AU по AU

В Атлантиде не было Рождества, начало нового года там праздновали в совершенно другой день из-за своего календаря и совершенно не так, поэтому эти праздники были несколько чужды Калдуру. Да что там, его и первый снег смог удивить, его — атланта, управляющего водой (в свое оправдание он мог сказать лишь то, что в Атлантиде снега нет, а заморозить воду до состояния льда может любой маг, со снегом все куда сложнее). Но раз уж он с некоторых пор почти постоянно жил на поверхности, лишь изредка возвращаясь домой, то нужно было хотя бы немного вникнуть в традиции зимних праздников. М’Ганн, что тоже была далека от земных торжеств, была в куда большем восторге, чем он. Марсианка от счастья парила (во всех смыслах) по Пещере, пытаясь поучаствовать во всем, чем только можно — украшении, готовке, упаковке подарков, играх, просмотре тематических фильмов и т.д. В этом ее яро поддерживали Петра, что ураганом носилась вслед за подругой (в те моменты, когда не пыталась уснуть в абсолютно рандомных местах), и Коннер, что делал это «вынужденно» (ворчал он больше для проформы, то и дело улыбаясь — не широко, но совершенно искренне). Остальные реагировали куда более спокойно, хотя и на них заметно влияли праздники, заставляя все чаще и чаще улыбаться. В принципе, эти праздники ничем не отличались от других: свои особые блюда, свои методы украшения. Основное их отличие друг от друга было в том, для кого они предназначались: зимние — семейные, День святого Валентина — для влюбленных, День рождения — сугубо личный, День независимости — народный. О, и еще они отличались размахом празднования. И немного атмосферой. Все. Зимние праздники ознаменовались: свитерам (которые, в свою очередь, делились на нелепые, уродливые, вязанные, колючие, забавные, милые и т.д.); красными колпаками с помпонами; яркими гирляндами (правда, Калдур сильно сомневался, что кто-то помимо них использовал бэтаранги, дротики и паутину в качестве крепежей для них); океанами горячего шоколада, пряного глинтвейна, ароматного какао и эгг-нога; имбирным печеньем, фруктовыми кексами, индейками, пряничными человечками (от которых М’Ганн пришла в невероятнейший восторг) и полосатыми леденцами; гимнами, что можно было услышать повсеместно (и которые в итоге так или иначе напевали все обитатели Пещеры, даже Волк и Сфера пытались подпевать); украшения для дома (часть команды (угадайте, какая) очень хотела украсить и Гору Справедливости, но их энергию смогли направить в безопасное для окружающих и окружения русло); и, конечно же, елка. Огромная, пушистая красавица словно сама по себе появилась посреди главного зала, что не очень понравилось Бэтмену. То, как они притащили ее — отдельная история, про которую Петра и Уолли вспоминали с болью, потому как тогда были нагло нарушены их обожаемые законы физики (словно сами они этого не делали буквально каждый день). Удивительно, но в преддверии праздников даже уровень преступности снизился, что позволило взрослым чуть расслабиться, а им, соответственно, снизить количество тренировок. Их наставники, все же, не звери (пусть некоторые и взяли за прообразы своих костюмов представителей животного мира). Калдур не то, чтобы был против этого, очень даже за, но его искренне пугало то, на что могли потратить появившееся свободное время креативные, не обделенные воображением, силами и ресурсами подростки (к коим он себя не относил, считая, что после попыток управления ими он состарился лет на сорок и уже не был блондином, а просто поседел). Именно поэтому он, в подаренном Уолли синем свитере с кривыми оленями, тихонечко сидел в своей комнате, попивая сваренный Затанной горячий шоколад, и смотрел какую-то рождественскую комедию про забытого своей семьей мальчика, чем-то напоминавшего Дика. Он ни в коем случае не прятался! Хотя бы потому, что его местоположение было всем хорошо известно. Но и