Отшельник с горы Луань Цзан

Гора Луаньцзан год спустя… Когда Вэй Ин впервые открыл глаза, вокруг стояла непроглядная тьма. «Опять небытие», — подумал он и закрыл глаза. Когда открыл их в следующий раз, к тьме добавились звуки, напоминающие щебет птиц и стук пестика о каменную ступку, словно кто-то растирает травы. И Вэй Ин снова закрыл глаза. Когда он очнулся в третий раз, к звукам присоединились запахи и чувства, но перед глазами стояла все та же непроглядная тьма. Вэй Ин попытался встать, с губ сорвался болезненный стон. Вэй Усянь услышал неспешные шаги, и кто-то присел на его ложе. — Господин, наконец-то вы очнулись! Хвала Небесам! — Вэнь Нин?! — Господин Вэй, выпейте это. Вам нужно набираться сил, — к губам поднесли пиалу с питьем. Вэй Ин сделал несколько глотков и поморщился. — Вэнь Нин, где мы? — В пещере Фумо, господин. — Давно? Это ты принес меня сюда? — Вэй Ин откинулся на ложе. — А почему так темно, Вэнь Нин? Странно, я помню, как зашел в пещеру. Вэнь Нин! А где А-Лин и А-И? С ними все хорошо? — Все хорошо. С ними все хорошо. Господин, вам нужно отдыхать и набираться сил. А потом я вам все расскажу, — Вэнь Нин снова поднес чашу с питьем к губам Вэй Ина. — Вэнь Нин, какой же гадостью ты меня пичкаешь. Сейчас бы глотнуть «Улыбки Императора», — прошептал заклинатель, засыпая. Еще несколько дней Вэй Усянь просыпался, глотал питье и снова засыпал, так и не успев задать своему старому другу какие-либо вопросы. А вопросы множились, как правила на стене Послушания. И однажды, улучив момент, Вэй Ин заставил своего друга присесть рядом. — Вэнь Нин, долго ты собираешься избегать разговора? — Господин, — робко начал лютый мертвец, — вы еще не совсем здоровы. Давайте отложим разговор. — Вэнь Цюнлинь, — грозно начал Старейшина Илина, — ты никогда не умел врать. Не стоит и начинать учиться. Так где же ты меня нашел, мой друг? — В деревне, недалеко от Илина. Когда мы вернулись Облачные Глубины с А-Юанем, прошла уже неделя с вашего исчезновения. Вернее все в Гусу решили, что вы погибли. И были очень этим опечалены, однако Ханьгуан-цзюнь не верил в вашу смерть, и я отправился вас искать. Сначала к тому месту, где была ночная охота. Но кроме пепелища ничего не нашел. Затем я отравился в Пристань Лотоса, и вместе с главой Ордена Цзян мы побывали в Юньпине, на развалинах храма, но тоже ничего не нашли. Мы даже обшарили каждый уголок Могильных Холмов. Но… Ничего… Затем Саньду-шэншоу вернулся в Пристань Лотоса, обязанности главы и забота о молодом господине Цзинь не позволили ему продолжать поиски вместе со мной. А я вернулся в ту пещеру. И снова обшарил каждый ее уголок, каждый кустик и каждое деревце вокруг. И даже кое-что нашел. Тогда я стал обходить окрестные деревни и собирать всевозможные слухи. Они и привели меня в маленькую, бедную деревеньку недалеко от Илина. По слухам, местный лекарь пытался спасти какого-то несчастного, пострадавшего от огня. Поздно ночью я пробрался в дом лекаря, хотел посмотреть, не ошибся ли я. Но когда увидел, что в вас едва теплится жизнь, я стащил у лекаря кусок старого одеяла, завернул молодого господина в него и выкрал из дома. Сначала я хотел сразу вернуться в Облачные Глубины, но ваши раны были так ужасны, что я боялся не успеть. Поэтому мы здесь. Все это время я смазывал