Во власти амплуа

— Милая, ты точно уверена, что справишься? — с явным волнением в голосе спросила госпожа Аллен, с трудом сдерживая слезы, что уже стали скапливаться в уголках глаз, размывая образ дочери. — Да, мам, — Розмари неотрывно смотрела на маленькую, но такую важную бумажку, которая запросто могла перевернуть всю ее жизнь с ног на голову. — В конце концов, что они сделают, если поймают меня? Вернут сюда? — девушка, усмехнувшись, демонстративно обвела взглядом комнату, в которой они находились. — Кто ж их знает, — господин Аллен выглядел гораздо более спокойным, нежели его супруга, но в комнате всё равно чувствовались явное напряжение и… тоска. — Я не о такой жизни мечтала, а вести эту не вижу смысла, — грустно произнесла темноволосая, вглядываясь в пол, будто в нём было что-то интересное, а затем с неким блеском в глазах добавила: — Я, быть может, таких высот добьюсь, что смогу и вам гражданство обеспечить. — Главное: пиши, — госпожа Аллен громко всхлипнула и утерла нос рукавом. — Что угодно, только смотри, не попадись — на входе письма тщательно читают… — Обязательно, — Розмари утвердительно кивнула головой и вновь уставилась в поддельный паспорт, словно пыталась найти там какую-либо неточность, способную выдать её со всеми потрохами. Но таковой не было: документ принадлежал некогда живой девушке, вот только было это пятьдесят лет назад. Брюнетка всего лишь подправила цифры, и теперь эта красная корочка могла стать её пропуском в новую, действительно счастливую жизнь.

***

      Когда появились титаны, выжившие в этом аду заперлись в кольце из трех стен: сначала стена Мария, затем стена Роза и, наконец, стена Сина. В самом центре, который был защищен лучше всего, располагалась столица — политическое и экономическое сердце человечества. Она была застроена роскошными особняками, владельцы которых жили не зная бед. И все же, несмотря на все великолепие города, а скорее, именно благодаря ему, здесь существовали мрачные, убогие и весьма опасные места. Под городом, что окружал королевскую резиденцию, лежали обширные подземелья, в которых тоже жили люди.       Согласно историческим хроникам, когда-то человечество планировало укрыться от титанов под землей, но перенаселения так и не произошло, и Подземный город был заброшен, став прибежищем для нищих и преступников, которым недоступна роскошь в виде проживания на поверхности. В конечном итоге катакомбы превратились в трущобы и относительно безопасные территории для самых известных преступников в стенах. Даже полицейский корпус лишний раз опасался туда соваться — настолько всё было серьёзно.       Однако власти не собирались оставлять всё, как есть. Подземный город вот уже много лет находился под строгой охраной: все входы и выходы контролировались как минимум одним отрядом Военной полиции, вооруженным так, словно они готовились сражаться с целой ордой титанов. Впрочем, это была совершенно бессмысленная мера, ведь, если ты родился в катакомбах, то в большинстве случаев свободы тебе не видать. Для получения гражданства требовался хотя бы один поручитель, живущий на поверхности более пяти лет, а найти его было очень и очень сложно.       Но Роуз была не из тех, кто готов безоговорочно смириться со своим скотским положением. Приложив немало усилий, она нашла человека, способного достать красный паспорт пятидесятилетней давности, требующий лишь внесения небольших корректировок.       Теперь её звали Эбигейл. Эбигейл Маршалл, рожденная в Орвуде, но по каким-то причинам оказавшаяся здесь, в трущобах. Тщательно продуманная легенда теперь являлась её второй жизнью, а о семье вообще можно было забыть. Конечно, Розмари соврала матери: углубившись в эту тему, она узнала, что беглецов с поддельными документами представляют суду и в большинстве случаев определяют в тюрьму, но ей было абсолютно плевать. Она добьется своей цели, непременно добьется, пусть даже ей придется стать совершенно другим человеком.