высовываться раньше положенного не собирался — только нервы потратит. Пусть уж остальные сделают все, что задумали, а он придет к самому празднованию. И в итоге все останутся довольны. Вежливый в стук в дверь не стал неожиданностью. Калдур, тихонько вздохнув со всем смирением, на которое был способен, и, поставив полупустую кружку на тумбочку, пошел открывать дверь, за которой обнаружилась Ракель. На голове девушки гордо торчали две зеленые елочки на пружинках, крепящихся к ободку, а одета она была в зеленый же свитер с узором из многострадальных оленей (но у нее они хотя бы были симпатичными). — И что же случилось? — спросил Калудр, выходя из комнаты и начиная неторопливо идти с девушкой по коридору. — Многое, но ничего сильно плохого, — доложила Ракель. — Дик и Петра опять развесили чуть ли не на каждом квадратном сантиметре омелу, судя по всему, поцеловавшись под каждой. Поэтому Уолли и Артемида вновь вызвались уменьшить ее количество, что, конечно же, совершенно не странно. Затанна оживила пряничных человечков, и когда Коннер попытался съесть одного из них, то они спрятались в пряничном домике и начали закидывать его леденцами. М’Ганн запретила есть их, и новую партию печь отказывается, потому что считает это бестактным по отношению к ожившей партии. В остальном все нормально, даже елку больше не роняли и Волка мишурой не обматывали. Калдур кивнул, выслушав отчет о том, что произошло примерно за три часа его отсутствия. Даже меньше. Удивительно, как спокойно они себя вели. А он-то беспокоился, что наоборот, праздничная суета окончательно снесет головы тем, кто пользовался ими исключительно для заданий (серьезно, он проверял). Главный зал встретил их негромкой музыкой, головокружительными ароматами корицы и хвои, и оживленностью. К Калудуру осторожно подлетел поднос с горячими напитками, которые так и просились в руки. Под потолком то и дело вспыхивали маленькие фейерверки, наколдованные Затанной, из-за чего Петра не могла там ползать, за что стоило сказать волшебнице спасибо — не очень хотелось, чтобы на кого-то вдруг свалился ее колпак, что уже случалось пару раз. У стен расположились столы с едой, освобождая место для танцев, а центр зала гордо занимала украшенная чем попало (столько елочных игрушек, сколько было нужно, ни у кого не было, поэтому украшали подручными материалами) и мишурой с гирляндами елка (М’Ганн предлагала повесить на ее ветки сладости и фрукты, но они отказались от этой идеи, вспомнив о прожорливости некоторых членов команды). — Что скажешь? — спросил Дик, на пластмассовых рогах которого примостилось пара веточек омелы (что у них за бзик? Неужто гормоны начали брать свое? Нужно узнать, можно ли это как-то отключить, а то уже напрягает). — Если с супергеройством не заладится, можете смело идти в организаторы праздников и вечеринок. — Спасибо за добрые слова? — сказала Петра, из-под колпака которой (да, с омелой на конце) (к концу вечера он станет омелофобом, где там Дина, он не справляется), торчали острые эльфийские уши. Дик, хитро улыбнувшись положил руку ей на талию и поцеловал в щеку, прошептав что-то, от чего Петра покраснела. Калдур прикрыл глаза, вздохнув. Со стороны Ракель послышался сочувствующий смешок и на его плечо опустилась узкая ладонь. Серьезно, с вечно ссорящимися и спорящими Уолли и Артемидой не было столько проблем, сколько их намечалось с любвеобильными Диком и Петрой. Вот им всем что, сложно брать пример с М’Ганн и Коннера? Он тряхнул головой, выбрасывая сейчас совершенно ненужные мысли, когда ему на сверхскоростях нахлобучили на голову очередной красный колпак, только с бубенчиком вместо помпона. — Я так понимаю, омелы было настолько много, что спидстер не только не справился в одиночку, но и с напарником провозился прилично? — насмешливо спросил Калдур. Артемида, слегка покраснев, молча прошла к столу с пряничными человечками. Уолли