ожоги мазями, поил вас отварами, но ничего не помогало. Прошло много месяцев, прежде чем вы очнулись, господин. — И что, все эти месяцы ты не отходил от меня? — тихо прошептал Вэй Усянь. — Нет. Я старался не покидать надолго Луаньцзан. С собой в дорогу глава Цзян дал мне мешочек, туго набитый серебром. Мне хватило и на лекарства, и на травы, и на кое-какие другие необходимые вещи, — проговорил Вэнь Нин. — А когда же ты мне скажешь самое главное, а? — в голосе Вэй Усяня послышалась горечь и боль. — О чем вы, молодой господин? — О том, что я безнадежно слеп. О том, что Старейшина Илина — слепой калека без духовных сил, золотого ядра и с кучей шрамов, — горько произнес Вэй Ин. — Это не так, молодой господин. Просто здесь темно, зачем мертвому свет и тепло, — тут же принялся уговаривать его Призрачный Генерал. — Вэнь Нин, Вэнь Нин, — улыбнулся заклинатель, — бесхитростная ты душа. Может я и не вижу, но зато слышу, как трещит огонь, ощущаю тепло и чувствую запахи ароматических палочек. Ни сил, ни духа, ничего не осталось, только обожженная оболочка. — Но, господин Вэй, теперь, когда вы очнулись и раны ваши затянулись, мы можем вернуться в Облачные Глубины. Я уверен, что Ханьгуан-цзюнь… — Забудь это имя, Вэнь Нин, — резко оборвал речь друга Вэй Ин. — И про Облачные Глубины забудь. И про Пристань Лотоса тоже. Старейшина Илина мертв. — Но, господин! — вновь возразил Призрачный Генерал. — Вэнь Цюнлинь! — прикрикнул Вэй Ин. — Никто! Слышишь меня, никто! Не должен знать, что я жив. Они переживут, погорюют и все забудется. Сам подумай, Лань Чжань теперь Верховный Заклинатель, зачем ему в спутниках слепой калека. Цзян Чэну и Цзинь Лину тоже не нужен в родственниках такой отступник, как Старейшина Илина. У А-Юаня есть отец, есть любящий его дядя. Есть друзья. Есть, в конце-концов, ты. Забудь обо мне, возвращайся к А-Юаню. Скажи, что ничего и никого не нашел. То-то старик Лань обрадуется. Найдет Лань Чжаню жену… — Ханьгуан-цзюню не нужна жена! Он столько вас ждал, столько перенес! Вы клялись Небесам и Земле всегда быть вместе! Разве ваша смерть и жизнь вас ничему не научила? Нельзя отворачиваться от дорогих сердцу людей! — А-Нин! Замолчи! Довольно! — огрызнулся Вэй Ин и тут же закашлялся. Призрачный Генерал резко поднялся, ушел вглубь пещеры, а затем вернулся с пиалой в которой было теплое питье. Вэй Ин без единого слова выпил горький настой и как подкошенный рухнул на ложе. Больше в тот день они не сказали друг другу и пары слов.       В молчании прошло еще несколько дней. Вэнь Нин молча вкладывал в руки Вэй Усяня пиалу с питьем или скудным перекусом. Обмывал еще слабое тело теплой водой и смазывал шрамы неприятно пахнущей мазью и так же молча уходил. Так прошло еще несколько дней. Вэй Усянь стал подниматься с постели. Шаги давались с огромным трудом и пару раз он едва не упал, но был вовремя подхвачен сильной рукой всё еще продолжавшего молчать Вэнь Нина. Зима отступала, и Вэй Ин частенько выбирался из пещеры. Усаживался на валуны, подставлял лицо солнышку и размышлял. А может, Вэнь Нин прав? И новая жизнь и смерть его ничему не научила? Может быть, тогда, почти двадцать лет назад, если бы он рассказал Цзян Чэну о своем золотом ядре, ему не пришлось бы сражаться в одиночку. Они бы нашли способ спасти стариков и