Как ты там

— Оксан, эй, остановись. Я хочу с тобой поговорить, пожалуйста. Девушка шла вперед, иногда бросая взгляд на идущего за ней парня. Остановиться хотелось, очень, но допустить этого она не могла. А зачем? Чтобы Антон снова сказал «ни за что и никогда», а через месяц вернулся к ней? Девушке конкретно поднадоело, что ее советы всегда пролетают мимо ушей. Она же предупреждала. После первого расхода, после второго. А мальчишка все лезет и лезет на рожон. Дурачок какой-то. Оксана четко дала понять в последний раз, что больше она его утешать не собирается. Будто только Антону больно от вечных расставаний со своей «девушкой». Будто только Антон такой мученик в этой ситуации. Оксане приходилось видеть разбитого парня чаще, чем когда-либо за все общение, и это разбивало ее собственное сердце. Она не могла больше смотреть в эти пустые глаза, не могла видеть чисто рефлекторные движения. Винила себя во всем. Не уберегла, не смогла вбить в голову юному мальчику, что надо иметь гордость, а не гонятся за девушкой после стольких предательств. А Антон все бегал за ней. Отношения они, конечно, смогли немного наладить, но больше не было этих теплых разговоров и прогулок. Антона ломает без них, будто кости достают по одной, сдавливают все органы маленькой ладошкой, от чего еще больнее. Оксана хочет оторваться немного от Шастуна, чтобы не слышать боли в его голосе. Она слишком долго избегала этого разговора. И не готова прямо сейчас увидеть эти глаза снова, не готова слушать этот еще более разбитый голос. Девушка понимает, что поступает эгоистично, но почему Антону можно, а ей нельзя. Не может. Не хочет. Но должна. Это «должна» преследует ее всю жизнь: «Оксана ты должна хорошо учиться», «Оксана ты должна ехать на олимпиаду», «Оксана ты должна быть ведущей», «Оксана ты должна вести себя прилично и доброжелательно даже с хамами». Оксана должна быть хорошим другом. Должна быть терпилой. Должна. Должна. Должна. И именно из-за этого она останавливается. Против воли. Против любого своего желания. Руки немного потряхивает, как и всю девушку. Глубоко вдыхает, выдыхает и поворачивается. И вот она — сильная девчонка, которая готова слушать своего друга. Готова перетерпеть это состояние ее «взрослого» мальчика. — Антон, я готова выслушать. О чем ты хочешь поговорить? — голос дрогнул на имени парня, но она быстро берет себя в руки, смотря немного строго. Перед ней Антон совсем потерянный стоит. Не знает, как и что говорить. Не знает как реагировать на такое внезапно холодное выражение лица подруги. Парень давно ждал этого разговора и пару раз пытался его начать, но либо сам себя останавливал, либо за него это делала Оксана. И он готов поклясться, что выглядит сейчас побитым. И что Фроловой это не нравится. Антон уже хочет сказать, что это не из-за Нины, не из-за этой несчастной драмы, а из-за нехватки солнышка-девушки в его окружении. Слишком долго он без ее искренней улыбки, без ее заразительного смеха, без тепла и заботы, которым она окружала его. Слишком скучает. Но говорит совсем иное — то, что давно тревожит: — Послушай меня, пожалуйста. Я не знаю, почему я снова вернулся к ней… Я не хотел этого. Мне стало просто любопытно — надолго ли это снова. Я не хотел делать тебе больно… И не в коем случае не хотел терять тебя. И не хочу терять и сейчас… Окс, ты мне дорога. Чертовски дорога. Без тебя я бы не справился. Я не смогу без тебя. Я понимаю, у тебя сейчас ОГЭ и ты занята именно этим, ведь для тебя это важно очень. И для меня важно то, что важно для тебя. Я готов помогать всем, чем скажешь, только бы снова быть рядом со своим лучиком. Я зачахну без тебя, понимаешь? — Секундное молчание, чтобы посмотреть в глаза девушки, ведь до этого он пытался смотреть куда угодно, только бы не в ее глаза светлые, чтобы не видеть там отвращения и разочарования. А в глазах девушки отчаяние, не знает она, как реагировать на слова парня. Просто смотрит, ждет какого-то продолжения и оно в самом деле следует. — Оксан, пожалуйста. Прости меня. Я знаю, что все это звучит эгоистично. Но такой уж я, сама понимаешь. Замолкает, продолжая смотреть со своего двухметрового роста на маленькую девчушку, что съежилась от сказанных слов. Она опускает голову, смотрит себе под ноги. Думает. А Антон послушно ждет ответа, пытается даже не шевелиться, боясь, что девушка уйдёт. Оксана поднимает взгляд. Быстро поддается вперед, обхватывая руками спину парня, и жмется к груди. Когда Антон успевает опомниться, то утыкается подбородком в макушку и зарывается свободной рукой в мягкие волосы. — Ай, не трогай, — шипит Оксана. — Я только укладку сделала. А