Отшельник с горы Луань Цзан

Эта вылазка из Облачных Глубин не понравилась Вэй Ину с самого начала. Может, потому что Вэнь Нин и А-Юань отправились на земли, что когда-то принадлежали клану Цишань Вэнь. А может, потому что Лань Чжань застрял в Облачных Глубинах не только исполняя обязанности Верховного Заклинателя, но и повесив на себя обязанности главы ордена Гусу Лань вместо брата, пребывающего в глубокой депрессии после недавних событий. А может, потому что сам Вэй Ин так и не нашел в себе силы вновь побывать в Юньмэне и наконец-то поговорить с Цзян Чэном. А может… И таких «может» он еще насобирал бы не один мешочек цянькунь. Однако сейчас он нёсся по ночному лесу в сопровождении двух юных заклинателей и ругался на чем свет стоит. Мало того что Цзинь Лин опять сбежал от своего свирепого дядюшки, мало того что подбил Лань Цзинъи сбежать с ним на ночную охоту, так они еще и увязались за Вэй Ином. Вот уж не знаешь, что делать: то ли ругаться, то ли смеяться! Однако сейчас стало совсем не до смеха. Кто ж знал, что то, что начиналось как легкая прогулка в угоду старому Ланю, закончится такими трудностями. Мало того что тварей много, так они еще все озлобленные. Сам он не справится. Нужна помощь, а еще лучше — отправить мальчишек подальше от нечисти. — А-Лин, А-И туда, быстро! — Вэй Ин указал на зияющий провал пещеры. У них есть несколько минут передышки, прежде чем твари обнаружат пещеру. — А-Лин, становись на меч и стрелой в Юньмэн. А-И, ты в Облачные глубины. Приведите подмогу, мы сами тут не справимся. — А ты?! — тут же взвился племянник — Ты что, останешься здесь? — Ну что за молодежь пошла! — усмехнулся Вэй Ин. — Никакого почтения к старшим. А-Лин, ну кому будет хорошо, если мы все здесь погибнем? К тому же, Цзинь Жулань, не забывай, ты будущий глава Ланьлин Цзинь. Пора взрослеть, — Вэй Ин обнял юношу. — Ты вырос похожим на отца и мать. Они гордятся тобой. Идите, А-Лин. Чем раньше вы уйдете, тем быстрее вернетесь с подмогой. Вэй Ин вывел юношей из пещеры. С грустной улыбкой проводил удаляющиеся фигуры в ночном небе. Запасов талисманов осталось на один чих, а тварей меньше не становилось. Если он их не остановит, беды не миновать. Вэй Ин скинул верхнее ханьфу на камни у пещеры. Достал из ножен Суйбянь и чиркнул по лезвию сжатыми пальцами. По памяти нанес знаки на белоснежную рубашку. План был простой: заманить нечисть в пещеру и спалить огненными талисманами. Вэй Ин поднес к губам Чэньцин. Мелодия «Призыва» разлилась в ночной тишине. Лань Чжань должен успеть… … Ханьгуан-цзюнь не успел. Все что увидели адепты Гусу Лань и Юньмэн Цзян, прибывшие через час: брошенное у входа ханьфу да выгоревшие стены пещеры. Даже пепел не успел остыть. — ВЭЙ ИН!!! — Лань Чжань рухнул на колени посреди пепелища, сгребая руками еще горячую золу и ударяя кулаками по выжженной земле, — ВЭ-Э-Э-Й И-И-ИН!!! Он даже не кричал, выл раненым зверем, прижимая руки с золой к лицу, по которому струились слезы, словно целуя. И Цзян Чэн едва успел сделать шаг, когда Лань ВанЦзи в три касания запечатал свою духовную силу и схватился за Бичэнь, чтобы одним точным ударом полоснуть по своей шее… Успел…