детей из клана Вэнь. И шицзе и ее павлин остались бы живы, и у Цзинь Лина были бы родители. И Вэнь Цин не пошла бы на верную смерть, и его шиди женился бы на строптивой лекарке, и у Пристани Лотоса был бы не такой грозный Глава. И Лань Чжань… Лань Чжань бы не подставил спину под дисциплинарный кнут. И не сияло бы солнце на бледной коже. И не было от мыслей покоя. Если бы… А потом пришли сны. Горячие, томные, полные страсти и неги. Его Нефрит целовал истерзанные губи, тихо шептал «Мой» оставляя на коже засосы и укусы, и Вэй Ин, как и прежде, шептал в ответ: «Гэгэ, пощади…», а сам целовал не менее страстно, а отдавался не менее горячо. Вэй Усянь просыпался и шарил рукой по смятой постели, однако она была холодна. И от этого слова сказанные Призрачным Генералом становились еще более обидными, но были все так же правдивы и справедливы. А вскоре счастливые сны сменились болью и тоской, и уже не он, а Лань Чжань отпускал его руку и с умиротворенной улыбкой летел в бездонную пропасть с утеса в Безночном городе. И Вэй Ин с колотящимся сердцем подскакивал среди ночи, крича во тьму: — Лань Чжань! Остановись! После таких снов, Вэй Ин взмокшим мышом выползал из пещеры, садился на валун, уткнувшись лицом в колени, и часами молчал. Вэнь Нину только и оставалось укрыть его теплой накидкой да разочарованно покачивать головой, благо господин этого не видит. После одной из таких ночей злой и невыспавшийся Вэй Усянь обнаружил на коленях флейту. Чуткими пальцами пробежался по инструменту и застыл. Знакомая до каждой трещинки подвеска и потрепанная кисточка сразу позволили узнать старую подружку. — Чэньцин! Вэнь Нин, это же Ченьцин? Где ты ее нашел? — улыбка озарила лицо заклинателя. — Ответь мне, Вэнь Нин. — На пепелище, — послышался ровный голос лютого мертвеца. — Я возвращался туда не один раз, вновь и вновь старался отыскать хоть какие-то ваши следы. Однажды я бродил недалеко от места ночной охоты, остановился, чтобы передохнуть. Я много думал, что могло с вами случиться, машинально перебирал опавшие веточки для костра и наткнулся на флейту. Это и убедило меня, что вам удалось выжить, молодой господин Вэй. И я стал искать с еще большим усердием. — И нашел, — ласково улыбнулся Вэй Ин, — спасибо тебе. Жаль только, Суйбянь теперь потерян навсегда, — горько вздохнул заклинатель. — Он здесь. — Что?! Мой меч с тобой?! Воистину ты невероятен, Вэнь Нин! — Я выкупил его у старого лавочника. Кому нужен меч, который невозможно вынуть из ножен. Так что вы можете начать тренировки, молодой господин. Если только вы… — Не нужно, друг. Я знаю, что ты хочешь сказать, начну. Обязательно начну, дай только сил немного набраться. И мужества, — тихо прошептал Вэй Усянь. Родная флейта словно влила в Вэй Ина новые силы. Теперь он часами упражнялся в игре, вспоминая известные мелодии. Здесь были и игривые переливы Юньмэна и тягучие напевы Илина. Боевые ноты Цинхе Не. Покоящие душу мелодии Гусу Лань. Но каждый раз, что бы Вэй Усянь не пытался исполнить, еще не до конца зажившие и от этого казавшиеся деревянными пальцы наигрывали знакомый до боли мотив: « Тебе счастья и печали песнь сквозь сотни бед несу…» И тогда Вэй Ин уходил вниз, в долину, чтобы вездесущий Призрачный Генерал не видел его боль, его скорбь и муку, его сожаления и запоздалые