Как ты там

— Эй, Антош, ну ты чего? Антон не верит, что сегодня их последний в этом году вечер под тусклым фонарем. Не верит, что до зимы не сможет прикоснуться к Арсу. Не верит. Не хочет. Не хочет отпускать Попова. Жмется ближе, смыкая руки у него за спиной. Держит крепко. На глазах накатываются слезы и Антон пытается сморгать их, чтобы Арсений ничего не заметил. Тот обнимает в ответ, невольно умиляется. Мимолетно целует в светлую макушку и выпускает Антона из объятий, чтобы отойти немного за угол дома, в «слепую зону». Но младший вцепился в рукав — не собирается никуда отходить и, тем более, отпускать его. — Солнце, не грусти. Пожалуйста. У нас есть целый вечер и ночь. — Всего лишь вечер и ночь… Этого мало, — через слово хлюпает носом, голос немного дрожит, и у Арсения от этого прокатываются мурашки. Его мальчик плачет из-за него. От этого и ему самому хочется завыть. Антон немного отстраняется и Арсений в ту же секунду хватает его за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Другой рукой он аккуратно вытирает слезы, слабо улыбаясь, глядя на жмурящегося кота. Антон перехватывает руку, переплетая пальцы и сжимая ладонь как можно крепче, и тянет к месту их встреч. — Я буду скучать… сильно, — еле слышно шепчет Антон, не поворачивая голову. Совсем раскисает. Не хочет осознавать, что ему придется в одиночку проводить все вечера до нового года. Не верит, что рядом не будет этого теплого человека. Когда заходят во двор, Шаст разворачивается, притягивает Арсения за руку и ловит в объятия. Ему сложно удержаться и он закидывает ноги на парня, ухватываясь крепче за плечи, а тот подхватывает его руками, сжимая бёдра, и несёт до лавочки. Антон утыкается лбом в плечо, размеренно-глубоко дыша в ключицы, отчего у Попова вновь бегут мурашки по всему телу. Он присаживается, прижимаясь к нему теснее — не отпуская. Шепотом бормочет что-то на ухо, запускает ладони под толстовку парня и проводит с нажимом по всей спине. Перекладывает руки, стискивая бока, и выдыхает: — Посмотри на меня. У Антона мурашки по коже не столько от тесных объятий, сколько от тихого приказного тона. Отпускать не хочется. Хочется еще немного посидеть вот так, вдыхая запах нежной кожи. Но когда хватка усиливается, он немного отстраняется, чтобы все-таки заглянуть в глаза. Два океана. Хочешь — тони. Хочешь — плыви. Он невольно выбирает тонуть. И они смотрят в глаза друг друга долго, слегка касаясь кончиками носов. Антон наклоняется к губам, не отводя взгляд. И уже готовиться прошептать слова, что крутятся на языке несколько дней. Выдыхает и шепчет: — Я тебя… Его обрывают. Не дают договорить. Втягивают в поцелуй. Нежный, трепетный, только губы, как впервые. …люблю, как же я тебя люблю. Вслух не произносит. Подъезжает ближе на бедрах, присаживается вплотную к теплому телу, упираясь грудью. Руками вплетается в волнистые волосы. Проводит мокрым кончиком языка по нижней губе Арса, и тот понимает без слов. Кладет ладонь ему на щеку и углубляет поцелуй. Толкается языком, а тот обхватывает его губами. Чувствуются лишь рваные выдохи. Одна рука Арсения спускается на ягодицы и слегка оглаживает. Жмет ближе к себе и Антон делает одно поступательное движение. Потом второе. Третье. Ладонь на ягодице сжимается, давя сильнее, а Антон все ускоряется. Арсений отрывается от его губ, прислоняется лбом ко лбу, прикрыв глаза. Антон рвано дышит, смотрит на влажные губы напротив, кусает свои. Двигается быстрее, в низу живота все горит. Безумно. А потом останавливается. Внезапно. Арсений смотрит растеряно в зеленые глаза, не понимает, что произошло. Видит лишь сбившееся дыхание Антона, раскрасневшееся лицо, пылающие уши. Мажет носом по щеке парня, будто спрашивая, что случилось. Шастун стыдливо опускает глаза, дрожа ресницами, и закусывает блестящую губу. У Арса сносит крышу. Попов оттягивает ворот толстовки и начинает жадно вылизывать шею, сладко сминая губами тонкую кожу, усыпая поцелуями от ключиц до линии челюсти. Антон запускает тонкие пальцы в темные волосы и слегка оттягивает назад. Боже, что ты делаешь. Прекрати… Пожалуйста. Нет, не останавливайся, целуй. Антон выгибается дугой, когда Арсений впивается зубами, оттягивая нежную молочную кожу, а потом проходится горячим языком, оставляя мокрые следы по всем укусам. — Арс, стой… Пожалуйста, остановись. Попов наконец отрывается и поднимает взгляд на рассеянного Антона, дрожащего не то от холода, не то от сильных ощущений. Смотрит с поволокой в глазах, теряется. — Господи, какой же ты… Мне голову сносит. Антош, я так буду сильно скучать по тебе… — напоследок прижимая его к себе снова. На следующее утро Арсений уезжает. Антон прибегает его проводить. Рукопожатия, секундные объятия, как положено друзьям, и слова «я тоже буду очень скучать», сказанные совсем не по-дружески — тёплым шепотом, который способен согреть в самую холодную зиму. *** Девятый класс как девятый круг ада. И этот круг ему приходится проходить в одиночку. Почти. У него же есть Оксана. Единственная, кто остался таким же близким другом, как и перед летом. Парень так и не рассказал ей о том, что происходило на каникулах. Решил умолчать