Во власти амплуа

      Во время поездки Розмари только и делала, что восхищалась красотами земель в стенах: бескрайними лугами, на которых паслось то малое количество скота, которое могло себе позволить государство за неимением более крупных территорий; золотыми полями с рожью и пшеницей, густыми зелёными лесами, но, бесспорно, самым прекрасным было небо. Такое голубое, такое огромное… От этого захватывало дух.       Как и говорил Жан, через два с половиной часа повозки прибыли на юг стены Роза, где располагался один из трех Кадетских корпусов стен. Народу было столько, что Аллен едва-едва поспевала за инструктором, который кратко вводил новеньких в курс дела. — Церемония вступления будет позже, — лениво вещал он, — поскольку прибыли ещё не все курсанты. Мужские казармы находятся около конюшен, женские — справа от продовольственного склада. Форму возьмёте там же.       Дрожь, жаркое томление, трепет от встречи кого-то нового и предвкушения блаженства, парящего на расстоянии вытянутой руки; бессмысленное копошение рядом с людьми, которые отныне станут ей второй семьей; отчаянная изобретательность, которую пускаешь в ход с теми, с кем изначально хочешь выстроить доверительные отношения, потому что стремишься быть нужной; завесы, которые воздвигаешь между собой и миром, — многослойные, словно из десятков листов жесткой бумаги; тяга стать лучше, чем ты есть — всё это началось, когда Розмари оказалась в штабе Кадетского корпуса, и отпечаталось в каждом её воспоминании об этом месте, в каждом учебнике, прочитанным ею во время и после пребывания здесь; во всём: от аромата реки до оглушительного стрекота цикад…       Запахи и звуки, с которыми она выросла, совершенно не походили на те, что теперь были прямо перед ней, и внезапно обернулись против неё, приняв новые формы и навсегда вобрав в себя события тех лет.       Роуз с улыбкой оглядывала всех, кто попадал в её поле зрение. Наконец-то. Наконец-то она, девчонка из трущоб, смогла выбраться на поверхность, наплевав на все возможные правила. И то, что инструктора могут в любой момент вытрясти все её вещи и найти там синий паспорт, девушку нисколечки не волновало. Настоящий документ был зарыт глубоко под одеждой, в то время как поддельный демонстративно лежал поверх всего остального.       Брюнетка присоединилась к группе болтающих девчонок, которые, очевидно, направлялись в свои бараки. Они её не замечали, и Роуз это вполне устраивало. В прошлом она мало кому нравилась, но возможно это было как-то связано с её местом жительства. Заводить друзей в Подземном городе крайне опасно — никогда не знаешь, кем человек окажется на самом деле: наемником или ещё хуже, например, работорговцем.       В распоряжении шестидесяти молодых девушек была одна длинная комната, сплошь заставленная двухэтажными соединенными кроватями. На каждой из них лежала аккуратно сложенная форма, а у изножья спального места стояли блестящие армейские сапоги, обычно доходившие чуть выше колен в зависимости от роста. Розмари медленно прошлась вдоль казармы и, выбрав первую попавшуюся койку, принялась стягивать с себя затасканную одежду, когда-то принадлежавшую её матери. — Ты новенькая? — Аллен обернулась, услышав мягкий, девичий голосок, раздавшийся из-за спины. Перед ней стояла очень миниатюрная блондинка, минимум на голову ниже её самой. Казалось, надень она платье, а не форму Кадетского училища, и будет похожа на куколку. — Да, только что приехала. Эбигейл Маршалл, — Роуз приветственно протянула руку, и девочка с улыбкой пожала её. — Криста Ленц. Не переживай, у нас здесь все очень дружны, — успокаивающим тоном произнесла светловолосая. — Правда, сейчас большинство на обеде, но потом все непременно захотят с тобой познакомиться. Ты голодна? Могу показать столовую. — Н-ну, давай… — растерянно ответила Аллен, безуспешно пытаясь затянуть на себе ремни. Криста заметила это и тут же кинулась показывать, как правильно это делать. — Сначала застегни вот здесь, а потом всё само собой сойдется… — Зачем ты мне помогаешь? — недоверчиво осведомилась Розмари. — Я же… ну… — Ты новенькая, а новеньким всегда тяжело, — пожала плечами Ленц. — Не обращай внимания, Криста у нас всегда изображает доброго самаритянина.       