хихикнул. — Ты просто не представляешь, от какого колоссального количества омелы мы избавились! — вдохновенно ответил парень, взмахнув руками, из-за чего его рога съехали на бок. — Эти двое просто монстры! — он указал в сторону Дика и Петры. — Герои, вообще-то, — фыркнул Дик. — Одно другому не мешает, — отмахнулся Уолли. — А где М’Ганн? — Она поздравляет Гарфилда, — ответил Коннер, вычесывая шерсть Волка (Дик предлагал сделать из нее искусственные сугробы, потому как из вычесанной шерсти можно собрать еще двух Волков, не меньше). — Еще хочет уговорить Мари отпустить его с нами в Антарктиду, посмотреть на пингвинов и прочих обитателей вечной мерзлоты. — Я тоже хочу! — с горящим взглядом воскликнула Петра. — Я тоже хочу посмотреть на пингвинов и прочих обитателей вечной мерзлоты! — Ты уснешь, не успев выйти из биокорабля, — фыркнула Артемида, подав Уолли стакан с пуншем (безалкогольным, Калдур проверил — наставники «подростковый алкоголизм» не одобряли от слова совсем, хотя напиться из них могли только Дик, Артемида, Затанна и Ракель, а желающих понарушать правила было предостаточно). Петра обиженно надула губы, скрестив руки на груди. Дик, неодобрительно посмотрев на Артемиду, начал шептать Петре что-то про Готэм, пингвинов, айсберги и Мистера Фриза. Взгляд девушки стал заинтересованным, и Калдуру оставалось только посочувствовать им — Бэтмен даже в честь праздника посторонних героев в своем городе не потерпит. — Ну вот чего ты Петру расстраиваешь? — вступилась за подругу Затанна, толкнув Артемиду кулаком в плечо. — Если что, я ж магией ей какой-нибудь тепловой кокон создам, будет еще в купальнике по льдинам скакать… — Безобидная шутка, — пожала плечами Артемида, невинно улыбнувшись. — И я тоже хочу теплоизоляцию, в таком случае. В купальнике ходить не буду, но и в сто слоев одежды кутаться не горю желанием. — Да если ты будешь в купальнике, то мне никакое волшебство не понадобится, — поиграв бровями, сказал Уолли, за что получил звонкий щелбан от Артемиды. — Затанна предлагает вам уединиться, и не портить остальным праздничную атмосферу, — подлетев к ним, сказала М’Ганн, скромно поцеловав Коннера в щеку. — Я б и сама сказала, но да, фу так себя вести при детях с неокрепшей психикой, — кивнув М’Ганн, делано серьезно сказала Затанна. — Покажи мне, у кого это тут психика неокрепшая, и когда это кто-то успел завести детей? — спросил Уолли. Затанна молча указала пальцем ему за спину. Посмотрев в указанном направлении, Калдур покачал головой — что-то бурчащая себе под нос Петра с помощью паутины зачем-то поднимала Дика к верхушке елки. — Что на этот раз? — любопытно спросила Ракель. Коннер хмыкнул. — Петра говорит, что проиграла, и поэтому должна разместить Дика на верхушке, потому что он звезда, — сказал он, ухмыляясь уже во весь рот. — Еще говорит, что если он продолжит так самодовольно лыбиться, то она его уронит. Случайно. — Да скорее Волк линять перестанет, чем один из них позволит другому упасть, — рассмеялся Уолли. — Но все же я проконтролирую, — сказала М’Ганн, подлетев к запутавшемуся в паутине Дику. Стоящая на полу Петра хихикала, но опускать его не спешила. К полуночи, когда все собрались и они вдоволь наслушались комплиментов по поводу организации вечеринки (и вопросов по типу: «А чего это у вас звезда на елке помятая, и Дик такой же?»), Затанна, не выдержав, наколдовала (или телепортировала?) пингвинов, а Калдура уговорили-таки сделать небольшой каток и горку (благо, места хватало), можно было с уверенностью сказать — это была сказочная ночь. (До того момента, пока елку не уронили на пингвинов, те не разбежались по всей Пещере, из-за чего некоторые распластались на полу, поскользнувшись на катке, а пряничные человечки, воспользовавшись моментом, не устроили организованное нападение на Коннера, но все это — совершенно другая история, о которой все поклялись молчать)