***

Облачные Глубины неделю спустя…

В цзинши стояла гробовая тишина. Уже прошла неделя после той злосчастной ночной охоты, на которой погиб Вэй Усянь. А Лань Ванцзи так и не пришел в себя. И хотя клановый лекарь залечил порез, едва не ставший роковым и распечатал духовные каналы, тот оставался неподвижен. — Глава Ордена, — лекарь склонился перед меряющим шагами террасу Цзэу-цзюнем, — я сделал все что мог, но мне кажется, что никакие лекарства здесь не помогут. Ханьгуан-цзюнь не хочет жить, не хочет возвращаться в этот мир. Простите, Глава. — Как это не хочет?! Да что он себе позволяет?! Это немыслимо! Это против правил! — Лань Цижэнь едва не топал ногами от гнева. — Дядя, — тихо осадил Старейшину Лань Сичэнь, — сейчас не время. — Как это не время?! Это все из-за него! Из-за Вэй Усяня! — не унимался старик. — Дядя! — более настойчиво проговорил Цзэу-цзюнь, но его слова остались невысказанными. К ним приближался один из адептов ордена. Поклонившись главе своего клана и стоящим за его спиной заклинателям, он скороговоркой произнес: — Глава клана, молодой господин Лань вернулся в Облачные Глубины и просит о встрече с Главой, — с поклоном произнес пришедший. — Хорошо. Проводи его сюда, — Лань Сичэнь не представлял как он расскажет А-Юаню, что случилось с его наставником и приемным отцом. С людьми, что стали для него семьей. — Глава, — вновь склонился пришедший, — молодой господин Лань пришел не один. С ним Призрачный генерал. — Что?! Этот мальчишка осмелился привести эту нечисть в дом! Да его нужно высечь! На колени поставить! — бушевал Лань Цижэнь. — Дядя! — рявкнул не сдерживаясь Цзэу-цзюнь. — Довольно! — Этот наглец посмел ослушаться! Его приняли в семью, а он так отплатил за все добро, что ему дали в Облачных Глубинах, — не унимался старик. — А все этот бесстыдник! — Старейшина Лань! — Лань Сичэнь едва сдерживался от ярости, готовой выплеснуться наружу. Лебин разве что не стонала в сдерживающимся от гнева кулаке. Он наклонился к Лань Цижэню и тихо прошептал: — Я пока еще глава Ордена Гусу Лань. И наказывать и поощрять пока еще мое право! И кого приглашать на территорию клана тоже! Еще одно ваше слово — и я прикажу адептам всыпать вам с десяток ударов дисциплинарным кнутом, а затем запереть в Пещере Ледяного Омута до конца ваших дней! И это мое последнее слово! — За что? — опешил старик. — За что?! — шипел не хуже змеи Лань Сичэнь. — Ты спрашиваешь меня, за что? За истерзанную спину Ванцзи! За шестнадцать лет его боли и ожидания! За четыре тысячи правил, в которых нет ни одного достойного! За твою неуемную гордыню, результат которой сейчас лежит в цзинши и не собирается возвращаться в этот мир! Дядя! Если А-Чжань не очнется в ближайшее время, я выкину тебя из клана без единого сожаления! — Цзэу-цзюнь, — Цзян Чэн, что все это время находился в Облачных Глубинах, положил руку на плечо Лань Сичэня, — не нужно. Если вы позволите, я проведу Призрачного генерала сюда. — Я буду вам благодарен, глава ордена Юньмэн Цзян, — Лань Сичэнь все еще клокотал от ярости, — может, Лань Юаню удастся достучаться до Ванцзи и вернуть его нам. Цзян Чэн поклонился присутствующим и чуть ли не бегом ринулся к главным вратам. Вэнь Нин сидел на валуне, рядом топтался Лань Сычжуй и пытался уговорить его пойти с ним к своей семье. — Вэнь Цюнлинь, Лань Сычжуй, — негромко позвал Цзян Чэн, — следуйте за мной. Услышав свое имя, Вэнь Нин тут же подскочил. Сычжуй закрыл собой своего родственника. Он был готов защищать его от всего и ото всех. — Приветствую главу клана Юньмэн Цзян, — чуть заикаясь, произнес бывший Призрачный генерал, склоняясь в поклоне. Рядом, сложив руки, склонился молодой