В проходе появилась высокая девушка с тёмно-каштановыми волосами и россыпью веснушек на лице. Она говорила медленно, растягивая гласные, демонстрируя некий пафос — прямо как Жан. — Эбигейл, — тихо представилась Аллен, но руку так и не протянула. — Имир, — девушка сделала шаг вперед и положила ладонь на плечо Ленц. — И хватит так смотреть, бесит.       «И это Криста называет «дружный коллектив»? — невольно подумала Аллен, мысленно упрекнув себя за навешивание ярлыков. Впрочем, это делалось скорее неосознанно и впоследствии Розмари ещё много раз пересмотрела свое отношение к каждому из товарищей. — Не хватало ещё нажить себе врагов в первый же день своего пребывания здесь…»       Блондинка подхватила обеих девушек за руки и решительно повела в столовую, сказав, что ужасно проголодалась. Живот у Роуз предательски заурчал — из-за нервов она не ела уже около суток. — Тебе срочно нужно познакомиться со всеми, — протараторила блондинка, ещё сильнее впиваясь ногтями в новенькую форменную куртку Аллен. — Вот они…       Девушка подвела её к центральному столу, за которым сидело по меньшей мере шесть человек, и все они горячо что-то обсуждали. Краем глаза Розмари увидела Жана в компании какого-то веснушчатого парня, но предпочла не вмешиваться — может, здесь она найдет кого-то менее высокомерного и раздражающего. — Ребят, это Эби. Она новенькая, — тоненьким голоском произнесла Криста, и все взгляды разом устремились на темноволосую. — Это Саша, Конни, Эрен, Армин, Микаса, Райнер, Бертольд…       У Роуз голова шла кругом от такого количества новых имен. Ленц вроде и указывала на того, кого представляла, но из-за большого количества человек зачастую было непонятно, поэтому девушка нашла свои начищенные сапоги гораздо более интересными, нежели такое знакомство.       Не успела она поднять глаза, как её грубовато схватили за плечо и усадили между блондинистым мальчиком и невероятно красивой азиаткой в красном шарфе — Розмари смотрела на неё так, будто впервые в жизни видела человека, но поделать с собой ничего не могла. — Всё нормально? — ледяным тоном поинтересовалась она, заметив на себе столь пристальное внимание. — Прости, — Аллен виновато опустила глаза на тарелку с едой, которую ей принесла Криста. — Просто никогда не видела таких красивых людей… — Эй, новенькая, — брюнет с красивыми зелеными глазами с вызовом посмотрел на неё и, выждав пару секунд, спросил: — Куда хочешь пойти после выпуска? — В Разведкорпус, — слегка неразборчиво отозвалась Роуз, жадно глотая суп и закусывая его хлебом. Есть хотелось просто до невозможности.       Если до этого момента ребята, хоть и обратили на неё внимание, но не отвлекались от своих бесед, то теперь за столом воцарилась гробовая тишина, сопровождаемая лишь звяканьем вилок и чавканьем девчонки, которая все никак не наедалась, хоть и брала уже вторую добавку. Аллен непонимающе оглядела ребят и, к её удивлению, парень, который задал вопрос, выглядел до странности воодушевленным, чего нельзя было сказать об остальных. — Здорово, поступим вместе! — радостно отозвался он под пристальным надзором азиатки. Может, Розмари и показалось, но она, кажется, ревновала его. — Слушай, а ты…       Как потом оказалось, мальчика звали Эрен, и он с раннего детства мечтал о службе в Разведкорпусе. За столько лет его мечты лишь укрепились, особенно тогда, когда пала стена Мария. Конечно, темноволосая и представить не могла, какого было ему и его друзьям, да и как вообще выглядят титаны, но старалась активно поддерживать диалог и, кажется, у неё это выходило очень даже хорошо. Девушка почувствовала явные сходства в их характерах, и это лишь подогревало её интерес к юноше.       