, яда не слышалось. «Это только я один под раздачу попал?» Замечательно. Прекрасно. Браво! Конечно, зачем жалеть Джонга! Он же большой, справится. На нем можно и посрываться, и пооскорблять. Досадливый рык вырвался из груди, Ким не успел перекрыть ему выход. Раздражённо откинув голову на спинку сиденья, он закрыл глаза, не в силах больше пытаться высасывать взглядом из лидера причину такого отношения к себе. Яда в крови стало ещё больше, хотелось очиститься от него. Любыми способами. – Хен? Опять Минхо. Джонхену так не хотелось, чтобы его кто-то сейчас трогал. Он боялся, что тоже, как Онью, не сдержится, и голос получится слишком грубым. Другие мемберы не виноваты в состоянии Джонга. Виноват только один человек, которому, кажется, было абсолютно по фиг на это. – Что? – тщательно заметая раздражение в дальний угол, буркнул Ким старший, не открывая глаз. Нет, он постарается не быть, как лидер. – Точно все в порядке? – Да, – как можно спокойнее ответил Джонхен. Наверняка Чхве не поверил, но больше приставать не стал. Всю оставшуюся дорогу в машине стояла тишина. Когда они подъехали к отелю, Ким открыл глаза и сразу же нашел глазами Джинки. Он быстро вылезал из машины. Яд в крови достиг уже невыносимой концентрации, Джонхену срочно нужно было его куда-то слить. Конечно, сливать на других нельзя, можно было только вернуть его обратно ужалившему. Тот, кстати, не дожидаясь остальных, уже быстро семенил со стоянки к лифту. Джонг выскочил из машины, громче, чем обычно, хлопнув дверью. Прожигая взглядом удаляющуюся спину, он резво догонял Джинки. Уже догнав его, Ким опять поступил явно по-детски, но жжение внутренностей было настолько сильно, что уже не было времени думать об этом. Джонхен просто обогнал Онью, нарочно сильно врезавшись плечом в его плечо. Так, что тот пошатнулся. Пусть и тебе будет больно! Хотя бы, физически. Неправильное удовлетворение победно вскинуло руки, заливая яд темной сладкой местью, немного ослабляя муки. Этот эффект продлится недолго, Джонг знал об этом, но ему хватит на то, чтобы успеть добраться до их общего номера, разделенного на две комнаты. Слава богам, на этот раз ему в соседи достался только Минхо.