Судьбоносная иллюзия

***

      Вдруг к ней подошли Женевьева, Марк и тот самый Ричард, рядом с которым, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял мальчик чуть младше её самой. Феста подняла на них удивлённый взгляд, стараясь глубоко дышать, чтобы успокоиться.       Одиночество тут же испарилось, оставив после себя неприятный осадок и мурашки по всему телу.       Она сжала губы в тонкую линию, когда мальчик вышел вперёд, подавая руку, тем самым приглашая на танец. Было ясно как день: это всё подстроили взрослые…       «Вот только зачем? Мальчик как мальчик… Но чёрт, и что мне делать?! Так, спокойно, ты училась танцевать вальс, ты справишься! Вперёд!»       Она встала, принимая приглашение, и он, еле заметно покраснев, вывел её на свободное место. Одну руку аккуратно положил на девичью талию, а в другую взял её маленькую ладошку. Шаг, ещё один…       Так не нервничай, Феста, не нервничай! Раз, два, три. Раз, два, три.       Александрит не смотрела под ноги, потому что знала, что только опустит взгляд, сразу же собьётся. Она не смотрела на мальчика, только куда-то сквозь него, сосредоточившись на ну очень привлекательной точке в стене. Шаг, ещё один. Она представляла, что танцует с Артуром на занятиях, и ноги сами начинали двигаться.       Откуда же эти видения?.. Я не могу назвать их галлюцинациями, ведь отчётливо слышу, вижу и чувствую их. Но всё-таки… Я считаю, что у меня всё в порядке с головой… Да, я немного, совсем чуть-чуть… Боюсь тишины, темноты и одиночества… Но это не значит, что я обязательно должна поехать кукухой!       Задумавшись, она упустила из виду поворот, который должна была сделать и, опомнившись, запоздало потянулась за мальчиком. Дёрнулась и зацепилась каблуком за подол платья, после чего коротко вскрикнула и упала на пол. Спиной она почувствовала на себе насмешливые взгляды толпы и осуждающие — отца. — Ой, прости-прости, я… — Он тут же начал извиняться, наверное подумав, что это его вина.       На глаза навернулись слёзы, и Феста, не задумываясь о последствиях, подскочила и, стыдливо пряча влагу на щеках, выскочила из зала. Злосчастное помещение оказалось далеко позади, но она не останавливалась, снова и снова спотыкаясь о подол платья. Коридор всё никак не хотел заканчиваться, но девочка, в страхе, что её поймают и приведут обратно, бежала, не оглядываясь и не разбирая дороги. — Ничто-о-о-ожество… — Над ухом послышался леденящий душу шёпот Тишины, а на запястьях — прикосновения костлявых рук Одиночества.       Александрит начала плакать ещё сильнее, по дороге придерживая подол, скидывая туфли и откидывая их в сторону. Услышав голоса охранников неподалёку, она дёрнулась и забежала в первый попавшийся номер. Сразу захлопнув дверь и оперевшись лбом о дерево, она шмыгнула, обняв себя двумя руками. — Ох, кто это у нас тут такой рассеянный, что забежал в чужой но-омер? — слащаво пропел мужской голос, растягивая гласные.       Дёрнувшись, Фесталия удивлённо обернулась. Она-то думала, что номера пустые! Перед ней предстал ехидно ухмыляющийся Хисока. Кажется, у неё челюсть о пол ударилась. Она уже не плакала. Просто смотрела на него широко раскрытыми глазами.       «Какого чёрта?!» — Ох, а мы что, знакомы? Ты так на меня смо-отришь, — положив руки на бока и чуть качнув ими, сказал он. Видимо, Мороу не использовал своё Нэн, чтобы запугать Фесту, раз она не чувствовала животного страха, оцепенения или чего-то подобного. — Я… Я… П-простите меня, я перепутала… — опустив взгляд и нервно хрустнув пальцам, пробормотала девочка. — А м-можно мне воспользоватся Вашей ванной? Пожалуйста…       «Что за бред я сейчас сказала?! «Можно воспользоваться Вашей ванной?»?! А главное — кому! Хисоке, твою мать, Хисоке! Ненормальному убийце, который получает удовольствие от убийства сильных людей! Ха-ха, он или убьёт меня прямо сейчас, или поиздевается и отпустит… — Конечно-конечно, лапочка, — как ни в чём не бывало ответил фокусник, даже отойдя немного, уступая дорогу.       «Ну, от него можно ожидать чего угодно…»       Феста, тихо поблагодарив, уже хотела побежать к комнате, но, опомнившись, обернулась лицом к Хисоке и, сощурив глаз и следя за каждым его движением, спиной зашагала к двери. С его-то скоростью малышке бы это помогло мало, если бы он захотел убить её, но так было хоть какое-то призрачное чувство безопасности. Сам же фокусник ухмыльнулся шире, провожая девочку взглядом. Нащупав ручку, она дёрнула её и забежала внутрь, тут же закрывшись на замок.       «Что это, чёрт возьми, только что было?! Я прямо сейчас зашла в номер убийцы, попросила воспользоваться его ванной комнатой, а он как ни в чём ни бывало разрешил мне и даже не убил!.. Это какой-то абсурд, бред сумасшедшего! Ещё эта его подозрительная улыбочка-ухмылочка и странный слащавый тон… Теперь его голос у меня на третьем месте в топе «пугающих до дрожи»… На первом месте шёпот Тишины, на втором ледяной тон отца, а на третьем Хисоки… Жуть…»       Открыв кран и переключив на холодную, Фесталия плеснула на лицо ледяную воду, чтобы полностью успокоиться и прийти в себя. Смыла высохшие слёзы, остатки тонального крема и пудры и, взглянув на своё лицо, поджала губы.       …Холодная рука Одиночества схватила за шею и крепко сдавила, мешая дышать. Попытавшись убрать руку, девочка выскочила в комнату к, кажется, так и не сменившему положение Хисоке. Неловко потерев шею, она посмотрела на парня и попятилась к выходу. — Малышка, я разрешил тебе воспользоваться своей ванной комнатой, а ты взамен скажи мне своё имя… — Александрит в очередной раз вздрогнула от этого насмешливо-кокетливого тона. Было ясно, что он сделает, если Феста не исполнит его приказ, замаскированный под просьбу.       «А вот нет, ни черта не понятно! Он может просто отпустить меня или убить! Выпытать ответ или ещё чего поинтереснее! Это же Хисока! Он странный, непредсказуемый, опасный и такой… притягательный и харизматичный… Чёрт, как можно бояться и восхищаться человеком одновременно? Находясь по другую сторону экрана, я не боялась его, просто считала великолепным мерзавцем и добавляла в список своих любимцев, а тут… Не о том думаешь, Феста!» — Фесталия… О-очень приятно познакомиться, надеюсь больше не увидимся! — И выскочила в коридор, сразу же переходя на бег.       «И на кой чёрт ему моё имя? Я же не Гон, чтобы меня преследовать или ещё чего похуже! Надеюсь, я не удостоюсь столь огромной чести, как его интерес в мою сторону… О, нет…»       Пробежав ещё несколько метров, она наткнулась на пребывающего в ярости отца и грустную маму. Извинившись за свою выходку, она отправилась вниз к машине. Спасибо инциденту с Хисокой хотя бы за то, что помог отвлечься от мыслей, которые сейчас вновь одолевали бедную детскую голову. — Ты будешь строжайше наказана. — Феста опустила голову, в который раз сжав губы в тонкую линию. Значит, снова в «тюрьму».

