про любовь.

Конец лета проходит слишком быстро, словно кто-то безжалостный нажал кнопку ускорения времени, и за одну ночь, как Санта Клаус, разобрался с «подарками» — завез кучу официальной одежды в магазины и торговые центры, а также выставил тетради, ручки, точилки, ранцы, везде, где только можно было. Все на каждом шагу трещало о предвещающей всех детей и подростков катастрофе, и даже реклама спортмастера и детского мира из телевизора на кухне, оповещая о скидках на школьные товары, заставляла нервно съежиться и в который раз кинуть взгляд на календарь. Марина, будучи одиннадцатиклассницей, волнения не чувствовала, только тщательнее присматривалась к возможным факультетам и ВУЗам, пропускала мимо ушей мамино «Юриспруденция!». Душа тянулась к чему-то простому и лаконичному, как можно отдаленному от всяких работников на государство и правоохранительных органов. На новый учебный год ей нужно было только несколько тетрадей для курсов «эффективной подготовки к ЕГЭ», и, возможно, несколько новых карандашей, заменяющих старые огрызки. Париться не хотелось, было бы для чего. В ее гардеробе, благодаря школе, и так занимали место куча юбкой и официальных брюк, на случай, если классная руководительница сделает предупреждающий выговор о необходимости школьной формы, а также несколько рубашек. Большего ей не надо было. Готовиться к первому курсу института, наверное, было бы куда интереснее, чем к очередному учебному году, приправленному очень важными мероприятиями для галочки, олимпиадам и уборками территории в конце четверти. Факт того, что на линейку заявляться в этом году было необходимым, еще больше вымораживал. Стоять на жаре, чтобы послушать подправленные прошлогодние речи об успехе, и пожелания для первоклассников и одиннадцатиклассников, а потом еще и оставаться на классный час — конечно, лучше занятия для первого дня осени и придумать нельзя. За два дня до линейки Маша все же вытащила Марину в торговый центр, чтобы посмотреть что-то из косметики (Васильевой нужна была исключительно подводка), и просто пошататься по магазинам одежды. Финальной точкой их маршрута должна быть порция мороженого в небольшой кафешке, ради чего Марина в общем-то на эту сделку и согласилась. Пока Устинова слишком тщательно подбирала нужный оттенок красной помады, возбужденно шатаясь от одного бренда к другому, и вытирая салфеткой тыльную сторону ладони, на который, кажется, уже места не осталось, Васильева ей завидовала белой завистью. Третий курс колледжа искусств и перспектива дизайнера казалась чем-то более полезным, нежели пять дней школы в неделю и несколько часов курсов после уроков. Да и люди в колледже, наверное, были проще и социально активнее, чем ее одноклассники. Хотя, тут дело было в самой Маше, и в том, что люди к ней тянулись, как скрепки к магниту, и их можно было понять. — Слушай, я, кажется, нашла, — выдыхает Мария, протягивая ладонь (а точнее, уже запястье), и указывая пальцем на тот самый оттенок, темнее предыдущих. Марина сначала анализирует оттенок, а потом переводит взгляд на лицо напротив, и только после этого дает одобрение в виде кивка. — Берем? — Берем. На языке весь день вертелись пара-тройка вопросов о новенькой, пока Маша критически осматривала белые рубашки («Я ненавижу эти дебильные карманы на груди, кто их вообще использует?»), кладет глаз на приталенный сарафан в черно-красную клетку, и в принципе, ведет себя как обычно — вихрем обходит очередной магазин одежды, не обращая должного внимания на плетущуюся за ней Марину. — Алиса с Пашей в школе познакомились? — тянет девушка «как бы между прочим», пряча взгляд в уцененных футболках с приторными принтами розочек и надписями «angel». — Да, у нее родители в этом районе квартиру купили, как-то все спонтанно так вышло, что в новую школу она пошла в середине учебного года. А в гимназии, сама понимаешь, что творится, — Маша являлась выпускницей «той самой мажористой школы», свалив оттуда после девятого и забыв о ней, как страшный сон. Учебное заведение делилась на «выебистых» и «нормальных», и первая группа людей в разы превышала вторую. Прибавить к этому несколько случаев взяток и презрительные взгляды учителей, и можно получить что-то типа элитной грязной школы с высокими амбициями. Зато, там было очень чисто, и школьная программа давалась многим с трудом из-за большого количества нагрузки. — Это еще хорошо, что она с Пашей познакомилась. Ее бы там затравили. Марина соглашается кивком, чувствуя, как накатывает усталость, и почти насильно тянет девушку на кассу вместе с сарафаном. В ближайшие полчаса ее хватит только на мороженое и перекур, после этого нужно было хоть немного привести себя в порядок, а если по-людски, то выспаться.

»»»

