Как ты там

— Антон? От собственного имени из этих уст прокатываются мурашки. Голос Арсения, когда он обращается к Антону, — мягкий, с толикой нежности. И весь Арсений сейчас такой. Он старается загладить все, что было ранее, пытается не спугнуть младшего, пытается удержать его рядом немного дольше. И каждый раз, когда он выдыхает это имя, ему становится легче. Он скучал. Правда скучал по младшему. Пусть тот и был навязчивым и порой даже раздражающим, но Арсу не хватало этой яркой улыбки и громкого смеха с закинутой головой все прошлое лето. Арсу не хватало этой зелени в глазах. Не хватало тонких запястий, полностью увешанных браслетами. Арсению не хватало Антона. Он корил себя за брошенный камень. Этого не должно было произойти. Он сам не понимал, зачем надо было это делать. Каждый раз, когда вспоминал солнечного мальчика, под веками проносился его силуэт после удара: согнувшийся, со сгорбленными плечами и руками, прижатыми к месту удара, а эти глаза, которые сейчас светятся из-за звезд на небе, тогда поблескивали слезами боли от предательства и разочарования в единственном летнем друге. Арсений не хотел этого. Правда не хотел. Винил во всем Иру, которая первая подтолкнула его пойти к мирно сидящим ребятам и начать драку. Эта девочка не была такой тихой и хорошей, как казалась ему сначала. Она была разрушительной. Все, чего она касалась, в итоге разбивалось. Под эту руку попал и Арс. А за ним и его пацан. Антон ведь пытался уберечь, предупреждал, что что-то пойдет не так. Однажды даже спросил на полном серьезе — нравится ли она. Но Арс не хотел говорить правды. Нравилась ли она ему? Ни капли. Было интересно узнать, почему она такая ненастоящая, холодная. А объяснений этому не было. Пришлось принять как аксиому. Сейчас Арсений не верит всему, что происходит. Пацан, которому он причинил когда-то и физическую, и моральную боль, сидит рядом с ним ночью, закинув голову назад и разглядывая созвездия. Он видит, как глаза сияют от множества звезд, как свет полной луны и тусклого фонаря подсвечивает бледную кожу лица, как руки немного дрожат от ночной прохлады. Смотрит на него и не может не заметить легкую улыбку в глазах. Сейчас атмосфера совсем другая, не как в первый раз, когда он привёл его сюда. Все намного спокойнее, тише, умиротвореннее. Арсений не сдерживается, окликает снова пацана и наблюдает, как тот медленно поворачивает голову, смотрит со вздернутыми вверх уголками губ и любопытством в глазах: — Что? У Антона же дух захватывает от такой ночи. Небо прекрасное. Возможно, эти звезды уже давно погасли, но они до сих пор видят их свет. От осознания, насколько велика вселенная, в груди колотит сердце и захватывает дух. Луна сегодня светит ярче, чем обычно, что тоже не остается без внимания. Антон в восторге от этого вида. И, конечно же, в восторге от парня, сидящего рядом, который показал ему это место, эти звезды и что значит снова дружить. Он чувствует, как его ладонь накрывает чужая. Чувствуя легкое прикосновение, он принимает попытки одернуть руку, ведь Арс никогда не позволял себе прикасаться невзначай — было неожиданно. Теплая рука согревает и успокаивает, и ладонь открывается сама. Антон на долю секунды думает, что все это странно, что так не должно быть, что Арсений скоро одернет и посмеется над его наивностью. Но тот лишь скользит кончиками пальцев к запястью, вырисовывает узоры на коже, а после сцепляет пальцы в замок, поднимая наконец взгляд на Антона. Шастун перестал дышать, продолжая смотреть на руки, а после — в темно-синие глаза, и не верит в происходящее. Все раздумья прерывает мягкий низкий голос: — Извини меня за тот случай с камнем... Я не... Арсений не успевает договорить. Антон вырывает одну руку и заводит обе ему за спину, обнимая и на пару мгновений прижимая к своей груди. Ему хочется зарыться носом в грудь напротив, вдыхая уже родной запах, и расслабиться. Одна