О себе она рассказывала совсем немногое, в основном шутила и придумывала разные легенды о своём прошлом, тщательно продумывая каждое слово, прежде чем произнести его вслух. Всё-таки нужно сохранять образ обычной девочки из Орвуда, ничего не знающей ни о Подземном городе, ни о титанах. Второе, впрочем, было чистой правдой.       Слово «дружба» пришло ей на ум. Но дружба в обычном смысле — так, как её понимали другие, — казалась Роуз чем-то чуждым, ненастоящим и совершенно безынтересным. С того момента, как юноша задал вопрос о поступлении, и ещё долгое время после этого она хотела от него лишь одного — того, чего все люди до единого ждут друг от друга, того, что делает жизнь сносной… Он должен был предложить это первым. Потом, возможно, Аллен согласилась бы.       Немного позднее, когда они незаметно отделились от остальных, Розмари спросила: — А давно вы с Микасой встречаетесь? — Встречаемся? — Эрен рассмеялся. — Она моя сестра, сводная правда, но всё же… — Тогда понятно, — Роуз неловко закусила нижнюю губу. Ей было приятно находится рядом с ним, но лёгкое чувство дискомфорта не давало расслабиться в полной мере. — Вы, наверное, очень дружны. — Ага, — Йегер, казалось, не очень хотел говорить об этом, поэтому быстро сменил тему: — Знаешь, ты первая из курсантов, кто хочет в разведку. За исключением меня. — Вообще-то я не очень много знаю о корпусах, но мне рассказывал отец, — смущенно ответила Аллен. Так вот, почему она его заинтересовала… — Здорово, что ты здесь. Только волосы… — взгляд Эрена скользнул по светло-каштановым локонам Розмари и остановился на ее лице. — А что волосы? — Они будут мешаться на тренировках, — пояснил он. — Значит, соберу в хвост. Не хочу их обрезать.       Они проговорили около часа, пока их не отыскали Микаса и Криста, сказав, что прибыл последний набор курсантов, и инструктор собирает всех для церемонии вступления. Эрен выглядел более чем довольным, а Роуз лишь потупила взгляд в пол, стараясь не выглядеть откровенно счастливой. Впервые в жизни кто-то уделял ей столько неподдельного внимания.       Впоследствии Эрен стал звать её на совместные пробежки. Ей нравилось двигаться с ним синхронно, нога в ногу, ступая на землю одновременно и оставляя в почве следы, к которым она иногда возвращалась для того, чтобы втайне ото всех вложить стопу в точно оставленный им отпечаток.       То была его обычная рутина. Он всегда тренируется, даже когда болеет, а если совсем худо, занимается лежа в постели. Парень утверждал, что даже после ночи бессонного дежурства ранним утром нарезает несколько кругов вокруг штаба, и это было чистой правдой.       Часы, проведенные с ним под деревянным навесом конюшен, бросающим неровную тень на землю, и стук подков вздымающихся лошадей, и звяканье маневров о пряжки ремней, и на фоне — громкие разговоры перевозбужденных товарищей — всё это надолго запечатлилось в воспоминаниях о тех днях, когда Розмари молилась, чтобы время остановилось. Чтобы их беззаботная жизнь оставалась такой на долгие долгие годы.       Возможно, ей хотелось, чтобы все по меньшей мере убеждали её, что с ней всё в порядке и она такая же, как любая другая девушка её возраста. Этого было бы вполне достаточно, Аллен не просила бы ничего больше — пусть только никто и никогда не узнает об её истинном происхождении. Пусть всё будет хорошо.