***

      Девочка лежала спиной на ледяном железном полу подвала, раскинув руки и ноги. От холода она уже давно не чувствовала конечностей. Единственное, за что она могла зацепиться — это размеренное, порой пугающе медленное биение сердца. — Ничтожество, сдо-о-охни…       За спиной, наклонившись к её уху, стояло маленькое чёрное метровое существо с необычно короткими конечностями и странной длинной шеей. На лице Тишины не было ничего, кроме рта, растянутого на всё лицо, почти до самых ушей, с потресканными губами и фиолетовым языком, которым оно постоянно облизывало губы. Волос на голове не было от слова «совсем», за то хотя бы было всего две руки. Оно шептало ей разный бред о том, какая она отвратительная, никому не нужная и лишь бы она вообще умерла. Зловещий шёпот также имел эффект объятия Одиночества и заставлял Фесталию верить этим словам, чувствовать себя ничтожной и глупой.       В паре метров от неё стояло большое нечто тёмно-фиолетового цвета, похожее на слизь или желейный пудинг. Темнота была странной формы: к низу широкая, а сверху узкая, напоминающая форму пирамиды. Оно было под полтора метра ростом, без каких-либо конечностей и человеческой формы тела, но по всей этой склизкой жиже были расположены сотни и тысячи разноцветных глаз, что сейчас смотрели на девочку с презрением и ненавистью. Пронизывающий взгляд вызывал мурашки, хотелось провалиться сквозь землю от непонятно откуда взявшегося животного страха, но малышка лишь вздыхала и продолжала смотреть в потолок.       Одиночество, присев на корточки рядом с Александрит и склонившись над её туловищем, игралось с её руками, двигая их в разные стороны, сгибая и вертя ими как пластмассовыми конечностями куклы. Она не сопротивлялась, ничего не делала — не хотелось… — Ку-у-уколка… Наша куколка хочет сдо-охнуть… — Я не хочу вас видеть…

***