Быть одинокими, не будучи одни

Юля все так же стояла около окна, но уже не плакала, да и не особо думала о их ссоре с Валом. Она была в замешательстве. Не понимала, что чувствует. Ведь только недавно было ужасно больно из-за слов Вала, а сейчас ей спокойно. "Неужели это всё из-за нее?" – крутилось в голове. Уведомление отвлекло от этих мыслей. Ее брови, то поднималась, то опускались, когда она в сотый раз перечитывала сообщение. – Что, блять? - вслух сказала она. Юля не думала, что Тина, на самом деле, хотела провести вечер, очевидно редкого выходного, с ней. Думала, что она кинула это так, чисто успокоить ее своим не безразличием. И Юля оказалась не готовой к такому повороту событий. "Ты когда-нибудь сможешь понять, что сама хочешь?" – кричал голос в ее голове. Она нервно постукивала по подоконнику ногтями, а после приобняла свое плечо и водила рукой верх-вниз. Ей было неуютно стоять одной возле окна. Решив взять все свои моральные силы, резко выдохнула и двинулась в сторону гримерки. Дрожь и смятение. Рука тянется к ручке. Открывает дверь. Смотрит и никого не видит. Непонимание. - Наверное, это лучшее, что могло быть, - со смехом произнесла она, а потом расплакалась. Не в силах сделать и шаг, буквально рухнула на пол. Она полчаса сверлила взглядом стену, а слезы стекали по ее лицу, и разбивались о паркет. Её минутное отвлечение от проблем, не могло спасти от возвращения домой, от Вала, от его слов. И Юле стало невыносимо больно от осознания своей глупости, странных чувств и эмоций. – Конченная! – в гневе сказала сама себе Юля. – Надеюсь, ты не про меня, – стоя сзади, сказала Тина. Юля застыла от испуга из-за неожиданного появления Тины в гримерке. Медленно повернулась на голос, и зажмурила глаза, как будто девушка перед ней исчезнет, как только она их откроет. Но этого, конечно, не произошло. И Тина продолжала с удивлением смотреть на неё. – Ты не ответила на сообщение, – спокойно начала вошедшая девушка, – хотя прочитала. Хотела позвонить – уточнить. Но увидела Ва... – она замолчала, потупив взгляд. – Вала? – Юля пыталась как можно спокойнее это сказать, но дрожь выдала ее. Тина кивнула. – Подумала, что ты еще здесь, если он стоит у выхода, – как-то виновато произнесла Тина. Сделала пару шагов до Юли, и присела рядом с ней на корточки. В облегающем платье это неудобно, но возможно. Нежно провела от плеча до кисти, и взяла ее руку в свою. Она ничего не говорила, только ласково смотрела на Юлю. Тина даже и не знала, что говорить. Ведь банальные фразы не нужны, а говорить что-то, когда точно не знаешь, что произошло – глупо. В принципе, никому не было понятно, что руководило Тиной, когда она обещала Юле встречу, пригласила ее к себе, а потом еще и пришла к ней, когда та не ответила. Тина прервала молчание, – Юль, все будет хорошо, –сжимая её ладонь, произнесла она. Юля подняла на неё усталый взгляд, – Надеюсь, – шёпотом сказала она и улыбнулась, хотя точно знала, что нет, по крайней мере сейчас. Тина встала, потянула девушку за собой и обняла. – Малышка, пиши в любое время, – разорвав объятия, Тина направилась к выходу. Тихо закрыла дверь и вышла. Юля подошла к зеркалу и ухмыльнулась своему отражению. - Видимо и правда схожу с ума, - говорила девушка спокойным тоном, смотря в зеркало. Через несколько минут дверь гримерки захлопнулась. Юля шла быстро, как будто опаздывала куда-то. Когда она приближалась к выходу, к ней подорвался Вал. Юля не остановилась, и таким же уверенным шагом следовала в машину. Вал не пытался её остановить, но идти рядом с ней было крайне необходимо для него. Он был взволнован. Говорил торопливо и не связно. Извинялся. За все свои переживания получил в ответ лишь: - Потом, просто поехали домой. В его сердце разгоралось недовольство, но говорить что-либо он не стал. Решил, что лучше будет промолчать. В абсолютном молчании они подъехали к дому. Юля вышла из машины, не дожидаясь, когда Вал заглушит мотор. И дверь хлопнула – он разочаровано цокнул. Юля зашла в дом, хлопнула дверью и вздохнула. Перебирала в голове сотни эмоций, которые не выдали бы Дане её обиду на папу. Попутно раздевалась. На полку встала пара ботинок. Шарф был закинут на крючок настолько небрежно, что сразу же оказался на полу, но его хозяйка решила что в этом нет никакой проблемы, и прошла в зал, даже не посмотрев на него. Куртке повезло гораздо больше. Описывать сцену радости матери и ребёнка после недолгой, но разлуки, бессмысленно. Каждый проходил через это в детстве, видел сцены в фильмах или в жизни. Ничего нового сказать тут нельзя. Ей не хотелось возвращаться домой, где все пропитано Валом, где каждая вещь ассоциациируется лишь с ним. Видя это, она не может забыть о его поведение и отношении к ней. Её любящего Вала заменили вспыльчивым, ревнивым, не понимающим, чужим человеком. Он не справился с огромным вниманием к жене, видя в каждом движении, обращении только попытку забрать её у него. И только Даня заставлял её возвращаться домой. Проживать это внутри себя было крайне сложно. Эта сторона её жизни была надёжно спрятана Валом, который пожирал её только, когда они были наедине. Усугублял её состояние тот факт, что он делал это настолько филигранно, что никто никогда бы и не заметил, хотя люди часто были совсем рядом. Когда гримерка пустела, Юля "платила" за каждый жест и взгляд, за каждое слово сказанное и полученное. И она не могла ему ничего сказать, ведь он никогда не кричал и не поднимал на нее руку. Он насиловал её морально, давил, обвинял, а после, как ни в чем не бывало насиловал физически, заставляя себя целовать, брать за руку и обнимать, как прежде. Каждый раз ложиться с ним в постель было для неё непосильной мукой, она с надеждой думала, что ему не захочется, как в эту же секунду, в нём разгоралась страсть и желание, и её мука продолжалась. Юля просила остановиться, говорила, что не хочет сейчас, но он обвинял её, – "То есть на всех тебя хватает? На каждого, с кем ты так мило разговариваешь и улыбаешься, а на меня тебя уже не хватает? Так перестань с ними общаться! Я твой муж, в конце концов!" Юля сначала молча выслушивала все обвинения в свой адрес, после стала разворачиваться и уходить, на что он злился ещё сильней. Потом, она пыталась с ним поговорить, но Вал не слушал. После нескольких попыток, она просто перестала слушать его сама. Вал не хотел её слушать, у него была только одна правда, и он не видел смысла пытаться её выслушать. Тем более, он считал её виноватой, считал её предателем. И все, что бы она не сказала звучало для него, как оправдание. Когда человек не хочет слышать ничего, и ему бесполезно что-то говорить, и он не видит, что не прав, пытаясь обвинить тебя, знакомо? Только это в разы сильнее, когда это твой любимый человек, до недавнего времени.