***

      Аллен решила не устраивать прощальных сцен, выскользнув из дома посреди ночи: тихо, незаметно, не привлекая ничьё внимание, ведь оно могло бы обернуться раскрытием тайны. Да и к тому же, может, охрана спросонья не будет столь придирчива, как это бывает обычно. Девушку откровенно трясло — всё-таки не каждый день покидаешь дом, вероятно, навсегда.       Розмари медленно прошлась вдоль тёмных улочек, которых никогда не касались солнечные лучи и, глубоко вздохнув, уверенным шагом направилась к блокпосту. Колени предательски дрожали, хоть она и старалась не поддаваться панике; в руке брюнетка сжимала свой счастливый билет в тёмно-красной обложке и мягком переплете. — Сэр, я бы хотела подняться на поверхность, — слабым голосом произнесла девушка, сопровождаемая пренебрежительным взглядом полицейского. От этого взгляда внутри всё холодело. Чёрт, зачем она вообще сюда пришла… — А гражданство-то есть? — грубо спросил он, выхватывая из рук Роуз поддельный паспорт. Солдат около двух минут скрупулёзно вчитывался в документ, но так и не нашел ничего компрометирующего. Аллен продумала всё до мельчайших деталей. — Я могу идти? — голос девушки стал звучать гораздо увереннее, когда она поняла, что план практически удался. — Что же… Проходи досмотр и можешь быть свободна, — мужчина нехотя отдал Розмари корочку и, выждав пару секунд, добавил: — Я обязан предупредить, что в случае подделки документов ты сюда не вернёшься. Для таких ситуаций предусмотрена тюрьма, а в некоторых случаях… — брюнет недобро ухмыльнулся, — казнь.       Аллен, должно быть, выдала себя со всеми потрохами, невольно издав судорожный вздох. Она всегда была очень эмоциональной и сдерживать себя попросту не умела и не могла. — Спасибо, — едва слышно пролепетала девушка и, поднявшись по длинной лестнице на дрожащих ногах, была встречена ещё несколькими охранниками, недоверчиво оглядывающих её с ног до головы.       Начался настоящий ад. Сначала пришлось раздеться — полицейских не особо заботило личное пространство очередной убогой, — и показаться на предмет хранения оружия. Нагнись, покашляй, повернись, подними руки… Роуз, сгорая от стыда, выполняла всё это, и величайшим облегчением для неё стало то, что никто не нашел причин отправить её обратно кувырком. Терпеть все эти похотливые взгляды сорокалетних мужиков было очень тяжело, но свобода, несомненно, стоила того. — Что ж ты такая плоская, а? — усмехнулся один из охранников, открыто пялясь на ее хрупкое детское тело, ещё не испытывавшее на себе столь хищных оценивающих взглядов.       Стиснув зубы, Аллен принялась натягивать на себя одежду всё ещё под пристальным надзором этих уродов, что считают себя верхушкой общества, но на деле — зажравшиеся свиньи, которым только дай самоутвердиться за счет убогих. Мерзость.       С горем пополам Розмари все же всучили пропуск, подтверждавший то, что какое-то время она провела в недрах Подземного города. Его требовалось вложить в паспорт на случай каких-нибудь разбирательств, если, конечно, кто-то вообще обратит внимание на пятнадцатилетнюю девчонку, которая, согласно законам, даже не может участвовать в суде. Впрочем, когда дело касается убогих, законы вообще теряют свой первоначальный смысл, и наступает полнейший хаос.       Шаг. Ещё один. И ещё. И вот она, вдыхая свежий ночной воздух, блаженно смотрит на звезды, которых раньше никогда не видела, но с огромным удовольствием слушала рассказы матери. И всё-таки мир прекрасен, если смотреть за пределы той пещеры, в которой Роуз провела всю свою жизнь и, быть может, однажды вернется туда — кто знает…       Воздух был тяжелый и влажный оттого, что по городу недавно пронесся ливень, а теперь закончился, напитав его влагой. До рассвета оставалось около трех часов: уличные фонари блестели нимбами света, не особо ровно освещая улицу, ведь от малейшего ветерка пламя, что горело там, тревожно колыхалось, а здания, которые удавалось разглядеть, казались огромными по сравнению с тесными домишками Подземного города.       Влага беспощадно оседала на лице испариной. Роуз очень нравилась эта знойная истома, нависшая над городом, — словно лежащая на плече рука близкого человека, усталая и ослабевшая. Жаль только, что родителей сейчас нет рядом, и они не могут наслаждаться этой свободой.       Идти ей, впрочем, было некуда. Приемная комиссия откроется лишь в восемь, а до этого момента Аллен оставалось лишь бродить по широким улочкам, дожидаясь своего часа. Момента, когда она пополнит ряды курсантов Кадетского корпуса, а потом, поступив в Разведкорпус, увидит мир вне стен. Отец всегда порицал её за такие мечты — власти официально запрещали интересоваться всем, что касается внешних территорий, — но Розмари было плевать. Её жизнь и без того начинена осколками стекла и унижений, ей нечего терять. Нечего и некого.       Пройдя пару кварталов, девушка вышла на длинную мостовую — абсолютно пустую, за исключением трёх бродячих кошек. Это несколько удивило её, ведь в Подземном городе жизнь бьет ключом и днём, и ночью, поэтому слово «тишина» ей было практически незнакомо, и лишь во сне можно было наслаждаться подобным.       Аллен прошлась вперед и уселась около какого-то бара прямо на холодную землю, не страшась замарать свою единственную более или менее приличную одежду. Совсем скоро на ней будут красоваться форменные брюки, белая рубашка и куча ремней, с помощью которых крепится УПМ. Прохладный ветер растрепал все волосы, но девушка не обращала на это внимания. Здешняя атмосфера невероятно успокаивала.