ты, кстати, даже комплимент мне не сказал. Я ведь и обидеться могу! В голосе ни капли упрёка. Он обнимает ее крепче, жмётся ближе и тихо хихикает на ухо, не веря в своё собственное счастье. — Еще раз, Антон, и ты вправду никогда больше не сможешь обнять меня. Пойми, не могу я смотреть на тебя такого. Ты думаешь, из-за чего я такие истерики устраиваю? — Оксана голову поднимает, смотрит на него пару секунд и когда тот рот начинает открывать, быстро его затыкает закатывающими глазами. — Не надо отвечать, глупыш, это был риторический вопрос. Я все это устроила только потому, что мне на тебя смотреть больно каждый раз, когда ты с ней или когда вы расходитесь — ты выглядел таким измученным и побитым. А знаешь, как это плохо жить, когда мой самый близкий друг совсем неживой? Антош, пообещай. Мне пообещай, что никогда, слышишь, больше никогда не ввяжешься в такие отношения. Парень быстро кивает головой, крайний раз ластясь в объятиях, прижимается губами к правому виску и шепчет обещание. *** Очередное лето выдалось сложным. Первый месяц парень не помнит вовсе: пока его подруга сдавала экзамены, он валялся в больнице с каким-то непонятным заболеванием. Лечили его от бронхита, но его по сути не было. Был сильный кашель, из-за которого парень пару раз чуть не откинулся. Воздух заканчивался слишком быстро, а вдохнуть не получалось, и поэтому рядом всегда была бутылочка с водой. Она не помогала, но Антону так было почему-то спокойней. Лежа в больнице, Антон листал комментарии под каким-то постом и наткнулся на интересную страницу парня. Фотографий там особо-то и не было, но он сразу чем-то зацепил. Написал первое сообщение. Долго ждать не пришлось. Спустя пару минут завязался долгий разговор. Общение не закончилось в тот день. Они продолжали писать друг другу. Антон чувствовал себя как-то особенно уютно с ним, чего пугался первое время. Он же не знал его вовсе, даже понятия не имел, как тот выглядел. Но почему-то привязался к нему сразу. И буквально через пару недель Антон и представить себе не мог, как жить без него. Четырнадцатилетний пацан впервые задумался о чувствах к парню. Пытался убедить себя, что все это пустяки, что ему просто не хватает внимания, встреч с друзьями и так далее. Да и какие чувства, когда парень живет на другом конце страны и никогда тебя не увидит. Антон мечется между двумя огнями, не может сделать выбор — принять то, что он испытывает каждый раз при мысли о том парне, или все же отвергнуть и забыть его. Леша, как он представился спустя несколько недель, оказался человеком очень добрым, внимательным и заботливым. Он сам признавался, что никогда не вёл себя так по отношению к другим людям. Антону льстило, что таким он был только с ним одним. Именно Леша решил показать невинному, в этом плане, Шастуну, что такое вирт. После первой такой переписки Антона еще долго подбрасывало на кровати. Все тело дрожало, а ноги сводило от новых ощущений. И в тот момент Антон, раскрасневшийся от возбуждения, с растрепанными на подушке волосами и с прикрытым стояком, убедился. Все это его заставил почувствовать парень. Просто по переписке, описывая, что бы он сделал с совсем юным и худым парнем глубокой ночью. Антона будто окатило холодной водой, когда осознал, что произошло. Ему стало не по себе. Все мысли начали занимать только вопросы об «этом». Он прокручивал в голове моменты, которые хоть как-то могли намекнуть о его ориентации. В голове сразу всплыл Арсений. Его темно-каштановые волнистые волосы, голые острые колени, мягкие тёплые ладони, красивые голубые глаза. Доли секунды и добрый образ давнего друга сменился холодными воспоминаниями о жёстких предательствах. Их не получается забыть. Шастуну приходится принять тот факт, что всего когда-то началось именно с Арсения. *** Это произошло внезапно. Ночью всегда люди поступают необдуманно. Так поступил и Антон. Это знакомство в корне изменило все. Заявка в друзья от какого-то непонятного парня с вопросом: «Хочешь в беседу?». Практически не думая, Антон принимает заявку, отвечает пацану и его тут же добавляют в беседу. Он не теряет возможности познакомится с другими ребятами и сразу вливается в разговор. Закрутилось все слишком быстро. Пара десятков сообщений и уже неприязнь ко всем. Ко всем, кроме одного человека. Страничка была подписана именем Марк, но на самом деле, как позже выяснилось, ее вела девушка Саша. Она подхватывала любую тему в разговоре, шутила иногда, не конфликтовала и общалась наравне со всеми. Антон адресовал многие сообщения ей, отвечал на все ее вопросы. Но он никак не подозревал, что начнёт ревновать нового интернет-друга к кому-то