Лань. — Не до церемоний, Вэнь Нин, — устало отозвался Цзян Чэн, — у нас беда. Вэй Ин погиб. Бескровное лицо Вэнь Нина, казалось, стало еще бледнее от услышанных слов. Он без раздумий шагнул к Цзян Чэну. И потянул за собой застывшего соляным столбом Лань Сычжуя. У цзинши их встретили Цзинь Лин, тоже ошивавшийся эту неделю в Облачных Глубинах, и бледный как полотно Лань Сичэнь. Вэнь Нин без разрешения распахнул створки и вошел в цзинши. Еще через пару шагов он опустился у ложа, взял холодную руку Ванцзи и прижался к ней лбом. — Господин Лань, как же так? — тихо прошептал Вэнь Нин, затем обернулся к племяннику: — А-Юань, сыграй «Расспрос». Его душа еще здесь, мы вытащим его. Ждать пришлось недолго. Но первые же отзвуки гуциня повергли всех в шок. «Не хочу. Не вернусь. Слишком больно. Устал». — А- Юань, — вновь позвал Вэнь Нин, — скажи своему отцу, что я отправляюсь искать господина Вэя. И что мне нужна будет его помощь. Но говорить ничего не пришлось. Вэнь Нин увидел, как пальцы Лань Ванцзи дрогнули и он сжал холодные ладони лютого мертвеца. — Найди его, Вэнь Нин, — даже не услышал, а прочитал по губам Призрачный Генерал. Лань Сичэнь закрыл глаза и до боли сжал кулаки. Реальность ужаснула: и без того немногословный, молчаливый Ханьгуан-цзюнь потерял свой голос. Может, и не окончательно, но на его восстановление уйдут даже не месяцы — годы. Провожать Вэнь Нина они спустились вчетвером. Лань Сычжуй обнял родственника, пряча на плече слезы. Вэнь Нин неловко обнял юношу, похлопывая по плечу. Если бы он мог, Вэнь Нин плакал бы сейчас так же горько. Он корил себя за то, что оставил друга одного. — Дядя, можно я пойду с тобой, — тихо прошептал А-Юань. — Нет. Ты нужен здесь. Ты нужен отцу, нужен Главе Ордена. Цзэу-цзюнь, — обратился он к молчавшему до сих пор Лань Сичэню, — пожалуйста, позаботьтесь об А-Юане и господине Лане в мое отсутствие. Все что я узнаю, тут же буду передавать в Облачные Глубины. — Вэнь Цюнлинь, — Вэнь Нин ловко поймал туго набитый серебром мешочек, брошенный ему Цзян Чэном, — это тебе пригодится. И еще. Нужна будет помощь, ты всегда сможешь найти ее в Пристани Лотоса. — Благодарю главу клана Цзян, — Вэнь Нин низко поклонился всем присутствующим и исчез, словно его тут и не было никогда. — Цзинь Лин, — Цзян Чэн посмотрел на осунувшегося за эту неделю племянника, — если Цзэу-цзюнь не будет возражать, можешь остаться с друзьями здесь. Я возвращаюсь в Юньмэн. — Я буду только рад, если Цзинь Лин останется в Облачных Глубинах. — Нет! Нет, — уже мягче ответил Цзинь Лин, — я благодарен Цзэу-цзюню за приглашение, и я когда-нибудь обязательно им воспользуюсь. Но сейчас… И господин Вэнь и дядя Ин правы. Детство закончилось, мне пора вспомнить, что я будущий глава своего ордена и мои обязанности никто не выполнит за меня, и как бы дядя ни старался оградить меня от всех бед, это мой путь, и я должен его пройти. — Цзинь Лин поклонился обоим Ланям. — Глава клана Лань, Лань Сычжуй, вы всегда будете желанными гостями не только в Пристани Лотоса, но и в Башне Кои. Цзян Чэн прикусил губу и сжал кулаки, слушая племянника. Цзыдянь сверкнул фиолетовой молнией, но так и остался неподвижен. Много же пришлось пережить Цзян Чэну, чтобы понять, что семья так много для него значит. И потерять еще раз Вэй Ина, чтобы осознать, что неугомонный шисюн её неотъемлемая часть. Возможно, потерянная навсегда. А сейчас этот паршивый мальчишка своими словами наступает на больную душу. Спасибо, хоть не топчется по ней. И шицзе и павлин гордились бы таким сыном. Как гордится им Цзян Чэн. Дядя и племянник ещё раз с достоинством поклонились обитателям Облачных Глубин. Они еще встретятся.