ладонь Арса ложить на спину, поглаживая между лопатками, а другая — зарывается в мягкие светлые волосы. — Не бери в голову, я уже давно простил. Мне просто интересно — зачем?.. — Я не знаю... Честно, не знаю. Понятия не имею, что на меня тогда нашло. Когда тебя увидел там... такого... другого... не моего Антона, мне стало немного... неприятно, наверное. Мне тепло от объятий или от того, что он назвал сказал «моего». Блять, он назвал меня своим. Блять. Блять. Блять. — Эй, ты чего? У тебя сердце так колотится. Все хорошо? Ты бы знал, насколько, Арс. Ты бы знал... — А-а, не знаю, оно само как-то. Ну, типа, живет своей жизнью, хочет стучит, хочет нет, понимаешь? — не успел понять, что протараторил. Нежный смех над ухом и щеки заливаются алым в считанные секунды. Рукой, которая спокойно лежала на макушке, Арс начинает перебирать волосы младшего. Перекладывает прядки, пропуская сквозь длинные пальцы, протирает их между подушечками, чтобы запомнить мягкость, забирается к коже головы и начинает массировать ее легкими круговыми движениями. Антон незаметно, как ему кажется, двигается ближе, чтобы удобнее сидеть, а после расцепляет кольцо своих рук и поднимает голову. Расстояние буквально пару сантиметров между лицами, и Антон не может успокоиться, мечась от синих глазах к бледным губам. И, когда младший планирует уже отстраниться, Арсений прижимается губами к уголку улыбки, еле касаясь, и спустя пару секунд отпускает. Антона внутри накрывает волна эмоций, которые мечутся от «он чувствует то же, что и я» до «он меня возненавидит и бросит тут же». Пьяные глаза смотрят в синюю бездну, а после спускаются по носику к тонким губам, неосознанно проходится языком по собственным губам и тянется вперед. Проводит острым кончиком носа по щеке пару секунд, ловит опущенным взглядом милую улыбку и в этот момент тянется поцеловать. Не так он представлял себе первый поцелуй, но это явно лучше, чем могло быть. Антон накрывает чужие губы своими, не предпринимая никаких действий, боясь сделать что-то неправильно. И когда Арсений это понимает, то решает взять дело в свои руки. Пытается немного разомкнуть губы и ухватить нижнюю, но Антон держит рот закрытым, из-за чего ему дается это крайне тяжело. Выдыхает прямо в губы и шепчет совсем тихо, хрипло, от чего Антона вновь покрывают мурашки по всему телу: — Приоткрой рот, не бойся... И Антон повинуется, размыкает губы и закрывает глаза, полностью поддаваясь Арсу. Старший обхватывает нижнюю губу, пытаясь сдержаться и не укусить, начинает посасывать ее. Антон пытается повторить то же с верхней. И когда Арс чувствует отдачу, не выдерживает и кусает за губу, притягивая ближе к себе и кладя руки на шею. Антон выдыхает горячий воздух в поцелуй, подсаживаясь вплотную. Кладет ладонь на щеку Арсу, немного отстраняясь от губ и счастливо улыбаясь. — Понравилось? Антон еле заметно кивнул. Старший продолжил: — Тогда покажу тебе ещё кое-что. Доверься мне. Щеки Антона скоро сольются с цветом его ярко-красной толстовки. Вместо протеста, он вновь повинуется Попову. Поцелуй сначала продолжается в том же темпе, как и первый, а потом Антон чувствует, как язык Арса проходиться по его нижней губе, будто спрашивая разрешения, и Антон доверительно открывает рот шире. Язык скользит дальше, очерчивая ровный ряд зубов, проходится чуть дальше и встречает наконец язык Антона. Последний громко выдыхает, выпуская весь кислород из легких, и жмется ближе, пытается повторить касание. Приятно, хочется еще. Хочется больше. И он получает это. Арсений отвечает на настойчивость, начиная вытворять маневры языком, то лаская только губы, то проводя по небу. Руки путаются в темных волосах на затылке, немного сжимая их и оттягивая, на что младший получает тяжелый выдох Арсения. В себя приводит только звонок родителей Антона, которые забеспокоились, куда подевался их сын в час ночи. Антон пытается уложить немного