раскаяния. Он играл эту мелодию десятки, сотни раз. Словно хотел донести до ее автора всю свою любовь и оправдать свое нежелание возвращаться. — А почему твоя флейта плачет? — однажды услышал Вэй Усянь детский голосок рядом. — Плачет? — заклинатель обернулся в сторону говорившего, но как всегда ничего не увидел. — Наверно, потому что ей больно. — Врешь ты все. Это не ей больно, а тебе! — с негодованием воскликнул ребенок, и Вэй Ин понял, что перед ним стоит девчушка не старше лет семи-восьми. — И ничего я не вру, — озорно проговорил Вэй Усянь, — я вообще никогда не вру. — Так не бывает, — засмеялась девочка, — все люди врут. — И как же тебя зовут, такую умницу-разумницу, — улыбнулся парень. — Никак, — грустно ответила девочка. — А вот теперь ты врешь, — Вэй Ин удовлетворенно произнес, но что-то в голосе девочки заставило его насторожится. Такую горечь он слышал в голосе Цзинь Лина. Горечь ребенка, выросшего без матери. — У каждого есть имя. Меня вот зовут Вэй Ин. — А вот у меня нет. Мама умерла, едва я родилась, а отца своего я и вовсе не знаю. Бабушка говорила, что он беспризорник, босяк. Но я в это не верю. Наверно, он просто не знает, что у него есть я. Бабушка никогда не звала меня по имени. Только «эй, ты». Вот по-этому у меня и нет имени. Но я не расстраиваюсь. Вот выросту, выйду замуж — и будет у меня имя. — Значит, ты живешь с бабушкой? А как ты тут оказалась? Знаешь, что это за место? — забеспокоился Вэй Ин. — Здесь небезопасно. — Знаю. Это Могильные Холмы. Здесь раньше жил Старейшина Илина. А он, как известно, никогда не обижал простых людей. А после того, как все узнали про делишки Цзинь Гуанъяо так и вовсе считают, что Вей Усянь не такое уж и зло. — Да уж, — озадачено произнес Вэй Ин. — Что, и Призрачного Генерала не боишься? — Не боюсь. Да и видела я его. Он травы покупал в Илине. Вот интересно, для кого? Уж не для тебя ли? Выглядишь ты не очень. А ну, дай руку, — малышка ухватила Вэй Ина за запястье и, казалось, к чему-то прислушивалась, затем отпустила: — Плохи твои дела. Эти травы тебе не подходят. — А ты откуда знаешь?! — удивился Вэй Ин. — Так бабушка лекарству учила. Вот что, я буду приходить к тебе каждый день, приносить травы и варить питье. А ты будешь его принимать, а там глядишь и поправишься. А вот что с твоими глазами делать, я не знаю. Опыта у меня еще мало. — А бабушка тебя не заругает, Сяо Линдан? — строго спросил Вэй Усянь. — Как ты меня назвал?! — удивилась девчушка. — По имени. Сяо Линдан, потому что твой смех похож на перелив колокольчика, — заклинатель протянул в сторону девочки руку. — Если ты согласна, так и стану тебя звать. — Бабушка умерла зимой, — горько ответила девочка, — и да. Я согласна. Вэй Усянь легонько сжал маленькую ладошку. Он никогда не думал о семье. Но теперь у него был А-Юань. Он помнил его малышом, а встретил вновь взрослым юношей. А может… может, если Лань Чжань будет не против. Заклинатель повернулся в сторону холмов. — Вэнь Нин, хватит прятаться. Я знаю, что ты стоишь здесь уже несколько минут. Проводи малышку домой. Посмотри, всё ли у нее есть. Увидимся завтра, Линдан. Девчушка без страха взяла лютого мертвеца за руку. Вэнь Нин робко ей улыбнулся, а потом подхватил девочку на руки и усадил на плечо. Ребенок восторженно ахнул. — До завтра, Вэй Ин.