другому. Этот кто-то оказался Максом. Антону показалось уместным пошутить, вложив в сообщение явный намёк на него. Безобидная шутка была принята Максом как повод перейти в личную переписку. И с этого момента они уже не разговаривали так часто в общей беседе. Узнав друг друга получше, оба поняли, что сидят в одной яме. Только у Антона яма выкопана годами: наезды и грубости со стороны родных, токсичные отношения с Ниной, ежедневное самобичевание, вызванное школьной успеваемостью и, в конце концов, мысли об ориентации — все это составляло яму под названием «жизнь Шастуна». Она давила сильнее, чем думалось. Настолько сильно, что вскоре эта бездна стала его домом, местом, которое его окружало постоянно. Выходя из неё, он поневоле возвращался обратно. Даже находясь наедине с самим собой, чувствовал себя неуютно и одиноко. Но временами становилось спокойнее, не так больно, как прежде. Его покидали мысли о том, что он никому ненужный бездарь, ничего не добившийся лузер. «Неудачник», «никчемный», «позорник» — подобные слова въедались в мозг, словно чернила в кожу тату-машинкой, бьющей перманентные буквы, вырисовывающей вечные линии. Но тут с каждым днём «иглы» впивались глубже, не переставая набивать по одному и тому же месту сто раз в сутки. Антону пришлось смириться со своей участью и стараться помочь другим не упасть в ту же яму, что и он. Но Максим уже там. Конечно, не в такой глубокой и безнадежной, но явно вырытой не за пару лет. Яма от незнания, что делать со своей жизнью. Парень только сдал ЕГЭ и даже очень хорошо, знал, куда может поступить и чем будет заниматься, но это не делало его счастливым. Близкие хотели обьяснить парню, что все может подождать. Говорили, что ему не стоит заниматься тем, чем он совсем не горит. Послушал ли он? Конечно нет. Максу было абсолютно похуй на совет. Он боялся наделать ошибки, начни поступать не как правильно, а как хочется. Яма оказалась глубже, чем думал Антон, когда Макс рассказал о том, что его интересуют парни. Шастун просек, что у них больше общего, чем он думал изначально. Да и ямы не такие уж и разные. Друг поделился секретом, что у него даже есть парень, с которым они живут вместе уже некоторое время. Разумеется, родители ни одного, ни другого не знали об ориентации их сыновей и думали, что парни хорошие друзья, ничего больше. Разбивало ли это Антона? Немного. Ведь он был жутко ревнив даже к тем, к кому не следовало бы. А сердце все так же начинало биться о ребра при виде сообщения от Максима, настораживая этим парня все сильнее и сильнее. И билось чертовски быстро, болело в моментах упоминания Егора, того самого соседа по комнате, с которым встречался. Проходил месяц за месяцем, парни узнавали друг друга лучше, помогали друг другу вылезти из собственных ям. Только Антон упал еще глубже, когда понял, что сердце тянется к Максиму сильнее, чем к кому-либо из его близкого окружения. Он частенько залипал на фото парня, рассматривал каждую черту лица. Глаза бездонно-черные, улыбку милую, линию белоснежных зубов, которых, по непонятным причинам, стеснялся Макс, а Антон считал их самыми прекрасными из всех, что видел. Волосы темные, крашеные, которые всегда были аккуратно расчесаны. Хотелось протянуть одну руку через экран и коснуться его щеки, другой провести по волосам. Когда Антон представлял такое, его желание увидеться вживую увеличивалось в несколько тысяч раз. Об этом он, конечно, понимающе умолачивал. Зачем ему рушить такую прекрасную пару, тем более, если Егор знал о существовании друга своего парня и не ревновал, что очень ценилось Максимом. Антон сам не хотел давать лишний повод для этого, отчего общение становилось труднее, как и жизнь в целом. Причина была не только в том, что Шаст окончательно утонул в друге. Нет. Максим стал другим. У него начинался новый этап в его счастливое будущее — поступление в университет. Сборы документов, подачи заявок, сдача дополнительных вступительных экзаменов. Времени для переписки с мальчишкой практически не оставалось. Сообщения Антона, помеченные как «прочитано», висели в диалоге несколько дней подряд. Он ждал, как ждёт тонущий спасательный круг — до тех пор, пока не закончится кислород в легких, пока не захлебнётся. Из ямы, как им казалось некоторое время, они успешно выбрались. А в переломные моменты понимали, что высунули лишь голову, продолжая находиться в ней дальше. И держались, чтобы не соскользнуть и не упасть глубже, на самое дно. А оттуда, как известно, путь только наверх. За открытым окном, перед которым сидел Антон, продолжалась жизнь, заканчивался июль, начинало пахнуть ранними яблоками в саду.