о том, что, кажется, нашел любовь. Кстати о любви. Арсений уехал больше месяца назад. Их переписка велась круглосуточно. Арс всячески пытался поддержать младшего, потому что понимал, какой трудный этот учебный год. Учителя начинают ставить детей перед выбором — или забираешь документы после девятого и поступаешь в колледж, или пишешь заявление в десятый класс. Попов, зная, что Шастун понятия не имеет, что делать дальше, начинает намекать на то, что бы младший поскорее поступал. Объясняет тем, что они смогут быть рядом и чаще видеться друг с другом. Но Антону такой напор не нравится. Он хочет сам принять решение, тем более, еще полгода на обдумывание. Поэтому все намеки пытается пропустить мимо ушей. А Арсений все не унимается. Говорит, как круто было бы хоть иногда ночевать вместе, провожать до колледжа, встречать по окончании занятий. Антону же надо лишь немного спокойствия, чтобы определиться в себе. Парень перестает себя понимать. Первое время он скучает просто невыносимо, постоянно хандрит. Когда же немного успокаивается, Арсений начинает раздражать. Общаясь в интернете, Антон не чувствует и половины того, что испытывал к нему при встречах вживую. Злится сам на себя, но не позволяет отстраняться, потому что знает, каково на самом деле рядом с Арсом. Вспоминает прошедшее лето и хочет снова к нему. А когда видит очередное сообщение о том, что может быть через год, если он поступит, то забывает все приятные ощущения. Не хочет сейчас он думать о том, что будет через год. С этой проблемой он обращается к Максиму. Общение с ним постепенно налаживается. Парень сам пишет, лезет с помощью, дает дельные советы. Пытается в самом деле помочь разобраться в себе, не давит никаким образом. И Антон так проникается этим человеком, что даже не замечает, как со временем начинает доверять все, что лежит на душе. В свою очередь, Максим первым делом делится с Антоном всем происходящим. И тот ценит это. Переписка с Максом вошла в привычку быстрее, чем с Арсением. Та же со временем сошла на банальное «привет», «как дела» и «скучаю». *** — Антон, выйди к доске, объясни другим ребятам. Учительница математики, по совместительству классная руководительница, зовет Антона, который с головой в переписке с Максом. Парень поднимает голову, оглядывает непонимающе класс, а после все-таки встает и плетется с учебником к доске. Отношения с одноклассниками улучшились. Сам Антон стал более уверенным и начал притягивать этим окружающих. — А… Можете напомнить упражнение? — Класс начинает тихо хихикать, а Антон в упор смотрит на учительницу, ожидая ответа. — 156. — Это геометрия что ли? Не, извините, не шарю. — Снова смех в классе. — Не выпендривайся, Антон. Решай давай, — с ухмылкой на лице произносит Оксана Валентиновна. Антон спокойно выдыхает и берется читать задание. Перечитывает его раза три и смотрит с еще большим непониманием на учительницу. — Оксана Валентиновна, извините, но я тоже ничего не понимаю. Правда, хоть убейте — не решу. — Антон растерянными глазами пробегает по лицу математички, окидывает взором класс, который бьется в истерике от происходящего, и снова утыкается в учебник. — Ладно, постой, будем вместе разбираться. С этими словами ход решения идёт как по маслу. Учительница диктует — Антон пишет. Вникать сил нет. Его волнует лишь оставленное прочитанным сообщение от Макса, в котором он жалуется ему на некую Александру. Дописав и обтряхнув наконец руки от мела, Шастун гордо идет за парту и не наблюдает там своего телефона. Оглядывается на Журавля, который хищно улыбается и показывает ему то, что он ищет, потом поворачивается к Диме и сыпет его проклятиями. К счастью, звонок звенит через пару минут и сразу с ним вскакивает Антон, направляясь решительной походкой к Журавлю. — Отдай немедленно, — Шастун не просит — требует. Вытягивает руку и смотрит в ожидании, но в ответ видит лишь наигранно-непонимающие глаза. — Что отдать, Антош? — Телефон. Сюда положи, — жестом указывает на открытую ладонь. — А ты забери, — Дима встает и заводит телефон за спину. Антон не дергается с места. Стоит и ждет. А тот дразнит. У Шастуна не выдерживают нервы. — Ну ты и крыса, Журавль. И кулак, ровно как и год назад, проезжается по морде парня. Шастун чувствует прилив адреналина. Бьет еще раз и еще. Видит искривленное болью лицо и ухмыляется. Когда его хватают и встряхивают, он немного остывает и некоторое время не понимает, кто его держит. А после видит лицо злого Позова, который чуть ли не рычит прямо в лицо: — Ты придурок? Опять? Журавль уходит, оставляя на столе телефон. А Антон сгорает от стыда перед одноклассниками. *** Зима проходит тяжело. Разборки за драку опять продолжались чуть ли не месяц. Арсений все еще давит с поступлением и будущим. Антон начинает его игнорировать полностью. Максим мягкими способами намекает, что пора порвать с ним, потому что «незачем себя мучать, если у тебя есть я». Антон понимает, к чему все это ведет, но принимать никаких решений не хочет. И однажды, прямо перед приездом Арсения на новый год, Максим бросает такую фразу, после которой Шастун рушится: Макс (17:22): Пора выбрать, Антон. Либо я, либо он.