волосы и дышать ровнее, но когда поднимает глаза на Арсения, который сидит с еле заметным румянцем, но с еще больше растрепанными волосами и раскрасневшимися губами, понимает, что миссия провалена. — Мне пора идти. Увидимся завтра? От такого неожиданного поворота событий Арсений немного остывает, встает со скамьи и равняется с уже вставшим с нее минутой ранее Антоном. Приближается для очередного поцелуя, но тот отстраняется и шепчет, что надо немного притормозить. С этими словами исчезает из старого двора и растворяется в темноте. *** Дни шли тяжело. Днем помощь родителям до позднего вечера, с перерывами только на обед, а вечером — походы в старый двор, после которых Антон пусть и возвращается счастливым, но еще более уставшим. Запомнив прошептанные слова, Арсений в самом деле немного притормозил: не навязывал свои поцелуи, не приставал, но иногда позволял себе небольшие шалости. Например, при объятиях спустить руки немного ниже талии или подхватывать и сажать себе на колени, чтобы уложить голову младшего себе на плечо. Позволяет себе поцеловать его в макушку и в лоб, но дальше не лезет. Не тянется к губам и не пытается дотрагиваться до оголенной кожи. У Антона от такого Арсения бабочки треклятые в животе порхают, вынуждая переступить через себя и кинуться умирать в его руках. Неожиданно напоминает о себе и Максим, который, по-видимому, соскучился по старому другу. У Антона на секунду щемит сердце, когда видит уведомление от него. Отвечать ему уже не хочется, забил на него две недели назад. Пробежав глазами по сообщению с историей о классных выходных с Егором, он поднимает голову выше и видит идущего в сторону его дома Арсения. Антон отбрасывает телефон, так и не отвечая на сообщение Макса. Вылетает на улицу босиком и с ходу летит в теплые объятия парня, утыкаясь носом в изгиб шеи. Жмется ближе, хочет прежней ласки. Соскучился по нему, по его ладоням, которые так приятно ощущать на своей спине, и по горячему дыханию у уха. — Я так соскучился, — шепчет Антон и немного прикусывает мочку ушка, забываясь, что он стоит во дворе, прямо напротив его дома. — О, ты сегодня такой игривый. Подожди немного. Лучше отойдём подальше. Арсений целует его в лоб, ероша волосы на макушке младшего и говорит, чтобы тот обулся и сказал родителям, что сегодня придет немного позже. Антон послушно выполняет указания старшего и через пару минут уже, выбегая, хватает Арса за руку и тянет за собой вперёд. В голове нет ни одного одной мысли про что-то другое, кроме как про идущего рядом с ним брюнета. Сейчас все сосредоточено на темно-каштановых волосах, на носике-кнопке, на полусухих губах с мелкими ранками, на небольшом румянце на щеках, на глазах-омутах, что смотрят прямо в душу. Как только они заходят во двор и закрывают дряхлую калитку, Антон тут же кидается на Арсения, позволяя себе вольность, обнимает крепкие плечи. Руки поднимаются выше, обвивая шею, а глаза смотрят напротив. Ноги обвивают тело парня, требуя поднять его на ручки. А ладонь тем временем опустилась ниже и уже забралась под толстовку. — Тош, Тош, что с тобой? Арсений тихо смеется, глядя в немного обиженные зеленые глаза, целует его в лоб, а Антон ловит губы и утягивает в настоящий поцелуй. Попов на секунду теряет самообладание и весь контроль над ситуацией. Но когда чувствует язык Антона на собственных губах, берет инициативу в свои руки, поддается ему, делая вид, что главный здесь вовсе не он. Антон скользит языком по языку, прижимаясь спиной к стене дома, притягивая Арсения за толстовку. — Тише, тише, солнце. Притормози, — Арсений отстраняется, растирая небольшую ниточку слюны по пухлым губам Антона, а тот, как маленький ребенок, топает ножками и начинает бурчать под нос. — Не хочу тормозить, ну же, поцелуй меня. Ты так давно меня не целовал, Арс... И в подтверждение своим словам проводит кончиком языка по пальцу Арсения, который спокойно