Алиса последние дни лета проводит вместе с родителями — те тащат ее в огромные торговые центры, мать записывает в салон красоты, чтобы подравнять кончики волос, отец сочувственно кивает, но поддерживает глупыми шутками и громкой музыкой в машине. В конце концов, она не чувствует ног и падает на кровать своей комнаты, поворачивая голову и рассматривая вешалку с готовой выглаженной белой рубашкой, туфлями и юбкой. Рядом, на стуле, висел галстук и форменная жилетка. В животе назойливо ворочались бабочки, и, прикрыв глаза, Беляева невольно представляет себе приторный запах свежих роз для классной руководительницы, улыбчивые (и не очень) взгляды одноклассников и широкие плечи Паши — нужно держаться как можно ближе к нему, не зря же судьба свела их в один класс. Марк, переходящий в одиннадцатый, тоже будет на линейке, а значит, можно уговорить мальчиков собраться после всего «торжества», зайти за Машей и в последний раз оторваться (естественно, без алкоголя, иначе мать спустит три шкуры). Но все же, если несколько глотков… Повернувшись на спину, Алиса несколько секунд сверлит взглядом потолок, перебирая пальцами волосы, отстриженные на несколько сантиметров. Почему-то перед глазами вертится образ темноволосой Марины, вечной похуистки и, наверное, человека с не совсем правильным образом жизни. Она казалась Беляевой уставшей и бледной, как несытый вампир из кино, который вот-вот свалится в обморок. Вместе с этим, ее растянутые свитера и узкие джинсы, короткие юбки и тяжелые ботинки чем-то притягивали. Скорее всего потому, что сама девушка на подобное никогда бы не решилась из-за нависающим над ней ликом матери, вечно твердящим что-то в духе «тысамаякрасиваятывсесможешьбудьопрятнойзастегнивсепуговицырасчешиволосы». Последний день лета… Наверное, эти три месяца неплохо перевернули ее жизнь, брызнули сотни капель красок на белый холст, разбавили серые будни. Перекручивая в голове самые значимые моменты: их поход на крышу, когда Марина стояла в стороне вместе с Ромой, побаивающимся высоты, и просто курила, пока остальные фотографировались и рассматривали вид засыпающего города; ночевка у Марка, когда девочки и мальчики разделились по комнатам перед сном, а Васильева до самого утра сидела в телефоне — нет, Алиса не подглядывала, просто изредка просыпаясь видела свет на потолке; катание на аттракционах в день города, когда Марина до последнего отказывалась кататься с ними, и согласилась только на колесо обозрения. Беляева собирала фрагменты по кускам, и замечала слишком много упущенного. Эта темноволосая девушка с равнодушным взглядом, едким сарказмом и запахом сигарет, была всегда и везде, была кем-то вроде устоявшегося призрака. К ней всегда можно было подойти, ее всегда уважали и ценили ребята (как-то, когда она не смогла гулять из-за болезни, они пошли к ней в гости. Несмотря на неуютное чувство, Алиса даже умилилась тому, как поменялись глаза Марины, когда та увидела пакет с шоколадками и прочей сладкой ерундой), только новенькая это или не замечала, или игнорировала. С этими мыслями удается только забраться под теплое одеяло, протянуть руку, чтобы выключить светильник и провалиться в сон.

»»»

Если Марине покажут человека, которому нравится первое сентября, она не упустит удовольствия обозвать его каким-нибудь непристойным словом и окинуть презрительным взглядом. Все напрягало: поздравления от матери, спутанные от сна кудри и старая белая рубашка, которая, несмотря на то, что висела мешком, была до ужаса душной. Встреча с одноклассниками тоже прошла неутешительно. — Это Васильева? — Вообще не изменилась. — Ага, сейчас так же в отшельника играть будет и трястись на последней парте. Кто-нибудь знает, она, может, сидит на чем-то? — На твоем лице, — хрипло отзывается девушка, не упуская возможности незаметно подойти со спины к рыжей и приставучей Насте, которая слишком часто метилась в компанию «местных сучек», при этом, иногда выдавая такие вещи, что становилось стыдно всем. Наблюдая за тем, как плечи одноклассницы дергаются, Марина лишь фыркает и переводит взгляд на радостную семилетку, звенящую в звонок. Цирк уродов начинается. Кажется, ребята собирались отмечать сегодняшний день (если быть точнее — оплакивать горе), но Васильева пишет Роме о том, что не придет, и еще раз поздравляя того с поступлением на первый курс музыкального колледжа. В его харизматичном характере определенно было что-то, что можно соотнести с будущим популярным исполнителем. Фанатскую базу он обязательно сможет отыскать, если выбьется в люди. В правильные люди. А пока что Марина просто уходит лежать на кровати, оставляя без ответа мамины смс о том, что ужин в холодильнике, и что она снова придет поздно, и извиняется, но от всей души поздравляет дочь с первым сентября. Обновляя несколько раз ленту инстаграма, Марина улыбается, когда видит совместное фото ребят в историях, а также несколько видео. Алиса тоже там есть. И она, в своем розовом платье и распущенными волосами, наверное, выглядит мило.

»»»

— Почему Марина не пришла? — интересуется Паша, скептически выгибая бровь. Порядок — это когда на месте все, а не когда они снова разбредаются по кучкам. Но вслух это он не озвучивает, только снова отпивает выпивку из стакана и слушает разъяснения Ромы. — Да говорю же, просто не получилось или типа того. Вы видели, как она ходит в последнее время. — Как обычно, — вставляет Марк, охая, когда Устинова дает ему подзатыльник. Алиса ребят только слушает, в который раз обновляя страницу Васильевой в ВК, словно бы это помогло прочитать ее мысли и узнать, что девушка делает сейчас. Если друзья взволнованны, возможно, что-то и правда случилось? Но что? Ей снова плохо? Снова глупые шутки, или на нее резко накатилась усталость? Может, она спит? И спит ли девушка вообще когда-нибудь? Куча вопросов вертелось в голове, пока Беляева боролась с собой внутри себя. Если остальные могут просто написать ей в личные сообщения, а не отметить в беседе, то почему она не может сделать это? Нет ничего постыдного в том, чтобы спросить у Марины, как обстоят дела. Да и после того разговора на балконе, возможно, они сблизились еще больше. Игнорируя дрожь в пальцах и кнопку «добавить в друзья», Алиса сразу заходит в личные сообщения, покусывая длинный ноготь на большом пальце и примерно придумывая текст короткого сообщения, чтобы не выглядеть идиоткой, и при этом, показать свои положительные намерения (результат, в любом случае, ей не понравился, но от того, чтобы удалить сообщения, ее отвлекает подвыпивший Марк, уволакивая с собой танцевать). «Привет, бунтарка. Всё ок? 17:26»