***

Облачные Глубины два месяца спустя…

Как заставить человека жить? Как зажечь в его душе искру? Об этом глава ордена Лань может написать целый трактат. И даже не один. И всё, чего он добился за эти два месяца, — горькая улыбка и не уходящая из глаз тоска и печаль. Лань Ванцзи сложил с себя обязанности Верховного Заклинателя и практически заперся в цзинши. Его редкие прогулки теперь можно было перечислить по пальцам. Он бродил у Холодного Источника, надолго оставался на Кроличьей поляне. И часами стоял у стены послушания, с ненавистью глядя на бессчетное количество правил, исковеркавших не одну жизнь и поломавших не одну судьбу. Отца, матери, брата, его. И Вэй Ина. За это Лань Ванцзи будет корить себя до конца своих дней. Встретившись взглядом со своим дядей, он с гордо поднятой головой отворачивался, не удостоив старика даже кивком. Он не мог простить Лань Цижэню ни его отношения к Вэй Ину, ни его опрометчивых слов, ни того, что, зная, какая опасность грозит одинокому заклинателю на ночной охоте, отправил Вэй Ина одного, без помощи, сославшись на дюжину бестолковых правил. И если бы не мальчишки, увязавшиеся за ним, Лань Ванцзи не знал бы даже, где преклонить колени. Сегодня Лань Ванцзи тоже не спалось. Пальцы едва зажили. Он каждый день по несколько часов терзал струны гуциня в надежде услышать хоть какой-нибудь отклик. Но струны молчали. Как и душа. И Ванцзи с каждым днем терял надежду. Размышления Второго Нефрита были прерваны тихими голосами. Лань Чжань и сам не заметил, как оказался на полянке с кроликами. Сычжуй, Цзинъи и другие адепты клана сидели тесным кружочком в окружении животных и подкармливали с рук принесенными овощами. — Сычжуй, скажи, а были известия от Призрачного Генерала? — спросил кто-то из юношей. — Уже почти два месяца прошло. — Господин Вэнь прислал весточку из Юньмэна, — отозвался А-Юань. О его родстве со столь неоднозначной личностью знал только самый близкий друг Цзинъи, — Они с главой клана Цзян осмотрели каждый уголок Юньмэна, даже побывали снова в Юньпине, в храме богини, но — ничего. Ни следа. А еще Призрачный Генерал был на том месте, но тоже ничего не нашел. Только выжженная земля вокруг. — Ханьгуан-цзюнь знает? — спросил кто-то из адептов. — Конечно знает! — тут же взвился Лань Цзинъи. — Почему, ты думаешь, он не показывался несколько дней из цзинши? Он даже не знает, что глава клана приказал убрать все правила со Стены Послушания. И нанести новые. Одно мне очень нравится. — Мне тоже, — тихо ответил Сычжуй. Лань Ванцзи еще несколько минут постоял, никем не замеченный, а потом направился к длинной лестнице. Что же такого совершил его брат, что молодежь так возрадовалась. Но он никак не ожидал, что Стена Послушания, это пристанище морали и правильности, которое так не любил и частенько высмеивал Вэй Ин, изменится. На стене осталась едва ли половина правил. Но самым первым, что увидел Ванцзи, было изречение мудреца, едва ли не самое правильное в его понимании: «Каждый, кто ищет покоя и умиротворения, найдет его в Облачных Глубинах». На глаза Лань Чжаня навернулись слезы. Почему же он не может найти ни покоя, ни умиротворения. — Ванцзи, — Лань СиЧэнь положил руку на плечо брата. — Одобряешь? — … — Лань Чжань склонил голову. — Брат, — Цзэу-цзюнь тяжело вздохнул. — Дядя, обиженный моими новшествами и твоим равнодушием, отстранился от дел. Мне. Ханьгуан-цзюнь коснулся двумя пальцами своего лба и голубая молния метнулась к Лань Сичэню. «Прости меня, брат. Твоя печаль тоже велика. Но я в своем горе, совсем забыл о тебе, о СыЧжуе и о многом другом. Дай мне еще несколько дней и если я могу быть тебе чем-то полезен… Моя духовная сила еще слаба» … — Ванцзи! Твои умения так велики! — восторженно отозвался Лань Сичэнь. Но брат лишь удрученно покачал головой. Невелики. И, как ни старался Лань Ванцзи отрешиться от внешнего мира, ничего у него не получалось. В прошлый раз его спас брат и забота о Лань Юане. А в этот? Лань Ванцзи не мог, да и не хотел верить в то, что Вэй Ин погиб. Если нужно, он будет ждать еще шестнадцать лет, еще раз подставит спину под дисциплинарный кнут, еще три года на коленях отстоит в Пещере Ледяного Омута —лишь бы увидеть блеск родных глаз, услышать тихое «Лань Чжань». Однако всему приходит конец. И скорби тоже. Ханьгуан-цзюнь взял на себя заботу о самых младших адептах ордена. Он учил их каллиграфии, истории, основам лекарского дела. Владению мечом и гуцинем. И хотя за все это время он не произнес ни единого слова, все понимали, что он хочет сказать, едва стоило ему нахмуриться или улыбнуться. А еще он ходил со старшими на ночную охоту. Лань Сыжуй, Лань Цзинъи и частенько присоединяющийся к ним Цзинь Лин ловили каждый жест Ванцзи. Он учил их нехитрым житейским премудростям, всему тому, что успел рассказать и показать ему Вэй Ин. А еще иногда Лань Ванцзи позволял себе ласково приобнять А-Юаня и А-Лина. Это все что ему осталось от любимого человека. Двое мальчишек, успевших превратиться в достойных заклинателей, да мелодия, название которой Вэй Ин так и не узнал. За заботами прошли месяцы. Вестей от Призрачного Генерала не было. Да и сам Вэнь Нин давно не показывался в Облачных Глубинах. Возможно, поиски завели его очень далеко. В Облачные Глубины снова пришла весна, когда Лань Сичэнь привел в цзинши неожиданного гостя. Глава клана Не с неизменным веером в руках болтал о всякой чепухе, что творится в Поднебесной, а проще говоря, вовсю сплетничал, пока одна его фраза не заставила Лань Ванцзи вздрогнуть. — А вы слышали, говорят, на горе Луаньцзан видели странного человека?