***

      Проснулась Роуз от громких голосов и яркого света, слепившего глаза даже сквозь сон. — Твою мать… — темноволосая с трудом поднялась на ноги и сонно потерла лицо. — Не думала, что солнце может быть таким ярким…       Как оказалось, уже давно наступило утро. Повсюду было много людей, но никто даже не думал смотреть в сторону какой-то нищенки, что, впрочем, было ей только на пользу. Радостно улыбнувшись новому дню, Розмари направилась туда, куда ей сказал отец: вдоль по мостовой, прямо до памятника, а затем налево. В юности он жил где-то здесь и до сих пор помнил окрестности как свои пять пальцев. — Простите, мисс, — Аллен боязливо остановила какую-то женщину приятной наружности, — где здесь приемная комиссия? — Так вот же, — леди указала на здание позади брюнетки. — В кадеты хочешь записаться? Смелая… — Да, — Роуз так и просияла. — Спасибо большое!       Один. Она спокойно поднимется по каменным ступеням, игнорируя все свои страхи и опасения.       Два. Она откроет дверь и тихо войдет, направляясь прямо в зал подачи заявлений, а дрожь в коленях непременно пройдет.       Три. Она возьмет чистый лист, запишет все свои данные, предоставит паспорт и дождётся одобрения принимающего.       Четыре. Миловидная девушка проводит её к заднему выходу и усадит в повозку к таким же, как она.       Пять. Роуз начнет новую жизнь. Жизнь без криминала и голода, грязной одежды и унижений со стороны тех, кто сильнее; без воровства, ножа в кармане и вранья о том, где она достала еду, без чёртовых синяков и ссадин, полученных в ходе драки за пару найденных монет и, наконец, без каменного потолка над головой, который, кажется, в любой момент может упасть и стереть с лица земли всех, кто под ним живёт. Всё это останется далеко в прошлом, которое уже никогда не забудешь. — Тебя привели в последний момент, — справа послышался незнакомый голос, принадлежавший какому-то мальчику с пепельно-каштановыми волосами и светло-карими глазами. Лицо у него было вытянутое, прямо как у лошади. Роуз не смогла сдержать смешок, услышав в его интонации явную самоуверенность и излишний пафос. — Могла бы, знаешь, и не успеть. — Значит, поехала бы завтра, — безразлично пожала плечами брюнетка. — Вот проблема-то… — Жан Кирштайн, — парень протянул холодную ладонь, и Аллен пожала ее, подумав, что хоть какие-то друзья ей явно не помешают. — А ты? — Ро… То есть Эбигейл, — щеки Розмари вмиг приобрели багрово-красный оттенок. Как она могла забыть про свое теперешнее имя? — Меня зовут Эбигейл Маршалл. — Красивое имя, — Жан скользнул по девушке оценивающим взглядом и, по всей видимости, остался доволен увиденным. Роуз так и не поняла, считать это комплиментом или стоит держаться от него подальше. — С-спасибо… Как думаешь, долго нам ехать? — смущенно пробормотала она, опуская взгляд куда-то в пол. — Часа два, не меньше. Да ладно тебе, — парень легонько толкнул её плечом. — Вместе веселее, да? — Наверное…       В следующую секунду повозка тронулась. Роуз с тяжелым сердцем посмотрела назад, невольно вспоминая о родителях. И всё-таки дела сложились как нельзя лучше, учитывая, что она была готова в любой момент оказаться в отделении полиции для беженцев без документов. Теперь она — Эбигейл Маршалл, и впереди её ждет целая жизнь вдали от того ужасного места, в котором она родилась, пусть даже ей пришлось оставить самых дорогих и близких ей людей. А сожаления… Их не было и быть не могло.