Судьбоносная иллюзия

***

      Феста неспешно шагала с в сторону поместья, разглядывая нить обещаний на своём мизинце. Тонкая красная ниточка с жёлтыми крапинками, аккуратным бантиком завязанная на пальце.       «Гону, вроде бы, тоже нить обещаний давали… Ну, тот ботан-сенсей на Небесной арене… Правда, я не помню, как она работает: просто безделушка, или в ней всё-таки что-то есть. Впрочем, нарушать запрет я всё равно не собиралась: слишком глупо. Даже для меня.»       Вечером должны были быть занятия по экономике, но их почему-то отменили. Это заставило девочку насторожиться: никогда такого не было, да и не стал бы Марк просто так отвлекать её от важных занятий… Наводило на совсем уж невесёлые мысли, пускай и природное любопытство заставляло поскорее узнать, что же случилось.       Обедая за большим столом, никто из них не нарушал тишину: «отец», судя по его задумчивому виду, что-то обдумывал, а «мама» и Феста не смели прервать его.       Иногда она скучала по своей прошлой жизни. В ней всё было так просто… Там не нужно было зубрить всё до формул перед глазами, чтобы не бросили в подвал; не нужно было из кожи вон лезть, чтобы выжить рядом с теми, с кем просто хочешь повеселиться. У неё была заботливая добрая семья, с которой за завтраком и ужином они шумно болтали, обсуждая последние новости и весь прошедший день; были близкие заботливые люди, на которых она могла положиться и выложить всё, что беспокоило… Сейчас же всё совсем иначе. — Сегодня вечером мы едем на праздник в честь успешно заключённого важного договора. Фесталия, тебе будет полезно посетить его вместе с нами, чтобы набраться опыта.       По коже пробежали мурашки от ледяного приказного тона, но она, взяв себя в руки, кивнула. Стоило бы привыкнуть к этому тону, но девочка всё никак не могла перестать вздрагивать.       «Если я не справлюсь или сделаю что-то не так, то… Нет, нет, нет! Я не хочу туда ехать, пожалуйста! Я же… опять… Так, спокойствие! Хватит думать о том, что будет, если я не справлюсь! Я смогу и меня не отправят в подвал! Всё будет хо-ро-шо! Наверное…»       Повсюду бегали слуги, приводя девочку в порядок. Одни туфли начистят, другие причёску подправят, третьи складки на платье разгладят. В общем, весь вечер они мельтешили перед глазами, заставляя одеть золотистое платье с тугим корсетом и неудобным чуть пышным подолом до щиколоток и неудобные чёрные туфельки на небольшом каблуке. Волосы убрали в длинную пышную «рыбью» косу до поясницы, затем подправили румянцем молочно-бледную кожу и скрыли мешки под глазами. Ну и, конечно же, показали куколку родителям…       Женевьева любовалась такой любимой и красивой дочерью, но не посмела что-то сказать, лишь улыбнулась уголками губ. Но и этого ей было достаточно. А вот Марк как обычно совсем не отличился: хмуро оглядел девочку, кивнул чему-то своему и ушёл на улицу, негласно приказывая семье следовать за ним.       Они вместе сели в чёрную навороченную машину, которая наверняка — она не разбиралась во всём этом — стоила целое состояние, после чего личный водитель повёз их куда-то в центр города.       Перед глазами быстро менялся пейзаж: от красивого розово-оранжевого заката, длинных теней и чёрных деревьев до синеющего неба и больших туч, закрывающих вид на звёзды и луну, которые должны были появиться.       Спустя долгие часы поездки из пригорода, который Феста условно называла деревней, до центра они добрались до высокого здания, приковывающего все взгляды. Перед входом стояли широкоплечие мускулистые мужчины в чёрных костюмах, выполняющие роль охраны. Её это напомнило Аукцион в «ну… том самом городке» — Йоркшине.       Как ни странно, семью Александрит без слов пустили внутрь, даже пожелав приятного вечера.       «Моя интуиция отчаянно бьёт тревогу!»       Большой зал, от пола до потолка отделанный белым мрамором, встретил их спокойной музыкой, ярким освещением и «большими шишками», тихо переговаривающимися между собой то тут, то там. Женщины и дети в основном молча стояли за спинами мужей или отцов, не решаясь и слова вставить без разрешения. Правда, её сверстников почти не было…       Только заметив их в зале, к ним подошёл высокий статный мужчина с французскими усами. Он о чём-то переговорил с главой семейства, попеременно выпивая из бокала дорогое шампанское. Когда тот, кивнув чему-то, опустил свой взгляд на Фесталию, шестое чувство ещё сильнее забило тревогу, а в голове красным загорелась надпись «SOS». — Неужели ты наконец решил вывести свою дочь в свет? — ухмыльнувшись, спросил мужчина у отца малышки, не отводя хищного взгляда от неё. — Знакомься, Ричард, это моя первая и единственная дочь — Фесталия, — с некой гордостью заявил он. — Очень приятно с Вами познакомиться… — Было до жути страшно заговорить с кем-то влиятельным. А вдруг она скажет или сделает что-то не так? Нагрубит? Запнётся? Заикнётся? — Я также безмерно рад познакомиться со столь милой особой. — От его лицемерной улыбки Фесте хотелось скривиться, а от ненавидящего и презирающего взгляда вздрогнуть и спрятаться за чью-нибудь спину.       «Почему он на меня так смотрит? Почему лжёт? Я ведь только в первый раз его вижу, с чего бы ему меня ненавидеть?.. Это из-за отца? Я ему чем-то помешала? Ну, не знаю, в киношках часто такое показывали… Неужели отец не видит, что этот мужик подозрительный? Или мне просто кажется… Я не уверена, но… Моя интуиция меня никогда не подводила, да и я после того случая с лисомедведем привыкла безоговорочно её слушаться.»       Но она ничего из вышеперечисленного не сделала. Менять маски, держать лицо в любой ситуации, лгать так, чтобы никто ничего не понял — этому её научили в самом начале, говоря, что это — одна из основ бизнеса. Правда, с Артуром и Биски такое не прокатывало… Она и сама не понимала, почему только перед ними резко забывала, как правильно врать или натурально улыбаться в любой ситуации.       После короткого разговора с «подозрительным мужиком», коим его окрестила Феста, они ещё немного походили по отдалённым частям зала и познакомили её с какими-то важными людьми. Они все казались малышке лживыми лицемерами, но Марк чувствовал себя здесь как рыба в воде.       «Либо отец ничего не понимает, либо ложь и вправду — основа бизнеса. Я склоняюсь ко второму варианту, но… Как можно знать, что все здесь врут друг другу, проклиная за глаза, но при этом перед ними улыбаться и вести себя как ни в чём не бывало?..» - Бизнес не для меня, - пренебрежительно и тихо фыркнула Феста.       Устало вздохнув, она подошла к большому окну от пола до потолка, откуда открывался прекрасный вид на уже чистое звёздное небо и полную сияющую луну. Внизу быстро ездили машины, отражая на своём лакированном покрытии свет фонарей и гирлянд. Высокие здания казались совсем чёрными, а кривые бегающие тени немного пугали, одновременно очаровывая. Ночной город с большой высоты — определённо что-то прекрасное.       Казалось бы, больше нечего бояться: Фесту оставили за дальним столом, наказав никуда не уходить; она уже не вздрагивала от каждого взгляда и не боялась оступиться. Про неё забыли и на протяжении всего вечера более не трогали, потому малышка успокоилась, скучающим взглядом осматривая толпу и слушая спокойную классическую музыку. Молчаливые женщины в прекрасных платьях, статные мужчины, совсем маленькие дети в милых сарафанчиках костюмчиках и почти взрослые наследники, пытающиеся подражать родителям своей пафосностью. Но интуиция, пускай и уже долгое время спокойно спала, иногда приоткрывая правый глаз, когда на Фесталию смотрел какой-нибудь неприятный бизнесмен, вдруг забилась как птица в клетке.       Девочка вздрогнула, почувствовав такое знакомое, пугающее, мимолётное прикосновение на плечах. Она замерла, забыв как дышать, и медленно повернула голову.       Позади, прямо за её спиной, в паре метров стояло блекло-серое нечто на длинных, тощих, костлявых ногах с худым туловищем с неестественно большими и выпирающими рёбрами, длинной шей и ледяными тонкими руками с сухой кожей и когтистыми пальцами. Воспользовавшись секундным шоком Фесты, оно обхватило одной парой рук её под рёбрами, второй плечи, а третьей — шею и рот. Существо, когда-то названное Одиночеством, железной хваткой держало малышку в своих объятиях, не давая нормально двигаться. Холодные руки и странный апатичный эффект, заставляющий расслабиться и ничего не делать, думая о своей ничтожности. На лице его не было ничего: ни рта, ни носа, ни глаз. Было лишь туловище, ноги, руки и голова с длинными, грязными, неопрятными, чёрными волосами, по ощущениям больше похожими на солому с запахом разложившегося трупа.       Она удержала себя от крика, понимая, что на неё кто-то посмотрит или посчитает странной. Было трудно дышать, сердце забилось как бешеное. По коже то и дело пробегали мурашки. От неприятного запаха и ледяных рук хотелось сбежать, тошнило.       Повезло хоть, что во всём помещении было светло, а музыка доносилась даже в самые дальние уголки.       «Откуда?! Что… что?! Я не понимаю, почему Одиночество здесь?! Почему, ну же, исчезни! Ты мне просто кажешься! Я не должна тебя видеть, не должна! Тебя не видят другие, это просто галлюцинация, так почему я явно чувствую холод этих объятий?! Почему не могу нормально пошевелиться?! Этого не может быть! Нет, исчезли же, исчезли ещё тогда! Почему? Почему?.. Почему?!»       Феста сжала руки в кулаки, в панике мечась взглядом по гостям и прикусив губу чуть ли не до крови. К горлу подступил ком, а слёзы так и норовили тонкой дорожкой потечь по щекам.       «Нет, нет, нет! Пожалуйста, ну же, исчезни! Я не сумасшедшая! Нормальная, нормальная, слышишь?! Чёрт, ну кто-нибудь, подойдите поближе, заговорите! Хоть кто-нибудь!.. Пожалуйста…»       Вдруг, к ней подошли Женевьева, Марк и тот самый Ричард, рядом с которым застенчиво стоял мальчик чуть младше неё. Фесталия подняла на них удивлённый взгляд, стараясь глубоко дышать, чтобы успокоиться.

***