***

      Три года пролетели как одна неделя. За это время жизнь Розмари изменилась в корне, начиная от её становления полноценным солдатом и заканчивая банальными отношениями с окружающими её людьми.       Девушка всегда очень старалась, и в итоге к моменту выпуска она попала в десятку лучших бойцов. Самой способной, конечно, оказалась Микаса, после неё Райнер, Бертольд, Энни и только потом Роуз. Они с Эреном шли на равных весь последний год, но на итоговом оценивании с небольшим преимуществом победила Аллен. Точнее, Маршалл. Три года — большой срок, но Розмари так и не перестала мысленно звать себя своим настоящим именем. Отучиться от этого оказалось сложнее, чем она думала.       Ребята стали ей второй семьей, особенно Эрен. Роуз, будучи весьма неконфликтным человеком, ни на что не претендовала, но всё-таки… Имел место быть один довольно напряженный период, когда она не могла ни о чем думать — все гадала, чем они с Микасой заняты в те минуты, когда её нет рядом. Она была готова на что угодно, лишь бы помешать им остаться наедине. Готова была бессовестно клеветать на обоих, а потом в подробностях рассказывать каждому о реакции другого. Но в то же время девушка хотела помочь им сойтись, чтобы они были обязаны ей, хотела стать их незаменимым сообщником, посредником и пешкой, которая столь жизненно необходима королю и королеве, что становится главной фигурой на доске.       Каждому из них она начала говорить что-то лестное о другом, делая вид, что не догадывается об их крепкой связи, возникшей в тот день, когда Эрен спас азиатку от работорговцев. Аккерман, хоть и была влюблена в сводного брата, никогда не признавала этого открыто, продолжая посылать свои полупрозрачные намеки в виде чрезмерной опеки над тем, кого любит. Йегер решил, что Роуз лукавит. Микаса сказала, что позаботится о себе сама. — Ты что, пытаешься нас свести? — фыркнула она. — А тебе-то что? — нахмурился он.       Впрочем, ухаживаний со стороны парней ей хватало с головой, несмотря на то, что Роуз никогда не была красоткой вроде Аккерман. Волнистые темно-русые волосы почти всегда были завязаны в высокий хвост, а если и нет, то мгновенно превращались в воронье гнездо и выглядели неопрятно; глаза у неё были мрачного серо-зелёного цвета и больше всего напоминали болото, да и черты лица не делали из неё подобие куколки. Но, несмотря на внешность, Розмари зачастую привлекала мальчиков своим характером и повадками. Она была в высшей степени вероломна и в любой момент была готова на всякие глупости, какие только предлагали её друзья. Людям нравится чувствовать, что они могут всё, а Роуз только подкрепляла их уверенность в этом. При таком раскладе наказаний от инструкторов, конечно, не избежать, но ей было совершенно плевать.       Она отказала Жану, который поначалу засматривался на Аккерман, но отчего-то передумал и переключился на неё. Ей не нравились его высокомерие, вспыльчивость и излишнее самолюбие. К тому же, они с Эреном то и дело вступали в перепалки, и Розмари это порядком достало: чаще всего они с Микасой сидели, молча сверля парней холодными взглядами и как бы входили в положение друг друга. Они не были близкими подругами, но и назвать их врагами язык не поворачивался. Не дружба, но, может… взаимопонимание? В любом случае, Роуз это более чем устраивало, и менять что-либо она не особо стремилась.       Словом, все шло слишком хорошо, а потому быстро закончилось. За несколько дней до их выпуска ребятам было поручено вычистить пушки, стоящие на верху стены Роза. Работа была не особо пыльная и, к тому же, командная, а вместе выполнять задания всегда легче. — Даже не верится, что я попал в лучшую десятку… — начал было Конни, но тут же закашлялся от золы, скопившейся внутри оружия. — Можно жить в центре и ни в чем себе не отказывать, — блаженно протянула Саша, всегда твердившая о том, что к титанам ни за что не сунется. — Вот и сидите в своей столице, как скот, — пренебрежительно выплюнул Эрен. Все уже давно привыкли к его выходкам и не обращали особого внимания, поэтому его замечание осталось без ответа. — А мы с Эби и Микасой пойдем в разведку и перекромсаем там всех титанов! — Ты со своим гаремом можешь делать, что угодно, — съязвил Жан. Роуз невольно усмехнулась, даже не обидевшись на его слова. — А мы хотим жить как нормальные люди, в достатке и… Да хотя бы просто жить. — Смейся-смейся. Тебе просто завидно, что девчонки оказались сильнее тебя.       Лицо Кирштайна на мгновение перекосило от злости. Микаса, стоявшая рядом с Розмари, довольно ухмыльнулась.       А дальше началось что-то ужасное. Из-за травмы Роуз толком не знала всего происходящего — помнила лишь невыносимый грохот, ослепительно-жёлтую молнию и лицо Колоссального титана, неожиданно возникшее прямо перед ними.