держался на уголке губ. Обхватывает его губами, точно как чупа-чупс, и смотрит прямо в глаза, обводя во рту палец языком и слегка посасывая. Арсений вжимает его в стену сильнее, глядя в бесстыжие глаза. Убирает палец из чужого рта, наклоняется, еле касаясь губ младшего, а после отстраняется и уходит на скамью. Антон, разочарованный прерыванием такой пикантной ситуации, плетется за ним. Садится рядом и отворачивается: — Скажи честно: я тебе противен? — Шипит сквозь зубы и подтягивает под себя ноги, обхватывая их руками. Арсений давится от такого заявления и придвигается к своему комочку тепла, обнимая и дуя на голый участок шеи, чувствует дрожь по телу Антона. Прикасается к нежной оголенной коже губами и после шепчет: — Конечно же, нет. Просто, пока не надо, ещё рано. — А когда не рано? – Антон поворачивается в объятиях и смотрит своими большими глазами на Попова, сжимая губы. — Чуть позже, хорошо? — Да... Антон ложится на скамью и кладет голову на колени парню, смотрит из-под поднятых вверх ресниц на ночное небо, рассматривая звезды, и, кажется, засыпает на пару минут. Открывает глаза из-за пальцев Арсения, которые аккуратно расчесывали волосы Антона. Шастун глядит на красивое лицо и внезапно спрашивает: — А ты как читаешь? Арсений поднимает одну бровь, окидывая Антона взглядом, который дословно переводится, как «что за дурачок». — В смысле на скорость. Сколько слов в минуту? — Да я не помню точно, в последний раз вроде двести, может больше... У Антона челюсть почти падает, он вскакивает и смотрит огромными счастливыми глазами, не веря собственным ушам, а после утягивает в очередной поцелуй, усаживаясь на коленях Арсения к нему лицом. Хихикает глупо в губы и прижимается вплотную, кладя руки ему на спину. Руки Арсения покоятся на бедрах парня и одна половина его говорит: «да-да, Антош, продолжай», вторая же кричит, чтобы Арсений его остановил. И он все-таки отстраняется, но только чтобы спросить, к чему был вопрос. — Когда-то давно влюбился в Ляйсан, даже не спрашивай, — Антон закатывает глаза на усмешку на лице парня. — Когда выяснилось, что она читает медленнее меня, я забился, что начну отношения только с человеком, который побьет меня в этом. Арсений начинает уже смеяться в голос, прижимая к себе Антона и утыкаясь ему в грудь: — Ты такой дурачок, Антош. — Сам такого выбрал. И ведь поспорить не с чем. Антон улыбается счастливо, кладет подбородок на макушку и начинает двигать бедрами, чтобы сесть поудобнее. В этот же момент останавливается, ухватывает пальцами нижнюю челюсть Арса и поднимает чуть вверх, чтобы посмотреть в глаза. — Это ведь не то, о чем я... — Конечно, нет, пульт о телевизора, — наблюдает за реакцией младшего и продолжает: — твоего личного. Антон заливается краской, когда понимает, что снизу упирается вовсе не пульт от телевизора, и неосознанно начинает ерзать, продолжая сидеть на бёдрах Арса, очевидно, желая большего. Не разрывая зрительного контакта с мутными синими глазами, Антон медленно опускает левую руку ниже положенного. Тот не выдерживает, перехватывает ее и останавливает: — Успокойся, прошу тебя. Антон вскакивает с колен и поправляет на себе толстовку, смотрит на откинувшегося Арсения и шумно сглатывая вязкий ком. Смотрит на время и понимает, что уснул не на пару минут, а на хороший час. — Пора домой идти, уже почти два. — Ладно, идём. — Арс, — прошептал, подходя ближе, — поцелуй. Арсений положил руку на скулу, медленно накрывая губы. Антон громко выдохнул, и Арсений продолжил сладко сминать губы, углубляя поцелуй, проникая в рот языком и другой рукой гладя шею младшего. Антон таял в тёплых руках и хотел большего. Опустив влажные губы, Арсений, так и не услышав мысли парня, отстранился и ухмыльнулся. Небо, словно тёмный ковёр, усыпанный яркими звездами, накрывало почти полностью спящую деревню. Не спали только двое. Но у них в приоритетах стоял вовсе не сон.